Верный выбор истоптанной души

      Чонгук отчаялся, когда услышал роботизированный голос, который сообщил, что телефон Тэхёна выключен. Этот механический, бездушный звук разрезал его надежду на части. Плечи Чонгука опустились, словно к рукам привязали тяжёлые гири, он почувствовал, как сердце погружается в темноту безысходности. Казалось, что эти слова были не просто сообщением автоответчика, а приговором, который сдавливал душу.       Он устало посмотрел на Наюн, которая была перед ним с абсолютным непониманием в глазах. Её взгляд, полный недоумения и неуверенности, только усиливал его внутреннюю боль. Слова сами собой начали вырываться из его души, обнажая её перед ней.       — Наюн, я не люблю тебя. Не люблю. Я люблю другого человека, и люблю всей своей душой. Во мне физически нет места для другого человека, понимаешь?!       Эти слова, словно острый шип розы, укололи девушку, заставив вздрогнуть. Она не могла понять, что происходит, о чём вообще говорит её парень.       — Пожалуйста, прекрати мучить себя и меня. Просто прекрати. Между нами никак и ничего не может быть. Я не хочу тебя, понимаешь? Я не хочу продолжать наши отношения. Я благодарен тебе за всё, но это не любовь. Единственное, что я могу тебе предложить, это дружба. Это мой максимум.       Наюн, сражённая этой безобразной откровенностью, стояла неподвижно, её сердце крошилось в пыль. Чонгук знал, что эти слова причинят ей боль, но понимал, что ложь только усугубит её страдания.       — И пожалуйста, не ходи за мной, — добавил он почти шёпотом. — Я не хочу, чтобы ты продолжала жить в иллюзии. Нам обоим нужно двигаться дальше. Чёрт возьми! Да нам едва за двадцать! Перед нами вся жизнь!       Эти слова должны были быть ободряющими, но на деле, в моменте казались такими нереалистичными, даже убивающими. Сказав их, Чонгук отвернулся, чувствуя, как его собственная боль и страдания накатывают, словно неукротимая волна во время тайфуна. Он знал, что этот момент изменит всё, но также понимал, что только правда сможет освободить их обоих от оков лжи и мучений.       Чонгук стоял, чувствуя, как сердце уже устало бьётся, когда Наюн, не унимаясь, вскрикнула с обидой и недоумением.       — Ну и кто она?! Она из нашего универа?! Когда вообще ты успел, если мы всё время проводили вместе? — Её слова были как удары, бьющие по его уже измученной душе. — Да ты вообще ни с кем не общаешься, кроме Скотта и Тэхёна. Чонгук, о чём ты?! Опомнись! Даже если тебе кто-то показался симпатичным, ну и пусть кажется! Мне вот тоже Тэхён кажется симпатичным. И что?! Я же хочу с тобой быть, а не с ним! Это же разные вещи!       Чонгук смотрел на неё, пытаясь найти слова, которые могли бы объяснить всё, но понимал, что сейчас — точно не подходящее время. Ни для кого. К тому же каждый раз, когда он открывал рот, чтобы произнести хоть что-то, слова не желали выходить наружу.       — Если тебе надо время, я подожду тебя, — продолжала девушка, — Чонгук, пожалуйста. Я подожду тебя… Тебя наверное отец допёк, я понимаю. И ещё этот поцелуй… Я подожду, я понимаю!       Её последние слова были почти шёпотом, полные боли и надежды, которые она не хотела терять. Чонгук почувствовал, как слёзы начинают подступать к его глазам. Он понимал, что ничто из того, что скажет, не сможет смягчить её боль.       — Наюн, — начал он снова, голос был едва слышен, как если бы он сам боялся произнести эти слова. — Это не просто симпатия. Я действительно люблю. И эта любовь не оставляет места для кого-то ещё. Меня нет ни для кого кроме этого человека. И ты заслуживаешь того, кто будет любить тебя всем сердцем. Я не могу быть этим человеком, как бы тебе этого ни хотелось.       Она шагнула к Чонгуку, надеясь, что физическая близость сможет вернуть его.       — Я подожду, ты успокоишься… — повторила она, почти умоляя. — Я подожду, Чонгук-и, сколько бы это ни заняло времени.       Чонгук сделал такой же шаг назад, и на этом моменте то ли разочарование, то ли боль, то ли сожаление, то ли чувство безысходности сыграли своё дело. Он, не выдержав напряжения, рявкнул грубо:       — Наюн, хватит! — Тяжёлый резкий выдох. — «Ждать кого-то, кто не вернётся — всё равно что пытаться увидеть звёзды днём». Хван Сок Ён. Делай как хочешь — твоё право. Но ничего не изменится. Не трать своё время и чувства. — С этими словами он отвернулся и пошёл прочь, оставляя её сражённую и разбитую.       …

airshade — clearest blue

      Чонгук уже не мог остановиться. В этот момент он почувствовал в себе странную силу, силу, которую он не знал, что у него есть. Он понял, что если Тэхён выключил телефон, это не значит, что он исчез. Он по-прежнему был где-то здесь, в кампусе, и Чонгук не собирался сдаваться. Быстрыми, уверенными, тяжёлыми шагами он направился к общежитию Тэхёна. В голове была одна-единственная мысль, которая наваждением повторялась снова и снова: «Сейчас во всём признаюсь, всё ему объясню, и он поймёт меня. Ведь он всегда меня понимал».       Чонгук почти бежал, сердце истерично колотилось — каждая клетка тела была наполнена адреналином, каждая мысль была сосредоточена на одной цели — найти Тэхёна. Подходя к общежитию, Чонгук почувствовал, как его ноги начали дрожать. Он ворвался в здание, быстро поднялся по лестнице и остановился перед дверью комнаты. Дыхание было тяжёлым, но он не дал себе времени на раздумья — громко постучал, ударив кулаком по двери.       — Тэхён! Тэхён, открой! — Голос настойчиво разнёсся по пустому коридору.       Тишина… Снова удары, уже совершенно несдерживаемые. Со стороны казалось, что, если дверь сейчас не откроется, Чонгук её просто снесёт с петель.       — Тэхён! Открой! Я видел свет! — Внутри него бушевал самум из эмоций, но сквозь него он ощущал странное спокойствие, которое было ещё глубже всех этих переживаний — он стоял на пороге новой жизни. Это состояние было как перед прыжком в неизвестность, когда каждый нерв натянут до предела, но одновременно с этим чувствуешь странное умиротворение, предвкушение чего-то великого и неизведанного. Мир вокруг стал казаться размытой картинкой, и он был готов оставить его позади, шагнув в новый мир.

Мир, который начинался с одного-единственного признания.

      Дверь наконец открылась, и на пороге появился тот, чьи глаза заставили Чонгука потеряться в собственных мыслях.       — Привет… Я… Мне… Я хочу… Мне нужно…       — Не утруждайся. Нет необходимости что-либо объяснять. Влюблённые помирились. Это же прекрасно, разве нет? Как друг, я за тебя рад, если ты счастлив.       Чонгук сощурился.       — Значит, вот так?!       — А как ты хотел? — Голос Тэхёна прозвучал, как звук резко захлопывающейся толстой книги, а его горькая усмешка словно застыла на губах, создавая преграду. Невидимую, но ощутимую. Он всё ещё стоял в дверях, не приглашая войти, но его взгляд, пристальный и глубокий — не отпускал Чонгука. Каждая секунда, каждый вздох застыли между ними, как натянутая струна, готовая лопнуть от малейшего прикосновения даже пылинки.       Тэхён мгновенно уловил, как трепетали ресницы Чонгука, как они дрожали, отбрасывая крохотные, едва заметные тени на его щеках. Лицо Чонгука было словно рукописи, написанные только что в порыве вдохновения — по нему было всё предельно ясно, что в нём сейчас плескалось: волнение, надежда, любовь, уверенность. Каждое из этих чувств делили душу, уже не оставляя места для равнодушия и страха.       Тэхён впитывал эти эмоции, словно жадный читатель, проглатывающий каждое слово из любимой книги и не желающий переворачивать страницу. Его взгляд становился всё более сосредоточенным, наблюдая каждое дрожание губ Чонгука, как будто пытался разгадать их тайну. В этих дрожащих губах, в глазах, полных как тревоги, так и решимости, он видел нечто большее — каждый взгляд, каждое движение были для него подобны нотам в виртуозно исполненной симфонии, где ни один звук не был случайным, и каждый из них бил точно в сердце.       Тэхён интуитивно чувствовал, что Чонгук собирается сказать. Эти слова, ещё не прозвучавшие, но уже висящие в воздухе, обещали перевернуть их мир, и от предвкушения сердце Тэхёна наполнялось томлением и тягучей, ещё неясной радостью. В каждом взгляде Чонгука, в каждом его тяжёлом глубоком вдохе Тэхён читал ту искренность и глубину чувств, которые невозможно было больше сдерживать.

Плотина не выдержала натиска Любви.

      — А… можно я зайду? Если ты один, конечно… — Голос Чонгука дрожал от неожиданного страха, от той самой хрупкости, с которой он сейчас подходил к самому важному моменту в своей жизни.       Тэхён молча отступил от двери и прошёл вглубь комнаты, оставляя место для друга, чтобы тот мог пройти. Чонгук, почти не дыша, тихо закрыл за собой дверь, словно пытался замедлить бег времени, удержать этот миг на грани вечности. Но время и так давно утратило значение для него, как и весь остальной мир, оставив только одно-единственное, важное чувство.       У Чонгука было состояние, что он переступает черту, что он нарушает не просто правила и законы, а пренебрегает всем миром и всем человечеством.

      Но было уже так всё равно на всё.

      Ничто не имело значения, кроме одного человека.

      Тэхён, стоя у стены, рассматривал плакат, который когда-то был свидетелем первого робкого касания Чонгука к нему.       — И… что ты хотел сказать?.. То, что вы помирились с Наюн?       Чонгук никогда не был настолько прямолинейным и честным, каким собирался быть сейчас. И испугавшись собственной смелости, он выдал на одном дыхании:       — Я всего лишь хочу тебя украсть у всего мира, чтобы держать в плену тепла, заботы и …любви. Можно?.. Я… хотел сказать, — его голос будто покрылся испариной от волнения, но в этой нежной дрожи слышалась искренность, словно каждое слово выкристаллизовывалось из самого сердца, — … сказать, что… люблю тебя.       Молчание. Но не тягостное. А бережно укутывающее в нежное признание. Молчание, которое позволяло пропитаться словами первого признания в любви.       — Я люблю тебя… — ещё раз зыбко проговорил Чонгук, пробуя эти слова на вкус, примеряя признание на губы, — я не хочу терять больше ни одной нашей минуты. Что скажешь, как тебе такой план жизни?..       Тревога, граничащая с нежностью, не давала сделать полноценный вдох от признания, которое только что сорвалось с губ Чонгука. Но всё же она стала отступать, когда его глаза встретились с бесстыдно счастливыми напротив.       — С-скажи уже что-нибудь, — медленно, абсолютно невпопад своему быстро стучащему сердцу попросил Чонгук, смотря на любимого человека. Он волновался, но всё равно чувствовал, как его мысли и чувства начали обретать ясность, словно пазл, который наконец-то складывался в единое целое. Он осознал, что всё делает правильно — обнажает свою истину. Его лицо смягчилось, напряжённость ушла, и на губах появилась лёгкая улыбка, он наконец-то дал себе разрешение быть счастливым.       Тэхён подошёл ближе, его движения были плавными и уверенными, как будто каждое из них было продуманным заранее. Он обнял Чонгука, притянув его к себе с такой силой и нежностью, словно боялся, что тот может исчезнуть, раствориться в воздухе или вновь убежать.       — Малыш, — прошептал он, лаская тёплым дыханием и словом ухо, — я лишь мечтал о таком.       Чонгук улыбался, как сумасшедший, его глаза наполнились влагой от облегчения и от радости. От чувства освобождения. Отныне он наконец-то мог быть самим собой, не прячась больше ни перед Тэхёном, ни перед самим собой.       Тэхён аккуратно взял в ладони лицо любимого человека, его пальцы нежно касались кожи, как если бы он прикасался к самому драгоценному и хрупкому сокровищу. Он стал мягко поглаживать большими пальцами его щеки, едва касаясь уголков губ, словно проверяя, действительно ли это всё происходит наяву.       Взгляды нашли друг друга, и все слова стали лишними. В глазах обоих была вся их любовь и нежность. Это был немой диалог, в котором каждый взгляд, каждое движение говорило о том, что они чувствуют друг к другу. Тэхён немного склонился вперёд, и воздух между ними наполнился сладким томлением. Чонгук ощутил лёгкое дрожание, когда их губы медленно и мягко сблизились. Тэхён поцеловал сначала едва заметно, едва ощутимо, пробуя вкус губ. Поцелуй был лёгким, как перышко, но за ним стояло столько невыразимых чувств, что это прикосновение заставило их обоих забыть обо всём мире. Затем поцелуй стал более уверенным, глубоким и чувственным.       Тэхён осторожно наклонил голову, чтобы лучше почувствовать вкус губ Чонгука, его пальцы продолжали нежно касаться его лица, поглаживать кожу, даря чувственное удовольствие, пробегающее по всему телу. Они целовались медленно, упиваясь каждым моментом, каждым прикосновением, словно боялись, что это волшебство может исчезнуть в любую секунду.       Когда они наконец оторвались друг от друга, оба были слегка запыхавшимися, их лица светились счастливыми улыбками и любовью. Тэхён посмотрел в глаза Чонгука, и в его взгляде читалось столько чувств, что это было ценнее любых слов. Он знал, что отныне ничего не сможет их разлучить, что они будут вместе, несмотря ни на что.       — Люблю тебя… — снова прошептал Чонгук. И это признание, сказанное после такого чувственного поцелуя, звучало ещё более искренне и глубоко.       Тэхён улыбнулся, его глаза сияли счастьем.       — И я люблю тебя, — ответил он, снова притягивая Чонгука к себе, чтобы ещё раз почувствовать этот сладкий вкус любви и нежности, который они только что открыли для себя.       После поцелуя, Чонгук притянул Тэхёна к себе и крепко-крепко обнял. Он прижался к нему всем телом, ощущая его тепло и сердцебиение.       — Не хочу тебя теперь отпускать ни на секунду, — прошептал Чонгук, уткнувшись носом в шею Тэхёна, наслаждаясь его ароматом и близостью.       Тот пьяно усмехнулся от счастья и любви, глаза его блестели, а губы растянулись в нежнейшей улыбке.       — Теперь мне жизненно необходимы твои объятия, — ответил он, прижимая Чонгука ещё крепче. — Каждую секунду хочу тебя чувствовать, обнимать, трогать, целовать.       Чонгук вспомнил разговор с мамой, и его сердце наполнилось благодарностью.       — Это всё благодаря маме, — начал он, едва отстраняясь, чтобы посмотреть в глаза Тэхёна. — Я ей рассказал о себе и о нас с тобой, она сказала, что я должен признаться тебе.       Он резко достал телефон из кармана. Посмотрел на него, затем положил обратно. Снял верхнюю одежду и обувь, сел на кровать и принялся писать смс. Тэхён сел рядом и притянул Чонгука к себе, усаживая его между ног. Чонгук удобно устроился спиной на его груди, чувствуя тепло и защиту, которую дарили объятия Тэхёна.       Пока Чонгук писал смс, Тэхён нежно обнимал его, водя кончиком носа по его подбородку и щеке, оставляя за собой мягкие, едва ощутимые касания губ. Эти прикосновения заставляли Чонгука улыбаться, даже несмотря на сосредоточенность на написании сообщения. Тэхён наслаждался каждой секундой.       — Что пишешь? — тихо спросил он, едва отрываясь от нежных прикосновений.       — Маме пишу, она наверное переживает, — ответил Чонгук с полуприкрытыми веками от удовольствия. — Пишу, что я счастлив.       Тэхён продолжал обнимать его, наслаждаясь близостью, создавая успокаивающий ритм неспешными и нежными движениями.       — Я так счастлив сейчас, — прошептал Тэхён голосом, полным нежности и любви.       — И я, — ответил Чонгук, завершая смс и отправляя его. Он отложил телефон в сторону, повернулся и прижался лицом к шее Тэхёна, глубоко вздохнув. — У меня в голове полнейший хаос сейчас, и в тоже время блаженная пустота. — Он легонько коснулся губами шеи Тэхёна, отчего тот прикрыл глаза и слегка наклонил голову вбок, давая больше пространства нежным губам Чонгука. — Я как попробовал это тогда… так меня это желание преследовало по пятам всё время, каждый раз, когда видел тебя. Ещё немного и я превратился бы в вампира и набросился бы на тебя, — с ноткой возмущения, но улыбаясь сказал Чонгук, повторив несколько касаний по шее. Он отстранился и посмотрел на любимого человека.       — Тэхён, — сказал он тихо, — но мне всё равно ты нужен как мой единственный друг, с которым я могу говорить обо всём…       Тот ответил заботливым взглядом.       — Я по-прежнему им и являюсь для тебя. Малыш… тебя что-то беспокоит? Что хочешь обсудить?       Чонгук довольно и смущённо улыбнулся, слегка покрывшись румянцем.       — Малыш… это так по-гейски мило, — рассмеялся он, ощущая душевное тепло, — но мне так нравится.       Тэхён сам стал широко улыбаться, но тут же снова спросил:       — О чём хочешь поговорить?       Чонгук медленно снял улыбку с губ, отвернулся, снова улёгся спиной на грудь своего парня, вздохнул и выдохнул, немного нервно перебирая пальцы Тэхёна своими.       — Знаешь, — начал он после паузы тихим и чуть подрагивающим голосом, — хочу быть честным с тобой, каким всегда был… Просто… Мне немного страшно. Даже не страшно, а непонятно.       — Ты про что?       — Да вообще всё…       Их прервал телефон Чонгука.       — О, смотри! Это мама. — Чонгук снова тепло улыбнулся, читая ответ:

Мама

«Рада за тебя, мой дорогой! И за вас!

Тэхёну передавай привет.

А ещё лучше — приезжайте на каникулы к нам вдвоём».

      — Вау! — искренне удивился Тэхён.       — Поедешь со мной? — с надеждой спросил Чонгук, заглядывая в глаза, приподнимая голову. — Тебя и так все воспринимают как моего друга, с которым мы практически приклеены друг к другу. На этот счёт вопросов не будет вообще.       — Поеду, — согласие было получено тут же без уговоров.       — Класс!       — А как же твой отец?..       — А что с ним? Мы же не самоубийцы, чтобы ему признаться в том, что мы теперь пара. Да и зачем ему вообще знать. А мама не скажет.       — Ну да, — выдохнул Тэхён и тут же вернулся к диалогу, — о чём ты хотел поговорить?       — Отчасти и об этом… Как мы теперь? Что будет? Как мы себя будем вести? Будем скрывать всё ото всех? Притворяться, что друзья просто? И… — Чонгук замялся, но преодолевая смущение продолжил: — И что с сексом? Ну… в смысле кто из нас кто, и как вообще это… Чёрт, это всё говорить ещё более неловко, чем думать об этом.       Тэхён нежно поцеловал Чонгука в висок, его дыхание было тёплым и успокаивающим.       — Очень хорошие вопросы — правильные. Нам действительно нужно всё это обсудить. Но, запомни, пожалуйста: не важно, что будет происходить, я всегда буду с тобой и на твоей стороне. Пусть хоть бомбы взрываются, я всегда буду с тобой, я всегда буду держать тебя за руку. Пожалуйста, помни это. Теперь ты не один.       — Спасибо, — едва слышно произнёс Чонгук, поднося руку Тэхёна к губам, чтобы поцеловать ладонь в знак признательности и благодарности. — Ты и так всегда был со мной рядом. — Он помолчал несколько секунд и трепетно добавил: — Любовь моя.       — Как ты хочешь, чтобы было?       — Ты про что именно?       — Про всё. Давай начнём с друзей, и как мы будем вести себя «на людях». Как тебе будет комфортно?       — Наверное, в идеале, я хотел бы, чтобы мы вели себя как друзья. Как было раньше. Но, если я захочу тебя поцеловать или обнять украдкой, когда никто не видит, я хотел бы иметь такую возможность. Если ты не против. А ты что думаешь? Как ты видишь наши отношения? — Чонгук умиротворённо потёрся головой о Тэхёна.       — Я не против быть открытым — не испытываю неловкости или стыда. Я хотел бы не скрывать наши отношения.       — Смотря на Скотта, это не кажется так уж страшно. Но… я пока не готов к такому. В любом случае эти шушуканье и взгляды… Я пока точно не переживу слухов и тыканье пальцами в нас.       — Будем вести себя так, как тебе будет комфортно. Скажем Скотту?       — Ему можно, — улыбнулся Чонгук.       — Наюн?       — Не знаю даже… Думаю, что не сейчас точно. Я только что сказал ей, что люблю другого человека. Она убеждена, что это какая-то девушка. Думаю, если она узнает, что это ты, у неё случится приступ. И, кстати, этот поцелуй, который ты видел, это всё случайно вышло! Она сама меня поцеловала!       Тэхён прижался щекой к голове Чонгука и обнял крепче.       — Можешь ничего не объяснять, я всё понимаю.       Чонгук немного помолчал, затем повернулся к Тэхёну и, встретившись с его понимающим взглядом, решился продолжить разговор.       — Я хочу вернуться к теме секса… — он говорил медленно, стараясь подобрать подходящие слова. — Меня это немного пугает, если честно. Я не знаю, как это будет. Не представляю, что к чему.       Тэхён внимательно слушал, не перебивая. Его лицо было спокойным, а в глаза отражалась теплота и поддержка, которые он хотел передать Чонгуку.       — Малыш, — начал он мягко, — возможно, сейчас немного рано говорить об этом? М?.. Мы только что признались друг другу в своих чувствах, и это уже огромный шаг для нас обоих. Давай не будем торопиться.       — Так-то ты прав, но я всё равно волнуюсь. Мне хочется быть с тобой во всех смыслах, но я боюсь, что не справлюсь. Боюсь, что всё будет не так, как должно быть. А как должно быть, я вообще не представляю. Я хочу быть для тебя хорошим партнёром, но не знаю, как это сделать. Мне хотелось бы это обсудить с другом…       — Малыш, у меня тоже нет никакого опыта в этом, — мягко проговорил Тэхён улыбаясь, — но, знаешь что? Мы будем разбираться со всем вместе, когда будет подходящее время. Мы же никуда не торопимся. Мы вместе — это самое главное. А дальше мы научимся быть друг для друга такими, какими нужно.       Каждая фраза Тэхёна приносила всё больше спокойствия, его голос деликатно оседал по тихой комнате.       — Мне нравится, что мы можем обсуждать всё это, — тихо сказал Чонгук, уловив заботливые тона в голосе Тэхёна. — Это важно для меня. Я хочу, чтобы мы всегда могли говорить обо всём открыто.       Тэхён улыбнулся, скользя взглядом по части лица Чонгука, которое было ему видно с его ракурса.       — Оставайся у меня сегодня. И вообще на выходные, — предложил он, словно это было самым естественным продолжением их вечера.       — Звучит заманчиво. С удовольствием, — ответил Чонгук, переплетаясь пальцами с любимым человеком, — слушай, а что с каникулами? Мы же решили, да?       — Что я с тобой поеду? — уточнил Тэхён.       — Да. У тебя ещё какие экзамены остались?       — Во вторник, и в четверг. А у тебя? — Тэхён повернулся, чтобы посмотреть на календарь, висящий на стене.       — У меня в среду, а потом только в январе. Значит в пятницу можем уже ехать? — радостно уточнил Чонгук.       — Выходит, — подтвердил Тэхён с улыбкой.       — Это будут самые потрясные каникулы за всю мою жизнь!       …       Пальцы слегка дрожали от волнения, когда Чонгук начал печатать сообщение Скотту.       Текст был прост и откровенен:       me       «сегодня и на выходных меня не будет       не волнуйся и не ищи меня       всё хорошо       я у Тэхёна       без надобности не говори Наюн, ок?       пока знаешь только ты»

      Отправив сообщения, Чонгук отложил телефон и посмотрел на Тэхёна, который уже приготовил уютное место для их совместного сна, сдвинув кровати. Не прошло и минуты, как экран снова ожил, показывая ответ от Скотта:

      Скотт

      «Ок!

      Рад, что вы выбрали счастье!»

      Чонгук улыбнулся, читая сообщение. Скотт всегда умел подбирать нужные слова, чтобы поддержать в любой ситуации. Он почувствовал прилив благодарности к другу, который так безоговорочно поддерживал их.       Вечер перешёл в ночь, и кампус утонул в тишине, лунный свет озарял комнату мягким серебром. Чонгук улыбался, устраиваясь поудобнее в объятиях Тэхёна. Он прижался к нему ещё крепче и произнёс с довольной улыбкой:       — И зачем кровать двигали? Обошлись бы одной точно.       Тэхён, чувствуя тепло Чонгука рядом и не желая нарушать этот момент, ответил тёплым тоном:       — Так лучше. И ты же любишь спать, чтобы было много места.       — Да, но это становится всё неважно, если рядом ты. — Его пальцы нежно касались любимого лица, обводя контур.       — Ты очень нежный… — тихо произнёс Тэхён, наслаждаясь блеском глаз любимого человека.       — А ты… — Чонгук остановился подушечкой пальца на губах Тэхёна. Тот не дал договорить — крепко принял его в свои объятия и безумно хрупко поцеловал. Этот поцелуй был самой настоящей интимной близостью. В нём не было сжигающей страсти; в нём была нежность, искренность, забота, удовольствие, трепет, стремление слиться душами, а не телами. Их губы мягко касались друг друга, передавая нежность и любовь, которые они так долго прятали внутри друг от друга.       Чонгук почувствовал, как он весь наполняется блаженством и умиротворением. В их поцелуе было что-то большее, чем просто физическое соприкосновение. Это был момент, когда две души, наконец, нашли друг друга в этом огромном мире; момент, когда все тревоги и сомнения исчезли, оставив только чистую, не обусловленную ничем любовь. Когда их губы наконец оторвались друг от друга, они остались лежать, прижавшись лбами, наслаждаясь ласковыми касаниями. Чонгук невесомо коснулся губами кончика носа Тэхёна, и наконец продолжил свой ответ:       — А ты — мой человек.       — И ты — мой. Всегда был им и всегда будешь.       …       Следующий день для них стал идеальным. Субботнее утро началось с того, что они проснулись в объятиях друг друга.       — Доброе утро, малыш, — проговорил Тэхён ещё хриплым ото сна голосом.       — Доброе. — Чонгук потянулся, сладко зевая и переворачиваясь на живот.       — Как спал? — Тэхён ласково провёл по его взъерошенным волосам ладонью.       — Как никогда, — довольно, с прикрытыми глазами ответил тот. — Я понял, залог моего прекрасного сна — ты, а не пустое пространство вокруг. А всё это время я просто оберегал твоё место рядом.       Тэхён широко улыбнулся и крепче прижал к себе любимого человека. После того как они неспешно выбрались из постели, вместе приготовили простой завтрак, наслаждаясь процессом и друг другом. Смеялись, обменивались нежными взглядами и поцелуями, обсуждали учёбу и сессию.       Закончив завтрак, Тэхён с любопытством спросил:       — Чем хочешь заняться сегодня? Нужна помощь в подготовке к экзаменам?       — Да не, там лёгкие предметы и шпоры я уже все накатал, — широко улыбнулся он, — и знаешь… — Чонгук, немного смущённый, признался: — Если прям очень честно, я очень хочу дочитать главу книги, которую начал. Это было бы замечательно. Там главная героиня такая тварь! Сука просто! Как же она меня бесит! И, короче, в этой главе, я надеюсь, её наконец-то придушат. — Он рассмеялся.       Тэхён улыбнулся, понимая, как важно это для Чонгука.       — Отличная идея. Я тоже хочу почитать. Давай тогда проведем день вместе, наслаждаясь тишиной и книгами. А вечером можно пройтись, перед сном. М?       — Идеально. — Чонгук притянул к себе Тэхёна и поцеловал до дрожи в коленках. — Какое счастье, что у нас одинаковая любовь, — пробормотал он, облизывая губы после поцелуя.       Идеальное утро плавно перетекло в идеальный день — парни улеглись на кровать, каждый со своей книгой, отгораживаясь от всего мира. Тихое чтение, наполненное уютом и спокойствием, стало их реальностью. Чонгук вначале лежал головой на коленях Тэхёна, потом перевернулся и положил ноги на него, а иногда Тэхён обнимал его одной рукой по груди, прижимая к себе, во второй держа книгу. В другие моменты, заваливался почти всем телом на Чонгука, используя его как большую любимую подушку, или спину Чонгука как подставку для книги. Даже с книгами в руках они не переставали чувствовать друг друга телами. Время от времени они отвлекали друг друга от чтения, чтобы насладиться нежными поцелуями или прочесть особенно понравившийся фрагмент и обсудить его.       …       Прекрасные три дня выходных, наполненных любовью и взаимностью пролетели слишком быстро, и вот уже настал день экзамена для Чонгука. Он проснулся рано утром, чувствуя лёгкое волнение и одновременно уверенность, благодаря подготовке с Тэхёном.       Когда Чонгук вошёл в аудиторию, его взгляд сразу упал на Наюн и Скотта, которые сидели рядом, и о чём-то разговаривали. Скотт заметил Чонгука первым и дружелюбно улыбнулся, махнув рукой подзывая, но Наюн, увидев парня, моментально изменилась в лице. Чонгук, немного мешкая, подошёл к ним и сел рядом.       — Привет, — тихо произнёс он, надеясь на хотя бы минимальное дружелюбие со стороны девушки.       Но Наюн демонстративно сощурила глаза и фыркнула:       — Я с предателями и изменниками не здороваюсь. — Она взяла вещи и отсела на два места.       Чонгук почувствовал, как ему стало дурно от этих слов. Он знал, что Наюн всё ещё зла и обижена, и, хотя это было ожидаемо, столкнуться с её неприязнью всё равно было тяжело. Скотт, стараясь сгладить напряжение, попытался вмешаться:       — Эй, ну давайте не будем так…       Но Наюн не успокаивалась, её глаза горели гневом:       — Может, тебе и легко говорить, Скотт, но мне вот не так просто! Представь, что тебе Нил говорит, что любит, а на следующий день: «я люблю другого, а ты вали на все четыре стороны!» Посмотрела бы я на тебя, спокойного!       Чонгук не знал, что ответить. Он просто опустил голову на стол, чувствуя, как внутри поднимается горькое чувство. Он попытался сосредоточиться на предстоящем экзамене, но слова Наюн продолжали звучать у него в голове. Ситуация становилась всё более напряжённой.       — Мда-а… — протянул Скотт, садясь ещё ближе к Чонгуку и говоря почти на ухо: — Holy crap! Могу представить, что с ней будет, когда она узнает, что ты с нашим красавчиком!       — Тише ты! Это никто не знает, и я горю желанием, чтобы так всё и оставалось. Как она?..       — Ужасно. Я её откачивал все эти три дня. И сестра Нила помогала. Она прям реально скорая помощь была ей. А вот ты, кстати, мог бы и убрать своё до жути раздражающее счастливое выражение лица. Счастьем несёт от тебя на километр!       Чонгук не мог удержаться от прекрасной улыбки влюблённого человека, он практически прошептал другу:       — Скотт, я в таком счастье! Я даже не подозревал, что такое может быть.       — Бо-о-оже, боюсь даже представить, что с тобой будет после-… ну да ладно, это не моё дело, — Скотт смешно зажмурил глаза, — меня это не касается, и я даже не хочу это представлять! Белый слон, белый слон, белый слон, только не думай о белом слоне, Скотти. Fuck! — не выдержал друг. — Только один вопрос, хочу проверить интуицию: ты кто?       — В смысле? — недоумённо взглянул Чонгук прямо в глаза. — А-а-а! ты про… А… я не знаю. Мы ещё не выяснили — решили не торопиться.       Их диалог прервал телефон Скотта. Он достал его из кармана, прочёл сообщение и показал экран другу, на котором была открыта переписка с Наюн:

      Миледи

      «Пора сделать свой выбор, Скотт!

      Ты со мной или с этим предателем???

😠😠😠»

      Чонгук хмыкнул, смотря на экран телефона, а затем перевёл взгляд на друга. С полуусмешкой—полуулыбкой спросил:       — Ну и что? Кого выберешь?       Скотт также полушуткой ответил:       — U really crazy?! Как между вами можно выбирать?! Вы по определению идете все вместе!       В аудиторию зашёл преподаватель, которому студенты должны были сдать экзамен. Скотт быстро добавил:       — Ща вправлю ей мозги.       Он принялся набирать смс:       me       «если на то пошло, я выбираю хорошенько ужраться       🥴🥴🥴       и нахрен смыть алкоголем твою депрессию       истеричка!»       Скотт показал Чонгуку экран с ответом. Тот усмехнулся, но не успел ответить, потому что преподаватель начал выкладывать экзаменационные материалы. Но, всё-таки, наклонился к другу и прошептал:       — Ну а если ей это не поможет?       Скотт, улыбнувшись, тихо ответил:       — Тогда буду впихивать в неё антидепрессанты. Тема модная сейчас, каждый второй пьёт колёса. Но думаю, что несколько литров вишневого пива, плюс моя природная харизма с даром убеждения смогут привести её мысли в порядок.       Преподаватель раздал экзаменационные листы, и аудитория погрузилась в напряжённую тишину, заполненную лишь шорохом ручек и страниц. Чонгук сосредоточился на заданиях, стараясь вытеснить из головы все лишние мысли, особенно недавний конфликт с Наюн и диалог со Скоттом. Время шло, и постепенно Чонгук погрузился в работу, его мысли становились яснее, а ответы точнее. Скотт сидел рядом, также сосредоточенный и уверенный в своих силах. Наюн, хотя и была зла, тоже усердно работала, решая свои задания.       Когда Чонгук достаточно быстро справился с письменной частью экзамена, его уверенность не осталась незамеченной. Преподаватель попросил его пройти к нему с устным ответом на дополнительный вопрос. Чонгук поднялся и начал говорить, демонстрируя глубокое понимание темы.       Наюн, сидя за столом, перестала замечать окружающее — её взгляд был прикован к Чонгуку. Она не столько слушала его слова, сколько изучала его лицо, выражение, манеру держаться. В её глазах смешались чувства, которые она сама не могла полностью осознать: сумасшедшая влюбленность, обида, боль, злость, гнев и желание обладать им. Она смотрела на него так, будто только что увидела его впервые и поняла, что влюблена.       Её сердце билось так сильно, что казалось, его стук разносился по всей аудитории. Она понимала, что не готова отдать его без боя. Она даже не могла представить какую-то другую девушку рядом с ним, кроме себя.       Чонгук тем временем заканчивал свой ответ. Его голос звучал уверенно, и он чувствовал, что справляется с задачей. Он бросил взгляд на Наюн, которая не сводила с него глаз. В её глазах с лёгкостью читалось что-то большее, чем просто обида и ситуативная злость. Он запнулся на последнем предложении. Преподаватель кивнул, удовлетворённый ответом, и парень вернулся на своё место. Наюн продолжала следить за ним из-под ресниц. В её голове крутились мысли о том, что она не позволит никакой другой девушке быть рядом с ним. Она не могла позволить себе отпустить его, и была готова бороться за него до конца. Скотт, заметив взгляд Наюн, нахмурился. Он знал, что эта история ещё далеко не закончена, и как будто бы что-то предчувствовал.       Девушка, рискуя быть замеченной и выгнанной с экзамена взяла телефон и набрала смс другу снова. Скотт в свою очередь также не смог проигнорировать ситуацию — опустил руку с телефоном под стол и открыл смс.

      Миледи

      «ты знаешь кто она?

      не поверю, если скажешь нет

      Скотти, кто эта сучка?

кто она???

      я должна знать её в лицо!

      она с универа?»

      Скотт прочёл и быстро набрал ответ:       me       «пиши давай!       потом всё обсудим»

* * * * *

      Тэхён и Чонгук возвращались в комнату после вечерней прогулки. Стояла уже практически ночь пятницы. Последний экзамен Тэхёна был сдан, и теперь они могли наконец-то расслабиться — остальные их ожидали только в январе, так что впереди были долгожданные зимние каникулы. Завтра они планировали отправиться в дом родителей Чонгука, чтобы провести время вместе с его семьёй.       Зимний кампус был окутан особым волшебством. Снег, хоть и не очень обильный, уже успел покрыть землю лёгким белым искристым покровом. Деревья и кусты были украшены гирляндами и сверкающими огоньками, которые придавали всему вокруг сказочный вид. Лёгкий морозец щипал за щеки, но это лишь добавляло прогулке особого шарма.       Тэхён и Чонгук шли не взявшись за руки, но их взгляды, которые они бросали друг на друга, выдавали их чувства с головой. По ним и так было всё понятно. Кампус был почти пуст, лишь изредка слышался хруст снега под ногами других студентов, возвращавшихся в общежитие.       — Как же тут красиво, — тихо произнёс Тэхён, оглядываясь вокруг.       — Да, каждый год университет превращается в маленькую зимнюю сказку, — согласился Чонгук, улыбаясь. — Мне кажется, что с каждым разом тут становится всё волшебнее и волшебнее.       — Давай завтра выспимся и тогда будем собираться к твоим?       — Каникулы вместе… Кайф! — зажмурился довольно Чонгук, а голос был пропитан счастьем.       Их шаги были неспешными, будто они не хотели, чтобы этот волшебный момент закончился. Снежинки тихо падали с неба, сверкая в свете фонарей, создавая настроение зимнего чуда. Вокруг царила тишина и покой, нарушаемые лишь их влюблёнными голосами и тихим хрустом снега под ногами.       Чонгука вся эта красота момента и расслабление от предстоящих каникул накрыли с головой. Он достал руку из кармана и аккуратно взял ладонь Тэхёна в свою. Тот удивлённо обернулся:       — Ты чего?.. А если кто увидит?       Но ему было так приятно от этого неожиданного прикосновения, что он не смог удержаться и сжал ладонь Чонгука в ответ. Тэхён засветился как гирлянда, его счастливое лицо озарилось теплом эмоций ещё ярче.       — Да кто увидит, тут никого нет, — тихо ответил Чонгук, заглядывая в любимые счастливые глаза. — И мы ничего не делаем дурного… — В следующую секунду он поднёс руку Тэхёна к своим губам и нежно поцеловал его холодную ладонь.       Тэхён почувствовал, как от этого прикосновения по его телу пробежала приятная дрожь. Чонгука переполняла любовью, которую было уже не сдержать.       — Ты для меня слишком важен, чтобы это мочь сдерживать в себе, не получается… совсем никак не получается. — Взгляд его был так доверчив и благодарен, таким одаривают спасителей жизни.       Затем, заглянув в любимые глаза, Чонгук мягко притянул Тэхёна к себе. Их губы встретились в нежном, трогательном поцелуе, который казался будто первым — таким робким и осторожным. Однако постепенно поцелуй становился всё более страстным, обжигающим и завораживающим. Тэхён отвечал с такой же страстью, его сердце билось быстро, а тело было охвачено трепетом. Они забыли обо всём вокруг, наслаждаясь моментом, растворяясь друг в друге. Снег медленно падал вокруг них, добавляя волшебства их поцелую.       Когда они наконец оторвались друг от друга, Чонгук, продолжая держать Тэхёна за шею, нежно прижался лбом ко лбу любимого.       — Я люблю тебя, — прошептал он, чувствуя, как слова буквально вырываются из него сами. — Как же сильно я тебя люблю. Ты даже представить себе не можешь.       Тэхён вначале ответил взглядом, в котором смешались нежность и умиротворение. Его голос дрожал от накопившихся чувств, когда он заговорил, мягко касаясь уголков губ Чонгука своими.       — Ты знаешь… каждый раз, когда ты говоришь это, моё сердце наполняется светом, как будто ты зажигаешь в нём миллионы звёзд. И каждая из этих звёзд — это моменты, которые мы провели вместе. Я люблю тебя не просто за то, что ты есть, а за то, кем ты становишься рядом со мной. И за то, кем я становлюсь, будучи с тобой. — Тэхён сделал паузу, давая своим словам уложиться в сердце Чонгука. — Моя любовь к тебе бесконечна, как сама Вселенная, и в то же время она — тихая гавань, где я всегда могу найти убежище.       Чонгук ещё раз быстро мазнул губами по губам Тэхёна, чем вызвал фразу:       — Малыш, целоваться на морозе — не самая лучшая идея.       — Знаю, но от тебя невозможно оторваться. — Чонгук крепко обнимал любимого человека, ради которого был готов на всё.       …       Войдя в комнату, они продолжали болтать, рассуждая о том, как будут проводить зимние каникулы. Как будут прятаться от отца в доме, и как будут ночью прокрадываться друг к другу в комнату. Под улыбки они улеглись и включили фильм. Тэхён уже почти уснул, уютно притянув в свои объятия Чонгука, когда тот мягко поцеловал его в губы. Тэхён сонно ответил на поцелуй, не открывая глаз, он полностью расслабился от приятного тепла. Стоило губам разъединится, как поцелуй тут же повторился и стал более откровенным, Чонгук не мог остановиться.       Он спустился губами на шею и плечи Тэхёна, нежно касаясь его кожи.       — Малыш, что ты делаешь? — задал риторический вопрос Тэхён, сиплым голосом от сна и пробуждающегося желания.       — Мне стало мало просто тебя целовать, — прошептал Чонгук, снова потянувшись к губам Тэхёна, ложась на него. Он обнимал его и блуждал руками по телу, чувствуя каждую линию и изгиб. Тэхён отвечал на его прикосновения с желанием, его руки начали пожирать Чонгука, притягивая его ближе, вжимая в себя. Их дыхание становилось глубоким и томным, наполняя комнату сладостным напряжением.       Тэхён запрокидывал голову на подушке, негромко задыхаясь удовольствием момента. Сладко и тихо смотрел на Чонгука из-под прикрытых ресниц с обожанием.       — Малыш, — почти не слышно слетело с его влажных губ вместе с горячим дыханием.       От звука такого голоса Тэхёна, внутри Чонгука что-то вспыхнуло действительно ослепительно яркое и обжигающе опасное. Тэхён осторожно прикоснулся к лицу любимого: очертил длинными пальцами лоб и брови, провёл по скуле к носу, по губам и большим пальцем остановился на подбородке. Чонгук взял широкую Тэхёнову ладонь своей и прижался к ней губами. Потёрся щекой, поцеловал пальцы и провёл языком там, где пальцы соединяются с ладонью.       Тэхён жадно наблюдал, даже изучал лицо Чонгука в моменте, и он для себя отметил как потрясающе красиво подрагивали ресницы того, пока он смотрел на Тэхёна из-под прикрытых век. Чонгук нависал, возвышался над ним и выглядел абсолютно властно и доминирующе. Однако стоило Тэхёну бережно взять его лицо в ладони, Чонгук в секунду оказался хрупким, словно антикварное стекло, трескающемся от легчайшего прикосновения. В этот момент вся его самовластность сменилась бескомпромиссной нежностью — он был обречен быть обожаемым, зацелованным Тэхёном до изнеможения.       Они чувствовали друг друга, их дыхание и сердцебиение сливались в одно. Тэхён крепко обнял Чонгука и перевернул их в мокром страстном поцелуе. Теперь Чонгук оказался под ним: шея, плечи, ключицы, грудь — всё было под ласками губ и языка Тэхёна.       Чонгук, тяжело дыша, приблизил губы к уху любимого человека и прошептал, словно опасаясь нарушить тонкую грань между желанием и чувственностью:       — Хочу подарить тебе удовольствие… можно?       Тэхён застыл, его взгляд прочно встретился с глазами Чонгука, в которых мерцала смесь страсти и неуверенности. Между ними проскочила искра, глубже, чем физическое притяжение, что-то гораздо более значительное и значимое.       — Можно… — мягко ответил Тэхён низким и хрипловатым от нахлынувших эмоций голосом.       Чонгук продолжил, набравшись смелости:       — Но я не готов… к сексу. — Его щеки залил горячий румянец, но он не отвёл взгляда, напротив, в его глазах читалось стремление быть честным и уязвимым перед тем, кого он так сильно любил.       Тэхён едва заметно кивнул, его губы снова мягко накрыли губы Чонгука, нежно и осторожно, как будто он сам боялся спугнуть этот момент. Но страсть, пробуждённая в их поцелуе, быстро разгорелась, преодолевая все барьеры. Чонгук, несмотря на сильно охватившее его волнение, не убрал руку с члена Тэхёна. Желание, рождённое их близостью, поднималось внутри него, захлёстывая и уничтожая смущение. Он слегка сжал его, и глухой стон удовольствия, вырвавшийся из Тэхёна, стал тем горючим, что разжигало огонь их желания. Чонгук осторожно скользнул рукой под резинку штанов Тэхёна, проникая в его бельё, и в этот момент Тэхён громко простонал, опуская лоб на плечо Чонгука, словно это прикосновение выбило из него весь воздух.       — Малыш… — едва слышно прошептал Тэхён, блуждая между желанием и нежностью. Его тело само двигалось навстречу движениям Чонгука, его горячая рука скользнула по напряжённому животу любимого человека, будто пытаясь разделить и усилить это нарастающее возбуждение. Он опустил руку ниже, накрыв уже его напряжённое возбуждение, и с каждым движением ощущал, как желание всё больше завладевает обоими.       Тэхён приспустил бельё с бока Чонгука, освобождая его член, и Чонгук простонал в ответ, прижимаясь ближе, подаваясь бёдрами навстречу, жадно ловя каждое прикосновение, которое дарил ему любимый человек. Их взгляды снова встретились, и в этом молчаливом моменте они поняли друг друга без слов. Чонгук начал двигаться, медленно, аккуратно, каждое движение его руки было продуманно нежным и восхищённым. Он чувствовал, как рука Тэхёна откликается на его прикосновения, мягко и уверенно лаская в ответ.       — Тебе нравится? — прошептал Тэхён, тяжело дыша и будто хмельным голосом.       — Н-нравится, — проглотил собственный ответ Чонгук, не открывая глаз.       Их руки, скользя по горячей коже, будто впитывали в себя каждый миг, каждую крупицу этого волшебного момента. Прикосновения становились всё более осознанными, смелыми и чувственными. Они стремились запомнить каждую линию, каждый сантиметр тела друг друга. Тэхён чувствовал, как тело Чонгука откликается на его прикосновения, как дрожь проникает вглубь, заставляя его самого едва ли не терять контроль. Каждый стон, сорвавшийся с губ Тэхёна, отдавался в теле Чонгука сладостью, наполняя его неописуемым наслаждением.       Их движения, изначально осторожные и робкие, становились всё более жадными, они стремились слиться в одно целое, раствориться друг в друге. Тэхён ощущал, как под его пальцами дрожит Чонгук, как напряжение растёт, и это сводило его с ума. В то же время Чонгук упивался каждым звуком, который вырывался из груди Тэхёна, каждым глубоким вздохом и приглушённым тяжёлым выдохом.       Когда сладостные волны удовольствия накрыли их одновременно, мир исчез. Остались лишь они двое, связанные этой невидимой нитью, которая стала ощутимо крепче в момент оргазма. Их тела застыли в этом моменте. Наслаждение было таким глубоким и всеобъемлющим, что они будто оказались вне своих тел.

Они парили.

Они испытывали абсолют чувств.

      Немного придя в себя, они нежно обнялись, продолжая нежить тела друг друга, как будто стараясь продлить это блаженство. В этих прикосновениях была вся их нежность, вся любовь, которую они хранили друг для друга.       — Это было… — начал Чонгук, прячась от смущения лицом в шее Тэхёна, но слова не находились.       — Фантастически, — закончил за него Тэхён, проводя ладонью по спине Чонгука с мягкой, тёплой улыбкой, полной любви и благодарности.       Они лежали в объятиях друг друга, их дыхание постепенно успокаивалось, приятно-стягивающие ощущения внизу живота растворялись по телу теплом, но сердца всё ещё бешено колотились в унисон. Тэхён слегка приподнял голову и с невероятной нежностью несколько раз поцеловал Чонгука, каждым поцелуем он подтверждал свою любовь, своё обожание.       — Я люблю тебя, — прошептал он, прикрывая веки от наслаждения всем происходящим.       — И я тебя, — ответил Чонгук, крепко обнимая своего любимого человека, прижимая его к себе так, будто не хотел никогда отпускать.       …

NF — Paralyzed

      Тэхён уснул, его дыхание стало ровным и спокойным. Он выглядел таким умиротворённым и довольным в своём сне. Чонгук, лежа рядом, ощущал, как в груди одна эмоция перехлёстывает другую, вызывая мучительно-приятные душевные содрогания. Он не мог поверить своему счастью — его сердце переполняла любовь, нежность, удовлетворение и блаженство. Сон не шёл к нему, не смотря на усталость от насыщенного дня и первого опыта. Глаза, только прикрытые ресницами, снова и снова возвращались к лицу Тэхёна.       Чонгук аккуратно выбрался из крепко обнимающих рук, стараясь не разбудить своего любимого. Присел на кровати и снова окинул Тэхёна взглядом. «Всё-таки какой же он красивый… и мой», — пронеслось по мыслям. Он накинул на себя байку, натянут штаны с тёплыми носками, и, взяв телефон, направился на балкон. Холодный ночной воздух немного остужал разгорячённые чувства, но всё же не смог полностью унять бушующие чувства души.       Чонгук неторопливо курил, наблюдая, как тонкие струйки дыма медленно поднимаются в небо, растворяясь в темноте. Декабрьская ночь была весьма прохладной, но без морозного холода. Воздух был свеж и чист — невероятно приятен. Кампус спал, утопая в мягком свете фонарей и гирлянд, покрытых инеем. Везде царила тишина, нарушаемая лишь тихим шуршанием ветра и редкими скрипами ветвей деревьев. Холодный воздух проникал в лёгкие, освежая и успокаивая. Чонгуку нравилось это ощущение — стоять здесь, на балконе, вдыхать этот чистый ночной воздух, слегка мёрзнуть, и смотреть на звёзды, сверкающие на чернильном небе. Он ощущал, как ночь неторопливо и ласково обнимает его своим спокойствием. Но несмотря на внешнее спокойствие, внутри него всё ликовало, как только он думал о том, что сейчас вернётся в любимые руки в постель.       Сигарета неспешно тлела в пальцах, Чонгук достал телефон и открыл университетский чат. Его пальцы скользили по экрану, а глаза быстро пробегали по строкам текста. Он читал новости и сплетни, улыбаясь знакомым именам, лицам и приколам, которые с теми произошли. Кампус, хоть и спал, продолжал жить своей жизнью в виртуальном пространстве, обсуждая всё подряд.       Он снова посмотрел на звёздное небо, затянулся сигаретой и вернулся к телефону. Чат был полон жизни, и это немного отвлекало от потока мыслей и чувств. Чонгук сделал последнюю затяжку и долистал почти до конца новостную ленту группы. Его дыхание практически остановилось, а сигарета выпала из пальцев и полетела своим свободным полётом вниз на снег. Чонгук смотрел в экран, не веря своим глазам. Перед ним было сообщение, которое избивало практически до смерти, но останавливалось за секунду до смерти Чонгука, чтобы тот смог глотнуть воздуха и продлить агонию своего существования.

      «Не знаю, как вам, ребята, но мне противно учиться рядом с «этими».

      Такие слова сопровождали видео, на котором они с Тэхёном целовались на улице всего несколько часов назад, когда возвращались с прогулки. Под постом уже было огромное количество комментариев, которые продолжали сыпаться с невероятной скоростью.       Чонгук не мог поверить в происходящее. Он мысленно перебирал варианты, пытаясь понять, это правда или чей-то жестокий розыгрыш. Зацепившись за эту идею, он судорожно начал проверять, возможно, это всё-таки личное сообщение от кого-то, а не публичное, на всё университетское сообщество? Но нет, оно было размещено в общей группе, доступной всем студентам.       Почувствовав, как его тело сковывает морозный ужас, Чонгук наконец-то сделал судорожный выдох и затем глубоко вдохнул. Руки дрожали, когда он потянулся за ещё одной сигаретой. Прикурив и сделав несколько быстрых глубоких затяжек подряд, он сглотнул, ощущая сухость в горле, и застыл с занесённым пальцем над кнопкой «комментарии». Комментарии продолжали сыпаться с невероятной скоростью, словно люди обсуждали каких-то айдолов или других публичных людей.       Чонгук бросил взгляд на балконную дверь, заглядывая в комнату — Тэхён всё так же мирно спал. Вернувшись к телефону, он нажал на комментарии, и сердце его вместе с душой стали выкручиваться и выворачиваться наизнанку. Его глаза быстро пробегали по тексту. Они были грубыми, матерными, унижающими. Каждое слово било по нему, нанося жестокие удары.       «Педики! Противно смотреть!»       «Какой позор для нашего универа, таких как вы вообще не должно быть! Я уже молчу о ваших семьях! Бедные родители…»       «Чтоб вы оба сдохли, уроды!»       «Собрались два чмошника и теперь позорят всех нас. Убирайтесь!»       «Не хочу учиться с гнилью! Наверняка ещё дохера чем болеют! Мерзость! Сто пудов заразные!»       Паника, отчаяние, безысходность, угнетённость… Он не знал, что делать. Слёзы подступили к глазам, Чонгук судорожно вытер их. Он ещё раз посмотрел на мирно спящего Тэхёна через стекло балконной двери, и его сердце скукожилось от обиды. Пальцы дрожали, когда он пытался разблокировать телефон. Он понимал, что нужно что-то сделать, но мысли путались, и он не знал, с чего начать. Как это случилось?.. Кто мог снять их на видео, и зачем?       В момент, в одну секунду весь мир Чонгука рухнул. Это было как самый мощный хук, который выбил весь воздух. Он не мог дышать, не мог мыслить ясно. Он просто смотрел на экран, и всё внутри кричало от ужаса и стыда. Все эти люди в комментариях говорили о них с Тэхёном, как о чудовищах, как о чем-то грязном и непотребном. А эти люди даже не знали их, никогда не общались с ними. Каждое слово било, как плеть — Чонгук не знал, как защититься. Каждый комментарий был как нож в сердце, Чонгук чувствовал, как медленно истекает кровью, теряя последние остатки надежды и веры в людей.       Он не знал, куда бежать, как скрыться от этого кошмара. Чонгуку резко стало казаться, что весь мир теперь смотрит на него с презрением, что каждый встречный будет видеть в нём только то, что писали все эти незнакомые ему люди. Он чувствовал себя грязным, недостойным любви и уважения. Стало резко страшно выйти из дома — страх встретить их взгляды, услышать их шёпоты за спиной убивали не хуже комментов.       Чонгук зажмурился и попытался найти утешение в том, что Тэхён любит его, что есть люди, которые принимают его таким, каким он был — мама, Скотт. Но даже это не помогало. В глубине души он чувствовал, что не достоин этой любви, что не заслуживает быть счастливым. Он пытался бороться с этими мыслями, но эта борьба казалась бесконечной, изнурительной и безвыигрышной для самого себя. Чонгук хотел кричать, но голос пропал, он мог лишь приоткрыть губы для очередной затяжки. Он хотел исчезнуть, стать невидимым, чтобы никто больше не мог его видеть и ранить.       В тот момент он понял, что больше не может это терпеть. Ему нужно было найти способ выжить, способ защитить себя от этого безумия и внутреннего мрака. Он не знал, куда идти и что делать, но знал одно — он не мог больше оставаться в этом аду.       …       Чонгук проснулся от резкой, пронизывающей боли. Он распахнул глаза и первые секунды не понимал, что происходит. Его взгляд метался, пока он не сфокусировался на лице Тэхёна, который с тревогой смотрел на него, обрабатывая желтоватой мазью с резким запахом кожу руки.       — Чонгук, что это? — спросил со страхом и беспокойством Тэхён, указывая на его руку.       Чонгук перевёл взгляд на свою руку и заметил большой волдырь от ожога. Болезненное жжение пропороло сознание, и воспоминания о том, что произошло на балконе ночью. Все воспоминания стали медленно возвращаться.       — Я… — начал Чонгук, чувствуя, как его голос дрожит от стыда. — Наверное, это от сигареты…       Тэхён нахмурился, бережно взяв его руку в свои.       — От сигареты, вот эти. Малыш, что происходит? Мне страшно за тебя. Что это?       Чонгук отвёл взгляд, пытаясь найти правильные слова. Хотя как такое вообще объяснить? Такое в сознании нормального, здорового человека не сможет уложиться. Чонгук и сам это понимал, но ничего не мог сделать с этими потребностями и порывами освободить свою боль души.       — Я… просто… — его голос прервался, и он судорожно вдохнул. — Ты видел видео уже?..       — Видел. Но меня сейчас интересует не эта ерунда, а ты. Малыш, расскажи… Что происходит? Откуда это у тебя? И откуда все эти ожоги от сигарет?