Верный выбор истоптанной души

Grandson — Welcome to Paradise

      Чонгук поколебался, глядя на нежно обрабатываемые руки. Его глаза были полны страха и отчаяния, он чувствовал, как угольки стыда и страха прожигают его изнутри.       — Я… Я не знаю, как с этим справиться, — он признался, глотая ком в горле. — Когда я увидел все эти комментарии, все эти ужасные слова… Я чувствовал себя таким беспомощным. Таким никчёмным. И я не могу этого контролировать. Я…       Его голос сорвался на сдавленный шёпот, а лицо исказилось болью. Тэхён крепко обнял, позволяя Чонгуку спрятаться в его объятиях.       — Не волнуйся, малыш. И не бойся больше ничего, я здесь с тобой. Мы вместе пройдём через это. Мы вместе пройдём через всё, — мягко сказал Тэхён, чувствуя, как Чонгук дрожит в его руках. — Ты больше не один, мой хороший. Не думай, что должен страдать в одиночестве. Я с тобой, мой хороший, я с тобой.       Чонгук с трудом поднял голову, встречая взгляд Тэхёна. В его глазах сверкали слёзы.       — Я подумал… А вдруг ты… — тихий всхлип отчаяния, — я так испугался потерять тебя, потерять всё, что у нас есть… Потому что кто-то не может принять нас такими, какие мы есть. Я не хочу, чтобы ты страдал из-за меня.       — Послушай меня, Чонгук, — Тэхён плотно сжал его руки в своих, — ничто в этом мире не заставит меня от тебя отказаться. Мы вместе в этом, в хорошем и плохом. И не важно, что говорят другие. Важно то, что мы чувствуем друг к другу. Ты — моя семья, моя жизнь.       Чонгук всхлипнул и кивнул, прижимаясь к Тэхёну ещё крепче.       — Я люблю тебя, — шепотом произнёс он. — Прости меня за все эти мысли и страхи… и за ожог… Я пытался справиться со своей болью один.       — Теперь не нужно, — твёрдо произнёс Тэхён, поднимая его лицо со своего плеча, чтобы взглянуть в глаза. — Давай справимся с этим вместе. И помни, что ты никогда не будешь один теперь.       Тэхён деликатно вытер слёзы Чонгука ладонями, ободряюще улыбаясь ему через собственную боль за любимого человека. Он знал, что путь впереди будет сложным.       — Малыш, расскажи, как ты к этому пришёл? Когда ты впервые решил причинить себе боль? — Он опустил взгляд на запястье Чонгука, где были следы от сигарет. Слегка нахмурился и уточнил свой вопрос: — Расскажи, откуда у тебя эти ожоги?       Чонгук глубоко вдохнул, пытаясь собрать мысли воедино. Волнение и стыд сжимали всё его тело, он словно бы превратился в камень. Он посмотрел на свои запястья, следы ожогов были красноречивыми свидетельствами его внутренней боли.       — Это началось не так давно, — тихо начал он, избегая взгляда Тэхёна. — Первый раз это произошло, когда мы стояли у твоей общаги. Это было тогда, когда Наюн впервые пришла заниматься вместе с нами. Вы с ней тогда уже поднялись. А… мне было так плохо, и я не знал, что с этим состоянием делать. Это было после того, когда я коснулся твоей шеи, когда ты щекотал меня… после отца тогда…       Тэхён кивнул, показывая, что помнит тот вечер.       — И в тот момент я как будто придумал, что могу одну боль заменить другой. Мне показалось, что физическая боль не такая болючая, как та, которая разрывала меня изнутри. И тогда я подумал, что это выход.       Тэхён внимательно слушал, его взгляд был полон сочувствия и поддержки.       — Когда я это сделал в первый раз, — продолжил Чонгук, голос его съёживался от слова к слову всё сильнее и сильнее, — … я почувствовал облегчение. — Он стыдливо выдохнул. — Физическая боль отвлекла меня от душевной. Но потом пришло сожаление, стыд. Каждый раз, когда я делал это снова, я ощущал, как погружаюсь в этот замкнутый круг. Вначале приходило облегчение, но за ним всегда следовали стыд и вина.       Тэхён сжал руку Чонгука, стараясь передать ему свою поддержку.       — Малыш… Я не знал, что ты переживаешь такое, — тихо сказал он. — Я бы никогда не подумал, что ты страдаешь так сильно.       Чонгук покачал головой, борясь с нахлынувшими эмоциями.       — Я не хотел, чтобы кто-то знал. Стыдно признаваться, что не можешь справиться с собственными чувствами. Особенно тебе… Особенно перед тобой мне было бы стыдно, Тэхён. Ты всегда был таким сильным, уверенным в себе. Я боялся, что ты не поймёшь, что отвернёшься от меня.       Тэхён наклонился и нежно поцеловал Чонгука в лоб, его губы были тёплыми и успокаивающими.       — Я никогда не отвернусь от тебя, малыш, — мягко сказал он, удерживая влагу в глазах, которая уже жгла слизистую. — Ты не один в этой борьбе. Я здесь, чтобы помочь тебе, и забирать твою боль. Ты больше не должен и не будешь страдать. Обещаю.       Тэхён поднёс ладони Чонгука и поцеловал несколько раз в каждую. А Чонгук продолжил свой рассказ.       — Я делал так каждый раз, когда не знал как справиться со своей внутренней болью — каждый раз, когда всё становилось невыносимым. А вчера, когда я увидел это видео, когда прочёл комментарии, мне казалось, что мир рухнул, и я оказался под его обломками. Мне казалось, что мне не выбраться. Показалось… что… нам не выбраться… Мне стало очень страшно. Просто невыносимо страшно… И я взял в руки зажигалку…       Чонгук начал плакать. Он закрыл лицо ладонями и протяжно, тихо заскулил. Тэхён обнял его, чувствуя, как тот сотрясается от рыданий, и крепче прижал к себе, стараясь незаметно утереть собственные слёзы.       Чонгук, всхлипывая, продолжил:       — Я поднес зажигалку к коже… В тот момент всё внутри меня кричало, разрывалось от боли, отчаяния и унижения. Огонь — он был таким маленьким… Казалось, будто это всего лишь искорка, но в тот момент она стала для меня всем миром. Эта искра была моим способом кричать, когда я не мог найти слов. Понимаешь?.. Она была моим способом остановить ту боль, что разрывала меня изнутри. Она как будто сжигала не мою кожу, а мою боль, моё унижение.       Тэхён смотрел на него с безмолвной поддержкой, глаза его были полны слёз, но он старался не разрыдаться вместе с любимым, чтобы оставаться сильным для него.       — Я нажал на зажигалку, и пламя заиграло на коже, — говоря, Чонгук смотрел в одну точку, уставившись в пол. Голос его был полон мук. — Оно обжигало меня, и это было очень… просто адски больно. Но в тот момент эта физическая боль казалась мне менее жестокой, чем та, что разрывала мои внутренности. Я чувствовал, как кожа начинает трескаться под жаром, как пузырится от ожога… Но я продолжал, потому что не мог остановиться. Огонь был моим спасением, он отвлекал меня от всех тех мыслей, что терзали и разрывали мою душу. Я смотрел, как пламя поглощает кожу, и чувствовал, как вместе с ним сгорает часть моей боли. Но эта боль не уходила, она только становилась другой.       Он замолчал, пытаясь справиться с рыданиями. Тэхён нежно погладил его по голове, притянув к себе. Его сердце разрывалось от боли за любимого человека.       — Я думал, что это поможет, — прошептал Чонгук, прижимаясь к груди Тэхёна, сжимая кулаки, вцепившись в лёгкий свитер того, чтобы остановить дрожь тела. — Я думал, что смогу справиться. Но ошибся. Огонь не смог сжечь мою боль в этот раз. Он только добавил новую. Я смотрел на свой ожог, и внутри меня всё кричало от отчаяния.       Тэхён, сдерживая слёзы, крепче прижал Чонгука к себе, его голос был полон решимости и любви:       — Ты больше не один, Чонгук. Я с тобой, — снова повторил Тэхён. Он не знал, что ещё говорить в этой ситуации. — Ты не должен больше страдать один. Я люблю тебя. Господи… Малыш… я больше, чем люблю тебя, я тебя обожаю… ты больше никогда не будешь один на один ни с какой болью. Я обещаю тебе.       Чонгук, чувствуя тепло и поддержку Тэхёна, медленно-медленно, но успокаивался. Его слёзы продолжали течь, но вместе с ними уходила и часть той боли, что разрывала его изнутри. Тэхён снова нежно вытер слёзы любимого ладонями и улыбнулся ему, вселяя надежду и уверенность в будущее.       — Мы справимся со всем.       Тэхён мягко погладил Чонгука по голове, говоря слова тихим и успокаивающим голосом:       — Нам нужно обсудить, как мы дальше будем себя вести. Очевидно, что это видео уже увидел весь универ. Там идёт бурное обсуждение в комментах. Мы не можем игнорировать этого.       Чонгук, все ещё дрожа, поднял голову и спросил:        — Ты же видел уже видео тоже, да? Читал комментарии… Боюсь представить сколько их там уже спустя ночь…       Тэхён кивнул, неожиданно озаряясь легкой улыбкой:       — Да, видел. И знаешь что? Видео мне даже очень нравится. Хоть качество и страдает, — он улыбнулся ещё шире, — но оно клёвое, я его даже себе на телефон скачал.       Чонгук хмыкнул сквозь слёзы, а на его лице появилась слабая улыбка. Он с удивлением смотрел на Тэхёна, который продолжал говорить с теплотой в голосе:       — Я читал комментарии… и там не только осуждение и унижение. Очень многие пишут, что мы с тобой очень милая и красивая пара. Многие девчонки сожалеют о том, что мы вместе. — Тэхён попытался вызвать улыбку на лице Чонгука, и это вышло. Чонгук едва улыбнулся, прижимаясь в объятиях к Тэхёну.       — Правда? — тихо и не веря спросил Чонгук.       — Правда. — Тэхён обнял покрепче. — Не все люди такие жестокие. Есть те, кто видит нас такими, какие мы есть, и они поддерживают. Мы не одни в этом. И даже если кто-то нас и осуждает, это не значит, что мы должны изменяться под их ожидания. Мы есть те, кто мы есть. И это прекрасно. К тому же, представляешь сколько ещё во всём универе таких как мы. И парней и девчонок…       Чонгук почувствовал, как его сердце начало согреваться от слов его самого значимого человека. Он смотрел на него, чувствуя глубокую благодарность и любовь.       — Спасибо… — прошептал Чонгук, — ты всегда знаешь, как поддержать меня.       Тэхён нежно поцеловал его в лоб и прошептал:       — Я всегда буду рядом с тобой, малыш. Всегда. Обещаю.       Тэхён продолжил мягко гладить Чонгука по голове, их объятия наполняли комнату теплом и покоем.       — Нам нужно решить, как дальше себя вести, — продолжал Тэхён. — Я не вижу смысла прятаться, но и выставлять наши отношения на показ тоже не стоит. Предлагаю вести себя так, как будто ничего и не произошло. Ведь по факту-то ничего и не произошло. Просто двое влюбленных проявили нежность друг к другу. Я считаю, что нужно делать вид, что нас не касается мнение других. Это было бы самым идеальным вариантом. Что думаешь?       Чонгук задумался, затем кивнул.       — Я согласен с этим, — произнёс он с тяжёлым вздохом, — это было бы прекрасно. Но мне очень тяжело, больно и волнительно. Я не знаю, куда деться от того стыда, который я испытываю.       — Понимаю тебя. Очень понимаю, мой хороший. Но смотри, сейчас каникулы, и мы уезжаем к твоим родителям на всё это время. А после, когда вернёмся, поверь, всем уже будет без разницы, что они видели несколько недель назад. Ты же сам прекрасно знаешь, как это работает.       — Наверное, ты прав… Нам просто нужно переждать это время и не поддаваться на провокации.       Тэхён снова взял руку Чонгука, на которой был ожог, и внимательно осмотрел её.       — Надо ещё раз помазать мазью. Это очень хорошая мазь, я знаю её — к вечеру уже перестанет так болеть       Чонгук с благодарностью смотрел на Тэхёна, как тот аккуратно обрабатывает ожог, нанося мазь бережными движениями. Тэхён был внимателен и осторожен, боялся причинить ещё больше боли.       — Если хочешь можем сейчас никуда не ехать, — предложил Тэхён. — Проведём весь день вместе здесь, в комнате. Ты не хочешь выходить сейчас… и это нормально. Поедем к твоим родителям уже поздним вечером? Когда большинство разъедутся — будем пробираться сквозь темноту вечера по кампусу, как шпионы, — он улыбнулся, — что скажешь?       Чонгук кивнул, чувствуя облегчение от предложения своего парня. Он взял телефон и написал маме сообщение: Чонгук «Мам, мы приедем к ужину позднему ужину» Через несколько минут пришёл ответ:

Мама

«Конечно, дорогой! Ждём вас с радостью в любое время!

Я уже готовлю ужин в честь вашего приезда!»

      Чонгук улыбнулся, чувствуя, как тепло и забота наполняют его сердце. Он показал сообщение Тэхёну, который тоже улыбнулся и крепко обнял его.       — Всё будет хорошо, — мягко сказал он.

* * * * *

      Наюн с волнением ворвалась в комнату Скотта, не обращая внимания на то, что он уже был готов к выходу: на его плече висел рюкзак, в одной руке была дорожная сумка, во второй он держал телефон, явно собираясь уходить.       — Скотт, мне нужно с тобой поделиться! Мне нужно кому-то это рассказать! — воскликнула она. Блеск её глаз больше походил на блики пламени, которое горит в аду.       Скотт оглянулся на неё и слегка нахмурился.       — Успела в последнюю секунду. Я уже собираюсь, у меня билет на самолет. Максимум пять минут, — ответил он, спуская рюкзак с плеча на пол рядом с сумкой. — Ну, давай рассказывай, что у тебя.       Наюн от волнения буквально запрыгнула на кровать рядом с ним.       — Ты уже видел?! Ты уже видел, что выложено в нашем общем чате?! Скотт! Ты знал?!       Скотт сморщился, уже понимая, о чём идет речь.       — Ты про видео Тэхёна и Чонгука? — спросил он с недовольством. — Да, минут пятнадцать назад, как глаза продрал. Сейчас все это обсуждают. Пиздец… бедняги. Если бы не мой самолёт, я уже был бы у них и утешал. Подстава такая…       Наюн, будто не замечая его реакции, продолжала:       — Да! Это же просто шок! Я не могу поверить своим глазам. Как так можно?!       Скотт поморщился и недовольно произнёс:       — Да, к сожалению, мы учимся рядом с такой мразью, которая не уважает личную жизнь других…       Наюн буквально взбесилась, её лицо перекосил гнев.       — Что?! — взорвалась она. — Ты, Скотт, ты должен быть на моей стороне! Ты понимаешь, что это я пострадавшая сторона?! Это меня бросил Чонгук ради… ради парня! Ты вообще понимаешь, как это унизительно?!       Скотт попытался вставить слово, но Наюн не унималась. Её глаза горели яростью, губы дрожали от переполнявших её эмоций. Она вербально рвала и метала, её голос то повышался до писклявого вскрика, то срывался до рыдания.       — Ты должен был поддержать меня сейчас! Ты же мой друг, а не их! — она почти кричала, слёзы ярости стекали по её щекам. — Это я чувствую себя преданной! Это я брошена ради парня! Ради парня, Скотт! Ты понимаешь, как это больно?! Как это унизительно?!       Её руки дрожали, она прижимала их к груди, пытаясь сдержать взрывы эмоций, но гнев продолжал рваться наружу.       — Я… я не могу поверить, что ты защищаешь их! — Её голос звенел от гнева и обиды. — Он бросил меня ради парня! Ради парня, Скотт! Ты понимаешь это вообще?!       Скотт нахмурился ещё сильнее, но ничего не говорил, давая Наюн выплеснуть все эмоции. Он видел, как она переживает, как её переполняет злость и боль. Она была как огонь, разгорающийся всё ярче и ярче, её эмоции были неуправляемы, они бушевали штормом.       — А ты знаешь, я даже рада, что кто-то слил это видео, — продолжала она, переходя от крика к довольному почти шепоту. — Они этого заслуживают. Пусть все видят, какие они на самом деле. Пусть все знают, что Чонгук сделал со мной.       Она обхватила себя руками, её лицо выражало смесь гнева и безумной радости. В её глазах стояли слёзы, но она не давала им пролиться.       — Пусть все знают, что он сделали. Пусть они страдают так же, как страдаю я.       — Наюн, я понимаю, что ты чувствуешь. Но это не даёт тебе права радоваться чужой боли. Ты знаешь, как это видео может повлиять на их жизнь? Ты представляешь, через что они могут пройти из-за этого? Через что они уже проходят?..       Наюн фыркнула, вытирая слёзы.       — И что? Пусть страдают. Они заслужили это.       Скотт покачал головой, его мимика выражала смесь разочарования и беспокойства. А в следующую секунду — озарение и понимание. Он посмотрел на телефон в руке: время уже совсем поджимало, но он решил продолжить этот диалог. Сжимая телефон в руке, спросил:       — Наюн, умоляю… Я просто, блять, умоляю тебя… Скажи, что это видео сняла не ты, и не ты его выложила…       Девушка растерялась, её взгляд метался. Скотт даже крикнул на неё:       — Наюн, блять! Это ты или нет?!       Наюн вспыхнула гневом, злостью, обидой, которые в ней накопились и уже превратились в кучу безобразных бесформенных эмоций. Она вскрикнула в ответ:       — Да! Это я, это я была! Я гуляла уже не помню который час от того, что просто не могла видеть никого, не могла уже думать ни о чём — я думаю постоянно, возвращаюсь в эти мысли. Я гуляла и увидела их, как они стояли, обнимались и целовались. Ты вообще представляешь, каково мне было?!       В её глазах вспыхнула ярость, смешанная с горьким отчаянием и обидой. Наюн была полна эмоций, её слова звучали как обжигающий поток лавы, вырывающийся из вулкана.       — Скотт, ты вообще представляешь, каково это — увидеть человека, которого любишь, в объятиях другого?! И не просто другого, а парня! Это было как… как вообще не знаю что! Это вообще ни с чем не сравнить! Я стояла там, смотрела на них и не могла поверить своим глазам. Моё сердце буквально выпало из меня. Это было как оказаться в собственном самом ужасном кошмаре наяву. Я не могла двигаться, не могла дышать, все внутри меня кричало и билось в агонии. Я чувствовала себя опустошённой, раздавленной, как будто меня убили. Я не могла и не могу понять, почему это происходит, почему он выбрал его, а не меня. Это было как пощечина, как предательство, которое невозможно простить. Понимаешь?! Я чувствовала себя никчёмной, бесполезной… — Наюн заламывала себе пальцы, говоря. — Это было как увидеть, как рушатся все мои мечты, все надежды на будущее. Я стояла там, в темноте, смотрела на них и чувствовала, как во мне всё умирает, как я вся покрываюсь коркой льда, которую не проломить. Я не могла справиться с этой болью, не могла найти выход. И тогда я поняла, что должна хоть что-то сделать… что должна каким-то образом вернуть себе контроль, хотя бы на мгновение… И я сняла это видео.       Наюн смотрела на Скотта блестящими от слёз и гнева глазами. Она пыталась донести до друга всю ту боль, которую испытывала, всю глубину своего отчаяния, но её слова, казалось, только усиливали напряжение между ними.       — Я не знаю, зачем сняла видео. А потом всё как в тумане. Пальцы как будто сами собой набрали текст и запостили всё…       Скотт смотрел на неё с неприкрытым разочарованием и горечью.       — Наюн… — начал он медленно, — я понимаю, что тебе было очень больно… Но выкладывать это видео… Ты хотя бы… сожалеешь?..       Её лицо изменилось, она смотрела на Скотта с недоумением и отчаянием.       — Я не могла иначе, Скотт. Я не знала, что делать. Я была в таком состоянии, что просто не могла думать ясно. Мне нужно было что-то сделать, чтобы справиться с этой болью, хоть как-то выпустить её наружу.       Скотт покачал головой.       — Ты сожалеешь?       Наюн прикусила губу, было видно, что она как будто боролась с собой, а потом в секунду приняла решение в пользу правды.       — Нет. Не сожалею, — будто ядом плюнула змея, бросила девушка, — если бы я вернулась обратно, я уже осознанно сделала бы всё тоже самое. Мне не жаль их! Они мне противны! Мерзкие геи!       — «Скотти, вы с Нилом такие милые, такие классные!» — брезгливо очень тихо передразнил Скотт подругу. — Ладно, Наюн… Мне пора, — сказал он, поднимаясь с места. — Полечу я весь такой «мерзкий» к своему «мерзкому» любимому человеку.       — Чёрт! Скотт! Я не это имела ввиду! — спохватилась девушка. — Я же не про тебя и не про вас с Нилом! Ну что ты всё переворачиваешь?!       — Нет, Наюн! Это как раз-таки про меня и Нила! Пиздец… — тихо добавил Скотт, — оказывается моя подруга, человек, которому я доверял и доверился в самом сокровенном — гомофоб… Поистине, человек — это сосуд: не узнаешь что в нём, пока тот не будет задет и не прольётся. У меня самолёт. Захлопни дверь, когда будешь уходить.       — Скотт! Ты хотя бы не бросай меня! У меня же никого больше… — вскрикнула Наюн со слезами, она хотела схватить друга за руку, но тот отдёрнул её тут же.       — Никого, кого можно было бы снять и выложить для публичной казни? Как будто ты не знаешь в каком обществе мы живём… — Скотт закинул рюкзак на плечо, подхватил сумку и, не оборачиваясь, вышел из комнаты.       

* * * * *

      Вечерняя темнота мягко окутывала кампус, когда Чонгук и Тэхён вышли из общежития. Улицы были почти пусты, фонари и гирлянды бросали тусклый свет на тропинки, ведущие к выходу с университетской территории.       Парни шли достаточно быстро, словно пытаясь убежать от воспоминаний и боли, оставшихся за спиной. Тэхён, вначале пытавшийся отвлечь Чонгука легкими разговорами, понял, что это не приносит облегчения, и даже имеет обратный эффект. Поэтому спросил прямо:       — Малыш, как ты? Как себя чувствуешь?       Чонгук, не поднимая глаз, сдержанно ответил:       — Хочу как можно быстрее смотаться отсюда.       Тэхён кивнул, понимая, через что проходит его любимый человек.       — Понимаю. Смотри, несколько часов, и мы уже будем у твоих родителей. А ты не знаешь, чем твоя мама будет нас кормить за ужином?       Чонгук едва заметно улыбнулся, почувствовав тепло поддержки в этих словах. Он знал, что Тэхён пытается отвлечь его от боли, и был благодарен за это.       — Не знаю точно, но уверен, что будет курица. Она всегда готовит её, когда я приезжаю — знает, что люблю её.       Тэхён улыбнулся в ответ, заметив, как на лице Чонгука появилось чуть больше жизни.       — Помню из детства её вкусные воскресные кокосовые печенья, — продолжил Тэхён, с ноткой ностальгии в голосе. — Хотелось бы снова их попробовать — сравнить вкус из детства. Интересно он будет таким же. Как думаешь, с моей стороны это не будет слишком большой наглостью попросить её об этом?       — О-о-о, она будет только счастлива, поверь, — искренне улыбнулся Чонгук.       Как только они покинули кампус, Чонгук тут же расслабился. Он глубоко выдохнул, и это было видно по его выражению лица, по его речи, по его, казалось, даже расправленным плечам. Они шли к дороге, где их ждало такси, которое должно было отвезти их к дому Чонгука. …       Когда такси остановилось перед домом, Чонгук обернулся к Тэхёну и спросил:       — Волнуешься?       — Нет на удивление, мы же знакомы. И сейчас не на смотрины же приехали, а просто как друзья. К тому же, это правда — я по-прежнему твой друг.       Тэхён подмигнул Чонгуку, на что тот с ласковой улыбкой прошептал:       — Но меня не будет останавливать мой статус друга от того, чтобы приходить вечером в твою спальню.       Тэхён с такой же улыбкой ответил:       — А этому я буду только бесконечно рад.       Такси остановилось около дома, и они вышли. Тэхён тут же бросил взгляд на дом напротив, в котором он жил двенадцать лет назад. В его глазах появилась какая-то грустинка, но он тут же обернулся к Чонгуку, который спросил:       — Ну что, готов?       Они подхватили свои сумки и направились к дому, предвкушая прекрасные каникулы и ужин в кругу семьи. Чонгук даже не успел вставить ключ в дверной замок, как дверь распахнулась, будто бы сама. На пороге стояла мама, сияющая широкой, счастливой улыбкой. Она тут же бросилась обнимать их обоих одновременно и целовать в щёки.       — Добро пожаловать домой! — воскликнула она. — Я так рада вас видеть!       Едва парни зашли в дом, отец Чонгука вышел из комнаты. На удивление, он был в хорошем расположении духа. Улыбнувшись, он поприветствовал сына и Тэхёна.       — Добрый вечер, ребята, — сказал он, пожимая руку Чонгуку и затем Тэхёну. — Рад вас видеть.       Чонгук почувствовал облегчение. Он обменялся взглядом с Тэхёном, в котором читалась благодарность и радость. Мама взяла их куртки и помогла им раздеться, пригласив пройти умыться после дороги и сразу проходить в столовую зону.       — Ужин готов, так что сразу проходите к столу, — сообщила она. — Чонгук-и, я приготовила твою любимую курицу.       Чонгук улыбнулся, услышав это, и повернулся к Тэхёну:       — Слышал? Я же говорил!       — Уже предвкушаю, — ответил Тэхён с улыбкой, чувствуя, как теплота и уют дома Чонгука начинают рассеивать тревоги и волнения. Он был рад видеть, как Чонгука оставляет тревога и нервозность.       Когда Чонгук и Тэхён прошли и сели за стол, мама сразу же заметила перебинтованную руку Чонгука. Со страхом в голосе она спросила:       — Что это? Что с твоей рукой?       Чонгук замешкался, не зная, что ответить, но на помощь пришёл Тэхён.       — О, это такое недоразумение. Мы заваривали рамён, и... В общем, что-то пошло не так, и Чонгук обжёгся кипятком. Но ничего страшного, там небольшое повреждение. Мы сразу обработали мазью и наложили повязку. Через пару дней всё пройдёт.       Мама заметно успокоилась, выдохнув с облегчением.       Ужин и разговоры текли плавно, без напряжения.       — Как учёба, Чонгук? — спросил отец, наполняя бокал вином. Его голос был спокойным, без привычной нотки критики.       — Всё нормально. Экзамены сдал успешно, теперь наслаждаюсь каникулами, — ответил Чонгук, удивляясь, насколько отчего-то легко ему было говорить.       На эту реплику Тэхён улыбнулся и добавил:       — Чонгук очень скромно отзывается о своей учёбе. На самом деле, учась вместе, я видел, как усердно он работает и занимается. Он отлично пишет курсовые первокурсникам и второкурсникам. Эта его подработка очень успешно ему даётся. Знаний у Чонгука в несколько раз больше, чем у любого другого третьекурсника. На моё скромное мнение, это весьма и весьма похвально. Вот я учусь сейчас на первом курсе магистратуры, и я не могу с уверенностью утверждать, что наши знания с Чонгуком не находится наравне.       Отец усмехнулся и спросил:       — А твоя учёба как, Тэхён? Как тебе магистратура? Почему Сеульский?       Тэхён ответил с лёгкой улыбкой:       — Магистратура даётся непросто, но мне очень нравится. Я увлечён своим исследованием, и преподаватели здесь отличные. Это, конечно, требует много усилий, но я чувствую, что развиваюсь и расту в профессиональном плане.       На этот раз свою реплику вставил уже Чонгук:       — А теперь на мой взгляд, Тэхён тоже слишком скромно говорит о своей учёбе. А ещё Тэхён работает репетитором для школьников по литературе и занимается с выпускниками для поступления. И его научный руководитель — сам профессор Хо!       Отец непонимающе взглянул на Чонгука, потом на Тэхёна, и сын продолжил:       — Профессор Хо работал в университете, в котором учился Тэхён в Америке. Потом его пригласили сюда, к нам. А так его все хотели получить! И теперь Тэхён работает под его руководством. Профессор Хо — один из самых крутых преподавателей всего университета. А ещё у них преподаёт лауреат Пулитцеровской премии. Так что, видишь, какая на самом деле, «лёгкая» магистратура.       Тэхён подхватил и, улыбнувшись, продолжил:       — Нет, она далеко не лёгкая. Могу утверждать, что это одна из лучших магистерских программ. Если бы было иначе, я остался бы в Штатах и не полетел бы со своим научным руководителем сюда. А я привык полагаться на его профессионализм и опыт.       Отец хмыкнул, ощутив уважение к достижениям Тэхёна и довольство успехам сына. Немного помолчав, он оглядел обоих молодых людей.       — А у вас, я посмотрю всё как и в детстве — друг за друга. Как будто и не расставались на все эти годы, — неожиданно добавил отец спустя секунд десять, — пожалуй, дружба — это что-то такое, что даже сильнее любви. Оберегайте её, раз она уцелела за всё это время.       Но в своей обычной манере отец резко поменял тему.       — А почему Наюн не приехала с вами?       Чонгук решил честно и прямо ответить.       — Потому что мы расстались.       Отец был в изумлении. Его лицо выразило смесь эмоций, которые было трудно расшифровать: то ли он злился, то ли расстраивался, то ли вообще не понимал, что происходит.       — Почему? — спросил он, нахмурившись.       — Я не люблю её, — спокойно ответил Чонгук.       Отец нахмурился ещё сильнее:       — М-да… И как это у вас, молодёжи, интересно происходит? Ещё пару месяцев назад была любовь, а теперь её нет. Беда вашего поколения в том, что вы не умеете чинить, если что-то ломается. Вы сразу это выбрасываете. А всё не так работает, совсем не так. Есть вещи, которые можно и нужно чинить.       Мать Чонгука мягко прокомментировала:       — Дорогой, я думаю, что твоя позиция верна. Но она никак не относится к любви.       Отец задумчиво посмотрел на супругу в молчании секунд на двадцать.       — Пожалуй, в этом я соглашусь. Но, конечно, жаль, что вы с Наюн расстались. Вы прекрасно смотрелись вместе. На её фоне ты был… мужественнее, что ли… Жаль.       …       Время за ужином пролетело незаметно. Неожиданно теплые разговоры без упрёков отца и уютная атмосфера быстро унесли вечер в объятия ночи. Когда дом уже погружался в сонную тишину, Тэхён сидел на кровати в своей спальне, уткнувшись в книгу. Сообщение от Чонгука тут же завладело его вниманием. Чонгук «Не спишь?» Тэхён с улыбкой ответил:

Тэхён

«Не сплю. Зайдёшь?»

      Едва сообщение было отправлено, ещё даже не появились две галочки у слов, как дверь тихо открылась. На пороге стоял Чонгук с хитрой и довольной улыбкой, растягивающейся от уха до уха. Его глаза блестели в мягком свете ночника, а в воздухе тут же стало витать ощущение чего-то тайного и волнующего.       — Привет, — прошептал он, осторожно закрывая дверь за собой. — Надеюсь, не отвлёк?       Тэхён отложил книгу в сторону, его улыбка стала шире.       — Совсем нет. Проходи. Я соскучился уже.       Чонгук подошёл ближе, и Тэхён заметил, как его дыхание стало чуть учащённым. Внутри него росло неописуемое чувство, будто всё, что они пережили за последние дни, достигло своей кульминации в этом тихом моменте.       — Как ты? — спросил Тэхён, внимательно вглядываясь в лицо Чонгука, притягивая его к себе, заключая в объятия.       — Честно? — тихо начал он, устраиваясь в любимых руках, — мне намного лучше, когда ты рядом.

Lana Del Rey — Money Power Glory

      Их пальцы переплелись, и это простое прикосновение принесло обоим невероятное успокоение и удовольствие.       Тэхён склонился над Чонгуком, его губы начали покрывать скулу нежными, воздушными поцелуями. Он плавно продвигался по щеке, затем к линии челюсти. Каждое прикосновение было наполнено трепетом и лаской. Чонгук закрыл глаза от удовольствия, наслаждаясь любовной тактильностью. Он чувствовал, как его тело расслабляется, растворяясь в объятиях Тэхёна. Лёгкое прикосновение губ продолжало оказывать магическое воздействие. Он почувствовал, как пальцы Тэхёна начали нежно скользить по боковой части шеи, и дальше — очерчивая кадык. Прикосновения любимого целенаправленно и настойчиво дразнили, возбуждая тело.       Каждое прикосновение было как легкий электрический разряд, заставляющий вздрагивать. Тэхён не торопился, он хотел, чтобы Чонгук чувствовал каждое касание, каждую ласку. Пальцы стали смелее, они скользнули с шеи ниже под халат, в котором пришёл Чонгук, и оказались на его груди. Ладонь мягко лежала на коже, а пальцы начали обводить ореол соска, осторожно дразня его.       Сердце Чонгука билось всё быстрее; ощущения становились всё ярче, тело реагировало незамедлительно на каждое движение и на каждый поцелуй Тэхёна. Тело подчинялось исключительно воле любимого человека. Он напрягся в объятиях Тэхёна, ощущая, как его сознание уходит в тень, оставляя на поверхности только наслаждение и что-то ещё.       Губы Тэхёна продолжали свой путь, оставляя влажные следы на коже, в то время как его пальцы мягко играли с соском, дразня и сильнее возбуждая. Чонгук не мог удержаться от тихих стонов, которые вырывались из его груди. Он прикрыл рот тыльной стороной ладони, крепко прижимая пальцы к губам. Он чувствовал, как тело неожиданно быстро сдаётся под натиском этих нежных, но огненно-настойчивых ласк.       Тэхён остановился, прижал губы к уху Чонгука, практически облизывая его, и шепнул:       — Теперь я хочу сделать тебе приятно… Можно?       Чонгук облизал подсохшие губы, сглотнул, и, слегка повернув голову в сторону Тэхёна, не открывая глаз, прошептал:       — Тебе можно всё. Бери и делай, что хочешь, не спрашивая. Только не останавливайся.       Тэхён нежно повернул лицо Чонгука к себе, и их губы встретились в горячем, будто истосковавшимся по ласке поцелуе. Он был наполнен жгучим желанием, и был невероятно вкусным, томным, карамельно-тягучим. Тэхён управлял этим поцелуем: его намерение было ясно — он хотел обладать Чонгуком целиком и полностью. И Чонгук чувствовал это — эти нотки власти. Ему это безумно нравилось. Он буквально рассыпался в любимых руках под пленяющими душу и тело губами.       Тэхён крепче обнял Чонгука в поцелуе, притягивая к себе, а затем плавно подмял его под себя так, что их тела оказались тесно прижатыми друг к другу. Чонгук, отвечая на поцелуй, скользнул руками под футболку Тэхёна, лаская кожу. Пальцы жадно скользили по телу любимого человека, наслаждаясь теплотой и мягкостью кожи.       Чувствуя такие желанные прикосновения, Тэхён оторвался от губ Чонгука лишь на мгновение, чтобы заглянуть в глаза и набрать воздуха, а затем снова окунулся в губы. Они были как два огня, слившиеся воедино, пылающие ярким пламенем желания и любви. Чонгук чувствовал, как возбуждение проносится по телу, заставляя громче постанывать от удовольствия.       — Малыш, тише, — шептал по коже Тэхён, спускаясь поцелуями с груди к животу.       Но Чонгук ничего не мог поделать с собой. Единственное, что он мог, — вцепиться зубами в край подушки.       Тэхён без усилий развязал слабый узел на поясе халата, освобождая Чонгука от ненужной ткани. Затем он прикоснулся губами к возбуждённому члену поверх ткани белья. Тэхён сжимал изнывающую плоть губами и ладонью, вызывая у Чонгука остановку всех процессов восприятия мира. Казалось, что он с лёгкостью может умереть от силы всех ощущений, которые царили в нём: удовольствие, возбуждение, которого он никогда в жизни не испытывал. И желание.       Он тяжело и глубоко дышал, сам не слышал, как шептал:       — Тэхён, ещё, — сам не понимал, что именно ещё, но казалось, что это ему было сейчас жизненно необходимо.       Тэхён, услышав шёпот мольбы, улыбнулся — он точно не планировал останавливаться. Его губы нежно обвели контуры члена, даря новые ощущение. Пальцы его плавно скользили по бедрам Чонгука, лаская кожу, пока он неторопливо освобождал Чонгука от последней матерчатой преграды. Его прикосновения стали более настойчивыми, жаркими — губы и язык изучали каждый сантиметр, рождая тягучие наслаждение, которое волнами перекатывалось по низу живота. Он чувствовал, как Чонгук дрожит под его ласками, как его тело тянется к нему, как он хочет большего.       — Это невыносимо, — прошептал Чонгук, чувствуя, как тело его опаляют языки пламенного желания.       Тэхён, услышав это, снова провёл губами по члену, его движения становились всё более уверенными, более глубокими. Он наслаждался каждым мгновением, каждым сдавленным стоном, который заполнял комнату.       — Тэхён… я… — Чонгук улыбнулся не открывая глаз, — я это представлял, но это… лучше любой фантазии, — тяжело дышал он, — когда мы были у Скотта на дне рождении, — парень вплёл пальцы в волосы Тэхёна и сильно сжал, давая понять, что нуждается в продолжении, — когда я ушёл после нашего поцелуя… Наюн делала это… а я представлял, что это ты… — Чонгук был на грани, его дыхание становилось всё тяжелее, а стоны громче. Он больше не мог сдерживаться — тело было в абсолютном плену удовольствия, и он знал, что Тэхён ощущает это. — Тэ-хё-ён… — прохрипел достаточно громко он, чувствуя, как тело затопляется экстазом, даря чистое и прекрасное наслаждение.       Тэхён, тяжело дыша, упал на подушку рядом, тут же повернув голову и посмотрев на Чонгука. Тот был в абсолютном блаженстве, на его лице играла хмельная улыбка, а глаза были словно затуманенные. Тэхён хриплым от минета и возбуждения голосом произнёс:       — Когда ты представлял, что минет делаю тебе я… я доводил себя до оргазма под твои стоны. Я слышал, как ты спрашивал: «Детка, тебе хорошо?» Я шептал как будто тебе… я представлял тебя рядом и шептал: «Да, малыш, мне очень хорошо».       Тэхён снял с себя футболку и откинул её на пол. Чонгук провёл глазами от его лица до края резинки штанов. Он поцеловал в губы, и чувствуя собственный привкус удовольствия сказал, не отрываясь от губ:       — Хочу посмотреть на это, как было. Покажи…       Его ладонь легла на пах Тэхёна и сжала член. Он провел по штанам пару раз, а потом снова попросил:       — Хочу посмотреть, как ты ласкаешь себя.       Чонгук, не дожидаясь ответа, начал снова целовать и стягивать штаны и бельё с Тэхёна. Тот приподнял бедра, чтобы облегчить задачу. Когда одежда была окончательно снята, Чонгук скользнул рукой по бедру, наслаждаясь гладкостью кожи, и возбуждающим жаром тела любимого человека.       Тэхён, подрагивая от нетерпения и возбуждения, взял руку Чонгука и направил её к своему члену. Его дыхание стало ещё более прерывистым, когда он начал медленно двигать рукой Чонгука по своей длине, показывая, как именно он любит доставлять себе удовольствие. Чонгук, захваченный видом и ощущениями, крепче сжал возбуждённую плоть, увеличивая давление. Тэхён тихонько промычал, прикрыв глаза и глубоко дыша.       — Смотри, — шепнул он, отпуская руку Чонгука, продолжая движения самостоятельно. — Так я делаю, когда представляю тебя… Когда представляю твои губы на своём теле; когда представляю как буду слышать твои громкие стоны и хриплую мольбу «ещё».       Чонгук не мог оторвать взгляда, его дыхание и стук сердца снова стали учащенными. Он чувствовал, как его возбуждение нарастает вновь, наблюдая за тем, как Тэхён ласкает и трогает себя, как его тело слегка подрагивает и напрягается в ответ на собственные прикосновения.       — Детка, тебе хорошо? — прошептал Чонгук, опаляя горячим томным полустоном ухо. — У меня чувство, что это самый грязный трах в мире. — Он провёл языком по виску Тэхёна, слизывая несколько выступивших капелек пота. — Мне мало. Ещё хочу, с тобой. — Он лёг удобнее, закинув ногу на Тэхёна, легонько потираясь, демонстрируя своё желание и возбуждение.       Тэхён, чувствуя, как Чонгук наблюдает за ним, догоняя любимого собственным очередным удовольствием, стал двигаться быстрее, его стоны становились глубже и приглушённее, а движения — более рваными и нетерпеливыми. Он снова закрыл глаза, полностью отдаваясь своим ощущениям, зная, что Чонгук смотрит и наслаждается. Чонгук снова протянул руку, желая участвовать в этом моменте. Он обхватил член Тэхёна вместе с его рукой, повторяя движения. Их ритм стал единым, дыхание и движения слились в одно.       — Тэхён, — прошептал Чонгук, чувствуя, как их возбуждение достигает нового пика. — Хочу, кончить вместе с тобой. Я… уже почти…       — Малыш… — прошептал Тэхён, открывая глаза и фокусируя взгляд на Чонгуке.       Они поменялись руками. Чонгук чувствовал, как его тело вибрирует от каждого движения Тэхёна, как удовольствие накатывает все сильнее.       — Тэхён, быстрее, — шептал он, чувствуя, как тело трепещет в предоргазменном напряжении. — М-м-м…       Их стоны быстро подкрадывающегося наслаждения отчаянно старались прорваться сквозь контроль затуманенного сознания, а движения становились всё быстрее. Они ощущали, как мир исчезает, оставляя только их тела и их страсть. Тела содрогнулись в синхронном оргазме, приглушённые стоны слились в один жаркий выдох. Они чувствовали, как петарды экстаза разрывались по телам, заставляя дрожать удовольствием. Лёжа рядом, они медленно успокаивались после всплеска страсти. Чонгук повернулся к Тэхёну, их взгляды встретились, и в этом моменте было столько понимания, любви и близости, что слова были абсолютно не нужны. Казалось, что у них сейчас было одно сердцебиение и дыхание, которое они делили на двоих.       Тэхён, притянув Чонгука, начал осыпать нежными поцелуями его лицо и плечи. Но Чонгуку они казались самыми ценными дарами мира. Они, не говоря ни слова, слились в поцелуе, сквозь довольные улыбки, ощущая близость и радость. Тэхён, наконец, прервав поцелуй, спросил:       — Как тебе мой первый минет?       Чонгук уткнулся в него головой, довольно выдыхая:       — Это был лучший минет в моей жизни. Это было великолепно!       Тэхён тихо, но от души рассмеялся, крепче обнимая любимого:       — Малыш! Боже, боюсь представить, что же за минеты у тебя были, что мой первый тебе показался лучшим.       Чонгук саркастично цокнул:       — Когда я с тобой это сделаю, ты поймёшь меня. Ну, я надеюсь на это. Чёрт… опять мыться идти, — устало, но довольно улыбнулся он.       Тэхён поцеловал в висок.       — Я люблю тебя.       — И я тебя люблю, — будто эхом повторил Чонгук, чувствуя, как его сердце наполняется теплом и благодарностью.

Grandson — Welcome to Paradise (Outro)

      Чонгук нахмурился, словно что-то всплыло в его памяти:       — Fuck! Я совсем забыл ответить Скотту. Он мне сегодня утром написал, спрашивал, как я, как мы с тобой. Нужно ответить… Который сейчас час у него?       Тэхён, не разжимая объятия, ответил:       — Должно быть утро. Часов одиннадцать, наверное.       — Я хочу написать ему, — произнёс Чонгук, приподнимаясь на локте и смотря на Тэхёна. — Не возражаешь, если мы обсудим это с ним?       — Конечно нет. Он же наш друг, и к тому же тоже гей, — улыбнулся Тэхён.       Чонгук кивнул.       — Тогда позвоним ему сейчас?       — Позвоним.       — Только не прямо сейчас, — улыбнулся в ответ Чонгук, склоняясь к Тэхёну, так по-родному касаясь его губ.       В этот момент, как будто всё слыша, зазвонил телефон Тэхёна.       — И кто это может быть так поздно? — удивлённо сказал он, потянувшись к смартфону. Взглянув на экран, он удивлённо поднял бровь. — Смотри, это Скотт звонит.       — Ну и интуиция у человека, — улыбнулся Чонгук.       — Привет, Скотт!       — Привет! Что с Чонгуком? Я ему утром написал, а он так и не ответил. Звоню и пишу ему уже часа два, и тоже тишина. Всё у вас в порядке?       Тэхён переключил звонок на видео:       — Всё хорошо, вот, любуйся — сказал он, показывая Чонгука в камеру.       Чонгук с улыбкой махнул другу.       — О, боги, вы что, без одежды?! Я что, не вовремя? Holy shit! Sorry, didn't mean to crash the party!       Все засмеялись, и Чонгук поторопился со смущённым ответом:       — Нет, всё не так, как ты подумал! Мы просто готовились ко сну. Как твой перелёт? Всё хорошо? — Чонгук покаянно добавил: — Прости, что утром не ответил. Забегались как-то… приехали к моим родителям… и вот пока туда-сюда — уже и ночь. Я, кстати, вот уже собирался идти за телефоном, чтобы тебе позвонить.       Скотт улыбнулся:       — Да, всё отлично, я же у Нила сейчас, — просиял друг.       — Что случилось? — поинтересовался Тэхён.       — Вы, смотрю, снова конкретно так выпали из социальной жизни… И… раз молчите… значит ещё не видели ничего. Я решил, что так будет правильно. Короче… ща скину ссылку. Как посмотрите — перезвоните сразу же!       — И что мы упустили на этот раз? — встрепенулся Чонгук.       — Я… кое-что сделал… Не смотрели группу универа, да? — Скотт криво усмехнулся.       — Нет… Что там? — с тревогой произнёс Тэхён.       — Ладно, давайте, посмотрите, а потом перезвоните мне, — сказал Скотт. — Только сразу перезвоните!       — Хорошо, сразу перезвоним, — заверил его Тэхён, отключая звонок.       — Давай быстрее уже посмотрим, что там! — нервно торопил Чонгук Тэхёна. — Тыкай пальцами быстрее, ну же!       Группа была открыта — они увидели видео, и, к их удивлению, это было признание Наюн. На видео она была перед Скоттом в комнате общаги и взволнованно говорила:       — Да, это я выложила то видео с Тэхёном и Чонгуком. Я гуляла и увидела их вместе, и… я не могла удержаться. Я знаю, это было неправильно, но…       Чонгук, чувствуя смешанные эмоции, перевёл взгляд на Тэхёна.       — Мой ахуй в ахуе…       Парни сидели молча, переваривая увиденное и услышанное. Шок и удивление постепенно сменялись непониманием и смешанными чувствами. Чонгук испытывал странное ощущение от происходящего: с одной стороны, он был рад, что правда вышла наружу и нашёлся человек, который это сделал. Но, с другой стороны, Наюн не была чужой для него. Тэхён тоже испытывал двойственные чувства — он понимал, что Наюн поступила неправильно, но видеть её признание и осознавать, что она теперь под ударом общественного мнения, было сложно.       — Я не могу поверить, что она это сделала, — прошептал Чонгук, больше говоря это самому себе.       Тэхён вздохнул и посмотрел на экран телефона, где было видно огромное количество комментариев под видео. Многие из них осуждали Наюн:

«Как она могла так поступить? Они же встречались!»

«Это было подло и бесчеловечно с её стороны!»

«Как можно вмешиваться в личную жизнь других людей?»

«Её бывший явно молодец, раз бросил её. Счастья вам, парни!»

«С такой стервой на кого угодно другого посмотришь, даже на парня!»

«Да она сама недодевушка, раз от неё парень к парню ушёл!»

      Чонгук чувствовал, как его сердце сводит судорогами от этих слов. Несмотря на всё, что произошло, Наюн была ему близка. И он прекрасно понимал, что она сейчас испытывала.       — Такая реакция у людей… настолько жестокая… — сказал он, потирая лицо руками.       Тэхён обнял.       — Люди вообще по своей природе жестоки, особенно когда дело касается таких личных вещей. Но, всё-таки правда в том, что она действительно поступила неправильно.       — А Скотт в этом случае поступил правильно? Чем он отличается от Наюн?..       — Скотт не нападал, а защищал.       — Наюн тоже защищала себя и свои чувства.       — Нет, она изначально намеренно старалась причинить вред и боль тебе. Вот в чём разница.       — Значит ты его не осуждаешь? Скотта.       — Некорректное слово. Но, если хочешь вести рассуждение в такой плоскости — да, я не осуждаю его. Потому что он защищал тебя, моего любимого человека. А что и как, для меня это уже десятое дело.       В этот момент Скотт уже сам не выдержал и снова звонил.       — Да, Скотт, — спокойно и уверенно ответил Тэхён, притягивая Чонгука к себе, чтобы его тоже было видно.       — Будете ругать? — с оттенком вины спросил друг.       — Лично я на твоей стороне, — начал Тэхён.       — Я… Я просто не мог больше это терпеть, — признался он, тяжело вздыхая. — Она говорила такие вещи… Она говорила, что вы не достойны быть счастливыми. И … короче вы сами видели. Там только кусок, до него она тоже распиналась в том, что это всё так ужасно, и какая она бедная и несчастная.       — Но выкладывая это видео, ты поставил её под удар общественности, — сказал Чонгук напряжённо. — Ты ведь знал, что реакция будет жестокой.       — Знал, но я был так зол! Я чувствовал, что если я не отвечу, то предам не только вас, но и себя. Её слова задели меня так же сильно, как и вас. Потому что всё то, что она говорила — это и обо мне и о моём Ниле! И выходит, что мой друг — лицемер и гомофоб. Вот, как?.. — Скотт наконец облегчённо выдохнул, потому что говорил всё на одном дыхании, — звучит, что я оправдываюсь, да?..       — Ты защищал нас, — сказал Чонгук неожиданно мягко, — и вас с Нилом… И ты должен понимать, что её боль и ненависть — это её собственные демоны. Ты не можешь спасти всех нас, причиняя такую же боль и унижение.       — Но разве её слова не были атакой на нас всех? — с отчаянием спросил Скотт. — Как можно оставаться спокойным, когда тебе говорят, что ты болен и не достоин счастья?       — Это тяжело, — согласился Тэхён.       — Я просто хотел, чтобы все знали правду, — сказал Скотт, — я хотел, чтобы она поняла, что её слова и действия имеют последствия. И чтобы она поняла каково это быть по ту сторону баррикад.       — Как она? Не в курсе? — неожиданно спросил Тэхён.       — Не знаю. Она мне звонила, но я не поднял, и заблокировал её везде. Я так зол был! А сейчас… не знаю, что делать. Думал может удалить это видео. Но с другой стороны — ваше видео висит же в группе.       — А я его даже скачал себе, — улыбнулся Тэхён.       — Это потому что ты у нас оптимист до мозга костей. А я — реалист! Короче… что делать?       — А что ты хочешь? — спокойно поинтересовался Тэхён.       — Прозвучит дико... — Скотт уже знал, что хочет сказать дальше, но как будто поджидал подходящей минуты. И спустя несколько мгновений продолжил: — Но, хочу наверное, вашего одобрения, что я правильно сделал всё.       — Почему дико, — возразил Чонгук, — это нормально, хотеть поддержки от друзей. Я скажу тебе так: с точки зрения друга, ты сделал всё правильно. Ты защищал нас, ты не мог оставаться равнодушным к тому, как Наюн пыталась нас в прямом смысле уничтожить тем видео. С другой стороны, с точки зрения морали и нравственности, всё это… конечно, вызывает вопросы. Но для меня важнее, что ты — наш друг. А значит, ты сделал всё верно.       Тэхён кивнул, соглашаясь с Чонгуком.       — Именно так. Мораль и дружба часто вступают в конфликт, но в конечном итоге мы должны быть на стороне тех, кого любим. Наюн сама всё это начала, и ей придётся самой с этим справляться. По большому счёту, что её останавливало, в тот самый момент накинуться на нас дикой кошкой и выцарапать нам глаза? Наорать и оскорбить, постараться избить, обвинить во всех смертных грехах? Но нет, она решила поступить так, как поступила. Пусть теперь несёт ответственность за свои действия.       Скотт выглядел всё ещё немного сомневающимся, но в его глазах появился блик успокоения.       — Но как нам реагировать на всё это? Что нам делать дальше?       Чонгук задумался, прежде чем ответить.       — Да ничего не делать. У всех свои дела сейчас — каникулы. Люди ещё денёк-два пообсуждают и все забудут. А через две недели и подавно.       Тэхён добавил:       — И если она захочет извиниться, если она поймёт свою ошибку и захочет исправить ситуацию, тогда мы уже будем решать и думать. Но сейчас, на данный момент, мы не обязаны реагировать.       Скотт тихо вздохнул, осознав, что его друзья правы.       — Ну да… Ей нужно самой разобраться с тем, что она сделала.       Чонгук поддержал друга, слегка улыбнувшись.       — Ты поступил так, как считал правильным в тот момент. И это то, что делает тебя хорошим другом. И если вдруг, ты в любом случае можешь удалить это видео в любой момент. Так что… вообще не парься. Я вначале как-то оцепенел, а сейчас думаю, что ты всё верно сделал.       Скотт выдохнул.       — Спасибо. Честно говоря, поговорив с вами, мне стало немного легче. Меня раздирали противоречивые чувства: с одной стороны, вина перед Наюн за это видео. С другой стороны, чувство справедливости и самозащиты требовали возмездия и огласки её неправоты.       Тэхён кивнул, понимая внутренний конфликт друга:       — Мне кажется это нормально. Ты не обязан выбирать между этими чувствами. Ты сделал то, что посчитал правильным.       Чонгук добавил:       — Мы все совершаем поступки, которые потом пересматриваем. Может то, что сделал ты сподвигнет её обдумать сделанное. Я, конечно не жду её извинений, но был бы им рад.       Скотт слегка улыбнулся, чувствуя тепло и поддержку друзей:       — Знаете, ваши слова действительно помогают. Я больше не чувствую себя монстром. И видео пока не буду удалять. Удалю тогда, когда она удалит. Хм… ну ладно… не буду больше вас задерживать. На связи, пока!       Скотт быстро завершил звонок, и Тэхён также отложил телефон на тумбочку. Они с Чонгуком улеглись обратно на кровать, и тот, повернувшись к Тэхёну, спросил:       — Что думаешь обо всём этом?       Тэхён, задумчиво глядя в потолок, ответил:       — Я даже не знаю, что добавить к уже сказанному. Мне кажется, мы всё уже обсудили.       Чонгук прижался ещё плотнее, прикрыв глаза, и тихо сказал:       — И то верно. И вообще не хочу об этом думать. У нас каникулы. Правда?       Тэхён, нежно поглаживая плечо Чонгука своими тонкими пальцами, спросил:       — Ты у меня остаёшься на ночь?       Чонгук тяжело выдохнул:       — Нет, к сожалению. Просто хочу полежать ещё минутку с тобой и пойду уже к себе. Хотя просыпаться с тобой — это самое лучшее, что можно придумать для утра.