Одолжишь мне поцелуй, Феликс?

      Клубная музыка бьёт по барабанным перепонкам ритмичными битами, подстраивающими под себя сердцебиение, а низкие частоты, вибрацией проходящие по полу, заставляют подергивать руками и ногами даже не на танцплощадке. Мерцающие разноцветные прожекторы то слепят глаза своей яркостью, то лишают зрения в моменты коротких вспышек темноты. Алкоголь льётся рекой и смешивается сладко-горьковатыми нотами в воздухе с разнообразными ароматами парфюма многочисленных посетителей.       Всё это слишком сильно давит на спокойного и отчасти домашнего Феликса, привыкшего проводить свои вечера в обнимку с увлекательной книгой или за очередным матчем в любимой онлайн-игре. Конечно, с друзьями затусить он тоже не против, но не настолько, чтобы тратить драгоценное время отдыха на еженедельные походы в клуб, забывая о своих увлечениях. Но только не сегодня.       Сегодня от дня рождения одного из старших друзей с факультета отвертеться не удаётся. Да и казаться ханжой среди их компании не очень хочется. Так что Феликс, пусть и с трудом, но принимает эту реальность, пытаясь не выглядеть чужаком, и позволяет Джисону утащить себя от общей компании в бар. Сам именинник расположился за одним из столиков, а остальные расслабляются на танцполе в самом эпицентре хаоса. А расхваленный другом коктейль «Зеленая фея» почему-то совсем не кажется напитком богов, но притупляет чувство неуютности и напряжения.       — Ты успел желание загадать? — Джисон с трудом перекрикивает клубную музыку, наклоняясь к Феликсу как можно ближе.       — Что? — качает головой Феликс, не понимая, что имеет в виду сокурсник. — Не понимаю.       — Ты слушал меня вообще? Я же сказал, что перед тем, как пить, нужно загадать желание. По легенде…       — Да! — сразу вспоминает Феликс. — Зеленая фея исполнит его в течении тридцати дней. Помню. Только я в это не верю.       — Немного помечтать никогда не вредно, Ликс. Особенно тебе. Чего раскис-то? Хороший же вечер!       — Мгм, отличный, — Феликс мычит в ответ и отворачивается, оглядывая толпу. Он чувствовал бы себя намного лучше, если бы была хоть малейшая возможность покинуть это место не в одиночку. Но шансов на такой успех за два последних часа практически не остаётся.       Заведённая музыкой, алкоголем и общением молодежь снуёт из стороны в сторону, позволяя себе расслабиться. Вокруг кипит массовое веселье: кто-то обнимается и облизывает друг друга у стен, кто-то заливает в себя десятый шот подряд, а Феликс по привычке уходит в себя и рассматривает окружающих. Он как сторонний наблюдатель — видит и подмечает даже мельчайшие детали в любом месте и любой обстановке. Именно поэтому Феликс в свои двадцать два года ни разу не состоял в отношениях.       Клуб, конечно, оказывается отстойным по мнению Феликса, но достаточно посещаемым, особенно студентами, судя по присутствующему контингенту. Если бы не Чан, притащивший всю компанию именно сюда, Феликс бы вообще не догадывался о его существовании практически в подвале административного здания, недалеко от их общежития. Набрав в лёгкие побольше воздуха, парень резко выдыхает и делает пару глотков коктейля, чтобы не почувствовать неприятный привкус алкоголя, который всё равно едко пробивает нос. Феликс морщится и стирает ладонью выступившие капли слёз, вновь отворачиваясь в толпу, которая расступается прямо перед ним.       Вспотевшую под любимым худи кожу резко обдаёт холодом и покрывает мурашками с ознобом, заставляя передёрнуться всем телом только от одного столкновения взглядов. Чёрные, словно ночь, глаза одаривают Феликса ледяным прищуром, а через несколько секунд спокойно скользят в сторону сидящего рядом Чана. Словно его только что оценили и совсем не положительным образом. Феликс привык к подобным взглядам, но только не от этого человека. Именно этот взгляд вообще не хочется ощущать на себе.       — Хочу танцевать! — резко вспыхивает Феликс. Нужно хоть как-то забыться от пережитых позорных секунд. Выкинуть из головы этот взгляд, который стоит перед глазами даже с зажмуренными веками.

***

Два дня спустя.

      На что похож постапокалипсис? Разбросанные в хаотичном порядке стулья, скомканные салфетки и остатки еды на грязных столах, будто их владельцы бежали в панике, не успев закончить трапезу. На полу валяются одноразовые палочки, пластиковые стаканчики и какие-то крошки, которые не утруждал себя убрать никто из последних посетителей. А посреди этого хаоса бродит уборщица — ссутулившаяся, с потухшим взглядом, она больше похожа на ожившего зомби, который готов разнести всё и вся, если её потревожить.       Именно так и выглядит университетская столовая в конце учебного дня. Уже за шесть вечера, и бóльшая часть студентов давно покинула кампус, разбежавшись по своим делам или просто спрятавшись в общежитиях. Остались лишь те, кто решил сдать курсовую в последнюю минуту, протянув сроки до предела, и теперь, испытывая муки голода, решают заскочить сюда, чтобы хоть чем-то заполнить пустые желудки. Ведь в комнатах общежитий едва ли найдутся даже заплесневелая булочка или засохшее печенье, а тут — хоть какая-то еда.       Взяв стакан горячего растворимого кофе и оставшуюся тарелку с простеньким салатом из капусты, балансируя красный пластиковый поднос в руках со скромным ужином, Феликс возвращается за самый дальний стол в углу, где уже расположилась его компания, с трудом пережившая выходные после похода в ночной клуб. Бледные, с осунувшимися лицами, они едва поднимают головы, словно всё ещё не могут отойти от похмелья. За этими пустыми взглядами не скрывается ни грамма бодрости или желания вновь погрузиться в весёлую студенческую жизнь.       — Как же голова болит, — стонет самый перепивший из компании Джисон, массируя виски указательными пальцами.       — А я говорил столько не пить, — нравоучительно говорит Чан на правах старшего товарища, хотя и сам прижимает ко лбу где-то чудом выуженную металлическую ложку.       Взяв в руку неаккуратно разломанные палочки, Феликс принимается машинально перекладывать неаппетитное содержимое тарелки из стороны в сторону. Подцепив несколько кусков капусты, он отправляет их в рот и морщится, чувствуя, что салат совсем не немного, а слишком пересолен. Мерзость, но и на том спасибо. Сейчас желудок, не видавший за последние дни ничего, кроме жизнеспасительной воды от похмелья, рад даже этому.       — Да просто алкоголь был дерьмовым, — отмахивается Джисон и кладёт голову с позеленевшим лицом на плечо Минхо.       — Ага, литр виски, литр текилы, три «Зеленые феи», но ты печенькой отравился, — усмехается Минхо и ласково поглаживает волосы своего парня.       — Так и было, честное слово! — вскакивает Джисон, но тут же хватается за гудящую голову с громким болезненным стоном. — Мне срочно нужно обезболивающее.       — А я вот не пил, — усмехается Чонин и залпом опустошает стакан остывшего кофе. — Правда вечер всё равно не удался.       — Так ты же ушёл с тем парнем… Как его? — с трудом пытается вспомнить Джисон, который никогда не запоминает ничьи имена. Только прозвища, которые сам же и придумывает.       — Сокджун, — напоминает Чонин. — Да там вообще история крейзи. Приехали мы, значит, к нему, всё идёт по плану. А потом он заявляет, что резинками не пользуется, мол они ему малы. Я думал, что у него там член до колена, а он объясняет: «Да просто жмёт в яйцах, я расслабиться так не могу».       — Стоп, — воодушевляется Джисон, сверкая глазами и позабыв о головной боли. — В яйцах?       — Да. Он, оказывается, презики на яйца натягивает.       — Понятно, — довольный собой Джисон под смех окружающих делает пометку в своей голове. — Значит будет Яйцерезиновым. Ну ты же объяснил ему, как надо?       — Да я сбежал, чуть не умерев от смеха, — хмыкает Чонин. — А ты как? — парень уже обращается к Феликсу, пережёвывающему свою капусту. — Как тебе Со Чанбин?       — Да никак, — понуро отвечает Феликс. — С ним можно только за ручку гулять и в парке целоваться. Я ведь намекал, как мог. Даже ладонь ему на член положил! А он снял её и поцеловал, как самый настоящий джентльмен, блять. Так что умереть мне старым девственником.       — Если умрешь в ближайшее время, то ещё молодым, — уточняет Джисон с умным видом, за что получает грозный взгляд от Феликса, щипок ягодицы от Минхо и замолкает, показывая жестом, что его рот закрыт на замок.       — Чанбин — хороший парень, — вклинивается Чан. — С ним ты мог бы быть в безопасности.       — Ага, как шаолиньский монах. А потом сжечь себя на закате лет, — прыскает Феликс. — Моё тело — храм. На него можно только смотреть, а не руками трогать, что уж говорить о члене и заднице. Да не судьба мне просто потрахаться. Не-судь-ба.       — Друг мой, — воодушевляется Чонин и быстро достаёт из кармана карты Таро. — Карты наебать нельзя, а вот судьбу можно. Сейчас мы тебе расклад сделаем и…       — Да убери ты свои картонки! Это же не карты BTS, — ноет Феликс. — Чонин, у всех может быть хобби. Но ты же будущий программист, должен быть скептиком, а выбрал шарлатанство.       — Не говори так о них, — недовольно шипит Чонин и прячет колоду обратно, — а то покажут тебе счастливую жизнь с Чанбином, где вы только за ручки держитесь и спите на отдельных кроватях. В храме, Ликси.       — Ну вообще, у меня есть небольшое предложение, — загадочно говорит Чан. — Но не думаю, что тебе оно понравится.       На минуту в компании повисает тишина. Кто-то невозмутимо жуёт деревянные булочки, засохшие за день на раздаче, кто-то глотает свои остывшие напитки, но все дружно отводят взгляд в сторону, явно догадываясь, что к чему. Не понятно только одному Феликсу. Он, конечно, доверяет Чану, ведь он взрослее всех присутствующих и учится на курс старше вместе с Минхо. А ещё заботится о каждом и делится дельными советами. И уж если старший намекает, что идея так себе, то лучше даже не пробовать. Однако интерес и азарт берут верх, заставляя нетерпеливо ёрзать на стуле.       — Ну чё молчите-то? Выкладывайте! — не выдерживает Феликс, обводя взглядом своих друзей.       — Ну… — неуверенно начинает Чан, вздыхая. — Ты же знаешь Хван Хёнджина с моего потока?       — Лучше бы не знал, — сразу отмахивается Феликс. — Он смотрит на меня, как на кусок дерьма.       — Он так на всех смотрит, — успокаивает друга Чан, хитро расплываясь в улыбке с ямочками на щеках. — Так сказать, профессиональная деформация. И смотрит он не как на дерьмо, а просто безучастно. Если он будет рассматривать всех своих «клиентов» с интересом, то денег ему не видать, как собственной задницы.       — Каких таких «клиентов»? — Феликс хмурится, вопрошающе смотря на старшего.       — Ну… Как бы тебе это помягче объяснить? Он может за небольшую плату помочь тебе с твоей проблемой.       — Найти мне парня? — смеётся Феликс, не веря собственным ушам. — Или сам им стать?       — Нет. Он просто может помочь тебе с твоей девственностью. Если ты, конечно, хочешь…       — То есть, — возмущённо уточняет Феликс, — он спит с парнями за деньги? Это законно?       — Ничего незаконного. Всё строго конфиденциально и безопасно. Если ты скажешь, что пришёл от меня, он и лишних вопросов задавать не будет, — уверяет его Чан.       — А ты… Тоже с ним… Ну… Того этого самого?       — Нет-нет, — усмехается Чан. — Я по девочкам, ты же знаешь. Но вот некоторые из нас у него были. Если интересно, то вот, — парень поворачивается направо, показывая рукой, — Минхо у него был точно. А ещё Чонин… И даже Ким Сынмин с экономического. Тот вообще заплатил в три раза больше.       Минхо в момент хмурится и бросает гневный взгляд на друга после этих слов, словно тот выдал самую страшную тайну из тёмного шкафа со скелетами. Лежащий на его плече Джисон держится из последних сил, чтобы не заржать, и закрывает рот руками. А Чонин сиюсекундно краснеет и резко прячет лицо в своих ладонях, выпуская тихий, мучительный стон.       — Но только это всё между нами. Повторяю — всё строго конфиденциально.       — Да я и за версту к нему не подойду, — фыркает Феликс и вскакивает со стула, импульсивно подхватывая свой рюкзак.       — Ну, смотри сам. Моё дело — предложить. Если что, он живёт в нашем корпусе в триста десятой. Можешь просто назвать моё имя и не говорить своего! — кричит вдогонку быстро удаляющемуся Феликсу Чан и сразу хитро улыбается, игнорируя заинтересованные взгляды остальных друзей и дикий хохот Джисона.       Несколько дней проходят для Феликса на автомате. Ранний подъём, долгие и нудные лекции в аудиториях, домашние задания и подготовки к семинарам допоздна, короткий сон на холодной узкой кровати в комнате общежития. И всё вроде бы привычно для второго курса университета, но Феликса постоянно отвлекают от рутины слова Чана в прошедший понедельник.       Это совершенно непристойное и бессмысленное предложение буквально не выходит из головы, заставляя Феликса анализировать его с разных сторон. Хван Хёнджин, конечно, красавчик, на которого постоянно вешаются и парни и девушки ради короткой возможности поговорить. Но этот холодный и молчаливый тип лишь одним взглядом показывает своё место каждому особо прилипчивому. Что уж говорить про Феликса, который и рядом не стоит с теми, кто за годы обучения был быстро отшит.       Феликс слишком замкнутый и отстранённый, чересчур худой по его собственному мнению, не очень жалует свои удлинённые, осветлённые волосы, но всё равно продолжает их обесцвечивать и отращивать. Всё его лицо усыпано маленькими, противными веснушками, которые постоянно приходится замазывать несколькими слоями тонального крема. Феликс вполне симпатичный и, как говорят друзья, — сплошная индивидуальность, но со своим отсутствием уверенности в себе прекрасно понимает, что Хёнджин не захочет его даже за всю имеющуюся у него стипендию.       А так же, Феликс здраво осознаёт, что боится он вовсе не самого Хёнджина и его холодных взглядов. Ещё на первом курсе он был безумно влюблён в таинственного второкурсника, который ни на кого не обращал внимания. Отчасти это было даже на руку — так Феликс мог не чувствовать ревности по отношению к остальным. Только со временем возведённый на пьедестал Хёнджин начал казаться грозным и ужасающим, готовым испепелить любого, кто нарушит его личное пространство.       И Феликс глубоко запер эти чувства внутри себя, оградив себя от душевной боли. Быть на месте тех рыдающих девчонок, отвергнутых без единого слова, ему абсолютно не хотелось. Хёнджин стал в его глазах высокомерным, будто все учащиеся вместе с ним ему не ровня, слишком самоуверенным и влюблённым в первую очередь в себя самого. Любить совершенство в реальной жизни оказалось сложнее, чем Феликс мог себе представить раньше, заглядываясь на айдолов по телевизору. Одно дело, когда ты адекватно воспринимаешь своих любимчиков с экрана, а другое — если этот человек совсем близко, но чувствуется дальше, чем друг, живущий за тысячи километров от тебя.       Так что боится Феликс в первую очередь самого себя и собственных чувств, способных выбраться из потаённых уголков души. Просто заставляет себя верить в обратное.       С одной стороны, полученная информация о тайной и конфиденциальной деятельности Хёнджина позволяет Феликсу посмотреть на него иначе. Возможно, он не такой уж и плохой человек, а его пугающий взгляд и высокомерие служат защитной реакцией, отталкивающей тех, кто хотел бы продолжения после разового секса с оплатой или вовсе без неё. По крайней мере, так Хёнджин обозначает свою «цену», не скрывая отсутствия заинтересованности в ком-либо.       Феликс, сидя на лекции по электротехнике, совершенно забывает о предмете, представляя себе образ Хван Хёнджина с терминалом для банковских карт в руках. Короткий писк оборудования, из которого медленно вылезает чек. Платёж прошёл. Проходите, раздевайтесь. Эта фантазия побуждает Феликса по-глупому улыбаться и хихикать, уходя из реальности. Такого Хёнджина он бы не боялся. Каждый зарабатывает тем, чем может.       С другой же стороны, тот тёмный и ледяной взгляд, прожигающий Феликса за короткие секунды случайных встреч, покрывает всё тело чешущимися мурашками в одно мгновение. Именно поэтому он этих случайных встреч тщательно избегает второй год подряд. Стоит только завидеть Хёнджина рядом с Чаном или одного в университетском коридоре, Феликс старается придумать тысячу и ещё одну причину, почему ему становится не по пути с остальными сопровождающими.       Но кроме Хван Хёнджина в жизни Феликса внезапно появляется ещё одна личность, которую приходится избегать. Только вот Со Чанбин сдаваться не планирует и уже который день караулит Феликса то у дверей аудиторий, то на выходе из учебного заведения, то прямо в общежитии, будто случайно оказываясь на его этаже по дороге в совершенно другой жилой корпус. Это всё настолько очевидно, что кажется уже смешным для его друзей.       В среду Феликс буквально оказывается в западне. С одного конца коридора — Хёнджин, с другого — Чанбин, а единственным выходом из положения, чтобы не столкнуться ни с одним из них, становится прыжок в окно с третьего этажа. Собирая яйца в кулак, Феликс выбирает наименьшее из зол и горделиво пробегает мимо Хёнджина, чувствуя на себе пристальный взгляд с двух сторон. А в четверг, замечая Чанбина около своей двери в общежитии, ему приходится резко забежать в чужую комнату, где без стеснения расхаживает обнажённая девчонка с филологического, повторяя фразы на французском за диктором в наушниках.       К концу учебной недели предложение Чана наведаться к Хёнджину уже не кажется чем-то, из ряда вон выходящим. Что вообще может случиться? Хёнджин откажется от сделки? Да и ладно, зато стипендия окажется при Феликсе, а его самооценка и без того ниже плинтуса, что падать ниже некуда. Если Чан обещает конфиденциальность и безопасность, то за это переживать точно смысла нет. В конце концов, вдруг Феликс совсем скоро встретит того самого, а в результате разочарует его своей неопытностью? Девственность сама себя не потеряет. Попробовать всё-таки стоит. Вдруг, ему вообще не понравится быть «принимающим»?       Ещё немного Феликс борется сам с собой и своими страхами. Хочется быть наравне со своими друзьями, без стеснения поддерживать обсуждение щекотливых тем и не упасть в будущем в грязь лицом. Ему вообще-то в этом году должно исполниться двадцать три, чтобы беречь свою святая святых «до свадьбы». Двадцать первый век на дворе.       Вопреки своим переживаниям и неуверенности, наличные Феликс наскребает по своим закромам уже к концу четверга, подготавливая кругленькую сумму в конверте. Чан, конечно, не успел оговорить стоимость такой услуги Хёнджина, но месячная стипендия отличника должна покрыть все неудобства от встречи с тихим неудачником Ли Феликсом.       А окончательное решение идти к Хёнджину приходит в пятницу, когда выловивший Феликса в туалете Чанбин обращается к нему, к сожалению, с не двусмысленным предложением поехать на выходные на Чеджу.       — У нас будут отдельные номера, — с тёплой улыбкой успокаивает парня Чанбин. — Тебе понравится. Пляж, вкусная еда, а потом здоровый сон.       Сначала Феликс даже радуется такой удаче, но на фразах «отдельные кровати» и «здоровый сон» очень сильно разочаровывается, угасая буквально на глазах. Просто потому что хочется здорового секса, в конце концов. А поспать он может и дома на своей отдельной кровати. Но Чанбин, кажется, вообще не догадывается о желаниях Феликса. Всё-таки карты Чонина наебать нельзя, как и его предсказания.       Поэтому — Хёнджин.       Если позориться, то позориться до конца.       — Я бы с радостью, — мягко отказывается Феликс и смущённо отводит глаза, избегая прямых взглядов, — но у меня уже есть планы на эти выходные.       — А, да? — грустно принимает поражение Чанбин, но попыток не оставляет. — Ну тогда можно как-нибудь потом…       — Ага, — шепчет Феликс себе под нос, — когда заведём собаку, детей, но так и не познаем «голландский штурвал».       — Что? — с надеждой переспрашивает Чанбин.       — Говорю: мне жаль, что не вышло, — пожимает плечами Феликс и пятится назад, ступая к выходу. — Ещё увидимся, Чанбин.       К вечеру пятницы уверенность в правильности собственных решений резко сходит на нет. Сначала Феликс долго смотрит не очень занимательные видео о подготовке к сексу и даже готовится. Но, выйдя из душа, резко передумывает и нервно укладывается на свою кровать, хватая любимую книгу. Чёрт с ним, с этим сексом. Желание расслабиться можно снизить и своей рукой. Только буквы в книге плывут, а в каждом предложении буквально прослеживаются совсем не тонкие намёки.       «Просто пойдём со мной, — говорит Майкл и протягивает свою ладонь.»       «Я знаю, что должен сделать! Я всё-таки не трус! — кричит Эрик, перекрикивая шум площади.»       «Если ты сделаешь это, ничего не случиться. Я обещаю. — Моника улыбается и собирает разложенные магические карты в общую колоду.»       — Да ёб вашу мать-то! — ворчит Феликс и откидывает книгу в сторону, досадно выдыхая. На часах всего десять вечера. Может быть, всё-таки стоит сходить?       Нет. Не стоит. Феликс из последних сил старается убедить себя, что всё это ему не нужно. Ещё только за секс с самым отталкивающим типом он не платил. Да он даже курсовые сам сдаёт, а с остальным не справиться? Может, стоит заказать себе секс-игрушку? Спрячет «резинового» парня в шкафу, и дело с концом! Даст ему имя и будет доставать по мере необходимости.       Феликс открывает браузер, заходит на сайт магазина и теряется в многообразии выбора цветов и размеров. А как вообще этой чертовщиной пользоваться? Удаётся даже найти пару видео-уроков, где подробно рассказывают: что, как, с чем и куда. Прищуриваясь и оглядываясь по сторонам, будто он находится в своей комнате не один, Феликс подробно смотрит мастер-классы по самоудовлетворению, а потом залипает в тиктоке, свайпая видео друг за другом.       Как вдеть нитку в иголку без подручных средств? Облизать один конец и медленно вставить его в ушко-отверстие.       Парень: как ты любишь? Я: грубо и чтобы за волосы держал. Парень: я вообще-то про кофе.       Он: не бойся, приставать не буду. Я, который представил, как он меня во всех позах.       — Мне кажется, или за мной следят? Или это просто судьба наёбывает меня, а не наоборот?       Быстро натягивая на себя мешковатый худи и широкие спортивки, приглаживая чуть растрепавшиеся после душа волосы и завязывая их в небрежный хвостик, Феликс хватает подготовленный конверт и выбегает из своей комнаты, чтобы в последний момент не передумать. Чан и Хёнджин живут в соседнем здании общежития, а на вахте сидит старый знакомый Феликса, так что пробраться внутрь удаётся без проблем. Третий этаж, единственная белая и чистая дверь из всех тёмных и обшарпанных буквально выделяется из общей массы, привлекая к себе внимание.       Феликс стучит по дереву с номером триста десять и нервно кусает свои пальцы, оглядываясь по сторонам. Ещё не хватало, чтобы его заметили здесь, около комнаты Хёнджина. Тогда поползут слухи, а Феликсу мало не покажется. Возможно, придётся даже отчислиться к чёртовой матери. С первого раза никто не открывает, так что Феликс стучит второй, а потом и третий раз. За дверью тишина. И тут осознание накрывает с головой — сам же друзьям сказал, что не судьба. Такая «не судьба», что даже «не» с Хёнджином.       Досадно выдыхая и ругаясь себе под нос, Феликс несколько раз бьётся лбом о дверное полотно и жалеет, что вообще сюда пришёл. Мог бы спокойно лежать в своей кровати и читать книгу или зарубиться в PUBG на часок. А потом заснул бы, обнимая любимую подушку, не думая ни о чём плохом, без укоров к самому себе о необдуманных поступках.       Он медленно делает шаг назад, чтобы развернуться и отправиться в свою комнату, как вдруг резко упирается спиной в чью-то грудь, а на плечи его ложатся ладони, сжимая выпирающие ключицы пальцами. Феликс вздрагивает и жмурит в страхе глаза. Попался. Его спалили с поличным. И как теперь оправдываться? Как объяснить случайному прохожему своё нахождение здесь?       — Ты чего тут делаешь? — слышится на ухо мягкий голос, а сознание Феликса готово отключиться, напоминая об этом сильным головокружением от выброса адреналина. Кожа леденеет, а волоски на руках под худи встают дыбом.       — Я… — тихо начинает Феликс, но не может и нескольких слов связать вместе. Не объяснять же Хёнджину прямо посреди коридора, почему он здесь находится. Поэтому, сжимая зубы, Феликс через силу шепчет: — Мы можем хотя бы войти?       Хёнджин спокойно отпускает парня и обходит его, чтобы открыть дверь, впуская нежданного гостя в свою комнату. Помещение внутри такое же светлое, как и входная дверь, отчего кажется просторнее, хотя все комнаты общежития построены под копирку. Повсюду царит идеальный порядок: на полках книги стоят в ряд по возрастанию; компьютерный стол чистый, без единой кружки и бумажки с хаотичными записями, даже мышка с клавиатурой расположены ровно. А ещё несколько мольбертов, часть из них чистая, а на одном — недорисованный букет полевых цветов, перевязанный белой ленточкой. Из всех отличий в мебели от других комнат оказывается только аккуратно заправленная большая двуспальная кровать, но оно и не мудрено. На узкой койке Феликса, например, и гроша не заработаешь.       — Так зачем пришёл? — возвращается к своему вопросу Хёнджин, усаживаясь за компьютерное кресло и оставляя на столе несколько книг, которые Феликс только сейчас заметил у него подмышкой.       — Я от Чана, — отвечает Феликс и выжидательно смотрит на реакцию Хёнджина.       — И что это должно значить?       Это провал. Вот так парой предложений Феликса ещё никто не отшивал. Получается, Хёнджин даже в мыслях не может допустить, чтобы лечь с ним в одну постель? Стыд покрывает щёки и кончики ушей алой краской, и Феликс пятится назад, упираясь спиной в дверь, рукой ища ручку, чтобы выбежать наружу и спрятаться в своём тёмном углу отчаяния. Такого позорного поражения он ещё ни разу в жизни не переживал.       — Ты не ответил, а уже собираешься уходить? По какому вопросу Чан отправил тебя ко мне? Тебе помощь нужна?       — Ну… Да, — неуверенно тянет Феликс и теребит в руке белый конверт. — Чан сказал, что ты можешь мне помочь… За определённую плату.       — У тебя же высший балл, Феликс. Зачем тебе моя помощь?       «Он знает моё имя? Он знает моё имя! Он реально его знает?» — кричит собственный голос в голове.       — Даже у отличников… — Феликс запинается на середине фразы. — Иногда бывают трудности с этим.       — А чего тогда стоишь там? — спрашивает Хёнджин и разворачивается на крутящемся стуле к своему компьютеру. — Возьми стул у стены и садись рядом со мной. Я, конечно, собирался почитать. Но тебе могу уделить час.       «Час? Что он собирается делать целый час? Это, разве не быстро происходит?» — панический крик разрывается внутри.       На трясущихся ногах Феликс берёт-таки стул и подходит к Хёнджину, усаживаясь рядом, пока тот запускает компьютер. Может, хочет включить расслабляющую музыку? Или самый неинтересный фильм для фона? Зачем вообще Хёнджину сейчас нужен компьютер, и почему они сидят на стульях? Может, хочет по-быстрому, вот так, сидя? Но, когда Хёнджин начинает набирать в поисковой строке «P…», Феликс подскакивает на месте, отрицательно качая головой.       — Подожди! Мне не теория нужна. Ты думаешь, я сам не смотрел ничего в интернете? Мне нужна практика, — сбивчиво тараторит парень и делает шаг к выходу. — Прости, что побеспокоил. Я, наверное, лучше пойду.       — Я же и хотел позаниматься практикой. Нужно запустить интерактивную оболочку, — объясняет Хёнджин. — По какому языку у тебя проблемы, Феликс? Вы же сейчас Пайтон проходите?       — Да при чём здесь Пайтон? Мне секс нужен был! — выкрикивает Феликс, но сразу затыкает ладонями рот и испуганно смотрит на Хёнджина, осознавая, что только что ляпнул, да ещё и слишком громко. И пугают его вовсе не соседи этого парня, а он сам и на мгновение сверкнувший блеск в его глазах. — Ой…       Хёнджин несколько секунд смотрит на Феликса нечитаемым взглядом, непонимающе скользя по нему зрачками с головы до ног. Хмурит брови, задумчиво вытягивает губы трубочкой, покусывая внутреннюю сторону щеки, и стучит пальцем по столу. Феликсу же хочется провалиться сквозь землю, чтобы сгореть там заживо в самом горячем котле чертей, которые без сомнения будут смеяться над ним знакомым хохотом Джисона. Это было бы намного приятнее, чем стоять посреди комнаты Хёнджина под его устрашающим взглядом.       — Что ж, — мгновенно расслабляется Хёнджин и встаёт со своего стула, наклоняя голову на бок. — Тогда раздевайся.