Пурпурная Роза

      — В смысле нет дома? Я видел его Порше у входа, и я знаю, что без него он даже за кофе не выйдет! — Тэхён стоял на ресепшене дома, где жил Чонгук, и выслушивал очередную лапшу, которую пытался навешать администратор.       Всё очень прозаично и понятно. Первое — Чонгук сейчас не один. Второе — через несколько минут мы увидим выбегающую фигуру, а затем «внезапно» Тэхёна пропустят. Как же надоело.       Всё так и произошло. Ровно через пять минут по холлу бежал молоденький парень лет восемнадцати, на ходу застёгивая рубашку. Маленький, щуплый, с отросшими, крашенными, белыми прядями. Парень? Что-то новенькое. И что там могло понравиться?       Тэхён гордой походкой направился в сторону лифтов, не дожидаясь разрешения. Ведь всем и так всё понятно. Администратору так даже проще, не нужно отыгрывать последний акт.       Заходя в лифт, Тэхён собрал всё своё самообладание в кучку, натянув непроницаемое выражение лица. Чонгук не увидит и не услышит его изувеченного сердца, не сегодня, так тот решил.       Дверь открыть легко, он знает код его замка. Знаете какой? 3012. Как интересно и конечно же, случайно, совпадает с датой рождения Тэхёна. Но это не важно. Важно, что зайдя в огромный лофт, взору предстал Чонгук, который стоял посреди огромной гостиной, в одних домашних, чёрных штанах и с мокрыми волосами. В душе был. Грязь смывал.       — Ты говорил, что приедешь вечером, — сказал Чонгук, вытирая полотенцем свои влажные пряди волос.       — Не успел? Мог кончать быстрее, или тот блондинчик не возбудил достаточно? — не сказано, а высказано будто плевком в лицо.       Чонгук на это устало усмехнулся и сел на кожаный, чёрный диван, откидываясь на мягкую спинку: — Не начинай. Иди ко мне.       — Думаю тебе на сегодня достаточно. Я лучше поеду домой.       Чонгук этой идеи не разделял. Быстро встав с дивана, за два шага подошёл вплотную к Тэхёну, схватив того за талию, прижал к себе ближе: — Не будь язвой. Если бы хотел уйти, ты бы даже не поднимался ко мне. Но ты здесь, и ты скучал, и я скучал. Не усложняй всё, — он повернул застывшее лицо Тэхёна к себе и поцеловал. Так как умеет только он. Долго, томно, мучительно. Наслаждаясь и напиваясь Тэхёном доверху. Тот сдался через мгновение. Сдался или возможно пал достаточно низко и быстро. Отвечая так же страстно и желанно. Ладони легли на твёрдые грудные мышцы, оставляя ногтями алые следы. Помечал. Интересно, тот предыдущий тоже его пометил? Может на спине или заднице. Возможно, где-то уже расцвели чужие засосы? Это отрезвило, заставив оторваться от родных губ и с придыханием сказать:       — Так что, Чонгук? Ты теперь у нас альфач? Девочек мало? Захотел и мальчиков под себя подмять? Давай, говори, чего молчишь?!       — Ты не знаешь, о чём говоришь.       — Я уж знаю! Точно знаю твою блядскую натуру! Когда ты уже нагуляешься?!       — А когда ты перестанешь меня душить своим присутствием?! — крикнул Чонгук, не выдержав очередных упрёков.       — Душишь здесь только — ты! Держишь меня только — ты! Я давно бы переболел, но именно ты даёшь мне ёбаную надежду! Не я вваливался ночами ко мне домой, не я рыдал на груди, не я орал «прости», не я каждый раз клянусь в вечной любви!       — Да потому что я тебя люблю! И это бесит! Ты бесишь!       — Так будь со мной, если любишь! Какого хуя ты изводишь нас двоих?!       Тэхён скинул руки Чонгука со своей талии и пошёл в сторону балкона. Он знал, что там сигареты. Можно хотя бы немного успокоить нервы и постараться спрятать сердце, что как всегда пытается брать вверх. Следом за ним на балкон вышел Чонгук, молча беря свою сигарету и бёдрами опираясь о перила. Он выжидал. Смотрел на Тэхёна пронизывающим, тяжёлым взглядом и ждал пока тот успокоится.              — Я ненавижу тебя, Чонгук.       — Я знаю.       Это вызвало смех. Что-то на грани истерического хохота, который заглушала сигарета. Тэхён смеялся, чтобы не плакать.       — Я был единственным парнем. Хотя бы так, я чувствовал хоть частицу своего достоинства. Почему ты это делаешь? Тебе меня мало? Я так плохо трахаюсь или я урод, или что? Может пахну дурно или голос писклявый? Я слишком высокий? Слишком низкий? Ответь, чего тебе, падла, не хватает?!       — Хватит. Успокойся.       — Брось меня. Заблокируй. Удали. Вырви меня. Я же не нужен тебе.       — Нужен.       — Как игрушка? Тебе мало? Коллекция нужна? Я уже поломанная, — смотря на пепельницу, Тэхён представлял на её месте себя. Она бесполезна. Её функция лишь принимать горячий пепел и никому ненужные окурки. Даже самую красивую и дорогую пепельницу сможет заменить обычная, жестяная банка. Как прозаично.       — Ты особенный, и ты это знаешь. Я не люблю эту хрень с разговорами о чувствах. Ты же понимаешь, что много для меня значишь. Что тебе ещё нужно?       Тэхён ошарашенно посмотрел на Чона, туша сигарету в той самой красивой пепельнице. Ведь сердце разбивал не столько факт измен, а сколько равнодушие парня, который совершенно не видит в этом проблемы. Он каждый раз не понимает обид Тэхёна, не понимает его слёз, считая это простым фарсом. Это самая больная часть их непростых взаимоотношений.       — Мало быть особенным, Чонгук, — проходя мимо, сказал Тэхён. Вернувшись в комнату, он направился к бару, выбирая бутылку самого дорогого виски.       — Что нужно ещё? — Чонгук зашёл следом, медленно подходя к Тэхёну со спины.       — Быть единственным.       — Так, ещё, — Чонгук положил лоб на плечо Тэхёна и закрыл глаза.       — Нужным. Драгоценным. Желанным. Ценным.       — Любимым, — подытожил Чонгук, целуя хрупкое плечо парня и поворачивая его к себе лицом. — Я не могу иначе. Я не умею иначе. Но я знаю точно, что я тебя люблю, и ты знаешь, что это правда.       — Почему, когда ты хочешь, ты просто не звонишь мне. Почему? — глаза Тэхёна стали огромными, наполненными вопросами, что плавали в солёной влаге, намереваясь вырваться наружу и скатиться по холодной щеке.       — Я боюсь.       Тэхён рассмеялся. Вытянул губы в оскал и ждал ответной реакции. Чонгук видимо глумится над ним, но тот смотрел серьёзно, в его чёрных глазах не было ни грамма издёвки, лишь отблески боли и страха. Они спрятаны так глубоко, что казалось бы даже сам Чонгук не в силах дотянуться. Но Тэхён смог.       — Боишься чего?       — Если я отдамся этим чувствам, если останусь один на один с тобой, если утону в тебе — ты разобьёшь мне сердце.       Брови Тэхёна подлетели вверх, а с груди вырвался нервный хохот.       — Издеваешься?       — Нет.       — Да. Говоришь о своём разбитом сердце, когда сам же разбиваешь моё на части.       Этот диалог не первый. Обычно он начинается довольно внезапно. Это как главный туз в рукаве Чонгука, что достаётся в самые критические моменты. Он всегда твердит одно и тоже. Ему страшно доверять Тэхёну, он не готов к серьёзным отношениям. Потому что что? У него карьера и образ бэд боя. Это было в самом начале пути. Затем появилось нежелание отпускать свободу и терять вкус жизни. Оправдания сменялись одно за другим. Каждый раз становясь всё абсурднее. Последняя версия — это разбитое сердце... В будущем... Возможно... Какой же бред.       — Любимый, — Чонгук не щадит словами. Нежно поцеловав Тэхёна в нос, он улыбнулся, убирая свою маску «крутого парня», оголяя истинную натуру малыша-ангелочка.       — Чонгук...       — Ты самое дорогое, что есть в моей жизни. Как я могу доказать тебе это? — шёпотом промурчал парень в самые губы.       — Я устал, Гук-и...       Тяжело вздыхая, Тэхён выпустил из лёгких весь свой воздух. Он обнял Чона, уткнувшись тому в шею. Быть может вы задаётесь вопросом, почему они вместе? Почему Тэхён обмякает в объятиях Чонгука в очередной раз, прощая всё. Быть может вы задаётесь вопросом, почему Чонгук гладит Тэхёна по спине, а другой рукой смахивает слезу со своей щеки, чтобы Тэхён, ни в коем разе, её не заметил. Ответ лежит на поверхности. Один боится открыться и принять себя, прячась за телами чужих. Второй же, влюбившись до беспамятства, забил на себя. Не может поставить любовь к себе на первое место и боится поставить свою пару «на место». Они оба словно два заблудившихся слепых щенка, что ищут друг друга, но всё никак не могут найти, каждый раз спотыкаясь об очередные препятствия.       — Прости меня, — Чонгук сказал это шёпотом, куда-то в волосы Тэхёну. Скорее всего надеясь, чтобы тот и не услышал.       — Простить за что?       — Прости меня за то, что я не могу дать тебе то, что ты так желаешь.       Посмотрев на Чонгука, Тэхён хмыкнул и опустил свои руки с талии парня. Нервно облизнув свои губы и поправив ворот своей чёрной рубашки, он поднял свой взгляд и холодным голосом сказал:       — На колени, Чонгук.       — Тэ...       — На колени. Сейчас.       Чонгук посмотрел на парня напротив. Тот был серьёзен. Он хочет мстить, хочет показать в первую очередь себе, что он что-то может, что он главный, что только в его руках есть эта власть над парнем. И Чонгук понимает, что это одна из тех вещей, что он может дать.       Медленно, он опустился на колени перед Тэхёном и устримил взгляд на его туфли. Смирение.       — Отсоси мне.       — Тэхён, — губы Чонгука стиснулись от непривычного командного голоса, но взгляд всё так же был направлен на туфли.       — Ты же блядь. Спишь со всеми. Так какая тебе разница в какой позиции? Выполняй свою работу, или же я ухожу.       — Тебе не станет легче, ты не такой.       — Я сказал закрой свой рот моим членом! Сейчас же! Сам спросил, что можешь сделать для меня, это мой ответ.       Набрав полные лёгкие воздуха, Чон медленно поднял свой взгляд на Тэхёна, а руки потянулись к ремню на его брюках. Сквозь приступ злости, проклёвывался интерес, на сколько далеко сможет зайти Тэхён.       — Тэ, ты ведёшь себя так, будто я никогда раньше не брал у тебя в рот.       — Брал, когда растягивал. Сегодня ты будешь растягивать себя.       — Я не нижний. Ты это знаешь.       — Значит с почином, дорогой, — Тэхён схватил уже сухие волосы Чонгука и притянул вплотную к своему паху. Второй рукой наспех снимая брюки и бельё, что сползли до колен. — Я же любимый, любимым можно всё. Соси.       — Сука.       Чонгук тоже принципиальный. Слабости он не покажет, ровно как и страха. Стоять на коленях ему не впервой, но Тэхён об этом никогда в жизни не узнает. От воспоминаний его трясёт, а глаза щипит. Он ни за что и никогда не позволит ни одной живой душе в этом признаться. Поэтому, сильно зажмурив глаза, Чонгук выключает эмоции и концентрируется лишь на пахе Тэхёна. Медленно берёт одной рукой совершенно не возбуждённую плоть и облизывает вдоль всей длинны. Чувствуя, как дрогнул от внезапного прикосновения Тэхён.       Проделав несколько раз эту нехитрую махинацию, Тэхён начинает понемногу возбуждаться, а член твердеть. Увидев это, Чонгук вбирает головку в рот и начинает посасывать, втягивая щёки и создавая вакуум.       — Ммм... — Тэхёну сложно стоять, от стремительного возбуждения немеют ноги, а глаза закатываются. Чонгук — профи своего дела, он это знает, но сегодня всё иначе. Сегодня, секс не ради удовольствия, поэтому нужно держать себя в руках. В левом кармане брюк лежит пакетик смазки, любимой, с запахом ванили, и пачка презервативов. Тэхён достаёт их и презрительно кидает в ноги Чонгука, который это не сразу замечает, из-за концентрации на глубоком минете. — Снимай штаны, Гук-и. Хочу видеть, как ты себя растягиваешь.       От сказанной фразы тот остановился, на секунду замерев подобно статуи. Лишь невписывающиеся в ситуацию нежные прикосновения Тэхёна к волосам выдернули из этого состояния.       — Лучше ты... — принятие.       — Нет. Снимай.       Штаны были сняты быстро, на подкатывающихся эмоциях. Чонгук был возбуждён, это неудивительно. Тело напротив всегда будоражило кровь. Чонгук всегда готов был скулить от красоты в отражении своих глаз, но сегодня скулить придётся в прямом смысле.       Выдавив смазку на свои пальцы, Чонгук ещё раз поднял глаза на Тэхёна, дабы убедиться в его настрое, но тот молча наблюдал и медленно водил рукой по своему члену. Блять. Даже в такой ситуации, у Чонгука слюни текли.       — Давай же, подготовь себя для меня.       — Что там готовить та, мой мини-мальчик.       — Ммм, ну раз так, значит для тебя не составит труда дать мне трахнуть тебя в рот.       — Тэ, я...       Что я, Чонгук? Начнёшь контролировать поток своей речи? Может быть. В следующий раз. Потому что сейчас, рот уже занят членом. Тэхён старался. Он буквально играл роль Чонгука, властно загоняя член в горло и наблюдая за правой рукой Чона, которая вводила в себя уже два пальца, по самые костяшки. Тот издавал хриплый сип и иногда давился. По щекам текли слёзы, а по накаченной груди стекала слюна. Тэхёну нравилось. Он разбивал Чонгука всё больше.       — Моя порочная блядь. Тебе идёт эта роль.       Измываться над Чонгуком уже не было сил. Тэхён был на грани, да и член Чона был уже багрового цвета, тот был уверен, что кончится от одного прикосновения.       — Вставай.       — И что? Сможешь отыметь меня, Тэхён-и? Детка, я же знаю, что тебе нравится совершенно другое, — торг.       Тэхён выслушивать не стал, развернул Чонгука к стене и рукой надавил на поясницу, заставляя прогнуться. Перед глазами открылся вид на пышные ягодицы и накаченную спину. Это было сексуально, но совершенно не то, что привык видеть Тэхён. Чон прав, тот любит принимать, любит ощущать власть в сильных объятиях и мощные толчки в знак принадлежности. Но не сейчас. Тэхён принадлежать не будет, он будет нагло брать своё.       Поэтому быстро надев презерватив, он толкнулся в Чонгука на полдлины, услышав крик:       — Сука, больно! Легче!       — Да ты что? А когда я тебе говорю, что мне больно, знаешь, что ты делаешь? Знаешь?! — в подтверждение своих слов, Тэхён вошёл до упора, кривясь от болезненной узости. — Да. Ты делаешь ещё больнее, — он не дал Чонгуку привыкнуть, сразу набирая темп и слыша всхлипы и болезненный стон.       — Тэ...       — Я тебе всегда говорю, Гук-и, я люблю тебя, не надо, мне больно. А ты, — толчок, — снова и снова, — ещё толчок. — Сука! — Тэхён излился в презерватив, и наверное впервые в жизни получил от оргазма лишь болезненное отвращение.       Чонгук молчал. Из звуков были слышны: ускоренное дыхание и редкие всхлипы. Тэхён вышел из него и рухнул на пол, следом за ним и Чонгук.       — Тэхён...       — Отъебись, — Тэхён рыдал. Это всё не дало облегчение, не усмерило Чонгука. Ничего не изменилось, да и измениться не могло. Повернув голову, он увидел Чона, что сидел, прислонившись к стене и также рыдал, ногами закрывая своё нагое тело. — Больше ты меня не увидишь. Я думал, долго думал, сегодня дал тебе последний шанс, но ты облажался, сукин ты сын. Я улетаю в другую страну. Надеюсь, там ты меня не найдёшь. Надеюсь после сегодняшнего, ты и не захочешь этого делать.       — Нет-нет! Блять, Тэхён! Не нужно, прошу! — Чонгук широко открыл красные глаза и с ужасом и неверием смотрел на Тэхёна.       — Нужно! — говорить было чертовски трудно, слёзы душили, не давали сформулировать правильные слова, а возможно таковых и не было. — Если приблизишься, сообщу в СМИ, что ты гей, что ты нижний и что подрабатываешь шлюхой. Приблизишься, и я растопчу твою репутацию. Общих фото и видео достаточно, я выставлю всё в «нужном» свете. Не жалея своего имени.       — Ты не посмеешь... мы не можем... Ты же любишь меня...       — Да, я люблю тебя. Но мы сходим с ума, уже сошли. Мы едим друг друга живьём. Я устал, Гук-а. Это конец. Эта ситуация — это наша точка. Такая же сумасшедшая, как и роман в целом.       — Пожалуйста... Тэ... ты нужен мне...       — Пока сидишь тут, вспомни, сколько таких фраз кричал тебе я.       — Я исправлюсь... я... я всё сделаю... пожалуйста, любимый...       Тэхён молча встал. С дрожащими ногами и слезами на глазах, надел свои брюки и пошёл к выходу. Чонгук всё также сидел обнажённый, а по щекам стекали одинокие дорожки из слёз. Обнажено было не только его тело, но и душа. Но так нужно, так правильно. Иначе они просто сойдут с ума.       — Прощай, Чонгук.       Закрыв двери, Тэхён медленно спускался вниз. С каждой ступенькой он отдалялся от Чонгука, с каждой ступенькой его сердце билось чаще.       Тэхён выбрал ступеньки. Почему? На самом деле, именно в тот момент был дан настоящий, последний шанс. Именно в тот момент он ждал, что Чонгук его не отпустит. Но тот так и не вышел. Точка поставлена.

«...Они оба опустили свои взгляды в полупустые стаканы с алкоголем, пытаясь разглядеть там ответы. Сидя за барной стойкой, эти двое крутили в голове один и тот же вопрос. Возможно, ответы должны были быть разными. Возможно, было бы к лучшему, если бы имена молодых парней не крутились в их сознании. Возможно, каждый из них сейчас принял какое-то решение. Возможно, оно было бы иным, знай бы они заранее, чем закончится их история...»

Конец 1 части.