Это всего лишь конец света

— То есть она предложила тебе секс?! Чонгук взметнулся со своего места и перегнулся через стол. Его ладонь опустилась на губы и прикрыла часть носа. Тэхён не удержался и сделал вдох. По собственному учащённому сердцебиению он сделал неутешительные выводы: всё хуже, чем Тэхён себе придумывал три года. — Не так громко, мы же не одни… Разве Чонгук не слышал, как громко билось сердце в груди Тэхёна? А может и хорошо, что не слышал? Тэхён взглядом показал, что он больше не планировал повышать тон. Он собрал в себе всё мужество и спросил деревянным голосом: — Ты прости, но, — Тэхён держал слово и поэтому, чтобы не перекрикиваться, наклонился к столу, сокращая между собой и Чонгуком расстояние, — вы ещё не занимались сексом? Чонгук моментально стал краснее всех красных сердечек в мессенджерах. И лоб, и щёки, и подбородок, и даже шея покраснели. Взгляд Тэхёна переместился вниз. Это полный провал. Тэхёну в последние месяцы нужно час, не меньше, перебирать порнушку, чтобы поднять свой член. А тут… Чонгук очень милый. Особенно со своими огромными глазами. Тэхён будто нырял в них всякий раз, когда их взгляды пересекались. Чонгук милый сейчас, милым был и три года назад, и два, и в прошлом, и, кажется, всегда. Сейчас они сидели в их пиццерии, у Тэхёна, как всегда, была натянута на лицо улыбка. Она решала много проблем. К нему меньше приставали с вопросами: «Что у тебя случилось?», «Всё в порядке?», «Почему ты такой грустный?». С таким лицом он больше нравился людям. Если он не мог стать сильным, как Намджун, то он стал обходительным и добрым. Оказалось, что это работало также хорошо. Тэхён улыбался милым девушкам за соседним столиком, официанту, что обслуживал их, даже какой-то пожилой паре на другом конце пиццерии, но все мысли, всё его существо тянулось к смущённому Чонгуку. Если было бы возможным, он прижал бы его к себе, делая его заалевшую моську только своим достоянием, остальным можно было и не показывать. — Значит, билеты в океанариум пропадут. За три года Тэхён научился ловко манипулировать собой. Особенно своими незрелыми и по-детски яркими эмоциями в отношении Чонгука. Их он держал на поводке, в дальней комнате, как злых собак. Тэхён всё мечтал услышать, как они рвутся из него, хрипя и разбрызгивая слюни, чтобы сделать их виноватыми хоть в чём-то. Но, открывая дверь в комнату, видел их смиренно сидевшими на том самом месте, куда их посадил Тэхён, грустными и со слезящимися глазами. — Прости, давай я найду тебе кого-нибудь для компании? Тэхён откинулся на диванчик. Разочарован ли он? Нет. Жалеет ли о билетах? Нет. Ненавидит ли Дженни, которая так просто смогла забрать себе Чонгука? Нет. Но от этих «нет» ревность не становилась меньше. Сердце горело все эти три года в ревности. Покрывалось волдырями, кровоточило, обрастало коркой, но снова и снова начиналось всё по-новой. Тэхён взял со стола бутылку с водой. — Не надо. Я, скорее всего, возьму дополнительную смену в магазине. — Что? Стой, подожди. Стоит мне заикнуться, что тебе нужен кто-то для похода в океанариум, то все девчонки из моей группы оторвут билет с руками и ногами. Твоя популярность в университете переходит все мыслимые и немыслимые границы. Тэхён показал миру защитную улыбку. Не слишком широкую, не слишком лёгкую. Обычную, чтобы люди считали его дружелюбным. Тогда, три года назад, после просьбы Чонгука жить обычную жизнь, не вспоминая о братьях и непонятных чувствах, что заискрились между ними, для Тэхёна эта самая жизнь остановилась. Он услышал это, как будто кто-то щёлкнул кнопку паузы на старом видике. По нему они с Чонгуком смотрели первые части «Гарри Поттера», у родителей свадьба была записана на кассеты. В воздухе раздался щелчок, и весь мир замер. По экрану забегали полосы, а Тэхён остался один. Да, весь мир остановился, живыми в нём остались только Чонгук, Намджун и Сокджин. У Чонгука всё было хорошо. Прекрасные чувства с Дженни. Добрые и милые отношения. Ходили на свидания, нежно держались за руки, Чонгук впервые был джентльменом: открывал двери, подавал руки, заботливо накидывал ей на плечи свой пиджак или куртку. У Намджуна и Сокджина тоже строились отношения. Громко, со скандалами и взаимными упрёками. Но сколько они ссорились, столько же мирились. Тэхён хотел бы сказать, что у них неудачные отношения, но это была неправда. Намджун искренне любил Сокджина, и пусть тот ершился, возмущался, хамил, отбивался от старшего брата Тэхёна и словами, и руками, он неизменно оказывался в крепких объятиях. Тэхён заметил пристальный взгляд Чонгука. Тот не отводил глаз. Казалось, смотрел за его маску, видел отчётливо, как Тэхён душил в себе всё живое, чтобы не реагировать, чтобы не жалеть, чтобы не топтаться ещё три года на месте. Сколько он ещё будет рядом с Чонгуком? До их пышной свадьбы? До желанной беременности? До рождения ребёнка? — Что ты так смотришь? Чонгук вздрогнул, отвёл взгляд. Нужно напоминать себе, что это всего лишь воображение Тэхёна. Нет никаких особенных взглядов, румянец у Чонгука появлялся не от смущения, а просто по инерции. Выученная реакция. На столе рядом с Чонгуком уже третий раз заходился в вибрациях телефон. Тэхён был бы несказанно счастлив, если бы хотя бы одну секунду в недобрых мыслях, которыми был отягощён Чонгук, был. Поэтому телефон и не помещался там со своими вибрациями. Тэхён мог думать так всю жизнь, итог всё равно один. — Тебе звонят, — сказал Тэхён, кивая на смартфон. Чонгук протянул руку к телефону. Пальцы на секунду замерли в воздухе, Тэхён это увидел. И опять наделил своими смыслами. Чонгук не хотел брать телефон. Они поссорились? Тэхён отвернулся, сердце уже выжигало внутренности. Он поискал глазами официанта. Но вот Чонгук взял телефон, набрал воздуха в грудь и ответил, улыбнувшись тому, кто звонил. Тэхён был бы самым счастливым на этой земле, зная, что Чонгук улыбался всякий раз, когда он звонил ему или писал. — … сейчас буду. Тэхён, я… — Всё в порядке. — Он взял у официанта чек и полез в карман. — Я всё оплачу. — Потом скинь, сколько я тебе должен. Чонгук оглядел виновато стол. Он почти ничего не съел. Теперь их встречи походили на набеги: быстрые и бездушные. Говорили обо всём на свете и ни о чём. Всё быстро-быстро-быстро. Тэхён махнул карточкой в воздухе. Чонгук иногда делал такое лицо. Но Тэхён из раза в раз напоминал себе, что это просто выражение лица. Такое же, как и все. — Мне унести? — Официант кивнул на пиццу, которую так никто и не поел. — Нет, я ещё посижу. Чонгук всё ещё девственник. Какой же он старомодный, но милый. Сейчас все парни хвастались направо и налево, как расчехляют своих подруг, а Чонгук за три года не притронулся к Дженни. Тэхён не такой, он бы не сдержался, он бы сделал Чонгука своим. Тэхён бездумно уставился на место напротив, где недавно сидел Чонгук. — Как же ты выглядишь, — еле слышно прошептал Тэхён себе под нос, — когда мастурбируешь? Тэхён отчётливо представил Чонгука, который снова сидел за столом. Прямо напротив. Стол не нужен между ними. Чонгук без одежды. Нагой, с белоснежной кожей, выступающими ключицами, покрасневшими от возбуждения плечами, шеей и грудью. Пылающее лицо Чонгука — это самое прекрасное, что видел в своей жизни Тэхён. Смущённый, чуть взмокший. Испарина тонкими нитями блестела на лбу и щеках. Одной рукой Чонгук прикрыл свой рот и зажмурил глаза, а второй рукой быстро дрочил себе. — Н-не с-смотри — дрожал голос Чонгука в Тэхёне. Его уже самого чуть потряхивало. Внизу всё окаменело. Придётся теперь сидеть чуть ли не до посинения. — Я к-кончаю, Т-тэхён. Тэхён издал приглушённый вздох в унисон вскрику Чонгука у себя в голове. Смотреть смысла нет. Стояк в штанах выступал как третья нога. Ничего не изменилось. И три года назад стоило Тэхёну подумать о Чонгуке, как злое воображение рисовало только такого Чонгука. Быть с Чонгуком рядом — мучение, но и на расстоянии нет никакой возможности. Оставалось только мучиться и сгорать внутри себя от ревности. Он попросил жить обычную жизнь, и Тэхён жил. Только его обычная жизнь — думать о Чонгуке каждый день. День за днём, в каждую свободную от учёбы минуту. Тэхён думал и думал о Чонгуке. Поэтому Тэхён учился от рассвета до заката и стал отличником. Поступил на бюджет на другой факультет. Стал ещё больше учиться, нашёл работу. Всё это время мир оставался неживым, а Чонгук появлялся, как маленькая звёздочка. Оживлял мир Тэхёна на короткие мгновения. Чонгук теперь мало смеялся. Но тогда, три года назад, Тэхён мог изо дня в день наслаждаться его смехом. Какой же у него смех. Заливистый и яркий. Как солнечный луч утром, пробравшийся через жалюзи. Скок-скок — и он на лице, чтобы приласкать на секунду. Скок-скок — и его нет. Теперь же Тэхён был лишён и этого. Поэтому, чтобы не давать себе лишних надежд, он запрещал себе даже фантазировать о Чонгуке. Потому что в воображении Тэхён мог сделать с ним всё, что он хотел. Чонгук в его воображении говорил нежным голосом, от которого Тэхён был готов кончить в следующую секунду. Там, в фантазиях, он признавался в ответных чувствах. Смущённый, с дрожащим голосом. И пусть он плакал. Эти слёзы Тэхён бы стёр своими губами. Солёный вкус запечатал бы на его бледной коже, навсегда запомнил их вкус, чтобы потом, где бы он ни был, перекатывать эти воспоминания как бусины. В фантазиях Тэхёну не стоило волноваться, что он мужчина. Чонгук любил его просто за то, что он — это он. Обычный Тэхён. Сердце в груди пропустило удар, на руки, скрещённые на груди, упали две пламенные капли. Обожгли до ошалелого крика. А оказалось… Всего лишь его собственные слёзы. Тэхёну всё труднее и труднее сопротивляться. Эмоций и чувств в нём с каждым днём становилось всё больше и больше. Тэхён глотнул из бутылки. На рубашку и брюки упали несколько капель воды. А что будет, когда это окажется не вода? Когда Чонгук смотрел на Тэхёна широко распахнутыми глазами, он походил на доверчивого кролика с мягкой чёрной шёрсткой. Как можно было сопротивляться этим милейшим глазам? Когда он смотрел, как Тэхён мог сопротивляться? Тэхён утёр глаза. Он надеялся, что никто не видел. Не хотелось ни жалости, ни утешений. Возможно, дать себе по щеке со всей силы, чтобы наконец проснуться и отказаться от этих бесполезных вещей. Тэхён опять посмотрел напротив. Чонгук беспокоился о нём. Но он даже не пытался понять причину поведения Тэхёна. И даже крошки, которые он бросал все эти три года, не привели Чонгука к нему. Тот заплутал в лесу со всей своей правильностью и трусостью. А Тэхён не двигался с места, потому что боялся сам потеряться. Может, Чонгук уже близко, а он возьмёт и уйдёт? Дать ему подсказку? Зажать в углу? Запереть и больше никогда не дать миру увидеть его? Тэхёна ни во что не ставили и вытирали об него ноги, и это его смертельно обижало. Он терпеть не мог всего того, что происходило три года, но в то же время любил. Любил эту заботу, это беспокойство, всё для него. Но это всё. Для Тэхёна были созданы ограничения, и по ним Чонгук никогда не будет его. Реальность — самое уродское, что могло с ними случиться. Тэхён только успел успокоиться, но опять в глазах защипало со страшной силой. Он хотел только одного — чтобы Чонгук перестал обманывать себя, и чтобы у Тэхёна нашлись силы добиться внимания. Он в конец успокоился и собрал холодную пиццу. «Можно к вам?», — написал он Намджуну. Тот почти сразу прочитал и прислал большой палец вверх. Тэхён был у брата и Сокджина через полчаса. Открыл Намджун. Лохматый и зевающий во весь рот. Тэхён протянул пакет с пиццей, брат тут же заглянул в него. — Мля, какой презент. Закину в микруху. А ты проходи. А Тэхён недолго потоптался в узком коридоре и прошёл в гостиную. Еле слышно стрекотал телевизор. Шли новости. — Как делишки? Намджун уронил тяжёлую ладонь на плечо брата. Сжал несильно, подталкивая к дивану. — Нормально. — Тэхён опустился на край. — А где Сокджин? — Где-где. — В дверном проёме появился старший брат Чонгука. В шортах и длинной футболке Намджуна. Тёмные волосы убраны ободком. Они уже были ниже плеч. —  Работает в поте лица. В свой единственный выходной. Он прошёл босыми ногами к балкону. — Я предложил тебе помощь! — крикнул Намджун в спину Сокджина. Тот резко обернулся, показал фак и захлопнул балконную дверь за собой. Но Намджун не был бы собой, если бы не засунул свой нос на балкон: последнее слово должно было остаться за ним. — Джин, это нечестно. Я мыл посуду, поэтому бельё на тебе. Что не устраивает тебя, мля? — Знаешь, Джун, в списке мудаков — ты у меня на первом месте, — зло кинул Сокджин, встряхивая полотенце с громкими хлопками в воздухе. — Блеск. — Он вытолкнул Намджуна с балкона. — А кто на втором? Прежде чем перед носом брата захлопнулась балконная дверь, Сокджин процедил: — Ты год назад. Намджун перекатился с пятки на носок и тяжело вздохнул. — Я не вовремя? Намджун обернулся с совершенно обычным лицом. Не скажешь, что они только что поругались с Сокджином. — О чём ты? — Брат непонимающе посмотрел на него. — Не кипишуй, мля, всё ок. Сейчас он всё повесит, а мы ему пока на кухне чай заварим. Будешь дамплинги? Сокджин сам лепил. На кухне Тэхён примостился за стол ближе к стене, чтобы не отсвечивать. — Буду. — Я тоже буду. Тогда пиццу уберу. На столе появился чайник, две чашки. Намджун застыл с третьей чашкой в руке. — Тебе, как всегда, воду или выпьешь чай? — Воду. Намджун убрал чашку. В высокий стакан налил воду из бутылки и поставил всё перед Тэхёном. — Что случилось? Тэхён растянул уголки губ. — Всё хорошо. — Врёшь же, мля. Тэхён и ухом не повёл. — Думай как хочешь. Вскипел чайник. Намджун раскидал заварочные пакетики по чашкам и залил кипятком. В соседней комнате громыхнула дверь. Намджун застыл, прислушиваясь. Можно было бы и не делать этого, Сокджин топал, как великан. — Отлично, скоро он присоединится к нам. — Из микроволновки появилась тарелка с пельменями. — Вот, накладывай, сколько хочешь. Тэхён взял чистую тарелку и вилкой наложил себе пять штук. Брат наложил восемьдесят процентов всей тарелки. Сразу сел, подцепил на вилку два пельменя и засунул в рот. — Вкуснятина, — сказал Намджун, пока Тэхён только откусил небольшой кусок теста. Брат опять подцепил два пельменя и запихал в рот. Он не успел дожевать первые два. Сейчас сидел и чавкал четырьмя пельменями. В кухню вошёл Сокджин с недовольным лицом. Тэхён тут же запихнул пельмень в рот и быстро зажевал. Намджун обернулся. — А мы тук пэльэни эдим! — Не говори с набитым ртом, — строго сказал Сокджин. Он упёр руки в бока. — Тебе же не понравилось. — Кто сказал?! — Намджун активно работал челюстями. — Я фанат твоих пельменей. — А вчера хаял последними словами. — Ты меня неправильно понял, мля. — Намджун не усидел на стуле, и всю кухню заняла его огромная фигура. Спустя три года брат стал ещё больше и шире. В три раза больше Сокджина, который, казалось, вообще ничего не ел. Зато отрастил волосы. — Джин, дорогой, ты полотенце забыл повесить. Сокджин потянулся к оранжевому полотенцу на плече. Не говоря ни слова, развернулся и ушёл. — Ты уверен, что он ни на что не обиделся? — Обиделся? Джин? — Намджун почесал затылок и сел обратно за стол. — Так всегда: ты лучше понимаешь настроение людей, Тэхён. В ответ он пожал плечами, больше сжимаясь на стуле. Тэхён отложил вилку. Пельмени были нормальными, но еда совершенно не лезла ему в рот. — Разве это хорошо? — А что плохого? Можно сразу извиниться, мля. — Намджун оглянулся на кухонную дверь, но Сокджин ещё не вернулся. — Короче, это классно, когда ты можешь угадать эмоции человека. Это была моя мечта в детстве, мля. Брат уже сидел вполоборота, высматривая в проёме Сокджина. — Глупая мечта. — Тэхён попытался вспомнить свою детскую мечту. Новый Гандам? Велик? Чтобы его любили больше, чем Намджуна? — А сейчас у тебя есть мечта? Намджун не выдержал. Он уже крутился в проёме. Как же всё прозрачно. Брат никогда не умел скрывать своих чувств. Если злился, то крушил всё вокруг, если смеялся, то шутил и приглашал всех смеяться вместе с ним, если любил, то всё внимание было направлено на человека, по которому тосковало сердце. А любил Намджун только раз. Знал ли об этом Сокджин? Тэхён сомневался, что старший брат рассказал, как увивался за ним, как ждал, словно верный пёс. — Мечта? — переспросил Намджун. — Да, есть. Чтобы Сокджин когда-нибудь сказал, что любит меня. — Брат широко и искренне улыбнулся. — А то всё ненавидит и ненавидит. Так, пойду искать его. Со-о-окджин, любовь моя, ау-у! Намджун галопом поскакал вглубь квартиры. Тэхён скривился от обиды. Как бы он ни старался, до брата ему никогда не дотянуться. Каким бы умным Тэхён ни был, как бы его ни хвалили, какой бы популярностью ни пользовался — не глядя, он всё бы отдал, чтобы быть рядом с… Зачем травить себе душу? С Чонгуком они не обсуждали его первый секс. Тэхён не спрашивал. А Чонгук и не поднимал эту тему. Жизнь шла по накатанной: день за днём, неделя за неделей, месяц за месяцем. Плавно закончился первый курс, пошёл второй. Чонгук отлично учился на своём языковом факультете, а вот Дженни сдала позиции и потеряла стипендию. — Он меня недолюбливает, — заявила девушка. Она тыкала салатные листья в своей тарелке. — Просто срывается, потому что знает, что я не дам ему отпор. В её голосе звенела обида. Она подняла глаза на Чонгука, но тот был занят перемешиванием лапши в говяжьем бульоне. Он налил слишком много бульона, поэтому с трудом ворочал палочками, боясь пролить хоть каплю. — Тебе помочь? — тихо спросил Тэхён, стараясь не перебивать Дженни, которая жаловалась на ужасного профессора Пака. Чонгук тут же вскинул свои глаза: по-кроличьи большие и невинные. В них читалось между строк: м-н-е н-у-ж-н-а п-о-м-о-щ-ь. — Да, — одними губами произнёс Чонгук, трогательно потупившись в тарелку. Тэхён привстал, перегибаясь через стол, взял протянутые ему палочки и без страха запустил их в тарелку с лапшой. — Дженни, мне кажется, ты просто ему нравишься, — сказал Тэхён. Он уловил неестественную тишину, когда Чонгук полностью доверил ему свой рамен. — А так как у тебя есть Чонгук, то понимает, что ему ничего не светит. Вот и бесится. Держи. Тэхён вернулся на своё место. — Ты правда так думаешь? — Дженни продолжала тыкать салат, не пробуя его. — Он достаёт меня с первого курса. Свой рамен Тэхён перемешал и положил сверху два листа нори. Чонгук уставился на них, и Тэхён без слов понял: он тоже хочет. Поэтому достал последние два листа и палочками положил в тарелку к Чонгуку. У него заблестели глаза, наконец он поймал палочками лапшу, вытянул и начал на неё дуть. — Профессор Пак, насколько я помню, не женат. — Тэхён застыл, наблюдая, как Чонгук смешно пытался поймать лапшу в воздухе. Раз, два, три. На счёт четыре Тэхён отвернулся. Он выучил это как гимн страны: чтобы не было лишних вопросов —  достаточно трёх секунд, потом нужно посмотреть в другую сторону. — И не встречается ни с кем. Дженни задумчиво перехватила длинную прядь и начала наматывать чёрные волосы кольцами на свой тонкий палец. — Да, так и есть. Девочки из нашей группы поголовно влюблены в этого напыщенного индюка. Что они в нём нашли, не понимаю. Так много красивых парней вокруг. Вот, например, ты. — Дженни оглядела Тэхёна. Он в ответ мотнул головой, чтобы чёлка упала ему на глаза. — Тут по секрету Аю шепнула, что пока стояла в деканате и ждала профессора Ли, услышала, что тебе прислали приглашение на обучение из Сиднея. Громкий плеск. Чонгук пронзительно смотрел на него своими тёмными глазами. — Это всё сплетни, — отмахнулся Тэхён. Он положил палочки рядом с тарелкой, потому что его пальцы заметно задрожали. — Я сюда-то с трудом поступил, какой Сидней. — Я тоже так подумала, но Аю настаивала на обратном. Успокою её, а то она сейчас растреплет всему университету. — Ты кинул мне в тарелку яйцо? Чонгук хмурил брови, а на щеках у него алели неровные пятна. — Ты же любишь яйца. — Я их ем, но это не значит, что люблю, — возмутился Тэхён. Он схватил палочки, намереваясь выловить яйцо Чонгука и вернуть ему в тарелку. — Если ешь, значит, любишь. — Чонгук прикрыл руками свою тарелку. — Это так не работает! — Какая разница: одним яйцом меньше, одним больше. Я не люблю яйца, всё равно не буду есть, а ты их ешь, почему бы тебе тогда его не забрать к себе? — Чонгук, но теперь у меня не рамен, а яичный салат! — У Тэхёна не выходило поймать залётного бойца. — Тэхён, а я и не догадывался, что ты софист. Теперь даже не знаю, как с тобой дру… — Я вам не мешаю? — спросила с улыбкой Дженни. Она ложкой выловила яйцо из тарелки Тэхёна и переложила к себе. — Я тоже люблю яйца. Можешь класть ко мне, Чонгук. Тэхён сглотнул. Чонгук растерянно уставился в тарелку Дженни. Так же рассеянно кивнул. Палочки опустились на дно тарелки и закрутились юлой, наматывая лапшу. — Знаете, посмотришь на вас, и зависть берёт, — голос Дженни дрогнул. — Вы так близки, что я даже ревную. Раз, два, три. — Ха-ха, — рассмеялся Тэхён. На четвёртой секунде он прикрыл глаза, чтобы не видеть оглушённого выражения на лице Чонгука. — О чём ты, Дженни? — О чём? — Девушка наконец оттолкнула от себя тарелку с несчастным салатом. — Вы так долго знакомы, что похожи на две жвачки, склеенные друг с другом. Между вами и не вклиниться. Тэхён запретил себе смотреть на Чонгука. Хотя его сердце так и рвалось уставиться на него во все глаза. — Дженни, честно, это так смешно. — Голосом он старался не выдать своего волнения. — К чему тут ревновать? Дженни вдруг облегчённо выдохнула. Главное не смотреть на Чонгука. Быстро всё доесть и уйти. Не смотреть на Чонгука… Не смотреть на… Не смотреть… Не… Четыре, пять, шесть. Больше сердце не выдержало. Тэхён рванул вверх. — Очень вкусно, спасибо за еду и компанию. Всегда приятно есть вместе. — Так быстро? — Дженни удивлённо захлопала глазами. — Много дел. Меня вызывал профессор Мин. Будем готовиться к очередной конференции, потом в библиотеку забежать и сдать книги, а следом на работу. Пока-пока. — Завтра, может, снова поедим вместе? — крикнула вдогонку Дженни. Тэхён не повернулся. Один взгляд на него и всё будет кончено. Сердце остановится, а мир взорвётся. — Посмотрим, — крикнул он в ответ не своим голосом. Хорошо, что перед ним девушка чуть не уронила поднос, и Тэхён кинулся ей на помощь. Ещё бы секунда, и он обернулся.