Это всего лишь конец света

— Он и таким тактичным может быть? Какая редкость. — Дженни уложила подбородок на выставленные перед собой руки. Она проводила взглядом Тэхёна до раздачи. Чувство обиды ударило Чонгука под дых. — Вовсе не редкость, — громче обычного сказал он. — Тэхён всегда внимателен к другим. Мои родители говорят, что у него дар угадывать чужие эмоции. При этом не показывать своих. Чонгук чуть не задохнулся от грустного взгляда, с которым Тэхён смеялся над заявлением Дженни о том, что они две слипшиеся жвачки. Сколько можно притворяться?! — Вот про это я и говорила. — Дженни коснулась лица Чонгука. Он неосознанно дёрнулся, но сразу постарался обратить всё в шутку. Сам взял девушку за руку, сжал её пальцы. Вроде бы не обиделась. Но в последнее время Чонгук перестал совершенно понимать её. — Я сейчас тогда на пару. Не всем же обещали автомат. А ты что будешь делать? — Помотаюсь где-нибудь, дождусь тебя, а потом провожу до дома. Дженни благосклонно кивнула, довольная планом. Чонгук отнёс их подносы на мойку. Проводил Дженни до аудитории, получил в губы поцелуй со вкусом сливочной клубники, до звонка ещё постоял рядом с аудиторией, заглядывая через двери внутрь и изображая, что он уже успел соскучиться по девушке. Как только началась пара, Чонгук вылетел из корпуса и упал на ближайшую скамейку. Он со всей силы задышал, пытаясь прийти в себя. Последние несколько минут, с того самого момента, когда он проводил взглядом спину Тэхёна в столовой, и до его падения на скамью, Чонгуку было откровенно паршиво. Как же ему тошно от себя. Как будто он делал что-то неправильное. Родители в открытую намекали на свадьбу. Дженни им нравилась. Сокджин не высказывался ни «за», ни «против». Старший брат за последний год абстрагировался от семьи. Чонгук заставал его обычно в дверях: либо сам убегал, либо он уже уходил. Родители, за неимением Сокджина в доме, взялись опекать Чонгука. Особенно в вопросах с Дженни. Они успели несколько раз встретиться с родителями девушки на нейтральной территории, даже что-то обсудили. Когда Чонгук спросил, что именно, от него отмахнулись, как от комара. Чонгук остался один на один. Он очень хотел поделиться с кем-нибудь. С кем-то, кто бы его понял. Сокджин точно поможет. Но смелость Чонгука заканчивалась на подходе к квартире, где жил его брат с Намджуном. Старший брат Тэхёна стал больше и страшнее. По разговорам родителей Намджун открыл охранное бюро и теперь работал днями и ночами. Ещё знал, что он пытался перетащить к себе Сокджина. Тот ни в какую не перетаскивался, оставаясь администратором, а полгода назад стал директором ресторана. На минуточку, самого дорого ресторана Сеула. Несмотря на то, что Сокджин вроде как состоялся, родителей не удовлетворил такой результат их упорного труда: все дополнительные занятия, конференции, репетиторы — не окупились, поэтому они тряслись над Чонгуком. Всё из-за того, что их любимец, золотой медалист и краснодипломник, выбрал не профессорскую или научную среду, а всего лишь обслуживающий персонал. Приставали и задавали вопросы, почему он до сих пор жил с Намджуном и почему он не знакомил их хоть с какой-нибудь девушкой. Чонгук сделал вдох-выдох и встал. Куда пойти? Что поделать? Чонгук бы с радостью ушёл, но Дженни ненавидела, когда он уходил без неё, а потом обижалась очень сильно и долго. Ноги сами привели Чонгука в библиотеку. Он мог позаниматься. Возможно, нужно согласиться на предложение профессора Пака, но Дженни его не переваривала, и если Чонгук согласится вести проект, то его ждут бесконечные упрёки, жалобы и недовольный вид. Чонгук прошёл через стеклянные двери в светлый холл, поздоровался с библиотекарем на входе. Он не стал плутать между книжных полок, а сразу направился на второй этаж в раздел специальной литературы. Там был мягкий уголок, заставленный кадками с цветами. Чонгук планировал послушать музыку и чутка поспать. Завернув за широколистный папоротник, Чонгук увидел только одного человека, который сидел на диванчике с закрытыми глазами и наушниками в ушах. Мягкой поступью он подобрался ближе. Сердце стучало в висках. Тэхён дремал и не пошевелился, когда Чонгук навис над ним. Он помахал руками у лица друга и беззвучно хихикнул. Он уснул самым натуральным образом. Вроде бы он говорил, что его вызывал профессор Мин. Чонгук так и знал, что он соврал. Пальцами он задел светлые пряди. Мягкие кончики защекотали кожу на подушечках. Сесть рядом. Чонгук испугался этой мысли. Наклониться ближе и вслушаться в спокойное дыхание. Чонгук от страха вытянулся всем позвоночником. Что за мысли! Почему он вообще об этом думал? Можно погладить. Нет! А лучше… поцеловать? Чонгук не заметил, как пальцы перестали его слушаться. Они перебирали в воздухе волосы Тэхёна. Такие мягкие и, кажется, тёплые. Только волосы мягкие или весь Тэхён? Чонгук не успел отдёрнуть себя. Его палец коснулся Тэхёна. Кожа к коже. Палец соскользнул с длинных ресниц и лишь на секунду прижался к коже под глазом. Всего лишь на секунду. Чонгук отдёрнул руку. Его чуть не вырвало. Всё тело скрутило от боли, а к глазам подступили слёзы. Всего лишь секунда. Тудум. Одна несчастная секунда. Тудум-тудум. Это всего лишь секунда! Нечестно! Как же нечестно! Чонгук развернулся и кинулся вон из библиотеки. Почему Сокджину так свезло? Почему?! Почему он может жить с тем, кого любит, а Чонгук нет?! Почему он мог любить того, кого хотел, а Чонгук нет?! Почему спустя столько дней, недель, годов это чувство продолжало жить в Чонгуке?! Зачем?! Для чего?! Чонгук бежал со всех ног, захлёбываясь воздухом и слезами. Ему показалось, что за спиной кто-то бежал за ним. Один взгляд через плечо и Чонгук почти закричал. Тэхён бежал следом. Красный, тяжело дышал, но серьёзный взгляд, словно прицел снайперской винтовки. — З-зачем ты бежишь з-за мной, глупый Тэхён?! Ноги наливались свинцом. Сколько он ещё мог протянуть? Но Чонгуку не удалось это проверить. Тэхён догнал его и схватил за руку. Чонгук выдохнул от боли, потому что его толкнули в стену спортзала. Он загнанно задышал и начал оглядываться по сторонам. Никого… Никого, кроме Тэхёна, который руками зажал его в одном месте. Ладони опустились рядом с лицом Чонгука. От них веяло жаром. Прижаться. Чонгук не мог спрятаться от этих мыслей. Прижаться к руке. Чонгука отравляла одна мысль о том, что он сделал первый шаг. Он умирал от неспособности пренебречь всеми правилами. Просто коснуться. Ладонью провести по щеке, почувствовать жизнь под кожей и оглушающее тепло. Взгляд Тэхёна изводил Чонгука. Как буровая машина — всё глубже и глубже. Ближе и ближе к потаённому. Чонгук прикрыл глаза, разрывая между ними эту разрушительную связь. Голова по дуге пошла вниз, да и всё тело тоже, постепенно закрываясь. Чужая рука горячая и сухая. Она опустилась на щёку Чонгука, и сразу дышать стало легче. Тэхён несильно давил на лицо, останавливая, возвращая подбородок обратно. Чонгук с силой жмурил глаза. Он дышал носом и ртом попеременно. — Чонгук. Всё, хватит. Он распахнул глаза. Его взгляд метался с карих глаз на потрескавшиеся губы, потом обратно на дрожащие чёрные ресницы, потом снова на опущенные уголки губ. Тэхён впервые не улыбался. Кажется, он хотел расплакаться, и Чонгук вместе с ним. — П-пожалуйста, — прохрипел Чонгук уже в губы Тэхёна. Тот на секунду замер. Их дыхание смешалось друг с другом. Между ними нагревался воздух, становясь обжигающе-раскалённым. — Прости, — выдохнул Тэхён и дёрнулся к Чонгуку. По щекам покатились слёзы. Такие же горячие, как и он сам. Щёки горели, как при лихорадке. Слёзы выкатывались из глаз одна за другой. Чонгук сосредоточился на потрескавшихся губах Тэхёна. Он такими их и представлял: горячими и со вкусом крови. Кусочек кожи с губ чуть царапнул Чонгука, отрезвляя. Он оттолкнул Тэхёна со всей силы от себя, но не смог убрать руки — их крепко держали другие. — Чонгук! Почему Тэхён так смотрел? Не надо. От этого взгляда Чонгук хотел разрыдаться, потому что боль в груди стала невыносимой. Разве теперь у него получится перетерпеть? — Ты хотел сбежать?! Сбежать после того, как позволил коснуться себя? Ответил на поцелуй?! — Тэхён свёл руки Чонгука на груди, наклонился, придавливая их, заставляя его дёргаться. — Ты ведь знаешь, что нравишься мне, и всё равно… Неужели ты так ненавидишь меня? Ненавидеть? Кого? Тэхёна? Разве он не слышал, как Чонгук задыхался? Не чувствовал, как бурлила кровь в венах? Не ощущал, как громко билось сердце только от того, что держал его за руки?! Почему?! Почему он глух? Почему не видел? Почему не хотел услышать, как Чонгук мечтал поцеловать? Тэхён снова сделал рывок. Короткий поцелуй. Горячие губы. Все мысли только о Тэхёне. О губах, о руках, о его жаре. «Я больше не могу», — сказал сам себе Чонгук. Нет. «Я правда устал». Нет, пожалуйста. «Только сейчас, пожалуйста». Нет! Не смей! А как же… Чонгук перехватил подрагивающие руки Тэхёна. Почему-то холодные. Хотя жар между ними плавил воздух. Чонгук сжал их. Он устал притворяться. Чонгук приоткрыл рот. Языком провёл по нижней губе Тэхёна, тот вздрогнул, но расслабил их, давая возможность превратить их попугайный чмок в настоящий поцелуй. Горячий, слюнявый, с языком. Чонгук представлял это так. Потому что так у него было с Дженни. Он терпел эти долгие ласкания, а потом отчитывался за каждое движение языка. Дженни устраивала блиц-опрос: было ли хорошо, двигалась ли она напористо или нежно, сбавить ей обороты и, конечно, критиковала, как целовался Чонгук. Тэхён выдернул руки. Где-то в голове Чонгука раздался душераздирающий вопль, но всё закончилось в одно мгновение, потому что его сильно сжали в объятиях. Поцелуй закончился, а в плечо Чонгука уткнулся Тэхён. Грудная клетка заходила из стороны в сторону. Он не мог надышаться. Мыло, свежая выпечка, тёплые объятия — запах настоящего дома. В объятиях Тэхёна Чонгуку хуже, чем при отравлении. Его тошнило, всё тело ломило. Казалось, что он сейчас развалится на составные части. Но с другой стороны — Чонгук испытывал настоящее счастье, такое большое, что не помещалось внутри, а потому выступало наружу бесконтрольными слезами и дрожью. Тэхён это чувствовал и прижимал Чонгука сильнее к себе. Он хотел обнять в ответ. — Нравишься… Хриплый голос Тэхёна из звука превратился в электрический разряд. Он проник в Чонгука и разлетелся по телу, чтобы удариться в сердце сладкой болью. — Чонгук, ты мне нравишься, — громче сказал Тэхён. Чонгука затрясло сильнее. Знал. Он всё знал. Как можно оставаться в неведении, когда Тэхён украдкой глядел вслед Чонгуку и Дженни? Разве можно было не догадываться, почему Тэхён из раза в раз уходил раньше, когда с ними была Дженни. Или когда она собиралась прийти. Сердце билось от боли и счастья. Он нравился Тэхёну. Чонгук мечтал услышать эти слова так же, как и никогда не слышать их. — А я тебе? Лицо Тэхёна до сих пор красное. Он кусал губы и часто моргал. Смотрел прямо на Чонгука, видел его трепещущее сердце, которое истекало кровью. — Т-тэхён, у меня есть девушка… Чонгук возненавидел свой голос ровно в тот момент, когда услышал ответ. — Знаю! — выкрикнул Тэхён. Отстранился. Всё такой же красный. — Прекрасно знаю, но всё равно поцеловал. Ты ведь мог меня оттолкнуть. Ударить. Не пихать мне в рот свой язык. Укусить, если тебе было так невыносимо… — Заткнись, Тэхён. — Я и ты всё знали, но ничто нам не помешало поцеловаться. Заткнись. Заткнись! Заткнись!!! Они стояли друг напротив друга. Между ними росла и ширилась пропасть. Чонгук ничего не мог сделать и сказать. У него не было прав. Никаких. Только как объяснить Тэхёну? Он должен понять. Тогда ведь им удалось договориться? И в этот раз, возможно, им удастся. — Бесполезно! — выкрикнул Тэхён и сорвался с места. Чонгук моргнул, и Тэхён уже исчез. И только после этого он расплакался по-настоящему. Горячими слезами, которые обжигали кожу. Они скатывались по губам к подбородку. Всё встанет на свои места. Они с Тэхёном это проходили. Тогда им удалось закрыть на чувства друг друга глаза. Всё наладится. — Остановитесь, — приказал Чонгук слезам. Он потянулся к лицу, стирая мокрые дорожки. — Я сказал перестать! — Слёзы текли и текли, и не собирались прекращаться. — Хватит! Прекратите! Чонгук присел на корточки. Он тёр лицо, кожа щиплет, но он не мог прекратить. Слёз в нём накопилось предостаточно, и, оказывается, они больше не помещались в Чонгуке. — Всё будет хорошо, обещаю. Так всем будет лучше. Слёзы не слышали его. Тело не слушалось. Сердце рвалось из груди. Всё хотело броситься вслед Тэхёну и попроситься в объятия. — Как же мне теперь… На следующий день Тэхён не пришёл обедать. Они успели перекинуться сухими «привет» — «привет». Чонгук надеялся, что вчерашний день для всех остался вчерашним днём. Но вот Чонгук сидел за столом, слушал щебетание Дженни… Она смотрела «Теорию большого взрыва» и с радостью пересказывала каждую серию Чонгуку. Он боялся сказать, что ему неинтересно, кто такие Шэлдон и Леонард, почему их друзьям не везёт с девушками, а ещё — что ему не нравится наука. Даже говорить о ней. Но вместо того чтобы честно во всём сознаться, Чонгук давил вымученную улыбку. Кивал на вопросительные взгляды Дженни и даже, кажется, умудрялся попадать. Все мысли он направлял на посудомоечную машину и шансы свариться в ней заживо. Конечно, наглотавшись перед этим снотворного. На второй день «привет» — «привет», «как дела — нормально — а у тебя — нормально». Больше ни слова. В столовую Тэхён не пришёл, написал, что сразу убежал на работу. Третий день ничем не отличался от второго, а четвёртый от третьего. Чонгук зачем-то согласился пойти в гости к Дженни. Хотя не особо и хотел. — В последнее время ты без настроения, — пожаловалась девушка, когда Чонгук отказался съесть из её рук булочку с тыквой. — Тебе кажется. — Нисколько. — Дженни прищурила глаза. Она сидела напротив в домашнем розовом костюме. — Заболел? — Здоров как бык. — Может, с подготовкой курсовой что-то не так? Или с родителями. — С курсовой — всё отлично. Профессор Пак мной доволен. С родителями всё в порядке. Что с ним сделается… Да и ты сама лучше меня знаешь, что с ними. Вы же с мамой через два дня созваниваетесь. Дженни сладко улыбнулась, убирая выбившийся локон за ухо. Мама обожала Дженни, но разговаривали они всегда о чём-то скучном: рецепты, техника на кухне, средство от засоров труб и хороший шампунь для жирных волос. — Поругались с Тэхёном? Чонгук сделал вдох вместе с глотком холодного чая. Тут же чихнул, но он успел закрыть рот двумя руками. Чайные брызги попали на руки, школьные брюки и на чистые страницы тетради. — Настолько? Не могли сразу объясниться друг с другом? — Дженни покачала головой. Она принесла с кухни тряпку и вытерла стол, промокнула капли в тетради. Бесполезное занятие, они уже впитались. — Тэхён сказал, что бесполезно, — тихо промолвил он под руки девушки. Дженни замерла. — Что бесполезно? — Спроси, что полегче. Дженни стремительно развернулась. На кухне она резко включила воду, загрохотала створками шкафов. Чонгук бездумно пялился в тетрадь с переводом части текста из «Гамлета». Эти бледно-коричневые пятна въелись в белый лист, ни выковырять, ни убрать. Теперь они тут навсегда. Перед глазами смущённое лицо Тэхёна. Его чуть вспухшие от поцелуя губы. Чонгук бы их снова поцеловал. Сначала бы просто прижался, чтобы почувствовать тепло и упругость. Ощутить, что они взаправдашние, не из сна. Пережал бы нижнюю губу Тэхёна между своими, посасывая. Какой вкус у его губ? Сладкий. Как пчелиная сота. Чонгук облизнулся. Он бы недолго терроризировал нижнюю губу Тэхёна. После лёгких посасываний Чонгук протолкнул в горячий рот Тэхёна свой язык, прямо к его языку. И это не сон, а реальность. Всё так и было. Сердце трепетало от касаний их языков, сладости губ и горячего дыхания. Тело Чонгука напряглось. Бдыщ. Чонгук дёрнулся. Над ним застыла Дженни. Она поставила на стол вымытую чашку и чайник с кипятком. — Разве он не сказал, что бесполезно? Это же значит, что волноваться не о чем. Есть Тэхён, нет Тэхёна… Чонгук, разве самое главное не то, что я рядом? Дженни опустилась на пятки напротив Чонгука. Мама сказала, что у них будут красивые дети. Отец тоже не против, чтобы сразу после окончания университета у Чонгука появился сын или дочь, а у него внук или внучка. Перед глазами Чонгука снова Тэхён. Обнажённый. Он сидел спиной к Чонгуку. Невзначай он повернул голову, взглядом встретился с Чонгуком. Его крашеные волосы, сбивчивое дыхание, испарина, красные щёки. Всё это смешалось между собой, чтобы отравить Чонгука изнутри. Дженни потянулась к нему. Её холодные пальцы опустились на щёки. Девчачье лицо приблизилось. Губы соединились. Тук-тук-тук. Сердце стучало в обычном ритме. Они целовались с причмокиванием. Со вкусом имбиря и размокшими кусочками печенья. Изнутри поднялась волна тошноты. Но Чонгук остановил её, потому что закутался в воспоминания его поцелуя с Тэхёном. «Ничто не помешало нам поцеловаться». «Бесполезно». Всё это говорил один и тот же человек. И целовал его этот же человек. И в сердце у Чонгука этот же человек. Всего лишь один человек. Тэхён. И он сказал, что бесполезно. Чонгук не заметил, как поцелуй закончился. На губах больше нет вкуса имбиря. Зато перед глазами обозлённое лицо Дженни. Внутренне Чонгук содрогнулся. Она злилась. — Теперь не только я буду нуждаться в заботе. — О чём ты? Дженни закрыла глаза. Сделала глубокий вдох и с выдохом сказала так, что Чонгук разобрал слова лишь по шевелению её губ: — Кажется, у нас будет ребёнок. Чонгук отпрянул. Дженни тоже не особо счастлива, но старалась показать ему, что всё нипочём. — Я сделала тест. Даже два, на всякий случай. Две полоски. — Чонгук их разглядывал издалека, боясь притронуться к этим тестам. — В больницу я пока не ходила, родителям не говорила. Но если беременность подтвердится на узи, то я хочу родить. Я понимаю, что жизнь моя кардинально изменится, появятся много забот. Нужны будут деньги, а рожать я хочу в частной клинике у моей тёти. И… я очень боюсь. Но вдвоём мы ведь наверняка справимся? Верно, Чонгук? «Верно, Чонгук?» Чонгук держал Дженни за руку весь следующий час, пока она тихонько плакала. «Верно, Чонгук?» Он отказался переночевать, хотя родители Дженни за городом — поехали к своим родителям. Она упрашивала его, Чонгук быстро попрощался и ушёл. «Верно, Чонгук?» Чонгук вызвонил левых знакомых из университета. Они ходили в один литературный кружок, а теперь они в баре, и Чонгук летел туда. Мысли в голове больно кусались, и всё, что Чонгук хотел — чтобы они перестали существовать. Как и Чонгук. «Верно, Чонгук?» Верно. Он трус. Верно, Чонгук выбрал жизнь, которую хотели от него общество и родители. Верно, он не любил Дженни. Верно, он испытывал что-то к мужчине. Верно, этот мужчина его лучший друг. Верно, Чонгук не переживёт ещё три года. А если он сейчас не выпьет, не переживёт и этого вечера. — Ничего себе! Чонгук, третья стопка соджу! — Компания из пяти человек. Их имена прячутся за воспоминаниями их поцелуя с Тэхёном и новостью о беременности Дженни. — Эге-гей. Принесите нам ещё кальмаров и сушёной рыбки. Все вокруг смеялись. Чонгук беспрерывно вливал в себя. А ему всё подливали и подливали. — Пьёт, как воду, — прогудело где-то рядом. Чонгук как раз сглотнул новую горькую порцию алкоголя. — И лицо каменное, вообще никак не меняется. — Он хоть немного опьянел? — Чонгук, спой песню! — Нет, пусть он с закрытыми глазами пройдётся прямо. — Чонгук, ты хоть чуть-чуть опьянел? — Нет, — честно ответил Чонгук. Перед глазами пелена. Все лица смазаны, голоса в одной тональности. Вокруг все засмеялись. — Ох, подлейте этому трезвому джентльмену! — Срочно налейте добавки. — Я чую, что у всех снизился градус в крови! — Быстрее! Чин-чин, ребята. «Верно, Чонгук?» Чонгук выпил ещё две бутылки. Отпросился в туалет, но в тесной кабинке ему так плохо, что он ушёл из бара. «Верно, Чонгук?» Просто замолчите. Но мысли гудели в голове, как осы в улье. Чонгук пытался закрыться от них. Не нужно, Чонгук знал, что он неудачник. Он знал это. Вся жизнь превращалась в страшный, беспробудный сон. И во всём этом виноват только один Чонгук. Взглядом он наткнулся на адресную табличку на доме. Разве магазин Тэхёна не где-то тут? Чонгука повело в сторону огней, его выхватил яркий свет автомобильных фар. Скрип тормозов разорвал мысли о Тэхёне. О его сладком поцелуе. Лучше уж такой финал. «Верно, Чонгук?»