Это всего лишь конец света

— Джун, больно. Слышишь? Не сжимай так си-ильно. — Попроси вежливо, Джин. Ты же сам меня учил, мля. Давай вместе: «Пожалуйста, не сжимай так си…». Ты укусил меня?! Прекрати так бешено ёрзать. — Не… могу… — Успокойся и дыши. Осталось чуть-чуть. — Намджун, дай мне кон… — Кончить, Сокджин? Проси вежливо, мля. Шевели своими миленькими губками. — Мн… Ах! Чонгук отступил от небольшой щёлки. В комнате на полу сидел Сокджин. Он упирался покрасневшим лбом в кровать. Со спины его обвивал руками Намджун. Тэхён тоже был тут, они почти касались плечами. Его глаза распахнуты до неприличия широко. Он пристально смотрел в ответ. Он же видел то же, что и Чонгук? Видел своего родного брата с оголённым торсом и приспущенными джинсами? Видел, как Намджун обнимал Сокджина руками, прижимая к себе? Видел, что они траха… Первым сорвался с места Чонгук. Не говоря ни слова, он пролетел по коридору, как торпеда, до лестницы, через три ступеньки вниз, запрыгнул, не глядя, в кроссовки, толкнул входную дверь, по тропинке до калитки, оттуда на широкую и безлюдную улицу, вдоль высоких каменных заборов. Чонгук бежал что есть мочи. В груди пережимало от боли, во рту, как в пустыне Сахара, а сжатые кулаки немели, но он продолжал бежать. Светило ли ещё солнце? Приготовила ли мама карри? Сможет ли он сегодня решить домашку по математике? Чонгук уже был ни в чём не уверен. Совершенно ни в чём, кроме одного. Тэхён бежал за ним. Они летели сломя голову мимо детской площадки, на которой играли всё детство, мимо школы, мимо железнодорожных путей. Подальше от дома Тэхёна, от старших братьев, от их голосов, запаха пота и горячих выдохов. — Ты-ы… тоже видел это? Чонгук упал на траву на склоне, что скатывался зелёным водопадом в реку. Он дышал громко, даже уши закладывало от дыхания, но всё равно он отчётливо слышал, как рядом сипел Тэхён, схватившись за бок. Ему всегда хуже давалась физкультура. После каждого забега, словно загнанная лошадь, дышал и плевался, обливаясь потом, и ещё минут десять не мог связать и пары слов, потому что даже язык во рту у него не шевелился. — В-видел. — Тэхён упал рядом, свесив голову между коленей. — И что это, чёрт возьми, было? — Я не силён в анатомии, но, кажется, они занимались анальным сексом. Ай! — Тэхён схватился за макушку. Он поднял красное, то ли от бега, то ли уже от злости, лицо. — За что ты меня ударил? — Потому что несёшь всякую хрень! — Хрень? Но это же правда. Чонгук распахнул рот, чтобы обругать Тэхёна. Перед глазами снова Сокджин, его согнутые в коленях ноги разведены в сторону. Они дрожали, а руки Намджуна между ними двигались туда-сюда, пока он сам целовал оголённую шею старшего брата. Чонгук пялился в небо с облаками, так и не закрыв рот. Это сон. Тот страшный сон, который начинался в его собственной комнате, потом перемещался на вершину Килиманджаро, потом он уже плавал с Шаркбоем и Лавой, а через секунду уже на метле скакал над крышами Лондона восемнадцатого века. — Пошли домой. Тэхён первым поднялся на ноги, стряхивая со школьных брюк кусочки сухой травы. — И что ты будешь делать, когда придёшь домой? — Чонгук взялся за протянутую руку. Горячие пальцы. Обжигающая кожа. И вот Чонгук на ногах перед Тэхёном, у которого краснота осталась только на пухлых щеках. — Делать? Не знаю. Наверное, вести себя как обычно? — Как обычно? — Как будто мы ничего не видели… — кадык на горле Тэхёна дёрнулся, — и не слышали. Хорошо? Губы на лице друга дрогнули. Слабая улыбка Тэхёна должна была успокоить Чонгука. Она так и работала с самой первой их встречи в младшей группе детского сада. Чонгук упал со стула, напряг лёгкие, чтобы разразиться громким плачем, но вот рядом появился Тэхён. Маленький и светловолосый. Похожий на одуванчик. Тэхён положил на коленку Чонгука мягкую ладошку и улыбнулся. Вмиг слёзы пересохли в глазах, и пропали причины заливаться плачем. Зато схватить Тэхёна за белокурые кудряшки поводов хоть отбавляй. Чонгука невзлюбили одноклассники в начальной школе и вызвали на стрелку. Он не сказал учительнице, не сказал ребятам. Побоялся или постеснялся, кто сейчас вспомнит. А Тэхён вообще учился в другой группе. Чонгук один пошёл встречать неминуемую смерть. Одноклассники ждали около мусорных баков за школой. Чонгук видел в фильмах, чем заканчивались стрелки: кровью и больницей. Когда он пришёл, в его глазах уже стояли слёзы. Ему было по-настоящему страшно. — Вот и Чонгук-плакса пришёл, — рассмеялись одноклассники. Они зашагали навстречу. Чонгук весь оцепенел. Он сжался, готовый к удару, но вместо этого его ткнули в плечо. Из-за спины вышел Тэхён со своей улыбкой, правда, уже на обкусанных губах. Глаза у него тоже красные, но никакого намёка на слёзы. — А чё, трое на одного — это так модно сейчас? — Над головой Чонгука пророкотал грозный голос Намджуна. Самого отпетого хулигана их школы и по совместительству — родного старшего брата Тэхёна. — Так я тоже хочу быть модным! А ну-ка, чё застыли?! Нападайте на меня! Пока Намджун гонял одноклассников Чона, Тэхён тихо спросил: — Всё хорошо? — Всё хорошо. — Чонгук уже не хотел плакать. Он взял Тэхёна за руку и потянул за собой. — Давай ко мне, пока мама обед готовить будет, поиграем в сегу, вчера Сокджину надарили картриджей. Там есть с Покемонами. Улыбка Тэхёна — мировая. От всех болезней для Чонгука. Лучше любой мази или таблеток.  Но сейчас эта улыбка превратилась в стену между ними. Тэхён был чересчур спокоен. Как будто он каждый день видел… Чонгук не находил слов для увиденного. Как избавиться от всех этих картинок в голове?! Перемотать время, стереть воспоминания ластиком, скрыть замазкой, просто разорвать на много мелких кусочков. Сокджин — старший брат Чонгука. Отрада родителей. Отличник и лучший студент Сеульского национального университета. Поступил на бюджет, поднял повышенную стипендию, объездил полмира с конференциями. И с кем?! С Намджуном? С этим раздолбаем? С хулиганом? С парнем? Это не могло быть правдой. Просто не могло! — Не строй из себя взрослого! — разозлился Чонгук. — Это же ненормально! Тэхён не убрал с лица улыбки, но глаза стали по-рыбьему безжизненными. Зрачки неподвижны, словно стеклянные шарики, отражающие окружающий мир, но не пропускающие его через себя. — Если не хочешь возвращаться домой, можешь переночевать у меня. — Только не сегодня! Дома Сокджин, а у Тэхёна — Намджун. Что толку? — Уверен? — Я не усну в доме, где они друг другу… друг друга… Агрх! Чонгук схватился за голову. Она уже распухла и, наверное, напоминала глобус. — Хорошо, не волнуйся так. — Тэхён потоптался рядом. — Просто ничего не будем говорить, будто ничего и не было. Ок? Я тогда пойду. Увидимся в школе? Чонгук в ответ лишь коротко кивнул, а потом снова завалился на траву и уставился в небо. Что за чертовщина? Как можно промолчать? Как не спросить? Почему Тэхён так спокоен? Пригласил ещё к себе. Чем он думал? Хотя чем… Они оба троечники. Конечно, думать не их конёк. В отличие от Тэхёна, Чонгук решил, что взрослые поступки подождут, пока ему не исполнится тридцать пять, а сейчас ему очень хотелось прояснить для себя несколько моментов. — Я всё видел. Сокджин выключил воду и поставил последнюю тарелку в навесной шкаф. Потом развернулся, стянул с плеча полотенце и посмотрел в сторону лестницы, по которой минут семь назад ушли родители в свою комнату. — Что «всё»? — У Тэхёна дома. Сегодня. В комнате у Намджуна. Брат качнул головой. — Идём ко мне в комнату, — строго сказал он. Когда Чонгук переступил порог спальни следом за братом, его током ударил приказ: — Дверь закрой. Чонгук подчинился. Ноги ожидаемо приросли к полу. Перед братом Чонгук трусил. От сканирующего взгляда Сокджина ему физически становилось плохо: тошнило от напряжения и кружилась голова. Старший брат навис грозовой тучей. С минуту Чонгук прогонял в голове похоронный марш, пока рука Сокджина не опустилась ему на макушку. — Ох, ну и дурачок ты. Это же всего лишь игра. — Игра? Чонгук уставился на Сокджина. Его старший брат выглядел так же, как и всегда. Собранный и уверенный во всём, что бы он ни делал. Невозможно не поверить. Врать — не по части Сокджина. Брат никогда не врал. — Мы протянули друг другу руку помощи. Сняли сексуальное напряжение. Экзамены же на носу, защита диплома. — Сокджин устало вздохнул и потёр переносицу. — Намджун постоянно жалуется, что девочки не дают ему. Достал хуже горькой редьки с бабушкиного огорода. — Чонгук так и знал: во всём виноват этот хулиган Намджун! Все проблемы из-за него. — Тэхён был с тобой? — Был. Всё видел. Но сказал, что сделает вид, что… Почему он оказался умнее? — Не смей никому рассказывать. И Тэхёну передай, чтобы не смел открывать свой рот. А если проболтаетесь, — Сокджин убрал руку с головы Чонгука и склонил голову набок, улыбнувшись широко и недружелюбно, — то я убью вас, а потом сам скинусь с телебашни. Чонгук не спал всю ночь. По потолку скользили тени деревьев, сонно стрекотали цикады, а в груди гулко и неспокойно билось сердце. Сокджина подменили. Пришельцы? Люди в чёрном? Монстры из-под кровати? Почему он так сказал? Он же старший брат. Сколько у него грамот, медалей, похвальных листов. Даже фотография с президентом Южной Кореи есть! Родители повесили на самом видном месте. Гости заходили в дом и сразу натыкались на фотографию Сокджина с президентом. Самый умный. Самый красивый. Гордость семьи. — Чонгук, пошли кушать. Он же всю жизнь стремился быть как Сокджин. Хотел, чтобы его хвалили учителя и родители. Сокджин то, Сокджин сё. — Чонгук, ты меня слышишь? Чонгук очнулся. Он в классе. Часы над доской показывали время обеда. Перемена. Его одноклассницы громко рассмеялись, зажимая себе рты. Сильнее всех смеялась Дженни, откидывая чёрные косы на спину. Перед партой Чонгука застыл Тэхён. Светлая чёлка падала на глаза, полностью закрывая их. Корни волос отросли. Чонгук сам осветлял в прошлый раз его. Они уже договорились подкрасить их? — Ты что-то говорил? — Обед. — Тэхён поставил на стол пакет. Чонгук тут же заглянул в него. — Ты купил длинную булку с шоколадной начинкой? Их же постоянно разбирают. Тэхён пожал плечами. — Попросил одну отложить. Пойдём на крышу? Чонгук подхватил пакет и потопал за Тэхёном. — Как хвостик за мышкой, — весело выкрикнула Дженни. — Или мышка за хвостиком. Куда бы Тэхён ни пошёл, Чонгук обязательно побежит за ним. — Не выдумывай, — сказал Чонгук, как отрубил. — Вы, девчонки, сами парочками по туалетам шатаетесь. Тэхён вообще не обратил на заявление Дженни никакого внимания. Он шёл впереди, пока Чонгук вглядывался ему в ноги. Тэхён смял пятки школьных тапок. На белых носках проступили розоватые пятна. Опять натёр. Чонгук заставил Тэхёна зайти в медпункт, чтобы ему наклеили пластыри. Они могли вернуться в класс, но Чонгук не захотел. Дженни с подружками бесили своим пустым трёпом. Зацепились бы языками стопудняк. — Вчера посмотрел трейлер «Мстители: Эра Альтрона». Сходим на выходных? — Сходим. Чонгук плёлся за Тэхёном, в конец перестав что-либо понимать. Как Тэхён может выглядеть так спокойно? Будто он вчера не видел Намджуна и Джина? Но он видел! Видел же! На крыше Тэхён уселся рядом с перилами и протянул упаковку с шоколадной булкой Чонгуку. Тот моментально схватил, распаковал и откусил здоровенный кусок. Он так распереживался из-за всей этой истории с Сокджином, что даже не стал завтракать. Да и как Чонгуку теперь сидеть за столом с братом, когда он знал про него такое. — Они просто снимали напряжение, — сказал он. Пальцами полез в рот. Булочка была страсть как хороша, только тесто забивало все дырки в зубах. — Напряжение? — В руках у Тэхёна упаковка обычной булки. Без начинки. Такие Чонгук не ел. Да и Тэхён тоже. — Ага. Сокджин сказал, что твоему брательнику не дают, вот он и решил помочь. Мне кажется, он его принудил. У Тэхёна широко распахнулись глаза. Булка упала обратно в пакет. — Ты его спросил?! Бр-р. Реально? Мне бы даже страшно было подумать об этом в его присутствии. — Ты купил только одну шоколадную булку? — Чонгук перестал жевать. Тэхён любил булку с шоколадом так же сильно, как и Чонгук. Но в пакете она только одна. Чонгук сделал последний укус, ровно до половины, а остальную часть кинул в руки Тэхёну. — У меня есть моя… — Ага. Бери давай. Твою тоже наполовину разделим. Тэхён улыбнулся. Половина шоколадной булки перекочевала к Тэхёну, он задумчиво жевал её, пока Чонгук возился со второй. — Всего лишь, чтобы снять напряжение? — Тэхён облизнул шоколадный крем с кончиков пальцев. Взгляд Чонгука сорвался вниз. От блестящих от слюней пальцев стало не по себе. Чонгук засунул половину булки в рот, вторую протянул Тэхёну, но тот, вместо того чтобы забрать, уставился пристальным взглядом в Чонгука. — Мне кажется, они не просто развлекались и снимали напряжение. Чонгук неудачно сглотнул горько-сладкую слюну и закашлялся. Тэхён уже стоял рядом, отбивая нестройный ритм по спине. — Ч-что ты та-акое несёшь? — сквозь кашель спросил Чонгук. — Я не первый раз вижу, что они спят вместе. — Что?! Чонгук отпрыгнул от Тэхёна. Тот деревянными движениями прижал к себе руки. На лице снова оно: безучастное выражение с лёгкой улыбкой. Опять эта чёртова улыбка! — Ты же знаешь, что наши родители торчат в офисе безвылазно. Намджун меня не стесняется особо, дверь в его комнату всегда нараспашку. Ужас. Сокджин не один раз с… Намджун же хулиган! Как брат вообще додумался трогать его… и не только! Хотя теперь стало немного понятно, отчего Тэхён такой спокойный. Тот повертел половину обычной булки в руках, отломил от неё часть, раскрошил в ладонях и кинул торчащим неподалёку голубям. — Намджун водил девушек к себе с четырнадцати лет. Он над ними всегда подтрунивал и старался быстрее выставить вон. Говорил, что они слишком надоедливые, а ещё от них несёт молоком. А брат молоко просто не переваривает. Но с твоим братом… — Тэхён громко сглотнул, а на его щеках заиграл румянец, — всё по-другому. Намджун с Сокджином всегда страстный. И всегда просит его остаться. Но твой брат не остаётся. Ты чего? Я расстроил тебя? Чонгука всего затрясло. Тэхён нёс полную пургу. Его брат, любимый старший брат никогда бы…! — Страстным?! Да он его запугал! Твой брат — отбитый хулиган, это все знают, кого ни спроси! Мой брат никогда не будет с ним! Это же всего лишь напряжение… Перестань так смотреть на меня! Ты х-хочешь сказать, что у моего брата и т-твоего… Между ними всё серьёзно? Щёки Тэхёна вспыхнули, как два ярких новогодних фонаря. Чонгук чувствовал, как загнанно билось в груди сердце. Да так громко, что он перестал слышать мир вокруг. Почему Тэхён такой красный? Почему Чонгука так мутило? — Л-ладно, слушай… Никому не рассказывай, понял? Сокджин грозился убить нас, если откроем рот. — Убить? — Тэхён испуганно вцепился в поручень, как будто Сокджин уже шёл по крыше, чтобы исполнить наказание. — Да, сначала нас, потом себя. — Сокджин так и сказал? — Чонгук встал рядом с Тэхёном и перегнулся через поручень. Ко лбу прилила кровь и приятно загудело, заглушая поток бесконечных «как?» и «почему?». — Я боюсь твоего брата. — Теперь я и сам его боюсь. Так что молчи, понял?! Тэхён затолкнул в себя остатки булки и показал, что застёгивает рот на молнию, потом на замок. Мысленный ключ он повертел в руках и положил в карман пиджака Чонгука. Детский сад. На выходе с крыши Тэхён застопорился в дверном проёме. — А мы и дальше будем с тобой друзьями после случившегося? — Я…?! С тобой?!.. Да ни за какие деньги мира! — закричал Чонгук, с макушки до пяток покрываясь мурашками. Тэхён в ответ посмотрел с удивлением. Но ведь он же первый заговорил про… про… про… — Не смей даже думать, что я буду заниматься с тобой подобным! Сам снимай своё напряжение! Это совершенно не по моей части! — Ты всё неправильно понял. — Тэхён качнулся в его сторону, но Чонгук отступил на несколько шагов назад. Тэхён тут же сам остановился, а потом и вовсе вернулся к двери. Вцепился в ручку, аж пальцы побелели. — Я имел в виду, что… Ты же не будешь избегать меня? Мы с тобой друзья? Всё как и было? Ох. Чонгук перепугался до чёртиков. Да и Тэхён на лице соорудил такую трагедию, будто разговор о жизни и смерти. Чёрт, о чём думал Чонгук? — Конечно, мы друзья, как же иначе? Тэхён мигом улыбнулся. Но от этой улыбки заныло сердце. У Чонгука иногда выходило понимать, что Тэхён вытягивал уголки кверху не от большого счастья. В ответ тоже скривил губы с трудом. Даже несмотря на заметную вымученность, улыбка Тэхёна дарила облегчение, как будто мама при больном горле принесла сосательную таблетку с анестетиком: вроде глотать всё также больно, но уже поменьше. Они всё ещё друзья, а старшие братья их — уроды. Дело закрыто.