Это всего лишь конец света

— Хорошо получилась? — Дженни оттолкнулась от поручней. Её место тут же заняла другая девушка, которая тоже хотела сделать фотографию на фоне телебашни. Чонгук мельком проверил, чтобы фото не засветилось, и протянул Дженни её телефон. Она сразу придирчивым взглядом уставилась в экран смартфона, рассматривая фотографию. Зумом увеличила своё лицо, проверила, не смазалась ли помада на губах, не зажирнились ли щёки и были ли открыты глаза. Всё это Дженни всегда находила на фотографиях, которые делал Чонгук. Следом бы его ждал продолжительный бубнёж о безразличии к просьбам, теперь он следил за этими вещами. — Мне кажется, неудачно накрасилась, — вздохнула Дженни. Чонгук на секунду выпал из реальности. Телефон пиликнул. Это Тэхён подтвердил, что забежит в пиццерию после библиотеки. Чонгук быстро прикинул: это будет только через час. Жаль, что нельзя ускорить время. — Вот и ты солидарен. — Что? — Чонгук вынырнул из своих мыслей. Дженни уставилась на него. Пытливо. Она явно ждала чего-то. Он потерял мысль, когда задумался о Тэхёне. Что она хотела? В прошлый раз, когда Чонгук переспросил, Дженни обиделась и не разговаривала с ним два дня. Может сказать что-то будничное? — Ты потрясающе выглядишь. Так красиво уложила волосы, и лицо сияет. Эй, девушка, вы случайно не сбежали с показа «Виктория Сикрет»? Дженни тут же заулыбалась. Пальцем она поймала длинную прядь волос. Она накручивала её, вышагивая рядом с Чонгуком. — Я вчера прочитала интересную фразу, пока готовилась к лекции по зарубежной литературе. Ля мур дьё тронзо. — Это по-каковски? — Чонгук! — Дженни остановилась и топнула ногой. Прямо посередине широкой аллеи. Несколько человек посмотрели на них. — Я же просила не разговаривать как деревня. — Извини. — Чонгук опять забыл. Он старался при Дженни говорить правильно. Они вместе учились на языковом, поэтому за словами Чонгука пристально следила. Теперь приходилось в присутствии Дженни тысячу раз думать и подбирать верные слова. А не то она обидится. — На каком языке? — На французском, — удовлетворённый кивок в сторону Чонгука, и они возобновили шаг. — Любовь живёт три года. — Всего три? — Если двое не придумают новых причин влюбиться друг в друга, отношениям конец. — Слушай, — Чонгук остановился с толпой на светофоре, — а разве мы уже не встречаемся три года? — Ты помнишь. — Девушка просияла. — Мы как раз в это время начали встречаться. — Да, в это время и начали… Мимо промчался Феррари на запредельной скорости. Если бы Чонгук был посмелее, то можно было успеть и прыгнуть прямо под колёса. Внутри груди ткнули иголкой. Больно, но Чонгук привык и сделал вид, что всё в норме. Впрочем, как и всегда. В день от десяти, в неделю от ста, а в месяц более тысячи уколов. Чонгук научился профессионально закрывать глаза на них. Больно его телу, а ему… А как Чонгуку? Дженни поймала его руку, их пальцы переплелись. Чонгуку срочно нужно изобразить счастье, а то она не так поймёт, обидится и будет игнорировать его. Хотя, наверное, это неплохо. В прошлый раз Чонгук неделю с Дженни не общался, и они отлично обедали с Тэхёном без неё. Случайно ещё время не пришло бежать в пиццерию? — Не вижу поводов беспокоиться. — Что значит нет поводов? — рассмеялась Дженни. Она сильнее сжала руку Чонгука. Её пальцы влажные. Чонгук такого не любил, но терпел. Дженни ведь нравилось держаться за руки. А то, что нравится ей, нравится и ему. Правда ведь? — Уже три года. Если бы мы были в браке, это была бы кожаная свадьба. Хочу отпраздновать. — У нас же скоро сдача курсовых и экзамены. — И это мне говорит любимчик профессоров! — Дженни теснее прижалась к Чонгуку. Было не очень удобно идти. Навстречу шли люди, со спины напирали, а Дженни, наоборот, пыталась замедлиться. — Это ещё ничего не значит, — попытался оправдаться Чонгук, но ей, похоже, не нужны были никакие объяснения. Дженни выдернула его из толпы и встала напротив. Теперь обе её руки сжимали ладони Чонгука. Он сглотнул. Кожа на их руках неприятно скользила и терлась друг о друга. Также неприятно, когда выжимаешь склизкую вонючую тряпку. Чонгук сглотнул. Незаметно, потому что Дженни уже заглянула ему в глаза. — Решено. Мы отпразднуем. Послезавтра. — Почему послезавтра? — Чонгук рад был видеть, что девушка искрилась от предвкушения праздника. В начале их встречи показалось, что она была чем-то сильно озабочена. — Потому что… — Дженни покраснела и придвинулась чуть ближе. — В этот день я буду одна дома. Одна дома? Одна? Дома? — То есть она предложила тебе секс?! Чонгук тут же взметнулся ракетой вверх, перегнулся через стол, ладонью закрыв Тэхёну рот. — Не так громко. Мы же не одни… Чонгук осмотрелся. Никто не смотрел в их сторону. Тэхён глазами показал, что он понял просьбу, Чонгук вернулся на своё место. Пальцы той руки, что коснулась влажных губы, он растянул в разные стороны до боли. Положил руку ладонью вверх на бедро и застыл, сосредоточив всё внутреннее внимание на том, чтобы не шевелить рукой, чтобы ничего не коснуться. — Ты прости, но, — Тэхён склонился ближе к столу, прикладывая ладонь ко рту. Зеркально ту же самую, что у Чонгука сейчас горела на бедре. — Вы ещё не занимались сексом? Чонгука тряхнуло. Но под ним не электрический стул, и пальцы он не засовывал в розетку. Тэхён тоже весь передёрнулся, когда задал вопрос. Они уставились друг на друга. Щёки Чонгука горели праведным огнём. Что щёки! Нос, лоб, макушка головы, кожа под одеждой, все органы в теле — Чонгук был весь в огне. Безотрывный взгляд Тэхёна заставлял пылать ещё сильнее. Языки пламени лизали Чонгука со всех сторон. Ему было жарко. Ему было холодно. Чонгук не знал, куда деть себя. Сердце застряло в горле, ни сглотнуть, ни выплюнуть. Оно приклеилось намертво. На щеках у Тэхёна бледно-розовый румянец. Ничего больше. Никаких эмоций. Сейчас больше никаких эмоций. — Значит, билеты в океанариум пропадут, — безэмоционально проговорил Тэхён. — Прости. Давай я найду тебе кого-нибудь для компании? Тэхён откинулся на мягкую спинку дивана. Он взял со стола бутылку воды. В чём Тэхён не менялся: в своих вкусовых предпочтениях. — Не надо. Я, скорее всего, возьму дополнительную смену в магазине. — Что? Стой, подожди. Стоит мне заикнуться, что тебе нужен кто-то для похода в океанариум, то все девчонки из моей группы оторвут билет с руками и ногами. Твоя популярность в университете переходит все мыслимые и немыслимые границы. Тэхён опять улыбнулся. Неискренне. Чонгук научился различать это. Он не знал, мог ли ещё кто-то видеть равнодушность во взгляде, который будто направлен в пустоту. И даже улыбка не могла скрыть отчуждённости, что поселилась в глубине карих глаз. Кроме Чонгука будто никто не видел, каким был Тэхён на самом деле. Он никому не открывался по-настоящему. Может ли быть такое, что только Чонгук его знал таким? Хотя кому он лгал? От Чонгука Тэхён тоже давным-давно закрылся. И самое ужасное, что Чонгук знал, когда его друг оброс пуленепробиваемой раковиной. Три года не прошли для них бесследно. — Я предложил Дженни встречаться. Тэхён дёрнулся, но к Чонгуку повернулось улыбчивое лицо. — Повтори, я не услышал. Чонгук поёжился. Те первые слова то ему дались с трудом. А чтобы произнести второй раз… Улыбка Тэхёна вызывала желание закричать. Она не успокаивала Чонгука как всегда. У неё как будто пропала эта магия. Теперь до скрежета зубов раздражала. — Понимаю, что сейчас не в тему. Я хочу забыть о том… Давай я сделаю вид, что не слышал ничего про… — Чонгуку пришлось погладить себя по горлу, чтобы сглотнуть, — … про фантазию и дрочку. Тэхён приподнял уголки губ ещё выше. Неужели, кроме улыбки, у Тэхёна больше не было для Чонгука ничего? Где остальные эмоции? Злость, разочарование, да хотя бы обида. Тэхён как дешёвая кукла с рынка: искусственная улыбка на пол-лица, широко распахнутые глаза со стеклянным взглядом. — И хочу… — Чонгук всматривался в глаза Тэхёна. Он хотел разглядеть за ними настоящие чувства, но видел лишь пустоту. — Хочу, чтобы ты поступил точно так же. — Хорошо, — глухо ответил он, больше не взглянув на Чонгука. Тэхён встал, поправил лямку сумки на плече. — Пойдём в библиотеку. Чонгук сжал кулаки. Сейчас, когда Тэхён не смотрел на него, и дышалось легче, и мысли не расползались по углам, оголяя что-то большое и кровоточащее. До чего не дотронешься, потому что болело так, что хотелось сломать себе руку или ногу. И даже тогда Чонгук был почему-то в этом уверен, боль не стала бы меньше. — Я буду жить свою обычную жизнь, и хочу, чтобы мы, как и раньше, оставались друзьями. Тэхён обернулся, и Чонгук в последний раз увидел блеск далёких звёзд в глазах друга. Он порывался что-то сказать, даже набрал воздуха в грудь, но прошла секунда, две, его голова безвольно упала вниз. — Без проблем, — обречённо выдавил он из себя, — друг. С того самого момента Тэхён отгородился от мира. Оброс бронёй и никого не подпускал. Всегда улыбался, никогда не расстраивался. С неизменным позитивом встречал все новости. Чонгук и сейчас попытался встретиться взглядом с Тэхёном. Тот тут же нацепил на лицо излюбленную маску с красивой и прохладной улыбкой. — Что ты так смотришь? Есть ли у Чонгука ещё право попросить Тэхёна перестать притворяться? Снять маску и поделиться тем, что его гложет? Мог, но, возможно, это не то, что он хотел бы услышать. — Тебе звонят, — сказал Тэхён, кивая на вибрирующий на столе телефон. На экране моргало фото Дженни. Селфи в одной из футболок Чонгука. В тот день Дженни настояла на том, чтобы перебрать одежду своего парня. Она считала, что со вкусом у Чонгука не очень. Дженни нарекла половину вещей стариковскими, часть вышла из моды, а потом ей на глаза попалась широкая чёрная футболка с японскими иероглифами. Вот она и приглянулась девушке. Дженни похвалила вкус Чонгука, обрадовалась, что нашлась хоть одна вещь, которая хорошо могла подойти и к джинсам, и к брюкам, и в кафе, и на концерт музыкальной группы. Только Чонгук умолчал, что эту футболку ему отдал Тэхён. Они ходили в лунопарк, где футболка стала утешительным призом за две сбитых банки из пяти, а Чонгуку она так понравилась, что Тэхён сразу же снял её с себя и натянул на него. Тэхён лишь на секунду задержал взгляд на экране, потом махнул рукой, подзывая одного из официантов. — Чонгук-а, где ты? — Дженни по голосу была очень недовольна. — У нас групповой проект, ты забыл? — Забыл. — Чонгук взглянул на часы. Перевалило за шесть часов, а они как раз договаривались на это время. — Нет, не забыл. Сейчас буду. Тэхён, я… — Всё в порядке. — Он уже получил от официанта чек и полез в карман. — Я всё оплачу. — Потом скинь, сколько я тебе должен. На прощание Тэхён помахал картой в воздухе. Чонгук вышел из пиццерии, на ходу забивая в телефон маршрут до университета, чтобы разобраться, как ему быстрее доехать. Мимо к остановке проехал нужный автобус, но Чонгук не побежал. Он резко обернулся, так сильно захотел увидеть напоследок Тэхёна. За стеклянной витриной очень хорошо было видно их столик. Пустое место Чонгука, напротив Тэхён, который странно стёк по сиденью вниз, обхватив себя руками. Его тело била крупная дрожь, а щека, обращённая к Чонгуку, блестела в неярком свете пиццерии. Он плакал? Тэхён? Ноги сами развернули всё тело, но Чонгук усилием воли не дал себе забежать обратно в помещение. Почему Тэхён плакал? В чём причина? В параллель мыслям в груди Чонгука оглушительно билось сердце. Больно. Тяжело. Больше похоже на громадный булыжник, который вот-вот сорвётся, пролетит миллион этажей, чтобы упасть и разорвать все органы в клочья. Чонгук взглядом поймал автобус на остановке. Как раз открылись двери. Шаги давались невообразимо тяжело. Так же тяжело, наверное, как и первым космонавтам на Луне. Чонгук запрыгнул на ступеньку автобуса в последнюю секунду, и двери за ним захлопнулись. — Мы не в музее, молодой человек, — возмущённо сказала старуха, которая собиралась выйти на следующей остановке. — Извините. Чонгук затолкал себя в угол к свободному поручню. Люди странно оглядывались на него, некоторые даже чуть сдвинулись, не желая стоять рядом. Чонгук хотел спросить у мужчины в очках, что не так, но вместо слов разразился кашлем. Он задыхался. В грудной клетки разорвалась бомба. Чонгук отвернулся к окну, прижимая руку к сердцу. Он судорожно вдыхал и выдыхал воздух, стараясь меньше шуметь и доставлять дискомфорт окружающим своими хрипами. Но, кажется, что Чонгуку становилось только хуже. К дыханию ещё и странно защипало в глазах. Если бы Чонгук чуть помедлил, его могли зажать двери автобуса. Это смертельно? Он сразу бы умер? Или был бы шанс выжить? Чонгуку не нужны шансы. Даже если они тогда и испытывали особенные чувства друг к другу, то через три года они все сошли на нет. Всё будет хорошо. Чонгук считал про себя, пока дыхание не пришло в норму. Наверное, прошло не так много времени, если он так реагирует на… В сознании опять мелькнул образ плачущего Тэхёна. Сердце пропустило удар, и Чонгук резко дёрнул рукой. Рукав с силой прошёлся несколько раз по глазам, не давая слезам свободы. Послезавтра наступило быстро. Утром Дженни завалила Чонгука стикерами с розовым зайцем, у которого глаза превращались в два глазированных красных сердца. «Я тебе приготовила подарок!», — написала Дженни, когда Чонгук вышел из дома в университет. Подарок? Они договаривались о подарках? Когда? У Чонгука ни сил, ни настроения лопатить тонну их переписок с Дженни, чтобы найти хоть какой-нибудь разговор о подарках на годовщину. Разве в прошлом году они что-нибудь дарили друг другу? Что обычно дарят девушкам на праздник? Цветы, косметику, конфеты? Вроде просто. В цветочном бутике Чонгук купил пять роз. Флорист за прилавком зачем-то спрашивала о цвете цветов, о форме, о размере, говорила о странной джулии, кустовых и чайных. — Обычные, красные, — буркнул Чонгук. Флорист поджала губы и подвинула к нему терминал для оплаты. Пока он оплачивал, вводил пароль и забирал чек, цветы ему завернули в коричневую бумагу и повязали алую ленту. Чонгук вышел из магазина и уставился на букет. Чем цветы нравятся девушкам? Да, флорист прикрепила степлером к бумаге пакетик с минеральной смесью и рассказала, как продлить жизнь розам. Они всё равно мёртвые. Что продлевать? Их срок неделя. Всего лишь семь дней, а потом придётся выкидывать засохший цветочный веник. С букетом Чонгук заявился в косметический отдел. Минут тридцать мыкался от полки к полке, пока не сдался: Чонгук не помнил, какой косметикой пользовалась Дженни. А точнее: никогда не знал. Консультант с ободряющей улыбкой выслушала блеяние Чонгука. Какой тип кожи? Какие цвета любит? Пользуется ли bb или тональным кремом? Тон её консилера? Какие ноты в её духах? Чонгук выдумывал ответы на ходу. Потому что он не знал. Жирная или сухая кожа, белый с лёгкой розовинкой или бледно-розовый цвет пудры — ничего не знал. Чем от Дженни пахло? Да откуда он мог знать такое! Он не собака, не принюхивался. Злой и расстроенный, зажимая пакет с косметикой и букет подмышкой, Чонгук шарахался по улице в поисках кондитерской, чтобы купить шоколадку. Он как раз проходил мимо книжного. Взгляд Чонгука скользнул по витрине с яркими обложками. — Ого! Чонгук встал как вкопанный. Он поставил пакет с косметикой на землю и положил на них букет, не удобно с ними проверять карманы. Телефон вибрировал и вибрировал. Чонгук даже не стал открывать сообщения. Это Дженни закидывала его уведомлениями, как гранатами солдата в окопе. Но ему нужен был другой чат. Чонгук щёлкнул по диалогу с Тэхёном, настроил камеру и через секунду отправил фотографию книжного прилавка с подписью: «Ты видел?!». Тэхён больше семи лет следил за выходом этой манги и покупал каждый новый том. Обычно за недели две до выхода Тэхён начинал говорить о ней, рассказывать о героях, вспоминать историю. Чонгук слышал её миллион раз. Но Тэхён с такой любовью и горящими глазами рассказывал, вспоминая подробности, углубляясь в историю то одного персонажа, то другого, что у Чонгука не хватало сил перебить его. Да и не хотел, если честно. Слушать Тэхёна всё ещё оставалось для Чонгука одним из больших удовольствий. Прошла минута, две, но Тэхён не читал сообщения. Наверное, как и хотел, взял смену. Он ещё несколько раз обновил их диалог, но рядом с сообщением не стоял значок «прочитано». Сколько у него ещё денег с собой? Чонгук уже знатно потратился на косметику и цветы. Он порылся в карманах. Несколько смятых купюр и монеты — всё, что удалось наскрести. Пришлось даже перетряхнуть сумку. Чонгук пересчитал, ровно на новый том. Он залетел в книжный, а вышел уже с мангой в руках. Чонгук нафоткал том в разных ракурсах, но чтобы была обязательна его рука. И не попали букет и пакет с косметикой. «Чел, смотри, что я тебе купил», — Чонгук отправил сообщение. Настроение сразу же поднялось. Он во всех красках представил, как сквозь маску проступят настоящие чувства: радость, сверкающий взгляд, искренняя улыбка, которая грела сердце и делала Чонгука по-настоящему счастливым. Он уставился в экран в предвкушении. Телефон пиликнул. Сердце в груди заплясало. «Я уже в кафе. Ты где?» О чём Тэхён писал? Чонгук ещё раз шесть перечитал сообщение, пока не понял, что он провалился в диалог с Дженни. — Чёрт! Чонгук затолкал пакет с косметикой в рюкзак, том для Тэхёна уложил осторожно сверху: он очень переживал за суперобложку, которая могла порваться или испачкаться. Конечно, он опоздал. И Дженни рассердилась. Заставлять даму ждать полчаса — не достойно мужчины. Чонгук мямлил извинения за извинениями. Даже глубоко склонился перед ней, выслушивая её нудные причитания. Вспомнил про букет, протянул Дженни, надеясь, что хоть от него она повеселеет. Её голос, отчитывающий Чонгука целую минуту, смолк. И он уже был счастлив от того, что девушка замолчала хотя бы на секунду. — Я не люблю красные розы. Чонгук разогнулся. Дженни пустым взглядом смотрела на букет. — Прости, — тихо вымолвил Чонгук. Он положил бедные розы на своё кресло и полез в рюкзак. Томик Тэхёна согрел сердце, пока он вытаскивал пакет с косметичкой. — Это тоже тебе. Он сунул пакет Дженни в руки. А мангу убрал обратно в рюкзак. Дженни заглянула в пакет. — Чонгук. — Да? Она подняла на него несчастливый взгляд. Губы её скривились. — Милый подарок. Спасибо тебе. Чонгук вздохнул с облегчением. Он попросил официантов выкинуть букет, но Дженни настояла, чтобы оставить его. Официант поставил розы в вазу и поставил на их стол. Разговор не клеился, пока Дженни просто не взяла на себя ведущую роль. Уже десять минут она безостановочно болтала про групповой проект, про то, что профессор Пак не поставил ей автомат и придётся со всеми сдавать экзамены. — Так что ты, Лиса и Аю единственные, кто получил автоматы по всем предметам. — Чонгук кивал, как заведённая детская игрушка, и поглядывал на телефон всё чаще и чаще. Минут пять назад он ходил в туалет, но сообщения Тэхён до сих пор не прочитал. Будет странно, если он опять пойдёт? Да, наверное. Но сходить нужно. В этот раз Чонгук наберёт Тэхёну, вдруг что-то случилось. — Эй! Чонгук, ты вообще меня слушаешь? — О чём ты? — Он отвёл взгляд от телефона и выпрямился в кресле. — Мне показалось, что ты чем-то обеспокоен. — А! Да Тэхёну написал днём, а он до сих пор не ответил. — Может, у него дела. Или он на свидании? — Свидании? — повторил за ней Чонгук. Разговоры, негромкая музыка, звуки столовых приборов, шорох одежды — всё пропало. Чонгук остался один на один с оглушительной тишиной. Один на один с резкой болью, которую он так удобно прятал в самом тёмном углу своего сознания. «Свидании». Тэхён ни с кем не встречался за эти три года. Чонгук мог поклясться. Сколько бы красивых, милых и добрых девушек ни признавались Тэхёну, ответ для них был всегда один. — «Я тебе не подхожу», что это за странная фраза? — спросил Чонгук после очередного признания. — Чем это ты ей не подходишь? Тэхён уселся напротив. Обедать на улице нравилось только Чонгуку, но Тэхён никогда не высказывался против. — Я просто плохой вариант во всех смыслах. — Чонгук, пока Тэхён отвернулся, быстро вытащил из-за спины бутылку воды и булку с шоколадом. Он поставил как раз в тот момент, когда тот повернулся к нему лицом. Ох. Сердце у Чонгука сигануло с обрыва. Тэхён за столько дней улыбнулся так, что у Чонгука затрещал в голове фейерверк. — Спасибо. Ты булку утром покупал? — Приличную очередь, между прочим, отстоял. Ты же знаешь, что их сметают за считанные секунды. — Да, Чонгук нарывался на похвалу. Хотел, чтобы Тэхён дольше смотрел на него так же тепло, как это делал сейчас. — Знаю. Тэхён придвинул булочку ближе к себе и, не выпуская из пальцев, уставился на неё, чуть покраснев. — Так почему ты отказал Ханни? Она же первая красавица на нашем потоке. — Да? — спросил Тэхён рассеянно. Он до сих пор вертел булку в руках. — Я буду плохим парнем. Ханни — красивая и замечательная, она найдёт себе вариант в сто раз лучше. — Ну и дура будет, — рассмеялся Чонгук. Он достал себе банку колы. Прежде чем открыть, огляделся. Дженни выставила запрет на сладкие напитки. Теперь всякий раз, когда Чонгук покупал колу или фанту, заводила долгую лекцию о вреде пересахаренной газировки. — Не надо так говорить. У меня, по правде, нет свободного времени. Хозяин не нашёл ещё одного работника, так что я — пленник вечных дополнительных смен. «Свидании». Чонгук мало рассказывал Тэхёну о своих отношениях с Дженни. Старался упоминать вскользь, как о скучной погоде или состоянии дел своих родителей. Чонгук прекрасно видел, что взгляд Тэхёна тух всякий раз, когда он заикался о Дженни. И хоть ни разу он не остановил, не попросил сменить тему, Чонгук с каждым разом ощущал, что единственное, о чём им двоим говорить было неприятно — это об отношениях Чонгука и Дженни. «Свидании». Рассказал бы Тэхён Чонгуку, что начал встречаться? Точно бы рассказал. Не скрыл же! Или… После кафе Чонгук и Дженни поехали домой. Они уселись в такси рядом. Чонгук попытался устроить между ними хоть какое-то расстояние, отсев к самой двери, но Дженни устроилась рядом. Её бедро в тонких колготках и плиссированной юбке тёрлось о бедро Чонгука. Он дрожал и смотрел в окно на мелькающие магазины и дома. Так ли Чонгук хотел секса с Дженни? На самом деле он не прочь попасть в аварию. Со смертельным исходом. Прикольно было бы. Кровища, и они с Дженни такие красивые. И всё. Чонгук спрятал руки, но Дженни выцепила одну и положила себе на коленку. Он поймал девичью улыбку и влажный блеск в глазах. Вот она закусила губу и наклонилась чуть ближе. От её приторного запаха заслезились глаза. Нормально представлять свою девушку с оторванной рукой или ногой на груде дымящегося металла? — Эй, Дженни, — окликнул он девушку, отстраняясь, — про какой подарок ты писала утром? — Какой ты нетерпеливый, Чонгук-и. Дженни залезла на бёдра Чонгука и впилась в его губы. Её язык яростно протолкнулся внутрь. Её слюни со вкусом ежевичного вина и карбонары оказались во рту Чонгука. Он захлопал глазами, забыв, что нужно отвечать на поцелуй. — Хей, Чонгук, долго ещё будешь тормозить? — страстный выдох в лицо, но Чонгук был готов и успел задержать дыхание. — Обними же меня, дурачок. С этой самой секунды Чонгук перестал быть собой. Он превратился в стороннего наблюдателя, который как будто даже и не знал, что это за девушка на коленях у парня, который по-кроличьи испуганно всматривался в красное от возбуждения лицо. Вот их такси остановилось у дома Дженни. Здесь Чонгук уже бывал несколько раз. Он знаком с мамой Дженни: чопорной и худощавой женщиной с голосом, похожим на стрекотание кузнечика. С отцом, который всё время прятался за газетой. Даже видел комнату девушки, но туда не заходил. За ними строго следила мама Дженни, которая не одобряла мысль, чтобы молодая девушка оставалась в комнате наедине с молодым человеком. Вот Дженни провела Чонгука за руку по тёмному коридору в свою комнату. Несильно толкнула на кровать и включила ночник на тумбочке. Маленький замок, где на миниатюрном балконе стояли счастливые король и королева. От ночника по комнате разлился мягкий карамельный свет. — А вот и твой подарок, — сказала Дженни. Она уселась на ноги Чонгука и расстегнула нарядную кофту на груди. Под переливающейся розовой тканью оказался кружевной бюстгальтер мятного цвета. Чонгук беспомощно наблюдал за собой со стороны. Испуганный кролик, который замер в ужасе. В первобытном ужасе. Как будто перед ним раздевалась не девушка, а извивалась опасная змея. — Я красивая, Чонгук? — Красивая, — согласился Чонгук. Разве любимой девушке отвечают таким убитым голосом? — Тогда. — Пальцы Дженни, как наручники, защёлкнулись на кисти Чонгука. Она потянула его руку вниз, к краю юбки. Дженни часто задышала. — Я готова подарить тебе свой первый раз. Чонгук кивнул. Это и его первый раз. И это не то, о чём он хотел бы рассказывать. Дженни слишком громко вскрикивала его имя, слишком царапала ногтями плечи, слишком активно подавалась, пытаясь припасть обнажённым телом к Чонгуку. Для того чтобы кончить, ему понадобилось полчаса. В процессе у него два раза упал член. Оба раза ему приходилось экстренно уходить в себя, чтобы представить вместо лежащей под ним раскрасневшейся Дженни что-то другое. Например, волнующий взгляд карих глаз, которые смотрели с затаённым на глубине желанием. Например, губы с чуть растрескивавшейся кожей. Например, широкие, чуть сгорбленные плечи. Например, худощавую и совершенно плоскую, без выпуклостей грудь. Только благодаря этим обрывочным всполохам в сознании Чонгук смог дойти до разрядки. Он застыл над Дженни, зажмурил глаза, чтобы не видеть потное девчачье тело. А ещё потому, что перед глазами всё поплыло. Защипало так противно. Ну уж нет, слёзы он оставит для себя. Чонгук специально откатился от девушки как можно дальше. Он не хотел её близости, не хотел, чтобы она касалась его. Чонгук не хотел ничего, кроме как сбежать. Дженни некоторое время полежала, а потом исчезла за дверью. Чонгук медленно осмотрел кровать, и его чуть не вывернуло наизнанку. На глаза ему попался использованный презерватив. Чонгук зажал себе рот рукой, чтобы не закричать. А может и блевануть. Услышав шаги, он отнял руку от лица и сделал вид, что сладко зевал, вытягиваясь к потолку. — Так хорошо, — сказал Дженни. Она вернулась в комнату с водой, стакан протянула Чонгуку. Она присела на краешек кровати. На её тело мягко струился карамельный свет. Дженни успела накинуть на свои плечи какую-то воздушную розовую ткань и подвязать её тонким поясом такого же розового цвета, как и вся её комната. — Я думала, что ты хочешь со мной расстаться. — Чонгук уже вернулся в себя, а потому вздрогнул до больных мурашек, которые пробежались по его спине, отбивая эхом: «… расстаться-расстаться-расстаться». — Самой от себя смешно. Переживала, что ты не придёшь, но вот ты тут, и я по-настоящему счастлива. Чонгуку неуютно. Он прикрыл себя куском розового одеяла, аккуратно, чтобы не разлить воду из стакана. — Ты чего? Я не собирался тебя бросать. — Сердце в немом протесте зашлось в безудержном беге. Воспоминания о недавнем сексе с Дженни перехватили горло, сдавливая его до хрипоты. Но даже это не помешало Чонгуку вытолкнуть из себя: — Никогда не брошу. Дженни счастливо рассмеялась, закидывая голову назад. Всё-таки она очень красивая. — Никогда? — В её глазах вопрос, от которого зависела вся её жизнь, и хоть с лица не сходила улыбка, тело напряжённо вытянулось. — Никогда — ответил Чонгук. Ответил то, что от него ждали. Чонгук нашёл боксеры, вызвался отнести стаканы на кухню, выкинуть использованный презерватив и заскочить в ванную комнату. Пока под струёй воды он промывал свой член, его телефон наконец ожил. «Спасибо, — написал Тэхён. — Сходим завтра на завтрак в мак?» Чонгук мокрыми пальцами схватил телефон. «Конечно, пойдём! Ты на работе?» «Ага, у нас аврал: не вышел новый сотрудник. Только отпустили на обед, — пришло сразу. Потом значок «печатает» пропал и снова появился. — А ты у Дженни?». Чонгук сглотнул. Вертикальная полоска мигала на экране. Она просила слов. Шумела вода. Взгляд метнулся по гладкому кафелю на стенах, по зубным щёткам в стаканчике на краю раковины и остановился на бритве рядом с баллончиком с пеной. Если провести по руке, это будет больно? Зато точно всё закончится прямо здесь и сейчас. Что это за чувство? Почему Чонгуку хочется избить себя? Из отражения на него выглянуло совершенно несчастное лицо. Больное и расстроенное. Из глаз на этом лице катились крупные слёзы. Падали на мерцающий экран смартфона, на голый живот, на член, который он ещё держал под струёй. Любовь живёт три года? — Это ложь, — прошептал Чонгук сам себе одними губами и беззвучно разрыдался, опустившись на пол.