Это всего лишь конец света

— А когда снится конкретный человек… — Тэхён протолкнул учебник в сумку. С трудом, и, кажется, там смялась тетрадь. Но сейчас не до тетрадей. Не выпуская из виду поникшие плечи Чонгука, он зашагал между рядов. — … значит, он думает о тебе? Чонгук с треском вскочил из-за парты, больно стукнувшись коленкой о стальную ножку. Девчонки рассмеялись, Тэхён посмотрел на них, как ему показалось, очень зло. В ответ на его взгляд они рассмеялись ещё громче. — Вы не правы, — подала голос Дженни. — Всё наоборот. Это именно ты о нём думаешь. Тэхён остановился рядом с партой Чонгука, и ему на ногу тут же свалился учебник по математике и пенал с канцтоварами. По полу разлетелись ручки, карандаши. Точилка и стёрка перепрыгнули на соседний ряд. Чонгук уставился на Тэхёна. По правде, он репетировал их встречу со вчерашнего дня. Не спал всю ночь, придумывал, как обратиться, завязать разговор. Притвориться, что ничего не было? Завести разговор как всегда? Извиниться? За что? Но Чонгук опоздал. Пришёл к середине первого урока. Тэхён по одному его растрёпанному виду понял, что всё хуже, чем он представлял себе. На первом перерыве Тэхён не посмел подойти, на второй тоже не набрался смелости. Спина Чонгука — полотно боли и отчаяния. Что тогда у него на лице? — Чонгук? — вытолкнул Тэхён из себя имя друга. Он встал с колен, на которых собирал канцтовары. Затолкнул всё в пенал, протянул его Чонгуку. У того красные глаза и опухшие веки. Он смотрел на Тэхёна, как на врага народа. Кто-то нажал на смыв, и мысли, что гонялись друг за другом, смылись, как вода в унитазе. После осталась только одна мысль — бежать. Как можно быстрее и дальше. Но если Тэхён сбежит сейчас, то что будет потом? — Пошли ко мне? — Зачем? — упавшим голосом спросил Чонгук, так и не пошевелившись. Пенал всё ещё в руках Тэхёна. — Как зачем? Скоро экзамены. — Тэхён улыбнулся. С каждым разом улыбку выдавливать становилось всё проще и проще. Внутри он уже не встречал сопротивления. Лишь слабую боль в сердце. Несогласие с фальшью, которую Тэхён выдавал за настоящие эмоции. — Почему мы должны заниматься у тебя дома?! — вскрикнул Чонгук и ударил ладонью по парте. Девочки смолкли. А несколько одноклассников повернулись с вопросом «кого спасать?» на лицах. Чонгук возненавидел Тэхёна. Вот и весь сказ. Тэхён с трудом удерживал уголки губ в приподнятой позиции. Они смотрели друг на друга, чего-то ждали. Первым сдулся Чонгук. Он приложил ладони к зардевшимся щекам и уронил взгляд вниз. Надо было что-то сказать. Тэхён выпрямился и поставил пенал на край парты, подальше от руки Чонгука. Нужно уходить. Что-то придумать. Заставить Намджуна что-то посоветовать? Пусть поможет, подскажет что-нибудь. Ведь всё рушилось прямо на глазах. — Приду. Незавидная участь ждала учебник в руке Кима, он повторно полетел вниз. Только теперь на ногу Тэхёна. Настала очередь Чонгука наклониться и поднять его. В непривычном для них молчании добрались до дома Тэхёна. Хорошо, что Намджун никогда раньше восьми вечера не возвращался. Чонгук, как всегда, потопал в гостиную, зашумел оттуда: он доставал из угла широкий раскладной стол, за которым они занимались почти каждый день после уроков. Тэхён сходил на кухню. Кинул на тарелку куски холодной пиццы и засунул в микроволновку. На поднос поставил бутылку с колой для Чонгука, себе стакан воды. Начинали, по обычаю, с ненавистных примеров и уравнений. Чонгук сдался на десятой минуте. — Не понимаю, как решать, — глухо сказал он. Тэхён, наоборот, быстро решил два примера и приступил к третьему. — Что именно? — Вот тут. — Спишешь? Я решил. — Тэхён подвинул свою тетрадь ближе к Чонгуку. Тот даже не взглянул на неё. — Нет, объясни. Пацаны из параллели шепнули, что они подсмотрели на столе учителя варианты экзаменационных работ, и там есть типовые примеры. — Хорошо. Это, правда, сложно, но самое главное — подставлять верно формулу. — Если сложно, чего решаешь тогда так быстро? Поумнел за ночь, что ли? Тэхён покусал губы. Улыбайся, улыбайся, улыбайся. Не давай поводов думать, что… — Смотри, — Тэхён развернул учебник в сторону Чонгука, чтобы тот не напрягал зрение, — берём неизвестное за у и применяем нашу формулу, чтобы найти недостающие параметры уравнения… Тэхён карандашом подчеркнул формулу и начал стрелочками соединять с примером, чтобы наглядно объяснить Чонгуку, куда и что подставить. Рука спускалась всё ниже и ниже, пока легонько не задела кончик чужого побелевшего указательного пальца. Чонгук рядом ощутимо вздрогнул, моментально став похожим на томат. — Чонгук? Всё нормально? Ты понял, как получился ответ? Чонгук размахнулся и ударил по руке Тэхёна. Этого ему показалось недостаточно, поэтому он оттолкнул от себя ногой стол. Деревянный край врезался Тэхёну в живот. Уголки губ полетели вниз, но он заставил себя улыбаться, не показывая, как ему больно. — Просил же не прикасаться ко мне! Слова вонзились в Тэхёна, как сотня иголок с маминого любимого кактуса. В детстве он часто ронял его, а когда хватался за стебель, то куча маленьких и тоненьких игл проникали под кожу. Конечно, мама их тут же убирала, пока Тэхён послушно сдерживал слёзы и притворялся таким же сильным и смелым, как Намджун, но не всегда удавалось вытащить всё. Потом ещё несколько дней иголки оставались в теле Тэхёна, напоминая о себе яркими и болючими всполохами. Пока пальцы не начинали гноиться, никто и ни о чём не догадывался. Как же теперь убрать невидимые иголки слов, впившиеся в мягкое сердце? Тэхён с немым ужасом наблюдал, как Чонгук почти заплакал. Он прижал к груди руку, которой так неосторожно коснулся Тэхён. — Только что наши руки… Губы на лице Тэхёна предательски задрожали. — Я же едва коснулся тебя. Чонгук поднялся на ноги, ещё сильнее вдарив по столу. Тэхёну больно, но больнее сердцу от иголок, которые проткнули его уже насквозь, от злого взгляда Чонгука, от… — Мерзость! Грустная улыбка слетела с лица. Не удержал. У Тэхёна разом закончились силы даже дышать, не то чтобы удерживать на лице улыбку. Ему больно, и он хотел, чтобы Чонгук ушёл, потому что боль приносил именно он. — Если тебе так противно, зачем пришёл? Чонгук попятился, увеличивая между ними расстояние. — Подумал, будет странно, если начну тебя избегать. — Понял, — Тэхён тоже поднялся на ноги. — Вот как ты обо мне думаешь. Значит ли это, что ты фантазировал, когда вернулся домой? — Глаза Чонгука забегали по комнате. Он отступал, пока не упёрся спиной в книжную полку. Как он не хотел встречаться взглядом с Тэхёном. Смотрел то в окно, то на потолок, то под ноги — лучше любого ответа. Тэхён должен радоваться, он мог всё исправить. Мог исправить… Но что? На лицо Тэхён натянул самую издевательскую из улыбок. — Вспоминал, как трахались наши братья, и представлял нас на их месте, да? — Чонгук покраснел ещё больше, вжимаясь всем телом и привставая на цыпочки. — Дрочил на нас? В Тэхёна полетела книга. Чонгук с вытянутой рукой застыл в дурацком стоп-кадре. Он громко дышал, пока слёзы скатывались по его щекам прямо на пол. Тэхён всё разрушил. Чонгук затолкнул учебники и тетради в сумку и выбежал из дома, громко хлопнув дверью. Колени под Тэхёном подогнулись, и он упал. Руки, которыми он упёрся в пол, ходили ходуном. Он еле держался, чтобы не упасть всем телом. — Он меня возненавидел. Багровые щёки Чонгука, дрожащие ресницы и бегущие по лицу слёзы рвали сердце Тэхёна на части. Он рванул в ванную комнату, запрыгнул в школьной форме в душевую кабинку и включил над собой холодный душ. Пальцами он полез под ткань брюк. Разве так может стоять на лучшего друга? Член обжёг руку, а в ладонь упёрлась мокрая головка. Заплаканное лицо Чонгука пугало Тэхёна и одновременно возбуждало так, что перед глазами схлопнулся весь мир. Он дёргал себя, тёр, толкался в пальцы до воя. Холодная вода, словно раскалённая лава, обжигала, вместо того чтобы охладить боль и возбуждение. Но сердце качало кровь, как заведённое. Член в руках разбухал, как сухая губка, что впитывала воду. — Не могу… Больше не могу! — Тэхён полетел вперёд, лбом уткнулся в холодную стенку душевой кабины. По пальцам стекала сперма и падала густыми каплями под ноги. Сверху на неё закапали его слёзы вперемешку с водой, что хлестала дождём сверху. Взгляд Чонгука: пристальный и обиженный. Всякий раз, когда Тэхён видел его, то как будто вытягивал «Маску недотёпы»: только вместо случайных благословений, как в игре, все мысли в голове Тэхёна заменялись одной единственной: Тэхён хотел Чонгука. Безбожно. — Что с одеждой? — спросил вечером Намджун. Тэхён накрыл на стол, пока старший брат ходил мыться. Конечно, он заметил разложенную на сушилке одежду. — Соседка вылила ведро с грязной водой, — безучастно ответил Тэхён. Он никак не мог выкинуть из головы Чонгука. Трубку он не брал, в какао не отвечал. — Не увидела меня. Намджун цепанул с общей тарелки два куска прожаренного мяса. — Я собираюсь снимать отдельную квартиру, — после недолгого молчания заявил брат. Тэхён отложил палочки. Ему надоело измываться над рисом и капустой, еда не лезла в горло. — С Сокджином? Намджун уставился на тарелку Тэхёна. — Не будешь? — Тэхён тут же подвинул тарелку к брату. Тот благодарно зачавкал, набив рот рисом. — Из тебя получилась отличная жёнушка. Твоя жена будет счастливицей. — Заткнись, у меня не будет жены, — беззлобно огрызнулся Тэхён. Он уставился в стакан с водой. Даже пить не хотелось. — Будет. И два парня-сорванца, с которых ты будешь пылинки сдувать. — Не будет! Никого не будет! А ты вали с Сокджином куда хочешь! Надеюсь, родители в курсе, что трахаешь в задницу мужчину. Тэхён встал и ушёл к себе. На следующее утро с братом они не пересеклись. Но Тэхён был очень ответственным, поэтому оставил в мультиварке на подогреве рисовую молочную кашу. А ещё салат из мяса и остатков овощей. Специально накрыл прозрачной плёнкой, чтобы Намджун точно не проморгал свой обязательный завтрак. Чонгук уже был в классе. Стоило только Тэхёну появиться на пороге, как он вскочил и без оглядки бросился через другой вход, выпрыгнул в коридор и умчался, только его и видели. — Это Чонгук? — рядом с Тэхёном остановился Мингю со своей компанией. Они вместе проводили взглядами убегающего Чонгука. — Он так быстро ни один кросс не бегал. — А вот от Тэхёна убежал. — Вы с ним поругались? — Нет. Он, наверное, не заметил, что я пришёл. — Когда ты лицом к лицу на него шёл? — рассмеялся Мингю. — Не хочешь с нами пообедать? Составим брошенке компанию. — Я не брошенка и обычно ем с Чонгуком, — сказал Тэхён еле слышно. Что-то подсказывало, что в этот обед Чонгук предпочтёт кого угодно, но только не его. Так и получилось. Записки от Тэхёна Чонгук не читал, заталкивал в пенал, не разворачивая. Стоило звонку пронестись по школьным коридорам, то он выбегал из класса, а после уроков вообще предложил Дженни проводить её до дома. Громко. При всех. Мингю и его компания рассвистелись и глупо зачмокали в воздухе. Чонгук с Дженни ушли, а к Тэхёну подошёл Мингю, который уже тоже собрался уходить. — Не делай так. — Как? У Чонгука намечаются шуры-муры, пусть не расслабляется. Мингю отвернулся, но Тэхён поймал его за край пиджака и дёрнул на себя. Рядом заволновались друзья. — Я прошу, не делай так, — ещё раз повторил Тэхён. Очень серьёзно, без тени шутки и пристально вглядываясь в лицо Мингю, где померкло веселье. Его взгляд медленно опустился на пальцы Тэхёна, которые удерживали его. — Ладно-ладно. Столько агрессии. — Тэхён сразу же опустил Мингю. Тот оправился. — А ты теперь у нас третий лишний будешь? Или тоже себе девушку заведёшь, чтобы от друга не отставать? Ставку, что ли, сделать, чья быстрее залетит. Ребята рассмеялись. Тэхён поплёлся домой. Единственный, с кем он мог что-то обсудить по-серьёзке, был Чонгук. Так повелось, что не было у него ближе никого. Но Чонгук вдруг стал странным, и Тэхён его обидел. Специально говорил вещи, которые смутили его и вывели из себя. Теперь ни Чонгука, ни того, с кем можно поговорить. И даже его незадачливый старший брат скоро покинет его. Просто уедет жить лучшую жизнь со своим парнем. Или кем ему там приходится Сокджин? До вечера Тэхён справился с уроками. Математику он решил первой, на случай, если Чонгук придёт к нему, чтобы списать решение. Даже вырвал страницы, чтобы переписать читаемым почерком. Где-то на середине Тэхён остановился. Чонгук не придёт списывать. Ни сегодня, ни завтра, возможно, уже никогда. К приходу Намджуна Тэхён сварил карри. — Что за прекрасный аромат, — в проёме кухни появился старший брат. Он широко зевнул, кинул на пол свою спортивную сумку, пинком отправил её в угол. — Родаки не звонили? — Мама написала, что сегодня останется в офисе, а отец в хостеле переночует. — Зачем так упахиваться, мля. Не понимаю их. — Намджун подкрался ближе и принюхался. — Как пахнет! — Твой любимый карри, — ответил Тэхён. Он помешал булькающее варево в кастрюле и выключил плиту. — Да, мой любимый. Но мы же поссорились. — Намджун выхватил ложку у Тэхёна и зачерпнул горячего карри. Не морщась, проглотил, блаженно закатывая глаза. — Лучше, чем у мамки, мля, отвечаю. За завтрак — отдельное спасибо, я бы точно скопытился днём, если бы не ты. Всё никак не уговорю Сокджина мне готовить по утрам, когда переедем. — Как же вы тогда собираетесь вместе жить, если ты не можешь убедить Сокджина, что завтраки нужны тебе? Тэхён достал тарелки, расставил стаканы по бокам от них, положил приборы на салфетки. Если бы у него была возможность жить с Чонгуком, а он бы хотел есть завтраки, то Тэхён поднимался бы в шесть утра или даже в пять, чтобы приготовить для него что-нибудь. Накачал бы тысячу рецептов из интернета. Ведь нет ничего сложного в том, чтобы сделать приятное человеку, которого… Тэхён застыл. Которого что? — Убедить? — раздалось над ухом. Тэхён отскочил. Намджун удовлетворённо улыбнулся и поставил кастрюлю с карри в центр стола на подставку. — Я собираюсь жить с Сокджином на равных, мне не нужно убеждать человека в том, что я хочу от него завтраки. Мля, какое у тебя странное понятие о совместном житье-бытье, хочу сказать. — Если тебя человек любит, разве он не должен быть готовым на всё ради тебя? Завтраки — эта такая малость, это же не убить кого-то, не украсть, — тихо сказал Тэхён. Он сел напротив Намджуна, плотно задвинув себя к столу. Деревянный край упёрся в грудь до характерной боли. Как тогда, когда Чонгук толкнул раскладной столик в Тэхёна. — Готовым на всё? С чего бы? С того, что ты якобы любишь его? А доказательства твоей любви в справке написаны, мля? — Намджун загоготал. — Если человек не хочет что-то делать ради тебя, а ты в нос суёшь ему свою любовь, то, Тэхён, скажу тебе по секрету, это не любовь. Старший брат схватил ложку и с горкой навалил себе карри в тарелку. — А что же тогда? — Эгоизм? — задумчиво предположил Намджун, втыкая в гору карри ложку. — Желание обладать? Подчинить? Не, это не любовь. Тэхён не притронулся к ложке. Перед ним так и стояла пустая тарелка. Руки он сложил на бёдрах, вдавливая до неприятных покалываний. — И ты так легко откажешь от завтраков? Мама рассказывала, что ты всё детство устраивал многочасовые истерики, если никто не готовил тебе. Она из-за этого вышла на работу поздно. — Когда ты подрос и начал мне готовить, — с набитым ртом сказал Намджун. — Если Сокджин не захочет мне готовить, что ж, придётся либо умереть от голода, либо смириться, либо самому начать удовлетворять свои потребности. Как взрослый и ответственный человек, мля. А про истерики и готовящую мне мать ни слову Сокджину. Он и без этого считает, что женщины избаловали меня своим вниманием. А услышь он историю про завтраки, вообще сожрёт и не подавится. — Может и хорошо? — Карри пах аппетитно, но Тэхёна подташнивало от еды. Для него слова Намджуна что-то неправильное. Он не может понять, почему. Почему его наглый и совершенно беспринципный старший брат говорил всё это. Словно взрослый. Взрослый, которых он не терпел за враньё. А сейчас Намджун точно врал. Как можно было не приготовить завтрак, это же так мало. — Лучше сразу всё понять про друг друга, чтобы глаза не открылись спустя десять мучительных лет, когда всё скатится туда, откуда не будет выхода, кроме одного. Намджун не донёс ложку до рта и кинул её обратно в тарелку, встал и подошёл к Тэхёну. — Вставай, — кинул он. Тон у брата не тот, с которым можно шутить. Обычно от этого тона до первого удара в скулу пять секунд при лучшем раскладе. Тэхён стёк со стула, распрямляясь. Теперь, видимо, за плохое в сторону Сокджина он будет платить кровью. Тэхён открыл рот, чтобы извиниться, но успел лишь тихо ойкнуть. Намджун сгрёб его, аж кости затрещали. — Чувствую недостаток объятий. — Тэхён даже пошевелиться не мог, Намджун его приподнял над землёй. — Ещё или достаточно? — Достаточно, — еле выдохнул Тэхён, его вернули на землю. — Почему ты так внезапно меня обнял? — Почему? — протянул Намджун. Он уже оказался на своём месте с ложкой карри во рту. — Да у тебя на табле просто написано было: обними меня или я расплачусь, мля. — Прямо с мля? — Тэхён хотел посмеяться над шуткой Намджуна, но лицо будто ссохлось и не хотело цеплять на себя очередную улыбку. — Именно это было написано? — Даю слово, мля. — Щёки Намджуна раздулись, как у хомяка. Он громко чавкал, разбрызгивая слюни и кусочки еды вокруг себя. — А ещё, что ты сам кого-то хочешь обнять. — В этом сомневаюсь. — Тэхён заставил себя наложить в тарелку немного салата. На самом деле он неправильно сказал Намджуну. «Сомневаюсь, что это нужно тому, кого хочу», — вот так вернее. Теперь Чонгуку ни его объятия не нужны, ни он сам. — Намджун… — Чё, бразерс? Старший брат уже со счастливым выражением пялился в телефон. По кофейной гуще не гадай, он писал Сокджину. Намджуна никто другой не мог заставить так сиять. Что Тэхён хотел спросить у Намджуна? Что чувствуешь, когда дрочишь на плачущее лицо друга? Это нормально? Чувствовать, что готов каждый день готовить завтраки, лишь бы Чонгук не бегал от Тэхёна? Так должно быть? Что чувствуешь, когда влюбился в человека, которого знаешь всю жизнь? Неужели только боль по кромке зияющей в груди дыры? Это навсегда? Любовь — это страдания? Это всегда так больно? Намджун, ты обижал когда-нибудь Сокджина? Заставлял плакать? Делал, что ему не нравилось? Но на самом деле мечтал до остановки сердца нежно обнять и сказать, как много он значил для тебя? — Эй, — Намджун перегнулся через стол и пощёлкал пальцами перед лицом Тэхёна, — что случилось? — Случилось? — Так много всего, но самое главное, что больше в его жизни, похоже, не будет Чонгука. — Ничего. Намджун опять около него. Мощные челюсти ходили взад-вперёд, перемалывая карри в труху. — Опять вставать? — Какой догадливый, мля. Тэхён не спорил и сразу встал. Он сгруппировался, приготовившись к ещё одной порции объятий от брата, но Намджун лишь опустил свою ладонь на голову. У Тэхёна заслезились глаза. Но вместо того, чтобы расплакаться и выпустить хоть чуточку боли наружу, он запахнул все ставни, пряча израненное сердце на сотню замков. Вместо слёз и печали Тэхён выудил, словно фокусник, улыбку для семьи. Ему даже удалось громко засмеяться. Вроде даже от души. — Чего ты ржёшь? — Потому что ты смешной, когда играешь роль осознанного старшего брата. — Эй, мелочь. Я вообще-то осознанный. Ну и старший, конечно. — Намджун уже снова на своём месте с телефоном в руке. — Иди отдыхай. Я помою посуду. Сон у Тэхёна прерывистый. Стоило ему начаться, как сразу появлялся Чонгук. Его несчастные глаза и слёзы. Тэхён тут же просыпался сам весь в слезах. Он устал, ему больно. Но во сне ему не спастись. Нигде не спастись. Тэхён в ловушке. Утром он проспал, шёл в школу не спеша. Он не рассчитывал встретить Чонгука, с которым обычно ходил. Ноги деревянные, сил нет. Хотел бы он вернуться обратно в постель, замотаться в одеяло и больше никогда не покидать пределы комнаты, но Намджуну же доложат, а он с Тэхёна не слезет и обязательно выпытает, почему тот не явился в школу. — Привет. На Тэхёна шагнул Чонгук. Он был в помятой форме, на голове чёрное гнездо вместо волос. В складках глаз какая-то белая грязь. Девушкам такое не нравится. Надо было сказать, но вместо этого из Тэхёна вырвалось: — Привет… Чонгук набрал полную грудь воздуха и выпалил на одном дыхании: — Прости за тот раз. Я наговорил гадостей. Пожалуйста, не злились на меня. Просто… — Чонгук потёр лоб. Ему тоже трудно давались слова. — Наши братья — придурки, из-за них я весь на взводе. Тэхёну можно надеяться, что они останутся друзьями? Хотя бы друзьями. — Всё нормально. Я понимаю. Чонгук несмело улыбнулся. Его взгляд переменился. — У тебя такое бледное лицо. Что-то случилось? — Рука Чонгука почти коснулась лица Тэхёна. Не надо! Не делай этого, Чонгук! Хватит! Это неправильно! Ты сам так говорил! Пальцы Чонгука нежные и горячие. Но Тэхён не дал себе ни единого шанса. Он задохнулся и выкрикнул: — Не прикасайся ко мне!