Это всего лишь конец света

Чонгук откинул ручку. Всё, математика — это не его. Сейчас он возьмёт тетрадь, учебники и побежит к Тэхёну. Трель мобильника отвлекла его от рьяных запихиваний. Вот и Тэхён, лёгок на помине. — Алло? Вместо мелодичного и спокойного бубнежа Тэхён протяжно всхлипнул и следом разревелся. Чонгук прижал трубку к уху и судорожно пытался подобрать хоть какие-нибудь слова. Тэхён плакал. По-настоящему. — Чонгук, — голос Тэхёна — смесь слёз и соплей, — Намджун идёт к вам домой… — Зачем? — Чонгука Намджун сейчас интересовал в последнюю очередь. Вот Тэхён волновал его гораздо больше. Он говорил, аж захлёбывался. — Сокджин на дополнительных. — Внизу раздался щелчок замка. — А нет. Уже пришёл. Сокджин его не пустит, у него распорядок. Сейчас он примет душ, потом мы пойдём ужинать, потом… — Чонгук отчётливо услышал шаги Сокджина за стеной. Дверь в комнату старшего брата открылась и закрылась. — Только не говори мне, что ты… — Да, именно так. — Тэхён шумно высморкался. — Он знал, что мы их застукали. Намджун немного разозлился, пожалуйста, будь осторожен. — Ты говоришь о своём брате, как о каком-то чудовище. Что может произойти? — Тэхён дурак, нечего сказать. Накрутил себя, а теперь и Чонгука на ровном месте. Что Намджун сделает? Только скалиться и запугивать умеет. По дому разлетелась громкая трель звонка. От неё Чонгуку стало не по себе. Он тут же подкрался к своей двери и свободным ухом приклеился к прохладному дереву. — Кажется, твой брат уже здесь. Мимо двери Чонгука опять прошелестели шаги. — Так быстро? — Тэхён шмыгнул. Чонгук отдёрнул себя, потому что полез в карман. У него с обеда в школьных штанах валялись чистые салфетки, хотел протянуть, чтобы друг высморкался. — Только не выходи из комнаты. — Там уже Джин пошёл разбираться. Скрипнули петли входной двери. — Какие люди. — Чонгук специально вслушивался в голос брата. По нему обычно сразу понятно, когда кто-то отхватит словесных пиздюлей. — Что топчешься на пороге? Входи. — Войду. И не только… — еле разобрал сквозь закрытую дверь приглушённый голос Намджуна. — Ну что? — просипел Тэхён. — Пока что не слышу, чтобы они дрались. — Чонгук прилип к двери всем телом. — Я тебе говорю, мой брат всё пореша… — Эй! Что ты задумал?! Бах-бах-бах. Намджун топал как слон. Чонгук отполз от двери. — Они ушли в комнату Сокджина, — шёпотом сообщил он Тэхёну. — М-может Сокджин всё-таки всё решит? — Пальцами Чонгук нащупал в кармане салфетки. Тц. Опять за старое. Сколько можно! Тэхён на другом конце телефонной трубки. Хрипел, как старый дед, и нос заложило сильно. — Главное, сам будь осторожен. Намджун страшен в гневе, ты видел. Пусть они сами между собой разберутся. — Да, я пока не буду высовываться. — Чонгук посмотрел на сумку на столе и тетрадь на ней. Эх, если бы он успел собраться. Не хватило каких-то минут. Сейчас бы бежал к Тэхёну. — Сколько они будут разбираться? Мне ещё к тебе нужно попасть, списать домашку по математике. — А я как раз пиццу твою любимую взял, — выдохнул Тэхён. — Может, я попробую пролезть через окно? — Я бы так не рисковал. — Чонгук прислушался. Неразборчивый бубнёж — вот и все звуки. — Ты чуть не сорвался летом, помнишь? — Да, плохая идея. — Чонгук облизнул пересохшие губы. Ему было не до смеха, когда соскользнула нога. Руками он зацепился за ветку. Испуганному Тэхёну внизу он кричал, что так и планировал. Конечно, ничего он не планировал и уже попрощался со своей никчёмной жизнью. — Хорошо, я подожду. Но если представится возможность, тут же улизну. Не хватало им под горячую руку попасться. — На той стороне глухая тишина. — Тэхён? Ты слышишь меня? В ответ Чонгука оглушил звуковой сигнал. — Абонент временно недоступен. Свяжитесь позже. Так. Чонгук убрал телефон поглубже. Он точно не собирался сидеть на месте и ждать у моря погоды. Чонгук затолкал учебник и тетрадь в сумку. Огляделся вокруг. Вспомнил про заныканную под кроватью пачку с чипсами. С луком. Их обожал Тэхён. Чонгук тут же шлёпнулся животом на пол и полез за ними, когда отчётливо услышал из розетки: — Это правда? Ты сказал, что трахаешься со мной только для разрядки, мля? Чонгук оцепенел. В голосе Намджуна нет слепой злобы, с которой он общался с Чонгуком или с другими ребятами. Зато на месте его ущербное «мля». Вообще, Чонгук не верил, что Намджун мог говорить так проникновенно и тихо. — А если и так, то что? — Мне не нравится твой ответ. Я заставлю полюбить меня. — Чонгук сглотнул. Намджун говорил так, будто хотел ударить брата. — Зачем? — спросил Сокджин. — Потому что я серьёзен насчёт тебя. — Джун, о чём ты, нам по двадцать два. Мы выпускаемся через несколько месяцев. Ты хочешь искать подработки, я хочу пойти по специальности, жизнь нас раскидает… — Не отталкивай. — Чонгук закрыл себе рот. Ему показалось, что дышал он громче, чем гудел паровоз. — Я не буду просить об ответном признании. Только не убегай. — Какая разница, убегу я или нет. — В голосе Сокджина что-то со звоном надломилось. Чонгук перестал дышать. — Посмотри на меня. — Ты с ума сошёл, да? Или опять пил? — Вух. Чувствуешь? Я не пью с того дня, как ты мне сказал. Джин, не отворачивайся. Эй. — Звуки борьбы громкие, но Чонгук боится шелохнуться и как-то выдать себя. — Ты же сам всё знаешь. Перестань притворяться. Это всё ради тебя. Тебе говорили, что ты мило краснеешь? — Дурак. — А по твоему милому выражению на лице и не скажешь, что ты плохо обо мне думаешь, мля. За стеной заскрипела кровать. — Джун! — Чужим голосом выкрикнул Сокджин, потом глухо добавил: — Чонгук в соседней комнате. — Мне срать на твоего брата. Сокджин приглушённо взвыл. Отрывистое чмоканье, страстные вдохи и выдохи, кровать стукнулась о стену. Чонгук вдавил пальцы себе в лицо. Он не хотел этого слышать, но и закрыть себе уши, не издав лишних звуков, не мог. Сокджин странно и незнакомо для Чонгука поскуливал. — Джин… мой прекрасный. Я тебя так люблю. — Заткнись. — Рукой возьми, Джин, как ты умеешь. — Отстань! — Милый… Какой же ты милый. Я люблю тебя. — Идиот. — Удивительный. — Прекрати! — Любимый. — Заткнись, пожалуйста… Ах! Чонгук весь горел. Он не должен был этого услышать. Нет-нет. Это просто неправильно. Боже… Как же это неправильно. Нужно бежать. — У меня сердце болит, когда я смотрю на тебя. — Замолчи… — Почему? Джин, ты такой врунишка. Но вот твоё тело честнее реагирует на мои слова. Выгибается, идёт мне прямо в руки, а твои губы так и тянутся к моим. И мне от этого… — Кровать ещё раз стукнулась о стену, Чонгук дёрнулся и ударился головой об пол, — … безумно хорошо. — Дурак, — нежно выдохнул Сокджин. Чонгук еле дышал. В комнате старшего брата что-то стучало, хлопало и бесновалось. Сокджин постанывал рывками: громче-тише, громче-тише. — Я люблю тебя, Сокджин! — выкрикнул громко и страстно Намджун, заставляя кровать за стенкой бесноваться в диком танце. Вскрик брата раненой птицей метнулся за Чонгуком, который уже бежал по лестнице вниз, в домашних тапках на улицу. Сокджин и Намджун занимались сексом. Настоящим. Чонгук бежал со всех ног, подгоняемый остаточным вскриком брата. В груди из-за взбешённо стучащего сердца разваливались рёбра и грудная клетка. Занимались сексом. Чонгука чуть не вырвало. В горло залез Фредди Крюгер и теперь раздирал мягкие стенки когтями. — Чонгук! Из-за угла на него уже бежал Тэхён в чёрной толстовке, красных шортах и кепке, надетой козырьком назад. — Что произошло? — Тэхён ускорился, а Чонгук, наоборот, замедлился, пока совсем не остановился. — Ты… плачешь? Что сделал Намджун?! — Ничего не сделал. Точнее, сделал. — Даже несмотря на то, что глаза Тэхёна закрывала шторка из светлой чёлки, Чонгук увидел, в какие блюдца они превратились. — Не мне. Они по правде… — Не тебе? То есть с тобой всё в порядке? А о ком… — У Тэхёна разъехался рот от удивления. — Мой брат и Сокджин занимались сексом? Чонгука натурально затрясло. Он как наяву услышал приглушённые стоны старшего брата и частое дыхание Намджуна. Кровать, скрипевшая в такт толчкам, будет самым ужасным кошмаром для Чонгука. — Ты в порядке? — спросил Тэхён у него, протягивая руку. — Да! Я в порядке! В! Полном! Порядке! Всё! Просто! Замечательно! Рука Тэхёна коснулась вздрагивающего плеча. Чонгук тут же отбил его руку своей, как бадминтонный воланчик. Рука Тэхёна замерла в воздухе. Он уставился прямо в раскрытую ладонь. Чонгук тоже разглядывал длинные и тонкие пальцы, ничего не соображая, а только содрогаясь от страха и дрожи во всём теле. Когда ему через минуту полегчало, он посмотрел на всё ещё стоявшего каменной фигурой Тэхёна. — Прости… — промямлил Чонгук. Кожа, кровь под ней, кости, переплетение вен и артерий — всё горело в нём адским пламенем. Больно было везде: и в голове, и на сердце. Внизу живота спазмами расходилась боль, но не такая сильная. Можно было потерпеть. — Я не… Я не хотел. Тэхён не моргал, так и продолжал стоять с вытянутой рукой. Чонгук видел только раз этот взгляд: на похоронах его бабушки два года назад. Чонгук задыхался. Вскрик Сокджина в голове. Напористое: «Я люблю тебя», — хриплым голосом Намджуна. А теперь взгляд Тэхёна. Невозможно нормально дышать, и к глазам подступали слёзы. Чонгук качнулся в воздухе и опустился на корточки, обхватывая свои колени. — Пожалуйста, прости. Прости. Умоляю, прости. — Задушенный и дрожащий голос Чонгука пугал даже его. — Я… запутался. В голове бардак. Всего столько, что мне… — Он не выдержал и всё-таки разрыдался. — Я не могу-у справиться… Прости-и… «Прости» — эхом разлетелось по узкой улочке. Спряталось в тенях, затаилось, как дикое животное перед прыжком в ночных сумерках. Какой же Чонгук слабак. Даже с эмоциями справиться не смог. — Чонгук… Он сильнее сжался. Всё тело била крупная дрожь. Как будто Тэхён представлял опасность. Но он же ничего не сделал. Он такой же растерянный, как и Чонгук. Он тоже ничего не понимал, верно? Тэхён ни в чём не виноват. — Чонгук… Пожалуйста, не плачь. Чонгук осторожно приподнял голову. Тэхён прирос к месту. Как только Чонгук посмотрел, он резко убрал руки за спину и улыбнулся широко и неестественно. Чёлка скрывала его глаза. — Я не плачу, — сказал Чонгук, шмыгнув носом. — Уже не плачу. — Это отличная новость, — бодро ответил Тэхён. Он опустился на уровень с Чонгуком, но не приблизился. — Всё будет хорошо, не бойся. — Когда Тэхён говорил так, Чонгук хотел верить. Он всегда верил. Как можно не верить? — Я не дотронусь до тебя, — еле слышно продолжил Тэхён, ни на секунду не переставая улыбаться. — Пожалуйста, только не прекращай общаться со мной. Х-хорошо? Голос Тэхёна сорвался. Уголки губ дрогнули, чуть опустились вниз. Тэхён тут же вскочил на ноги, сделав два широких шага назад. Он склонил голову к асфальту, теперь не было видно ни глаз, ни губ. Всё его лицо поглотила тьма. Почему? — До завтра! — выпалил Тэхён, развернулся и пропал быстрее, чем Чонгук моргнул. Ни разу не обернулся. Чонгук поплёлся домой, еле переставляя ноги. Улицу, которую он обычно пересекал за минуту, протопал в течение двадцати. Ещё подумывал над вторым кружком, не хотелось возвращаться домой. Но завтра в школу, математика не сделана, к Тэхёну не пойдёшь, потому что… Кому чего объяснять? Понятно почему. Поэтому Чонгук замер напротив звонка. Рука не поднималась нажать на него. Закончили они это всё? Сколько вообще нужно времени на это? Пальцы неосознанно сжались в кулак. Чонгук сделал замах. Лучше громко постучать. В этом моменте дверь распахнулась, и на пороге возник Намджун. Он хмуро глянул на Чонгука, тот в ответ послал ему миллион лучей ненависти. Пусть по дороге домой ему на голову упадёт кирпич. — Салют, — пробасил брат Тэхёна над головой Чонгука. Тот стиснул до боли зубы и промаршировал в дом. Сам захлопнет дверь, не обломится. Намджун не достоин внимания. Самый плохой человек на планете. Всё из-за Намджуна. Из-за этого сексуального насильника, которому не хватало девочек. А ещё Сокджин! Глупый брат. Как он смог уговориться? Чем Намджун его запугал? Но сегодня Чонгук всё слышал своими ушами, Сокджин даже не сопротивлялся. — Два конченых придурка! — выкрикнул Чонгук в коридоре и быстро залетел в свою комнату, закрывшись на замок. Пусть Сокджин всё слышит. Он придурок. И Намджун придурок. Если бы не их странные отношения, они бы не поссорились с Тэхёном. Чонгук прыгнул на кровать лицом в подушку. Почему Тэхён так расстроился? Перед глазами отчётливые картинки дрожащих уголков губ, напряжённый подбородок и скрытые чёлкой глаза. Вспоминая всё это, Чонгук чуть не расплакался. — Мы же договаривались вести себя как обычно. Голос Тэхёна необычайно тихий. Нужно напрячь всё тело, чтобы различить в его глубоком тембре отдельные слова. Это было чрезвычайно трудно, потому что голос Тэхёна словно колыбельная. Чонгуку очень нравился его голос. Только он об этом не говорил. Чё это за качество «красивый голос». Даже как комплимент отстой. Поэтому Чонгук наслаждался молча. Особенно на уроках, когда на литературе всех заставляли читать с выражением по ролям. Эти вымученные вставания. Бе и ме. Ошибки в ударениях, читали либо быстро, либо очень медленно, мямлили слова. Но Тэхён — иное. И не только Чонгук это понимал. Когда Тэхён брал слово, в этот момент в классе устанавливалась тишина сродни утреннему часу. Где-нибудь четыре часа, когда на улице ни души и птицы ещё не проснулись, чтобы петь свои песни. Чонгук замирал вместе со всеми. Ловил каждое его слово. Они проваливались внутрь Чонгука, прямо к самому сердцу, и в месте, куда они падали, просыпалось другое чувство. Чувство… Чонгук резко развернулся и открыл глаза. Над ним навис Тэхён. В своей красной кепке и тёмной толстовке. — Что ты тут делаешь? На его лице задрожали губы. Улыбка. Слишком широкая. Слишком натянутая. Слишком неправильная. Слишком… — Из-за того, что ты меня оттолкнул, мне стало грустно. — Голос Тэхёна разлился по венам вместе с кровью. Он часть Чонгука. — Было так больно, когда ты ударил меня по руке. Чонгук тут же нашёл взглядом руку Тэхёна, которой тот хотел его тогда коснуться. Чонгук шмыгнул носом и потянулся к ней. Обхватил. Горячая и сухая. Подрагивала от напряжения. Их пальцы переплелись. Чонгук ничего не мог с собой поделать. Ему нужна была поддержка. Хотел почувствовать, что у них с Тэхёном всё как всегда. В порядке. Что они друзья. Поэтому Чонгук отчаянно хватался за его руку. Но и этого сразу стало мало. Чонгук приподнялся, придвигаясь ближе к Тэхёну. Глаза. Он хотел видеть его глаза. Только карий взгляд проглянулся через чёлку, в груди Чонгука распустился прекрасный цветок, который грел и пульсировал. Чонгук первым коснулся губ Тэхёна. Он видел, как целовались женщины и мужчины и в фильмах, и в реальности. Просто прикоснуться к губам? Чонгук подался ещё чуточку вперёд. Горячее, обжигающее нутро чувство кометой прокатилось по телу Чонгука. Внизу живота осели тлеющие кусочки пепла. Пальцы Чонгука сами по себе сильнее пережали пальцы Тэхёна. Не отпускай. Не отпускай. Не. Отпускай. В голове мешанина из воспоминаний о стонущем за стенкой Сокджине, о хмуром Намджуне, что встретил на пороге дома, о Тэхёне, рука которого зависла в воздухе. Чонгук сморгнул. Тэхён уже перед ним наполовину раздетый. Он прижимал его к себе и целовал плечи и шею. — Люблю… — прошептал глубокий голос над ухом Чонгука. Его руки заходили ходуном. — Люблю тебя, Чонгук. Цветок в груди разбух. Волна жара и наслаждения накрыла лавиной. У Чонгука тут же онемели пальцы на ногах. Рывком он сел на кровати и уставился на свою руку. В приглушённом свете фонарей с улицы еле можно было разглядеть мутную жидкость на ладони. Там, где его касались обжигающие пальцы Тэхёна, стекала сперма Чонгука. Он кончил. Кончил, потому что представлял Тэхёна. Чонгук дрочил на своего лучшего друга. — А-а-а! Чонгук докричался в подушку до хрипоты. Когда в лёгких от боли перестал скапливаться воздух для крика, он поплёлся в ванную комнату. На себя в зеркало Чонгук не смотрел. Перестал, когда взгляд скользнул по лицу в отражении и вместо глаз нашёл два сморщенных розовых пельменя. В душе Чонгук губкой с жёстким ворсом тёр руку, пока она не стала красной, как варёный рак. Заснуть не получалось. Лишь на час, за который ему приснился Тэхён. Утром Чонгук вскочил раньше всех. Глотая катящиеся по лицу слёзы, он в ванной комнате замыливал трусы. Ниже, на свой член, он не глядел. Он предал Чонгука. Тэхён предал. Сокджин оказался главным предателем. Из-за него теперь Чонгуку снятся странные сны с голым Тэхёном, который то и дело повторял, что любит его. Чонгук три раза застирывал трусы и ополаскивал. И четвёртый раз бы всё повторил, но услышал лёгкий шорох за спиной. В дверном проёме застыл Сокджин. В руках форма и тёмно-серый пенал с ирригатором. Лицом благоухал. Видно, что хорошо спал. Чонгук пронёсся к себе в комнату. Затолкал трусы мокрым комком в глубину шкафа. Придёт со школы, разберётся. Был бы Чонгук такой же, как Намджун, двинул бы Сокджину. Как теперь быть? Как смотреть в глаза Тэхёна? Как засыпать по ночам?