disaster or destiny

***

Jutes - Sleepyhead

Акира открывает глаза сразу после того, как его сознание поглотила тьма. Он ощущает давление в груди, резкий толчок в солнечное сплетение будто выплевывает его на поверхность. Он поднимается с холодного пола, чувствуя его ледяную, шершавую поверхность под пальцами. Едва держась на ногах, Акира оглядывается вокруг. Пространство больше напоминает иллюзию, место, которое не подчиняется привычным законам реальности. Небо над головой отсутствует — вместо него темнота, пронизанная хаотичными всполохами света. Воздух — тягучий, как подмерзшая вода, и каждая попытка вдохнуть отдается болью в легких. Здесь нет верха, низа или горизонта, но где-то в бесконечной дали видны мерцающие силуэты. Они смутные и неясные, как воспоминания. Акира пытается ухватиться за их призрачный след, но они ускользают сквозь его трясущиеся пальцы. И всё же, посреди этого бесконечного хаоса, есть одна деталь, пронизывающая до дрожи — гигантские механические часы. Они возвышаются над ним, над этим местом, настолько огромные, что их циферблат исчезает в бесконечности. Это не обычные часы — их корпус украшен трещинами, внутри которых светятся золотые потоки, а вместо привычных стрелок — два лезвия, похожих на его клинки — Канши и Бакую. Они двигаются медленно, с тихим, гулким скрежетом, от которого по телу пробегает дрожь. В центре циферблата течёт светящаяся субстанция, напоминающая жидкое золото. Она медленно перетекает из одного механизма в другой. Иногда золотые капли срываются и падают в пустоту, растворяясь бесследно. Вокруг часов витает огромное количество рваных кинопленок. Вглядываясь в них, Акира видит обрывки лиц, моментов, событий — всё, что было когда-то в тех мирах, куда его призывали. Эти ленты безмолвно кружат вокруг часов, переплетаясь, ломаясь и снова соединяясь в единое целое, образуя печать бесконечности. Наклонив голову вниз, Акира замечает под ногами мерцающие частицы, забитые в прочное стекло, под которым простирается необъятная бездна. Изредка, где-то там в глубине вспыхивают и гаснут огоньки, похожие на звёзды. Акира ощущает как под его кожей растекается чистая энергия — божественный дар этого первозданного места. Здесь нет времени. Его не существует. Акира присматривается к движению стрелок часов и замечает, что они практически не двигаются, словно заперты в вечности. Любая попытка понять, как долго он здесь находится, приводит лишь к ещё большей панике. В голове всплывают обрывки из его последней жизни. Акира зажмуривает глаза, стараясь не сойти с ума от сильной головной боли. Это место — его клетка, а он сам — сущность времени, страж, что охраняет миры и не даёт часам полностью остановиться. Он задыхается от воспоминаний, от силы, что душит его изнутри, от тоски, которая вскрывает его органы и превращает в месиво. Акира чувствует, как умирает. Без него. В этом бездушном, холодном и безмолвном пространстве, что создали для него когда-то боги. Часы не смотрят на него, но ему кажется, что они наблюдают. Осуждают. Он игнорирует их, ведь его боль сильнее. Он всем сердцем ненавидит это место, но не может отрицать свою принадлежность. От понимания становится только хуже. В полной тишине начинают нарастать звуки. Сначала это едва уловимое жужжание, будто рой насекомых где-то далеко, но постепенно оно приближается, проникает в уши, и затем в сознание, пытаясь контролировать, заглянуть внутрь его воспоминаний. Голоса. Тихие. Он слышит их шёпот. Они не говорят с ним — они говорят внутри него. «Ты должен забыть…» «Очисти сознание…» «Сотри воспоминания…» Каждое слово стучит по барабанным перепонкам, оглушая, какофония голосов сливается воедино. Акира знает, кому они принадлежат — богам, тем, кто стоят над временем, тем, кто диктуют порядок, тем, кто могут уничтожить миры по одному желанию. Они требуют, настаивают, опутывают сознание своими тягучими речами. «Ты — есть вечность, страж!» «Ты должен быть здесь». «Ты должен охранять время». Акира сжимает голову руками, будто это поможет заглушить бесконечный зов, но они не смолкают. — Замолчите, — шевелит губами про себя. — Замолчите! Боль в груди от смертельной раны дает о себе знать. Он чувствует, как в него проникает лезвие клинка, но бормотание перекрывает его. Оно звучит всё громче, всё усиленнее, нашёптывая снова и снова: «Сотри!» «Забудь!» «Сотри!» «Забудь» — Хватит! — кричит во всё горло Акира, падая на колени и касаясь своего лица, смотрит на руки, проверяя, настоящий ли. Он — один. Посреди бесконечной пустоты, умирает от собственной боли. И он помнит. Помнит, как всё закончилось. Последний миг, последний взгляд, последний взмах ресниц, последнее тепло руки, последнюю искру, что связывала их души. Чонгук. Его Чонгук падает от удара, и их связь медленно угасает, обрывается, оставляя после себя лишь призрачную нить. Этот момент продолжает крутиться в его голове, словно заезженный кадр из старого фильма. Акира хватается за грудь, пальцы судорожно вцепляются в грубую ткань палудаментума, но это ничего не меняет. Боль не физическая, она бурлит внутри, разрастается, охватывает все его органы и сжимает с дикой силой, будто пытается перетереть в труху. — Чонгук… — шепчет он, и голос срывается. Слёзы наполняют глаза, но не проливаются. Они застывают, как и всё остальное в этом проклятом месте, где время не движется. Каждый тяжелый вдох отзывается тупым гулом в груди. Акира сжимает зубы, пытаясь проглотить этот ком, но все тщетно. Сердце стучит рвано, сбивается с ритма, пытаясь взять нужный темп, но паника лишь усиливает хаотичность его ударов. Он помнит, как Чонгук смотрел на него в тот последний миг — глаза, полные боли, любви и мольбы. Этот взгляд крепко въелся под кожу и будет преследовать его до конца дней. А настанет ли конец? Акира никогда не простит себя за то, что он позволил этому случиться. — Прости меня, — рвутся из горла слова, хриплые и ломкие. Перед глазами снова вспыхивают образы: Чонгук, рухнувший на землю; кровь, что течет из его груди; дрожащие губы, шепчущие что-то неслышимое. — Прости, что позволил влюбиться. «Себе» — остается неозвученным. Акира чувствует, как внутри него что-то ломается. Боль становится яростью, отчаяние превращается в ненависть к себе, к этому месту, к законам мироздания, которым он служит. Страж времени, связанный с каждой линией судьбы. Но какой толк от силы, если он не смог защитить того, кого любит больше всего? Акира сжимает пальцы в кулаки, ногти впиваются в ладони, оставляя полумесяцы, но даже это не отвлекает от непрекращающихся терзаний. Свет начинает мерцать вокруг него, но он не замечает. Пространство дрожит, откликаясь на его эмоции, но он не чувствует. Всё нутро сковано одной мыслью — Чонгука больше нет. И это уничтожает его. Подняв голову и уставившись на часы, Акира думает лишь о том, как ему исправить то, что он натворил. Он поднимается на ноги, пошатываясь, и медленным шагом подходит ближе к циферблату. Можно ли разрушить то, что уже было создано? Голоса богов в голове не стихают: «Ты существуешь вне времени». «Ты — его страж». «Ни смерть, ни любовь не могут привязать тебя к жизни». И он знает, что это правда. Всегда знал. Даже в тот самый момент, когда их связь с Чонгуком разорвалась. Акира чувствовал это. Чувствовал, что не может умереть и никогда не мог. Но это не облегчение. Это проклятие. «Это твой путь, страж». «Это твоя судьба». Голоса не замолкают, жужжат непрерывно, ударяют в сознание, повторяя без конца. «Очисти себя!» «Забудь его!» «Жди часа, когда тебя призовут вновь». Тяжело дыша, Акира пытается вырваться из петли непрекращающегося гула, сковывающего его разум. Руки трясутся от заметного сгущения энергии, он ощущает, как каждый шепот их слов пытается проникнуть внутрь самых сокровенных воспоминаний. «Ты не принадлежишь смерти». «Ты принадлежишь времени». «Всегда!» «Вечно!» — Замолчите! — крик разрывает пространство, и на мгновение шепотки стихают. — Я принадлежу только ему, — говорит уже тише. Акира знает, что это ненадолго. Боги терпеливы, но также жестоки. Они будут ждать и ударят по нему снова. Он — их страж, их личная игрушка, и они будут пытаться контролировать его. Стиснув зубы, Акира призывает чистую энергию этого места. Его тело дрожит от гнева и боли, он сопротивляется когда голоса в его голове снова нарастают, но теперь он не пытается их заглушить. Он пропускает слова через себя, отринув эмоции, позволяя внедриться в свой разум и завладеть воспоминаниями. — Нет, — шепчет себе под нос, — вы не заберете его у меня. Никогда. Акира делает шаг вперёд, приближаясь к часам. Они словно зовут, тянутся к нему, пробуждая глубинное чувство связи. Он ощущает, как время перетекает сквозь его потоки, становясь частью силы. Он — воплощение всех миров, защитник времени, разве не может изменить ход в свою пользу? — Вы говорите о судьбе, о моем предназначении, о том, что я должен сохранять баланс и следить за течением времени, — произносит громко, — вы подавляете мою волю и рассчитываете на полное подчинение. Сколько воплощений я выполняю ваши приказы? Думаю, каждый гребаный раз, когда я возвращаюсь сюда. Голоса богов все ещё где-то на периферии, и в этой борьбе Акира слышит скрежет пространства вокруг себя. Он делает шаг, а затем еще, пока не оказывается почти под часами. Их гигантский циферблат нависает над ним, а стрелки — лезвия клинков еле движутся, рассекая бесконечность. — Если я — страж времени, тогда оно принадлежит мне, — продолжает говорить, обращаясь уже к часам, — и я не отдам его вам. Я не отдам Чонгука. Акира поднимает руку и дрожащими пальцами тянется к механизму. Касается ладонью поверхности, пропуская сквозь свое тело сильный разряд. Он чувствует их первозданную мощь. Перед его глазами простирается бесконечный лабиринт миров — каждый из них принадлежит времени, каждый из них он может ощутить, но ему не нужны миллионы других реальностей, лишь одна конкретная. Та, где Чонгук существует. Акира знает, что любое вмешательство в этот порядок — это вызов, за который он, возможно, заплатит своей жизнью. Но разве это имеет значение? Разве может кто-то остановить его? Печать на груди начинает гореть, когда перед ним открывается мир, который он искал. — Ты всё ещё мой, — куда-то в пустоту. Акира не знает, как пересекутся их пути, но это не важно. Он чувствует всем своим нутром: он найдёт Чонгука. Вернёт его, подарит ещё один шанс и исправит свои ошибки. Закрыв глаза, Акира слышит в голове четкое и въедливое: «Ты — страж времени». «Ты не принадлежишь смертным». «Оставь прошлое, забудь. Это не твой путь». Но слова, которые раньше казались неизбежной истиной, теперь теряют свою силу. — Я не сотру его, — говорит громко, чтобы его точно услышали. — Вы можете забрать всё, что хотите, но Чонгука — никогда. Часы, отзываясь на знакомую энергию, начинают вибрировать. Пространство вокруг искривляется, подчиняясь божественной силе. Ему не приходится искать долго. Он знает, куда нужно идти. Клятва тянет его в одну конкретную реальность. «Ты нарушишь порядок». «Ты разрушишь вселенные». — Вы думаете мне не плевать? — произносит холодным тоном Акира. — Пусть этот чертов порядок обратится в хаос. Я все равно вернусь к нему. Ладони вспыхивают ярким золотым светом. Акира поднимает руки, направляя всю свою ману в механизм. Часы содрогаются, пространство вокруг него не поддается силе: время сопротивляется, пытается оттолкнуть энергию прочь. Но он не сдаётся. Взывает к своей связи с этим миром, к своему праву взять контроль, как Страж времени. Стальной голос разносится эхом: — Я — тот, кто повелевает тобой! Подчинись! Каждое произнесенное слово усиливает боль в груди. Мана горит, выжигая каждую клеточку тела, каждую частицу его души. Часы начинают вращаться назад, стрелки с тяжёлым грохотом ломают законы мироздания. «Ты не справишься». «Ты не создан для этого». «Ты уничтожишь себя». — Боги волнуются обо мне, — отвечает с кровавой ухмылкой на губах, — как мило. Пространство разрывается. Тонкие нити времени вырываются из вечной пустоты и обвиваются вокруг его запястий, ползут выше по предплечьям. Они режут кожу, причиняя невыносимую пытку, но он сжимает их ещё сильнее. Его магия вплетается в первозданную магию вселенной, подавляя и подчиняя. — Ещё немного… — шепчет, чувствуя, что его силы на исходе. Пространство вокруг мерцает и плывет. Миры возникают и исчезают в одно мгновение, их слишком много. Акира видит знакомые лица, знакомые места, ощущает тяжелую энергию, что вырывается из этих фрагментов реальности. «Ты разрушишь всё!» «Остановись!» — Ещё! — кричит в пустоту, ощущая, как сознание начинает плыть. Акира в последний раз призывает всю оставшуюся ману, и время внезапно подчиняется. Стрелки начинают вращаться ещё быстрее, выпуская яркие молнии, потоки разрушаются, поглощая его маны больше, чем он может себе позволить. И в этот момент слышится громкий хлопок, похожий на треск бетонного сооружения, механизм останавливается. Тишина накрывает беззвучным куполом, и Акира падает на спину, едва дыша. Гул в голове исчезает, словно его никогда и не было. Пространство, наполненное яркими отблесками магии и бесконечными вспышками времени растворяется. Он открывает глаза и моргает, не веря тому, что видит. Акира стоит посреди зала — комната, которую он помнит до мельчайших деталей: тяжёлые бархатные шторы приглушают свет из окон, у стены стоит старый деревянный стол с резьбой по краям, покрытый лёгким слоем пыли. На нём лежат книги по практической магии и призыву героических душ. Он знает эти книги, ведь когда-то прочитал каждую. На противоположной стороне — потертый диван с несколькими пятнами от пролитого кофе. Над диваном висит старое зеркало в потускневшей позолоченной раме, но оно отражает лишь комнату, а не его самого — еще один магический артефакт. Повсюду висят картины с выцветшими красками. Забытые, холодные. Одна из них — портрет молодой женщины, которую Акира узнаёт. Он много раз слышал о ней, но никогда не задавал вопросов об её кончине — больная тема для Мастера. Воздух в комнате отдает сладостью и запахом трав, забивается в носу, вызывая жжение и приятное покалывание в районе груди. Акира ощущает, как его ноги подкашиваются, не может поверить в то, что у него получилось. Это ведь точно не сон? Он сумел вернуться? В уголках глаз скапливаются слёзы, он боится обернуться, но ему приходится сдвинуть себя с места, и тихим шагом выйти из комнаты на глубокий, тяжелый голос: — Акира, иди сюда. Слова режут, оставляя болезненный след в его сердце. Он замирает на полпути, не понимая, как реагировать. Ему требуется несколько секунд, чтобы перевести дыхание, унять дрожь и зайти на кухню. Комната кажется ещё меньше, чем он её помнит. Небольшой металлический стол, на котором всегда стояло несколько чашек. Узкое окно, впускающее едва заметный луч света. И мужчина, что небрежно закинув ногу на ногу, сидит за этим столом, выкуривая сигарету и читая новостную газету. Акира встречается с ним глазами. Осторожно всматривается в черноту на дне зрачков, улавливая в них искру божественной силы. — Хэин… — шепчет про себя имя. Мужчина слегка наклоняется вперёд, опираясь локтями на столешницу, выдыхает струйку дыма и бросает с раздражением газету перед собой. Он выглядит так, будто время обошло его стороной. Как когда-то помнил его Акира. Черные волосы завязаны в небольшой пучок на затылке, гладко-выбритое лицо, на пальцах множество колец, запястье и шею украшают амулеты. Хэин смотрит прямо, неотрывно, сканирует своего Слугу, и этот взгляд прошибает от позвоночника до пяток. Улыбка смягчает натянутое положение, но в ней чувствуется фальшь. — Тебя долго не было, — произносит с укором. — И я чувствую от тебя чистую энергию, её слишком много. Что произошло на той стороне? Акира делает шаг вперёд, открывает рот, чтобы сказать хоть что-то, но тут же смыкает губы в тонкую линию. Он совсем забыл, что его связь с Мастером не терпит тайн и лжи. Как теперь быть? Рассказать обо всем, что случилось или умолчать? — Ты ведь знаешь, зачем ты здесь? — спрашивает Хэин осторожно. — Знаешь, кто ты? — Слуга своего Мастера, — срывается легко с губ. Хэин подрывается с места, призвав клинок, бросается вперед и прижимает Акиру к стене, приставив лезвие к горлу. Глаза пылают тьмой, на руке проявилась метка — готовность применить командное заклинание. Арчер лишь вдыхает рвано воздух, совершенно позабыв, что обладает невероятной силой. — Кто ты? — понижает голос. — Что случилось с тобой, когда ты ушел в излом? Не заставляй меня применять полное подчинение — я ненавижу это. — Я все ещё твой Слуга, но кое-что изменилось, — говорит на выдохе Акира. — Вижу, твоя сила просто невероятна, поэтому советую не медлить с ответом. — Долгая история, — опускает глаза вниз. — Я расскажу, если обещаешь выслушать до конца. Хэин ещё несколько секунд сканирует Слугу перед собой, прежде чем отступить и дать ему возможность объясниться. — У тебя один шанс. «Даже одного достаточно, чтобы изменить всё», — думает про себя Акира, растягивая губы в легкой улыбке, прежде чем начать свою историю.

***