disaster or destiny

***

Skillet — Fire and fury

— Хочешь сказать, что ты вернулся назад для того, чтобы спасти какого-то пацана, с которым у тебя была связь? — выпуская сигаретный дым, спрашивает Хэин. Акира и не надеялся, что Мастер поймет его. Он заранее проиграл в этой битве, ещё в тот день, когда убил Хэина. Так почему теперь, зная всю правду ему должны довериться? Сбрасывая напряжение с плеч, арчер поднимает разбитый взгляд, в котором отражается вся боль и страдания души, через которые ему удалось пройти. Хэин всё ещё ждёт ответ, неторопливо докуривая. — Я вернулся, потому что без него не существую. Даже если клятвы больше нет, и наша связь разорвана, я все равно чувствую. Он где-то в этом мире, и я найду его. — И что дальше? Сколько ему сейчас? Он — ребенок, не твой Мастер или любовник. Что ты сделаешь? Заберешь его из родной семьи? — холодный тон остужает нахлынувшие эмоции. — У него не было той самой семьи до встречи с тобой. Это ты забрал его из приюта и стал… — повышает голос арчер. — Так и что ты предлагаешь? — перебивает. — Отправится на его поиски? Я ничего об этом не знаю, ты вернулся слишком далеко во времени. Я не собираюсь нарушать свои планы и бросаться с головой в это дерьмо. Мне нужно вернуться в Европу, католическая церковь снова призвала Слуг и дала им полную свободу действий, некоторые из них слишком опасны, — Хэин сводит брови к переносице, нахмурив лоб. Большими пальцами давит на виски, массируя от нахлынувшей головной боли. — Ты — мой Слуга, Акира. Хочешь ты того или нет. Твой пацан никуда не денется, сам ведь знаешь. — Тебе не следует ехать туда, возьми другой заказ. Отдай это Мастерам семьи Ли, — Акира помнит, чем закончилась их поездка в другом прошлом. — Это того не стоит. — Ты что-то знаешь, — ухмыляется, — но не скажешь. — Не скажу, — отворачивается к узкому окну арчер. Он бы мог рассказать, как обстоят дела на самом деле, и что изменится после этой поездки, но решает промолчать. Хэину не нужно знать ту самую правду, которая сподвигнет его на необдуманные поступки. Тогда, в прошлом, он не подозревал, что Ханыль с самого начала была шпионкой семьи Ли. Она завоевала доверие его Мастера и влюбила в себя, чтобы со временем через манипуляции старшего брата обменять свою жизнь на арчера — одного из сильнейших героических духов. Для Ли это была идеальная сделка, которая усилила их влияние. Однако, со временем продуманный план дал трещину. Ханыль действительно влюбилась и осознала, что больше не может предавать своего мужа. Понимая, что если правда раскроется, то погубит их обоих, она впала в глубокую депрессию. В отчаянии и страхе перед разоблачением, Ханыль покончила с собой, не зная, что на тот момент уже была беременна. Хэин нашёл жену с перерезанными венами и сразу понял, что за её смертью что-то кроется. Вскоре глава семьи Ли попытался устранить его, утверждая, что он виноват в смерти его «дорогой сестры». Но Хэин оказался сильнее. Он в одиночку уничтожал десятки магов, посланных за ним. Охваченный болью и гневом, он начал охоту, не останавливаясь перед кровопролитием. Когда ситуация обострилась до критической точки, глава семьи Ли решил действовать хитрее. Он попытался заключить договор с семьей Чон, предложив им устранить Хэина. Однако, глава Чон отказался выполнять заказ. Вместо этого он защитил Хэина, дав ему свою фамилию. Этот шаг поставил Ли в затруднительное положение: тронуть Хэина теперь значило развязать войну между двумя могущественными семьями. Он решил отступить. Прошло много лет. Глава Ли терпеливо ждал своего момента и, наконец, нашёл новую цель, которая так удачно вписывалась в его месть — Чонгука, приемного сына Хэина. Он увидел в нём выдающегося мага и решил во что бы то ни стало заполучить в свою семью, чтобы укрепить позицию. Сделать это было нелегко, ведь Чонгук был под защитой семьи Чон, как и его отец. Акира стал уязвимым местом, очередной пешкой и успешной фигурой на доске в этой кровавой игре. У него не было выбора, он сделал решающий шаг без колебаний. Защита Чонгука стала приоритетом в тот самый момент, когда он понял, как его Мастер привязан к мальчику. Акира спас Чонгука, чтобы погубить собственными руками. Воспоминания о прошлом навсегда останутся в его памяти, как бы он не старался их забыть. Вернувшись назад, арчер получил шанс всё исправить, не допустить повторения ошибок. И пусть он потратит на поиски Чонгука годы, пусть больше не сможет обнять, запустить пальцы в волосы, почувствовать вкус его губ на своих или ощутить силу его маны, пусть останется лишь сторонним наблюдателем, но всегда будет стоять тенью за спиной и защищать. — Что ты хочешь от меня? — лениво поднимая веки, спрашивает Хэин. — Помоги найти Чонгука, только и всего. — Почему мне не нужно ехать в Европу? Акира выдерживает на себе долгий пронзительный взгляд, вынуждая Мастера первым увести глаза в сторону. — Твои действия приведут тебя к гибели, — осторожно подбирает слова, — в дальнейшем. Я не могу этого допустить. Хэин тянет уголки губ в ухмылке. Догадался ведь. — И кто же станет моим палачом? Вопрос остается без ответа. Акира покидает кухню, поймав на себе равнодушный взгляд, и возвращается в комнату, чтобы подумать о дальнейших действиях. Ему нужно с чего-то начать. Связь, которую он ощущает — слишком призрачная, по ней на Чонгука не выйти. Прикрыв тяжелые веки и грузно вздохнув, он позволяет себе минутную слабость — боль в груди и чувство вины, пожирающее его заживо.

***

Это случается спустя несколько лет. Сначала странные сны, в которых Акира видит последнюю схватку с Джено будто со стороны, видит, как отчаянно сражается Чонгук, защищая то, что ему дорого. В какой-то момент его протаскивает по всем воспоминаниям, начиная с самого первого дня, когда они посмотрели друг другу в глаза, и заканчивая последним вдохом друг друга. Акира не хочет просыпаться, пытается оттянуть, продолжить, прожить в сладком плену ещё хоть немного, но его всегда вытаскивают обратно на самом интимном моменте. Так он позволяет себе прочувствовать запретное «я скучаю». Но не простое: я хочу его увидеть, мне грустно. А: я скучаю так сильно, что мои клетки разрушаются без тебя, мои органы перестают нормально функционировать, моя выдержка распадается на части, моё «я» стирается, оставляя лишь пустую оболочку. Сердце сжимается от острой боли, тоскует, впадает в депрессию и отказывается нормально работать. Мозг идеально подстраивается, пытаясь заглушить болезненные сигналы, а в итоге делает только хуже. Он ничего не забыл, даже не пытался, но видеть каждую ночь Чонгука становится невыносимым. Акира перестает спать, вливает в себя больше маны, что не останется незамеченным. Хэин, кстати, терпеливо ждет ответа, не лезет с расспросами, видя, что творится с его Слугой, дает время. На очередном задании, которое должно пройти идеально и завершиться в короткие сроки, кое-что происходит. Слуга впервые ослушивается своего Мастера. И пускай их отношения давно вышли за определенные рамки, он не может так глупо подводить Хэина, но все равно делает это. Заказ на убийство вышедшего из-под контроля героического духа поступил всего лишь пару недель назад. Изучив цель и место, в котором они избавятся от него, арчер уверенно загоняет «кастера» в ловушку, предполагая, что долго возиться не будет, но всё идет наперекосяк. Печать, которая не должна ощущаться, внезапно прожигает кожу. Акира отвлекается и чуть не пропускает серию мощных атак, направленных на его уничтожение. Он успевает увернуться и призвать благородный фантазм в последний момент, когда слышит крик своего Мастера, который сумел обернуть внимание на себя. Он не верит. Судорожно касается метки пальцами, растирает, давит на нее ладонью, чтобы унять боль, но ничего не меняется. — Что произошло? — встревоженно спрашивает Хэин, когда подходит ближе. — Не понимаю, — бормочет про себя арчер. — Я почувствовал нашу связь, но как? — Хотелось бы знать, — произносит на выдохе. — Тебя могли ранить или убить. — Думаешь, меня можно убить? — Акира поднимает уставшие глаза и глядит в упор на своего Мастера. — Я принадлежу времени, не забыл? Даже если я умру в этом мире, то вернусь обратно. — Не будь таким уверенным. Второго раза может и не быть. «Может», — остается где-то на языке. Акира знает, что у него мало шансов. Их практически нет. Но сдаться сейчас и оставить всё на судьбу кажется чем-то глупым, чем-то, что никак не уложится в его голове. Он будет пытаться снова и снова, пока время на его стороне. Рано или поздно он отыщет Чонгука и уже никогда не отпустит, не позволит ему умереть. — Вернемся домой.

The Rose — Sour

Акира начинает думать, что сходит с ума. В один из дней он, проснувшись на полу в холодной комнате, совершенно дезориентированный, видит у окна силуэт. Сознание снова играет с ним, ведь изгибы тела, ширина плеч и узнаваемый профиль абсолютно точно принадлежат ему. Он не знает, сколько времени прошло — смотрит пока есть возможность, боясь вдохнуть слишком громко, плывет по кусочкам памяти, а затем снова проваливается в сон. Стены становятся свидетелями его бессонных ночей, наполненных только одним именем — Чонгук. Годы растворяются в бесконечных поисках. Он ищет Чонгука снова и снова, просит Хэина брать заказы в разных городах, чтобы иметь больше возможностей, только бы найти хоть намёк на его существование. Но каждый раз Акира возвращается домой, ломая себя на части. Он проводит все свободное время в своих записях, где каждая страница исписана мельчайшими деталями: названия мест, даты, лица людей, которые могли быть знакомыми. Так вскоре Хэин говорит, что ими интересуется семья Чон. Акира на это облегченно выдыхает и сдерживает улыбку. Когда их пригласили в одну из резиденций, он пообещал Мастеру держаться возле него, не искать приключений и не пытаться что-то узнать, но разве мог он упустить такой шанс? Особенно почувствовав мощную энергию асассина. Шигео скрывался во тьме, но колебания маны были слишком знакомы. Он уже давно защищает Хосока — и Акиру это порадовало. Что-то остается неизменным. Мощный всплеск энергии вынуждает арчера проверить и развеять свое любопытство. Он быстро перемещается к месту, откуда исходит выброс маны. За стеклянными дверями замечает фигуру, что стоит в руническом круге. Каждый взмах руки заставляет его сердце сжиматься от одновременной радости и разочарования. Акира чувствует за барьером совершенно другого человека — Чон Хосока — молодого Мастера, ещё подростка, но уже с выдающимися данными. Ему нельзя быть здесь и привлекать внимание. Он уже намеревается вернуться обратно, как замечает перед собой красные глаза, а следом к его горлу подставляют кинжал. Асассин выходит из тени, не снимая капюшона, буравит убийственным взглядом. — Ещё шаг — и твой Мастер лишится Слуги. Что ты здесь делаешь? — Осматриваю дом в целях безопасности, — отвечает холодно Акира. — Правда считаешь, что я поверю в эту чушь? — лезвие касается кожи, оставляя едва заметную полоску. — Я хочу честный ответ, арчер. Акира облизывает губы. На лице появляется усмешка. — Правда считаешь, что сможешь меня убить? Я здесь не для того, чтобы навредить твоему Мастеру, но и для чего именно говорить не стану. Если бы хотел что-то сделать, мы бы сейчас мило не беседовали. Не ищи во мне врага — пожалеешь, Шигео. Асассин округляет глаза, а затем расслабляет плечи. Он слегка отстраняется, и в этот момент арчер исчезает, оставляя того в недоумении. Позже в ту же ночь он выслушивает от Хэина часовой монолог о важности их дел и о том, как не нужно вести себя в чужом поместье. Акира не может заставить себя отвечать на вопросы, лишь вымученно кивает. Он вдруг чувствует сильную усталость. Всё это кажется ему незначительным. Заказы, новые знакомства, долг перед Мастером — всё меркнет перед его единственной целью. Он хочет только одного — найти Чонгука. Даже если это разрушит всё остальное. — Если продолжишь — ты сломаешься, — тихо говорит Хэин, заглядывая в печальные глаза. — Научись жить без него, это был твой выбор. — Я знаю, — стискивает зубы арчер, а затем ощущает на своем плече мягкую хватку. — Ты должен прекратить его поиски. Хотя бы на время. Акира на это молчит. Нельзя терять крупицы надежды и бросать всё на полпути, но прошло много лет, а результат не изменился. — Возможно, ты прав, — отвечает хрипло. — Если я не могу найти его сейчас, я подожду. Дам ему время вырасти. Взрослого Чонгука будет легче почувствовать. Его магия станет сильнее. — Хорошо, — произносит с улыбкой Хэин, сжимая плечо чуть крепче. — Но ты должен пообещать мне — никакого саморазрушения. Я не могу потерять тебя. — Акира опускает глаза, едва заметно кивая. Внутри него всё разрывается от противоречий, но он заставляет себя поверить своему Мастеру и решает отступить. — Отдохни. Мне нужен Слуга в полной боевой готовности, через несколько дней мы вылетаем в Корею. Так Акира разрешает себе выдохнуть. Он учится держаться. Не срываться и не нарушать слово, данное Мастеру. Растворяется в днях, наполненных тоской, а те незаметно перетекают в недели, месяцы. Когда проходит ещё один год, он лишь горько улыбается, видя повзрослевшего Хосока. Шигео провожает его хмурым взглядом, всё ещё не доверяет, но Акиру это не заботит. Он живет той жизнью, которая присуща каждому Слуге и старается не жалеть об этом. Ему кажется, что время идет слишком медленно, пока в действительности проходит десять лет. Его больше не мучают странные сны, боль в груди отступила. Печать, связывающая их, иногда проявляет себя, жжение остается напоминанием о том, что им суждено встретиться, но вот когда это произойдет — никому не известно. Хэин уверен, что с каждым годом шансы только возрастают, ведь Чонгук теперь взрослый, а значит его появление в магическом сообществе — дело времени. — Мне поступило предложение, — говорит Хэин в один из вечеров, подсаживаясь к арчеру на ступеньки перед домом, пока тот просматривает сводки новостей. — Какое? — спрашивает, не отрываясь от чтения. — Один мой старый друг вышел на связь. В университет Юн Санха ищут преподавателя по боевой магии и контролю Слуг. Акира поворачивает голову в сторону Мастера. Он практически перестает дышать, в груди загорается потерянный огонек надежды. — Что думаешь? — Думаю, можно попробовать. Я отказываюсь от большей части заказов, мне нужна другая возможность зарабатывать деньги. Тем более вас теперь двое, — вздыхает, бросая взгляд на ту сторону двора, где тренируется райдер — ещё один Слуга, призванный пару лет назад. — Да, вариант хороший, — говорит Акира, не скрывая своей улыбки. — У тебя всё на лице написано. Столько лет прошло… — задумчиво. — Это не имеет значения. Я не отступлюсь, — произносит он твердо. — Знаю. Тогда дам положительный ответ, — Хэин кладет ладонь на плечо арчера и слегка сжимает в ободряющем жесте, а затем уходит в дом, оставляя его наедине со своими мыслями. Акира опускает голову вниз, прикрывая глаза. У него внутри бешено колотится сердце. Он уже не помнит, когда последний раз ощущал жжение печати, но сейчас, ему кажется, что она горит огнем. — Эй, арчер, — кричит ему райдер, — давай спарринг. Проигравший готовит ужин. — Спарринг? — переспрашивает он, оборачиваясь на голос. Райдер кивает, перекидывает клинок из руки в руку, одаривая дерзкой ухмылкой, подначивая. — Да. Или ты уже не в той форме? Акира выпрямляет спину, слегка качает головой, не забыв при этом цокнуть. Райдер — совсем ещё зеленый. Молодой, малопризванный героический дух, но с огромной выносливостью и большим запасом маны, которую нужно постоянно контролировать. Спарринги помогают им обмениваться энергией без вреда друг другу. — Договоришься, — арчер моментально перемещается, оказываясь перед противником. Глаза сверкают решимостью, руки на уровне груди подняты в боевой готовности — в каждой из них по кинжалу. — И не забудь надеть тот милый фартук с горничной, — смеется райдер, излучая яркий свет от предвкушения. Акира хмыкает. Он знает, что это провокация, но охотно поддается, подыгрывая. — Подача будет изысканной, — бросает с улыбкой, прежде чем ринуться вперед.

***

Каждый новый день в университете кажется серым, пустым и холодным. Чонгука здесь нет. На второй неделе в коридорах корпуса Акира встречается глазами с Хосоком, который проходит мимо, слегка нахмурив брови. Шигео, конечно же, находится всегда рядом, его не удивляет присутствие арчера. Он просто игнорирует всё, что не касается Мастера. Акира не замечает, как погружается в монотонность дней. Он старается чаще помогать Хэину и не расстраиваться лишний раз, когда при очередном поиске никого не находит. Стены университета продолжают давить, одинаковые лица студентов вызывают раздражение, а холодные порывы ветра из открытых окон навевают тоску по тем дням из прошлого. Пустота в сердце становится бездонной ямой, где теряются все эмоции. Акира чувствует, как изнутри его пожирает отчаяние. В голове закрадываются мысли о том, что Чонгук не вернется в его жизнь. Ожидание медленно затягивает на шее удавку, перекрывая кислород, стоит ему увидеть в толпе похожие черты. Каждый раз он замедляет шаги, проходя мимо той самой лавочки, чтобы позволить воспоминаниям окутать его мысли и вместе с тем ощутить забытое чувство боли, уловить фантомное жжение печати. Через месяц пустота внутри становится настолько привычной, что Акира перестает замечать, как течет время. И когда он погружается в рутинную жизнь, полностью отдавая себя тренировкам с райдером и помощи Хэину в работе, происходит то, что выбивает воздух из легких и заставляет сердце громко стучать, разрывая грудную клетку. Он замечает Чонгука не сразу. Бросает ленивый взгляд на Рики, что стоит у окна, пока тот с кем-то болтает, мягко улыбаясь, а затем скользит по спине рядом стоявшего. Поднимается к затылку, всматриваясь в небрежный пучок, игнорируя собственную дрожь, что накатывает волнами. Застыв на месте, Акира не может пошевелиться. Его глаза прикованы к мускулистой спине, что обтянута плотной тканью толстовки. Мощная волна энергии, которую он игнорирует все это время — бьет по его потокам. Чонгук, повернув голову назад, бросает удивленный взгляд, в котором читается частичка заинтересованности. Может, это сон? Или иллюзия, созданная его измотанным сознанием? Чонгук едва приподнимет уголки губ и резко возвращает свое внимание к Рики. Магия заканчивается в тот самый момент. Акира выдыхает, но всё ещё боится сдвинуться с места. Толпа вокруг него оживает, студенты наполняют коридор, скрывая компанию друзей за собой. Громкие разговоры и смех сливаются в неразборчивый гул. Акира едва удерживает себя на месте, чтобы не сорваться и не пойти немедленно следом. Он отпускает его. Но не отпускает себя. Дни тянутся разрушительно медленно. Акира старается держаться на расстоянии, но они все чаще пересекаются взглядами. Сначала это кажется случайностью, но постепенно он чувствует, что Чонгук будто тоже наблюдает за ним. И когда это происходит, по телу пробегает разряд тока, пронизывая острой вспышкой боли его сердце. Они не смотрят друг на друга слишком долго, но этих нескольких секунд хватает, чтобы внутренности сжались от трепета. Чонгук всегда сохраняет равнодушие, невозмутимая маска намертво приклеена к его лицу, и от ледяного взгляда в свою сторону хочется выть. Это приносит мучения. Он не знает, что с этим делать, и как снова почувствовать ту теплоту, что всегда исходила от него. Акира с трудом сглатывает, когда ощущает волны энергии, — они мягко касаются его, изучая. Закрыв глаза и сжав кулаки, он позволяет ему пройти чуть дальше, дать возможность увидеть то, что никому не позволено — уровень своей божественной маны. — Так и будешь ходить кругами? — спрашивает райдер, появившись со спины. Акира даже не вздрогнул: — Ты столько лет искал его, чтобы просто пожирать глазами? — Я рад, что у него всё сложилось иначе. Теперь он — второй господин семьи Чон и младший брат Хосока, — отвечает отстраненно. — Ты не ответил на мой вопрос, — дожимает его райдер. — Я не знаю. «Не знаю, почему боюсь», — читается в ответном взгляде. Может быть страх обусловлен тем, что Чонгук выглядит куда увереннее, окруженный своей семьей и новыми людьми. У него другая жизнь, в которой арчеру нет места. И пусть внутри что-то неумолимо тянет, пусть болит и колет где-то в районе сердца — Акира ни за что не ворвется в его жизнь для того, чтобы присвоить себе. А потом наступает очередной день, и Акира снова встречается с ним взглядом в пустом коридоре в другой части здания, где нет никого, кроме них двоих. Чонгук смотрит прямо на него, не отводит глаза и не опускает подбородок. Бросает вызов. Внутри от такой дерзкой выходки всё кричит от желания подойти и схватить за тыльную сторону шеи, чтобы в следующее мгновение притянуть к своим губам, оставить кусачий поцелуй, попробовать на вкус. Снова. Мучительная тишина разрывает. Акира делает небольшой вдох, поднимая плечи, и затем медленно выдыхает, борясь с собой. Взгляд напротив смягчается, пропадает осторожность, уступая место чему-то теплому. Чонгук делает первый шаг навстречу, едва колеблясь, но затем уверенно движется вперед, пока не останавливается на расстоянии вытянутой руки. Акира замирает в ожидании. — Мы знакомы? — спрашивает Чонгук, явно пытаясь понять, почему на него так смотрят. — Ещё нет, — спокойно отвечает Акира, слегка наклонив голову, рассматривая перед собой желанное и ценное. Чонгук напрягается, но вида не подает. — Тогда зачем ты так смотришь? — Ты — красивый, — выпаливает без раздумий, приподнимая уголки губ в легкой улыбке. — Слуга флиртует с другим Мастером — что-то новенькое, — Чонгук меняется в лице, на щеках появляется едва заметный румянец. — Говорю только факты, — усмехается Акира. — Тебя это смутило? — Странно, — говорит он, чуть прищурившись, игнорируя вопрос. — У тебя знакомая аура. Акира позволяет себе улыбнуться чуть шире. — Ты слишком проницательный, знаешь? — Это комплимент или предостережение? — И то, и другое, — отвечает с теплотой в голосе. Чонгук усмехается, чуть расслабившись. — Хорошо, — произносит с лёгкой иронией. — Но теперь я действительно хочу знать, кто ты. Акира изучает его долгим, внимательным взглядом, пока в голове проносятся картинки их последней близости. Чонгук теперь выглядит по-другому: с широким разворотом плеч, с отросшими волосами, которые волнами спадают на лицо, прикрывая глаза, с татуировками на руках, пирсингом в губе, тяжелым взглядом и совсем не наивной улыбкой. Его мана струится по потокам умеренно, показывая всю силу и мощь. Он не боится быть собой и не скрывает своих эмоций. — Ты узнаешь, — говорит мягко Акира. — Если захочешь. Чонгук хмурится, не привыкший, чтобы кто-то с ним так открыто флиртовал, отчего в груди разливается давно забытое чувство. Акира подходит практически вплотную, задерживает дыхание, и поддавшись вперед, не касаясь мочки, тихо выдыхает: — Просто найди меня, когда будешь готов. Челюсть заметно напрягается, но Чонгук продолжает стоять неподвижно, будто не ощущает, как по его шее расползаются заметные мурашки. — А если я не захочу? Акира на это лишь хмыкает, отходит назад, собираясь уйти, но внезапно бросает: — Захочешь. — И прежде чем ему кинут что-то в ответ, исчезает.

Skillet — What I believe

Акира стоит в тени раскинутой кроны дерева, опершись плечом на ствол, и не сводит глаз с Чонгука. Наблюдает. Глухие звуки ударов разносятся по тренировочному полю, заставляя защитный купол трещать от количества поглощаемой энергии. Чонгук яростно оттачивает навыки, ловко орудуя своим клинком, не обращая ни на кого внимания. Его движения выглядят уверенно и мощно, но в них чувствуется скрытая напряженность. После серии взмахов, он вытирает рукой влажный лоб и отходит в сторону. Садится на землю и кладет руки на колени, выпрямив при этом спину. Акира прекрасно знает, чем собирается заняться Чонгук — стабилизировать потоки маны. Но что-то идет не так. Энергия вокруг него пульсирует рвано, будто не может прийти в себя, откликаясь на внутренний разлад. Чонгук хмурится, но не сдается, продолжая медитировать. В голове арчера всплывают моменты диалога с Хэином и его озадаченное лицо: — Чонгук отказывается призывать Слугу. Никто не знает почему. Он просто не делает этого. Эти слова заставляют Акиру чувствовать горькое удовлетворение. Чонгук всегда был сильным — это осталось неизменным, ему не нужен Слуга для защиты, а лишь для стабилизации бушующей в нём энергии. Ему нужен тот, кто сможет взять ману под контроль, помочь справиться и облегчить состояние. Акира пристально наблюдает за ним — лицо выражает спокойствие, но он чувствует, как его душат изнутри. Резко открыв глаза, словно почувствовав, что за ним наблюдают, Чонгук встает на ноги и бросает взгляд прямо на Акиру. Сердце бешено колотится, кончики пальцев пробирает дрожь, глаза, что притягивают к себе — сверкают, залитые голубым свечением. Акира ощутил всплеск маны за несколько мгновений до того, как понял, что происходит. Он знает этот след. Одновременно обжигающий и такой желанный. Не раздумывая, перемещается к Чонгуку, чтобы в следующее мгновение положить ладонь в область сердца и вытянуть разбушевавшуюся энергию. Застыв на мгновение, Чонгук поджимает губы, его зрачки все ещё ярко светятся, но радужка уже тускнеет. На миг в глазах появляется растерянность, словно он осознёт, что происходит, но не хочет это контролировать. Это только между ними. Акира чувствует, как ровный ритм сердца начинает ускоряться. Он его слышит. — Всё в порядке, я рядом, — шепчет сбивчиво, пока кончиком языка обводит пересохшие губы. — Почему ты?.. — настороженно спрашивает Чонгук. — Что ты делаешь? Акира хочет ответить, но не знает, как объяснить, что его инстинкты сильнее разума, что чувства лишают логики, что он не мог позволить Чонгуку пострадать даже от собственной маны. Как объяснить, что все эти годы в постоянных поисках, он мечтал лишь о том, чтобы увидеть его? Как объяснить, что он ощущает их связь до сих пор? Как объяснить свои чувства, которые он хранит столько лет? — Смотрю на тебя, — наконец говорит ему Акира, не отводя взгляда. Чонгук фыркает. — Не стоит так пристально изучать меня, — в голосе что-то ломается. Акира чуть сильнее давит пальцами, чтобы скрыть собственную дрожь. — Стоит, — говорит тихо, но твёрдо. Они замолкают на мгновение, дыхания смешиваются воедино, когда Акира чуть приближается, оставляя между ними жалкие пару сантиметров. Ему больше не нужно вытягивать из Чонгука энергию, но он не собирается убирать ладонь, ему нравится ощущать жар чужой кожи. — Ты не должен… — кажется, Чонгук совершенно забывает как дышать. — Нет, но я хочу, — перебивает, когда касается его губ и оставляет легкий поцелуй. Всего одно движение, невинное прикосновение, которое пускает по телу электрический разряд. — Ты не доверяешь мне, — отстраняется, едва улыбнувшись. — Не знаю, что со мной происходит, я не знаю как, — наконец произносит он. — Я научу тебя. — Акира убирает ладонь, но назад не отходит. А затем на лице расцветает улыбка, от которой в глазах напротив появляется заметный интерес вперемешку с острым желанием. Он нужен ему. Как никогда прежде. И никто больше не в силах остановить это.

***