disaster or destiny

***

Allegra Jordyn — Mine

Акира поднимает взгляд, в котором смешались растерянность и надежда. Глаза едва блестят от непрошеных слёз, но он не пытается их сдержать. — Клятва? — шепчет, словно боится, что эти слова вот-вот исчезнут. — Да, — кивает Чонгук. — Клятва, которая может погубить нас в любой момент, но ты будешь свободен. Арчер тяжело вздыхает, его плечи дрожат, но не от холода, а от волнения. Он пытается заглушить голос сомнений, что шепчет о том, как опасно позволить себе любить так сильно. Одна ошибка будет стоить им жизни. Принесший эту клятву не возвращается после смерти, особенно после полного уничтожения, и если у Чонгука будет шанс стать героической душой, то Акира исчезнет изо всех миров. — Ты действительно этого хочешь? — спрашивает хриплым голосом. — А если я подведу тебя? Чонгук крепче сжимает чужие плечи, не дает отстраниться. Дает понять, что больше не нужно сомневаться, что будет рядом в любой ситуации. — Я тоже могу подвести тебя. Мы оба можем. — склоняет голову, заставляя Акиру встретиться с его взглядом. В темных зрачках мелькает целая вселенная и тот поддаётся ей: — Но ты должен довериться мне. Это не только моя клятва. — Хорошо, — говорит едва слышно после недолгой паузы. — Если ты готов рискнуть, я тоже. Чонгук улыбается — мягко, безмятежно. Он медленно протягивает руку, проводя пальцами по скуле Акиры и поднимает подбородок выше, заглядывая в черные глаза, в которых он теперь читает ту самую нежность, что дарили ему ранее. — Ты не представляешь, как много это значит для меня, — шепчет, словно боится, что его захлестнут эмоции. — Представляю, — отвечает уверенно Акира. Он берет ладонь Чонгука в свою, сжимает, ощущая жар кожи на пальцах. — Скажи мне, что делать. Чонгук закрывает глаза, выдыхая, позволяя мане растечься по потокам. Пока в нем энергия арчера, это позволяет открыть излом и вытащить оттуда небольшой черный кинжал — идеальная копия орудия из арсенала Хэина. Лезвие кинжала гладкое, с острым изогнутым концом. Он был выкован для проведения ритуалов и призыва Слуги. — На колени, — голос Чонгука звучит твердо, не оставляя место для возражений. Акира бросает на него удивленный взгляд, но не колеблется. Сползает с кровати и опускается напротив расставленных ног. Чонгук тянется к его футболке и быстрым движением стягивает через голову, откинув в сторону. Дыхание арчера становится чуть сбивчивым от напряженного момента. Чонгук касается пальцами его шеи, чувствуя учащенный пульс, ведет ими вниз к выемке между ключиц. Кожа покрывается мелкими мурашками, а на щеках он замечает легкий румянец. — Ты мой. До последнего вздоха, — произносит на выдохе и протягивает кинжал. Акира делает глубокий порез на своей ладони, кровь начинает стекать тонкой дорожкой на пол. Затем, Чонгук наклоняется и нежно целует ладонь, замечая дрожь по всему телу: — Твоя боль теперь моя. Чонгук сам делает порез на своей ладони и соединяет их руки в тесном прикосновении, смешивая кровь. Ведет ниже — оставляет следы на изящных длинных пальцах, переплетая. Каждое движение заставляет сердце громко стучать, воздух в комнате сгущается от напряжения и энергии, что вьётся над ними красноватой дымкой. — Я принимаю твою преданность. Твоё тело, твои желания, твои мысли — всё принадлежит мне, — глаза в глаза. — Я твой до последнего удара сердца. Моя свобода — твоя, — шепчет сквозь горячее дыхание Акира. Чонгук медленно наклоняется и нависает над ним, чертя окровавленными пальцами по его обнаженной груди прямо над сердцем несколько знаков — печать собственности. В ту же самую секунду она оставляет след, похожий на ожог и сразу исчезает, впитавшись под кожу. — Каждый твой вздох принадлежит мне, — говорит Чонгук, когда чувствует, как их мана сливается вместе. — Я клянусь быть твоим до тех пор, пока не погаснут все звезды во вселенной, — хрипло вторит ему арчер. И как только последнее слово слетает с губ, между ними вспыхивает единый энергетический поток, наполняя каждого поровну. Акира пошатывается на месте, подгибая колени, но Чонгук ловит его, рухнув рядом на пол, и крепко прижимает к себе. Они стоят на коленях друг перед другом, слившись в одно целое. Весь мир словно замирает, признавая, что их клятва была услышана. Чонгук не стремится отпускать арчера, всё ещё держит его в своих руках. В темных глазах отражается мерцающий золотистый свет маны, которая теперь окружает их обоих. — Клятву нужно скрепить, — произносит тихо Чон мягким голосом. — Что нужно сделать? — спрашивает тот, прикасаясь губами к шее своего Мастера. — Просто доверься мне, — Чонгук чуть отклоняется назад, поднимает руку и нежно касается его лица, скользя пальцами по линии скулы. Он тянется вперёд, и их губы встречаются в жадном поцелуе. Акира закрывает глаза, позволяя этому чувству захватить его полностью. Он ощущает, как волны энергии Чонгука вливаются в него, проникая в каждую клеточку, в каждую частичку души, наполняя силой и теплом. Это нечто большее, чем просто мана — голые эмоции, выставленные напоказ, само сердце Чонгука, его сущность. Теперь арчер чувствует, может дотронуться, проникнуть, раскрыть грудную клетку и посмотреть. Энергии переплетаются, становясь единым целым. Чонгук не может остановиться, языком проникает в рот и крепче прижимает к себе арчера, насыщаясь чужими эмоциями. Когда они наконец отрываются друг от друга, их лбы остаются прижатыми, а дыхание — прерывистое, никак не может выровняться. — Теперь ты — часть меня, как и я — часть тебя, — едва слышно шепчет Чонгук — Я чувствую это, — отвечает Акира, улыбаясь. — Ты внутри меня. И это не страшно. — Это потому, что ты наконец понял, — проводя рукой по его волосам, — мы сильнее вместе. Я никому не позволю причинить тебе боль. Мана вокруг них медленно угасает. Чонгук чувствует, как энергия Акиры все ещё сливается с его собственной. Он может открыть излом и призвать фантазм, используя лишь малую часть собственной силы. Это больше, чем связь Мастера и Слуги. Это — единение, которое нельзя ни разрушить, ни подчинить. Внезапно Чонгук бросает взгляд на тыльную сторону своей ладони. Там, где должна быть стандартная печать Мастера с командными заклинаниями, появляется нечто другое. Печать выглядит как сложный символ, клубок из разных нитей, что сплетены между собой. Она не разделена на привычные четыре части, как у обычных Мастеров. Вместо этого узор цельный, яркий, с мягкими золотистыми отблесками. Она въедается в кожу, оставляя после себя такой же ожог, как у арчера и медленно исчезает. — Это… — смотрит на неё с удивлением. Арчер замечает, куда так пристально смотрит Чонгук, и осторожно дотрагивается его руки. Как только пальцы касаются печати, их энергия снова вспыхивает. Чонгук чувствует, как внутри него колеблется мана, отвечая. — Это не обычная печать, — говорит он, не отрывая взгляда от символа. — Она исчезнет только в случае твоей смерти. Это значит, что теперь у меня нет власти над тобой. Ни командных заклинаний, ни приказов. — поднимает глаза на Акиру. — У нас есть только доверие и одна жизнь на двоих. — Ты действительно сделал это, — моргает растерянно тот. Чонгук улыбается слегка устало, позволяет себе провести костяшками пальцев по чужой щеке, проявляя нежность. — И ты знаешь почему. Акира смотрит на него долгим серьезным взглядом, и в этот момент его выражение лица меняется — на нем появляется тень страха. — Это опасно. Теперь ты уязвим ещё больше… — не договаривает, Чонгук мягко обрывает его. — Все не так плохо, — кладет руку на грудь, туда, где бьется сердце. — Теперь я с тобой, а ты со мной. Вместе мы стали сильнее. Акира молчит, но в его глазах загорается искра принятия. Чонгук ощущает, как его сердце колотится с неистовой силой, словно пытается пробить ребра и вырваться наружу. Энергия, что связала их, всё ещё пульсирует, но теперь её сложно удержать. Он медленно проводит рукой по волосам Акиры, ощущая их мягкость, зачесывая назад. Его пальцы находят затылок, и Чонгук вплетает их глубже, фиксируя ладонь, чтобы тот не смог отстраниться. Акира, затаив дыхание, приоткрывает губы, с которых срывается протяжный вдох. Чонгук не выдерживает, притягивая его ближе, и резко наклоняется вперёд, накрывая своими. Он целует его так настойчиво и глубоко, что арчер тихо постанывает в рот, распаляя томящееся желание. Чонгук заберёт всё, и даже больше. Ему мало. Энергия, эмоции, чувства — всё, что связывает их, взрывается внутри, когда Чонгук ощущает, как ему отвечают. Акира дрожит в его руках и льнет ближе, пальцами цепляется за плечи Чонгука, ища опоры. Чонгук сам теряется в мягкости губ, в учащённом дыхании, в дрожащих движениях. Он растворяется в этой близости, чувствуя, как их мана сливается воедино, превращаясь в безграничную чистую энергию. — Ты будто хочешь меня поглотить, — отрывается наконец Акира. — Поглотить? — улыбается Чонгук, слегка наклонив голову. — Нет. Я хочу уберечь тебя. Защитить. И снова притягивает Слугу ближе, прижимаясь лбом к его. Их связь — то что уже невозможно разорвать. — Ты всегда такой, — звучит его низкий голос, пока пальцы мягко скользят по подбородку Чонгука, очерчивая линию челюсти. — Забираешь всё, даже когда я сам не уверен, готов ли отдать. Чонгук на секунду замирает от этих слов. — Ты уже отдал всё, — отвечает он практически шепотом. — Осталось только принять, что я теперь твой. Эти слова заставляют Акиру опустить ладони на плечи и крепко сжать, будто он боится, что этот момент растворится. — Я… — замолкает на мгновение, — ненавижу тебя за это, — тихо выдыхает, но это звучит не как угроза, а как болезненное признание в своих чувствах. — Хорошо, — улыбается Чонгук, слегка отстраняясь. Он берет чужие ладони в свои, оставляя на тыльной стороне легкий поцелуй: — Ненавидь меня, и никогда не отпускай. Мана вокруг них вновь мерцает мягким золотым светом. Акира на это кидает дерзкую ухмылку и уже собирается встать с колен, но вместо этого его тянут обратно к кровати. Чонгук боится причинить ему боль, поэтому ложится спиной на матрас и прижимает к своей груди. Он проводит ладонью вниз по его спине, чувствуя, как тот вздрагивает от прикосновений. Пальцы мягко поглаживают поясницу, вызывая приятные покалывания и мурашки по коже. —Я никогда не заставлю тебя, — говорит твердо Чонгук. — Я просто могу быть рядом. — Я так не хочу, — теплое дыхание касается шеи, голос арчера еле слышен. — Забери меня всего. Чёрт! Что он творит? Последние остатки самообладания покидают его. Дыхание становится рваным в моменте, когда его шею покрывают поцелуями. Он помнит те ощущения из снов, что казались реальностью, но сейчас совершенно иначе. Возбуждение расходится волнами по телу, низ живота тянет от прилива энергии, в которой он различает оттенки не только своих эмоций. Пальцы сильнее сжимают затылок Акиры, запутываясь в мягких прядях, пока губы выцеловывают его подбородок. Арчер резко останавливается и подгибает колени, чтобы сесть сверху. Чонгук кладет руки на его талию, мягко ощупывает бока и пристально следит за выражением лица напротив. — Я хочу тебя, прямо сейчас, — ложится грудью вперед и проезжается ягодицами по выпуклости под собой. Чонгук замечает голод и необузданное желание в темных зрачках. Это никак ему не помогает, а только распаляет сильнее. — Ты уверен? Я могу не сдержаться. — И не нужно. Ты не сделаешь мне больно, поверь, — требовательно вонзается в губы поцелуем. Чонгук скользит руками по обнаженной спине, резко переворачивает, меняя их местами, и нависает сверху, забирая контроль. Акира помогает стащить футболку через голову, и ногтями впивается в кожу, оставляя следы. Он не успевает дышать, его губы подчиняются натиску, но в этом всём чувствуется вызов. Дрожь возобновляется в теле, но не от страха, а от переполняющей силы их связи. Чонгук ощущает эту дрожь, и распаляется сильнее. Он губами скользит вниз, по линии челюсти, к шее, оставляет горячие, затяжные поцелуи, чуть прикусывая кожу, помечая своими метками, которые будут кричать всему миру: «Он мой». — Я хочу тебя, — хрипло выдыхает Акира, запрокидывая голову, чтобы дать больше доступа. Его дыхание прерывается от каждого касания, и он чувствует, как теряет контроль. Чонгук поднимает голову, их взгляды встречаются. В глазах арчера бушует синее пламя, губы влажные от слюны, искусанные, и он шепчет на грани мольбы: — Сойди с ума вместе со мной. Их энергии взрываются, смешиваются единым коктейлем, растекаясь по телу сладкой патокой. Чонгук стягивает оставшиеся вещи со своего Слуги и раздевается сам. Он впервые так близко ощущает жар его кожи на себе. Акира тяжело дышит, такой возбужденный и открытый. Расставляет ноги в стороны, приглашая. Чонгук жадно рассматривает прижатый к животу член, и тянется холодными пальцами, чтобы немедленно ощутить его в своей ладони. Водит большим пальцем по головке, замечая, как Акира закатывает глаза. — Нравится? — опаляет горячим дыханием внутреннюю сторону бедра. Дразнит, ласкает языком, оставляя слюну. Арчер под ним дергается от напряжения, но стойко молчит, не смеет говорить Мастеру, как ему обращаться со своим Слугой. — Вижу, что нравится. — Не играй со мной, — отчаянно. — Пожалуйста. Чонгук отстраняется на секунду, наблюдает, как вздымается чужая грудь от частого дыхания и ложится сверху, аккуратно опираясь на локти по обе стороны от головы. Всё ещё не верит, что Акира принадлежит ему полностью. Чонгук горит внутри желанием уничтожить их обоих, сжечь, разорвать и одновременно возродить одним целым. Он смотрит в его черные глаза, тяжело дышит от концентрации маны, что переполняет потоки, и только с первым толчком позволяет себе грузно выдохнуть, уперевшись лбом в плечо. — Не оставляй меня, не дари свободу, — цепляется пальцами за шею Чонгука, словно пытается удержаться на краю бездны. — Не оставлю, — отвечает Чонгук, подхватывая его под бедра и приподнимая. Рваные толчки разносят гулкий звук шлепков по комнате. Арчер закусывает губу и громко дышит через нос, чтобы не сорвать голос от глубокого проникновения. Но Чонгук не позволяет ему больше молчать, хочет слышать, как его Слуга сходит с ума, получая истинное удовольствие. Он просовывает руку между их телами и берет основание члена в кольцо, двигает в такт своему движению. Смазка пачкает его пальцы, увлажняя трение. — А-ах, Чонгук! Их мир рассыпается на части. В этот момент есть только они — ни прошлого, ни будущего. Только оголенные чувства и безумная страсть. Чонгук замирает, ощущая, как его сжимают внутри и поспевает следом, не найдя в себе силы выйти. Бущующая энергия вырывается наружу мощным потоком, образуя защитный купол, они словно в вакууме, в своей личной обители, куда никто не сумеет проникнуть. Чонгук едва заметно тянет уголки губ, представляя лицо Хосока, что сейчас находится за дверью, он вероятно зол и хочет ворваться внутрь, но Шигео не позволит ему этого сделать. — Ты же понимаешь, что Джено уже почувствовал разрыв связи? — говорит Акира, спустя несколько минут, глядя прямо в глаза Чонгуку. — С его руки пропала метка. Он знает. Чонгук смеётся, но этот смех больше похож на рык дикого зверя. Его глаза вспыхивают алым светом, мана в воздухе начинает пульсировать сильнее, словно отражая его ненависть к этому человеку. — Мне плевать, — отвечает твёрдо. Он наклоняется к лицу арчера, так что их губы оказываются на расстоянии дыхания. — Пусть попробует прийти за тобой, — проводит кончиком языка по нижней губе, поглощая тихий выдох и оставляя свой влажный след, — я убью его на месте, — добавляет. — Никому больше не позволено тебя трогать. Акира смотрит на него взволнованно, пытается выровнять дыхание, но глаза остаются напряжёнными, будто не он несколько минут назад закатывал их от удовольствия. — Джено сильнее, чем ты думаешь. Так просто это не закончится, — говорит тихим голосом. — Пусть будет сильным, — отвечает спокойно Чонгук, но в его тоне чувствуется жесткая решимость уничтожить любой, даже малейший намёк на угрозу в сторону своего Слуги. Он скользит ладонью по обнаженной грудной клетке и останавливается в месте, где чувствует учащенные удары сердца. — Я не проиграю. Потому что ты — мой. Эти слова заставляют Акиру вздрогнуть. Его зрачки расширяются, будто он пытается понять, верит ли сам в то, что между ними происходит. — Джено может прийти, — продолжает Чонгук чуть тише, его губы скользят к уху Акиры, голос переходит на шёпот. — И он увидит, что потерял не просто Слугу. Он потерял всё. — Тогда тебе лучше быть готовым, — стискивает широкие плечи, впиваясь пальцами. — Потому что он будет не один. — Пусть, — прикусывает мочку, ощущая как по коже пронеслась дрожь. — Это ничего не меняет. Я не позволю ему даже коснуться тебя.

***