disaster or destiny

***

Bring me the Horizon — Can you feel my heart

— Я знал, что ты не обычный маг. Я в тебе не ошибся, — улыбается безумно Джено, пока рассматривает клинок. Тот светится темно-алым пламенем, источая ману вокруг себя. Чонгук стоит посреди комнаты, тяжело дыша, его взгляд прикован к Джено, который в ответ не сводит своего. Они — два хищника, что кружат друг напротив друга и ждут, кто из них нападет первый. Руки Чонгука дрожат, но не от усталости — от ярости, едва сдерживаемой волей, словно тонкой нитью, готовой оборваться в любой момент. Клинок пульсирует в такт его гневу. Все в нем — тело, разум, каждый инстинкт — жаждет завершить этот бой одним смертельным ударом, но Чонгук сдерживает себя, не позволяя ярости взять верх. Он стискивает рукоять крепче, его пальцы белеют от напряжения. Он почти слышит, как энергия шепчет ему на ухо, манит сделать шаг вперед, скользнуть острием по горлу Джено. Ему ничего не стоит убить его прямо сейчас, но тогда арчер исчезнет следом. Его сердце бьется громче, сильнее, стоит только подумать о том, как лезвие рвало кожу Акиры, а он просто смиренно принимал все издевательства, не имея возможности дать отпор. — Что, хочешь убить меня? — ухмыляется Джено. — Давай, попробуй. Чонгук, грузно выдохнув, переводит взгляд с Джено на Акиру, подперевшего стену. Измученное тело Слуги, израненное и еле дышащее, горит в его глазах красными вспышками, провоцируя. С каждой секундой внутри разгорается пожар, грозящий спалить все внутренности дотла. К горлу подкатывает ком, руки крепче сжимают клинок Канши, в который он вливает все больше маны, чтобы тот не сломался от первой атаки. Джено все еще самодовольно ухмыляется, но Чонгук видит его насквозь и ту угрозу, которую он несет для всех остальных. — Я убью тебя, как только разорву ваш контракт, не переживай, — медленно Чонгук поднимает клинок перед собой, и на его лице отражается холодная, зловещая решимость. Он делает шаг вперед, сосредоточив всю свою энергию на острие, рассекает одним точным ударом воздух, а на деле — режет пространство, чтобы в следующий миг шагнуть в излом и моментально выйти из него со спины Джено. Ли успевает избежать прямого удара, уворачиваясь в сторону, но его все равно задевают, полосуя грудь от шеи до пупка. Неглубоко, но достаточно болезненно. — С-сука, — шипит на это, отскакивая к стене. Чонгук на мгновение замирает, чувствуя, как по его клинку стекает чужая кровь. Он смотрит на рану, которую оставил, и стискивает зубы, потому что глубоко в душе знает, как сильно ему хочется всадить лезвие в сердце противника и увидеть его последний вдох. В груди все пылает, а лицо остается спокойным, покрытым ледяной маской, под которой нет ни единого признака жалости. — Не такой ты сильный без своего Слуги, верно? Джено, опершись рукой о стену, пытается удержаться на ногах. Кровь медленно пропитывает его одежду, впитываясь в черную ткань рубашки, но он тоже не теряет самообладания: в его глазах ярко отражается ненависть, смешанная с вызовом. Он с трудом выпрямляется, облизнув пересохшие губы, и, несмотря на боль, выдает глухой смешок. — Ты думаешь, это все, на что я способен? — бросает он, оглядывая Чонгука с презрением. — Мне было интересно наблюдать за твоим выражением лица. Чонгук медленно поднимает клинок перед собой, стирая с него следы крови одним плавным движением ладони, концентрирует ману в одной точке, чтобы снова напитать ей орудие. — Тебе стоило раньше осознать, чем рискуешь, — говорит он, не меняя интонации. — Или ты действительно полагал, что сможешь убить меня? Ли на это только усмехается. Он делает резкий выпад рукой, и в следующий миг пространство между ними вспыхивает от темной энергии. Джено бросает в него несколько артефактов, не думая о последствиях. Те мечут магию в разные стороны, что пульсирует и рвется, едва коснувшись воздуха. Чонгук еле успевает отразить удар, его клинок встречается с магией рода, и пространство разрывается искрами. На миг время останавливается, и они смотрят друг на друга — каждый отсчитывает секунды до решающего удара. — Хочешь проверить, кто из нас первый сдастся? — шепчет Ли, его голос пропитан сарказмом, в котором сквозит опасность. Чонгук лишь ухмыляется, сжимая рукоять клинка. Ощущает, как магия Джено давит, буквально разрывая пространство вокруг. Энергия нарастает, и ему становится ясно, что эта комната просто не выдержит подобного. Он кидает быстрый взгляд на арчера, что уже лежит без сознания на полу, и в голове пытается продумать следующий шаг Джено. Артефакты семьи заметно усилили его ману, но контроль над такой бушующей энергией взять не просто. — Чёрт, — бросает Чонгук, чувствуя, как в воздухе вибрирует магическая сила, рвущаяся наружу. Джено, похоже, трудно сдерживать ее. Их взгляды снова встречаются, и Чонгук замечает в нем что-то безумное. Стены начинают покрываться трещинами, а пол под их ногами подрагивает. Внезапно мощный импульс от разрыва пространства подбрасывает их обоих. Чонгук теряет опору, но успевает сделать резкий выпад вперед, чтобы схватить Джено, войти в излом пространства и буквально вытолкнуть их за пределы рушащейся комнаты. Через мгновение они оказываются на улице, руки обжигает раскаленный горячий воздух, смешанный с магическими всполохами. Чонгук тут же останавливается, поднимая клинок, готовый встретить атаку Джено. — Уверен, что хочешь продолжить? — направляет прямо на грудь. — Ты не убьешь меня, Чон, — растягивает губы в улыбке Ли, — иначе арчер исчезнет, ты ведь не можешь этого допустить? А вот я вполне могу отправить тебя к папочке. Кто знает, может, он стал героической душой? — Хорошая попытка, но я на такое не поведусь, — фыркает на это Чонгук. — Конечно, это ведь не Акира, которого ты так сильно хочешь трахнуть, что готов даже раскрыть свою маленькую тайну. — Ты так и не понял, — покачивает слегка головой в разные стороны: — Отношения Мастера и Слуги — это не слепое подчинение. — Хватит болтать, Чон, — в ладонях Джено вспыхивает темная энергия. Чонгук делает рывок первый, его клинок сверкает на фоне закатного неба, оставляя за собой серебристую дугу. Джено успевает увернуться, подняв руки, он призывает несколько молний и бросает их прямо в Чонгука, но тот легко уходит в сторону, блокируя каждый удар. В следующий миг Чонгук концентрирует ману по всей поверхности лезвия, что горит алым свечением. Ему нужно сделать еще один четкий удар и полностью лишить Ли доступа к магии. Время уже на исходе, он черпает слишком много энергии из разлома, тем самым перегружая свои потоки. — Уже выдыхаешься? — холодно бросает Джено, призывая новое орудие — парные клинки. Не сбавляя напора, нападает в ту же секунду. Каждый его удар точен, без лишних движений. Чонгук только успевает отражать, но не парировать в ответ. — Слабак. Чон, стиснув зубы, отступает, но его глаза все ещё горят разыгравшейся яростью, он не посмеет так просто сдаться. Стоит только снова представить, как этот ублюдок наносил порезы на тело арчера — вскипает кровь. — Сука! — Чонгук едва успевает перехватить атаку Джено, — сверкающие лезвия парных клинков устремляются к нему, намереваясь убить. Он поднимает Канши перед собой, успевает принять удар и слышит, как металл со звоном сталкивается с лезвиями противника. От силы столкновения двух накаленных до предела энергий его рука немеет от боли. Джено, не давая Чонгуку шанса восстановиться, следом выпускает из ладони магическую волну, темные искры рассеиваются в воздухе, заряжая его резонирующей энергией. Чонгук понимает, что уже не успеет полностью уклониться — у него не хватит сил быстро призвать защитное поле, поэтому, сгруппировавшись, встречает волну и, стиснув клинок в двух руках, наносит мощный удар вперед, рассеивая часть магии. Но этого недостаточно — его самого сбивает с ног. Чонгук падает на колени, его руки все еще сцеплены на рукояти, он чувствует, как по горлу поднимается привкус железа, и затем — кашель, раздирающий грудь изнутри. Кровь стекает по его подбородку, в глазах мелькают разноцветные пятна. Голова сильно кружится от такого количества маны. Он пытается скинуть с себя лишнюю энергию, но она не поддается контролю, ломает его волю и берет верх, заливая глаза серебристым светом.

Evanescence — My heart is broken

Не раздумывая, Чонгук бросается вперед быстрее, чем Джено успевает среагировать. Его рука, движимая чистой силой, не принадлежащей ему, резко вцепляется в горло Ли. Он пытается вырваться, но хватка Чонгука становится только сильнее, пальцы с силой сжимаются, перекрывая доступ к кислороду. Чон опрокидывает его на землю, не давая шанса даже вдохнуть. Лицо Чонгука холодное, жестокое, а глаза сверкают ненавистью. Он нависает над Джено, подавляя его каждой частицей своей магии, проникая внутрь сознания. Джено пытается ударить, колотит по чужой руке, но движения становятся слабее. Мана Чонгука, кажется, расплющивает не только тело, но и волю к сопротивлению. Бесконтрольный выброс энергии из разлома поглощает их обоих. Джено отчаянно бьется, пытаясь вдохнуть хоть каплю воздуха. Хватка Чонгука сдавливает его горло всё сильнее, и в сознании вспыхивает единственная мысль, что поможет вырваться из смертельной хватки. Он с трудом выдавливает слова, хрипя. Голос прерывается, но каждое пронзает сознание Чонгука: — Это… Ак-кира… — сипит, — он уби-ил твоего отца… это… Акира. Слова Джено как будто врезаются в глухую стену силой, оставляя трещину. Сквозь непроницаемый поток маны, что сковал Чонгука, что-то отчаянно пытается достучаться. В глазах на мгновение мелькает проблеск осознания, и хватка пальцев на шее ослабевает. Его сердце начинает набирать новый темп, а затем замирает, спотыкаясь о слово «убил». Голос в голове звучит с новой силой, пробуждая воспоминания и смутные образы, в которых Хэин провел последний день рядом с ним, прежде чем отправиться на новый заказ. Чонгук с трудом отрывается от Джено, резко отпускает его горло, отшатываясь назад. Он стоит — потерянный и лихорадочно осматривает свои ладони, которые только что могли убить не только Джено, но и арчера. Чонгук отступает назад, пошатываясь. В голове набатом звучит правда, брошенная Джено, отзываясь болезненной пульсацией в груди. Он поднимает взгляд на своего противника — того, кого секунду назад был готов убить, — и видит на его лице полное удовлетворение. Воздух вокруг них сгустился. Слова Джено, как проклятье, застревают в сознании Чонгука, разбивая воспоминания о каждом мгновении с Акирой. Все сцены, в которых он пытался спасти его, их зарождающиеся чувства, неловкие поцелуи и дикую страсть, которой они оба горели. Слова, сказанные арчером, приобретают смысл. Теперь Чонгук понимает. «Я сделаю тебе очень больно, Чонгук» «Я смогу справиться с этим» Сможет ли? Чонгук отводит взгляд, пытаясь осмыслить правду, и его сердце сжимается в болезненный комок. Он ведь полюбил Акиру, доверился ему, надеялся, что, несмотря на их противоречия, сумеет вызволить из рук ублюдка и дарует свободу, пусть и с клятвой на крови. Но если это правда, если Акира действительно убил его отца, то всё, во что он верил, превращается в жестокую насмешку судьбы. Его голос хриплый, едва слышный, срывается с губ, будто крик, обращенный в пустоту. — Почему? — Чонгук и сам не знает, к кому обращен этот вопрос — к Акире, к самому себе или к Джено. — Почему он сделал это? Но ответа нет. Лишь молчание и выразительная ухмылка на лице напротив. Чонгук поднимает клинок и направляет в сторону Джено. Он вот-вот потеряет сознание от выброса такого количества маны, стоит из последних сил. — Ты лжешь, — выдавливает из себя, пытаясь погасить сомнение, но Джено на это усмехается. — Лгу? Думаешь, я бы тратил остаток своих сил, чтобы просто сыграть на твоих чувствах? И снова сердце сжимается от тяжелого ощущения правды, но Чон по-прежнему смотрит на Джено с ненавистью, не желая признавать услышанное. — Ты можешь убить меня, но это ничего не изменит. Акира лишил жизни твоего отца! — Джено делает паузу, всматриваясь в лицо Чонгука и, чувствуя его колебание, бросает последнее: — Всё это время он использовал тебя, как я того желал. — Закрой рот! — произносит Чонгук сквозь стиснутые зубы. Вокруг него начало пульсировать мягкое красноватое сияние — высвобождение энергии. Внезапно пространство вокруг озаряется ярким синим светом, и в следующее мгновение Чонгук чувствует, как его отбрасывает назад волной чужой магии. На место боя врывается Хосок, в его глазах читается смесь разочарования и ярости. Слева от него стоит ректор университета, который моментально поглощает всю разбушевавшуюся энергию. Юн Санха оглядывает обоих студентов, и его взгляд, переполненный гневом, прожигает Чонгука и Джено насквозь. Шепот и негромкие разговоры вокруг заставляют Чонгука оглянуться — у них были свидетели, которых он даже не заметил. В их глазах читается страх и недоумение. Чонгук чувствует, как по телу прокатывается волна осознания. — Это что за безумие?! — раздается раскатистый голос ректора. — Вы решили превратить университет в поле для личных разборок? Это место не для кровавых сражений! Кто вам дал право так вести себя? Хосок, пытаясь успокоить дыхание, бросает укоризненный взгляд на Чонгука, но пока молчит, позволив ректору продолжить. — Если бы это зависело только от меня, вы оба были бы уже немедленно отчислены! — сжимает кулаки. — У вас нет ни малейшего представления о самоконтроле и дисциплине, которые требуются Мастерам! Я отстраняю вас от занятий до выяснения обстоятельств. Всё вокруг кажется размытым, как эффект слоумо. Чонгук не вслушивается, не понимает. Краем глаза он ловит знакомый силуэт, выходящий из здания, которое пошло трещинами. Шигео осторожно, но быстро несет на руках Акиру, завернутого в собственную куртку. Тот всё ещё без сознания, с предплечий капает кровь, а лицо слишком бледное, для того, кто может исцелить себя за считанные минуты. Чонгук чувствует, как внутри всё сжимается. Его тело истощено, разум потрепан, а сердце разорвано в клочья. Брошенные слова «Акира убил твоего отца» начинают звучать в голове с новой силой. Он невольно делает шаг вперед, пытаясь совладать с нахлынувшими эмоциями. Акира в собственной крови — беспомощный, холодный, на грани смерти, далекий и совершенно непохожий на себя. Ректор, заметив смятение Чонгука и его пустой взгляд, тоже поворачивается и видит асассина с раненым арчером на руках. Лицо его мгновенно мрачнеет от беспокойства. — Что произошло? — спрашивает уже тише. Шигео останавливается, бережно прижимая Акиру к себе, и тяжело выдыхает, взглянув на Чонгука. — Он… он подвергся пыткам, — выдавливает из себя, глядя прямо на ректора. — Арчер не может излечиться, потому что потоки маны перекрыты. Ему нужно срочно влить большой поток энергии. — Я могу… — говорит Чонгук без раздумий. Хосок делает шаг вперед, кладя руку ему на плечо. Останавливает. — Разве он ваш Слуга, студент Чон? — перебивает ректор. — Арчером займется его Мастер или семья Ли, которую я оповещу обо всем, что случилось. Не в моем праве указывать, как вести себя со Слугой, но то, что я вижу — возмутительно и низко. Что касается вас… — Позвольте мне забрать Чонгука, — перебивает Хосок, обратившись к ректору. — Я возьму его к себе в дом семьи Чон, помогу восстановиться и разобраться с тем, что произошло. Ректор окидывает его долгим взглядом, раздумывая над предложением. После небольшой паузы он с тяжелым вздохом кивает. — Хорошо, — соглашается, но его голос звучит предостерегающе. — Но учти: он под твоей ответственностью. Мне плевать, что они не поделили со студентом Ли. Я не позволю устраивать здесь беспредел. После собрания я сообщу о решении совета. Хосок на это благодарно кивает и поворачивается к Чонгуку. Он знает, что ему сейчас нужна не только поддержка, но и время на переосмысление всего, что произошло. — Идём, — говорит мягко, кладя руку Чонгуку на плечо, направляя его в сторону их корпуса. — Тебе нужно успокоиться и прийти в себя. Шигео знает, что делать. С Акирой ничего не случится. Чонгук хотел бы возразить, но всё еще ошеломлен тем фактом, что Акира и есть тот самый убийца, которого он мечтал найти. Чонгук идет за Хосоком, механически переставляя ноги, но мысли его далеко не здесь. Он не позволяет себе думать об арчере, а особенно о чувствах, которые стали, наконец, осязаемы. Не теперь, когда слова Джено выжигают его внутренности изнутри, словно яд, постепенно проникая глубже в клетки, заставляя всё, что он знал, рассыпаться пеплом на его сухих пальцах. Он сжимает руки в кулаки, стараясь заглушить пульсирующую боль в груди. Любое воспоминание, связанное с ним, — это удушающий груз, с которым он не справится прямо сейчас. Хосок замечает, как Чонгук понуро плетется за ним, но ничего не говорит. Только на мгновение сжимает крепче его плечо в знак поддержки. Они точно разберутся, не могут не. Чонгук чувствует, как в его груди разгорается тягучая боль, едва он позволяет мыслям хоть на секунду задержаться на Акире. Он отказывается верить в то, что услышал. Но чем больше об этом думает, тем яснее видит образ Акиры с первого дня их знакомства, ту холодность и отстраненность, наказания и наплевательское отношение к себе. Арчер всегда смотрел на него пустым и печальным взглядом, видя перед собой сына человека, которого он беспощадно убил.

***