disaster or destiny

***

— Никто не знал, что покойная жена Хэина из семьи Ли, — говорит Хосок, пока разливает по стаканам себе и Чонгуку привезенный из дома и выдержанный годами виски. — Что ещё он рассказал? — Больше ничего, — Чонгук делает глоток, кривит лицо, но все равно допивает. Древесное послевкусие оседает на языке. Довольно приятно. — Кто-то убивает сестру главы клана Ли, Хэин сходит с ума по понятным причинам и решает вершить суд по-своему, ища виновного, но Ли ему в этом не помогают, наоборот — глава семьи делает заказ моему отцу. Захотели убрать его чужими руками, но не вышло. Что-то здесь не сходится. — Значит, тот, кто убил его жену, был магом и работал на семью Ли. Хэин узнал об этом, поэтому пытался выманить, он начал охоту на их Слуг, но зачем тогда главе делать заказ на его убийство? Разве брат не хотел отомстить за смерть своей сестры? — Чонгук хмурит лицо. Рассуждения заходят в тупик, стоит только подобраться к разгадке. — Всё слишком туманно и расплывчато, столько лет прошло… — Акира наверняка знает ответ, как и того, кто убил моего отца. Он хранит слишком много тайн, поэтому его держат под командным заклинанием, — вздыхает Чонгук и тянется к бутылке, чтобы наполнить их бокалы. — Он тебе нравится? — вдруг резко спрашивает Хосок и встречается с совершенно растерянным взглядом, будто школьника поймали на практике запретных техник. — Он тебе нравится. — Я думаю, мои чувства стали чуть больше, нежели просто «нравится», — как же хорошо после сказанного вслух. — Ты ведь меня понимаешь. — Так и знал, что перекинешь стрелки, — усмехается Хосок и опрокидывает в себя остатки алкоголя. — Я каждый день переживаю, что с Шигео что-то случится. Они не люди, без нашей маны и контракта в этом мире им жизни нет. — Я найду способ и разорву их контракт, по-другому никак. — Пока я под действием алкоголя, то пожелаю тебе удачи, завтра буду трезвым и уже не буду таким добреньким, — издаёт смешок. Чонгук на это широко улыбается, принимая искренние слова, он ведь знает, что на самом деле думает об этом Хосок. Они расходятся по своим комнатам, когда бутылка становится пустой, а стрелки часов показывают четыре утра. Чонгук не пьян. Он так считает. Лишь ощущает лёгкое головокружение и эйфорию от количества выпитого. Перед глазами всё плывёт, когда он падает спиной на кровать. Потолок, кажется, слегка движется, но ему от этого спокойно. Стоит смежить веки, как перед собой видит печальные глаза, что смотрят неумолимо. Просяще. Чонгук уверен, что Акира врёт. Пытается защитить, пытается обратить на себя ненависть и злость за игры, в которых, по его словам, не было ни капли искренности и тем более чувств.

Breaking Benjamin — Give me a sign

Чонгук вспоминает вкус поцелуя и тянет уголки губ, расплываясь в улыбке. Ярость вперемешку с желанием — самый вкусный коктейль. Отрицать можно сколько угодно, важна реакция: касания, пульс, дыхание, расширяющиеся зрачки, покусывание губ, дрожь в коленях. Акира, несомненно, талантливо скрывается за маской хладнокровия и безразличия, вот только не учитывает одного — Чонгук вырос в приюте и прекрасно умеет распознавать лживые речи, ведь сам много лет жил жизнью другого человека. Не показывать себя. Не доверять никому. Скрывать свои эмоции. Не поддаваться чувствам. Так легко стать кем-то, примерив на себя чужую роль. Акира играет. Искусно прикрывает добродетель за холодностью, но даже на дне его печально мрачных глаз можно разглядеть не потухший фитиль. Нужна искра, чтобы разжечь его. Чонгук полагает, что ему это удалось. Сам не заметил, как стал кем-то особенным для арчера. Пусть отнекивается, лжёт, притворяется, вот только Чонгук проник внутрь, затаился и ждёт, когда можно будет ударить с новой силой уже окончательно. Следующий день не приносит ничего, кроме головной боли и лёгкого похмелья. Чонгук старается участвовать в дискуссии на паре, чтобы его уж совсем не доставали, но от этого только сильнее пульсирует в висках. На дисциплине по магической тактике ведения боя и взаимодействия со Слугой преподаватель — боевой маг — провожает студентов в новый построенный зал для практик с ещё большей защитой. Чонгук мельком бросает взгляд на руны, которыми теперь усыпаны все стены и даже потолок. В зале уже занимается другой курс, и их просят подождать, но внезапно после короткого разговора их объединяют и делят на пары для тренировок. Чонгук знает, что с ним мало кто захочет становиться в пару, он ведь без Слуги. Ли Джено выходит вперед, как только замечает Чона. Все замолкают, потому что помнят их стычку в столовой и ждут, что же ещё выкинет этот неуравновешенный. — Хочу в пару с Чоном, — произносит громко, обращаясь к преподавателю. Тот хмурит лоб и что-то пытается придумать, но Джено просто так не отступает: — Бой на равных, без Слуг. — Их уровень магических сил разный, как они будут сражаться? — шепчет кто-то в толпе. — Да, Джено его сразу размажет, — поддакивают в ответ. — Неинтересно, все закончится слишком быстро, — проносится где-то за спиной. Чонгук ждет одобрения преподавателя, пока мана тягуче растекается густым потоком. Он уже готов. — Правила остаются те же: не целиться в голову, не применять запретных техник, не вызывать Слуг. Вам все понятно? — Джено кивает. — Чон, ты согласен? — обращаются теперь к нему. — Как я могу отказаться, — Чонгук откидывает капюшон толстовки с головы назад, являя свою решимость. — Тогда можете приступать. Первое, что замечает Чонгук, глядя на противника, — хладнокровное спокойствие и полностью отрешенный взгляд. Как будто у них бой не в рамках обучения, а насмерть. Джено не церемонится и сразу призывает парные клинки. Они довольно внушительные, с закругленными концами, рукояти обтянуты кожей. Это не просто магические артефакты — это что-то древнее, возможно, из запасов семьи Ли. Чонгук не собирается отставать, поэтому концентрирует всю ману и призывает одноручный клинок, который по силе явно уступает парному оружию Джено, но это единственное, что не вызовет подозрений в его сторону. Они кружат друг напротив друга, не решаясь атаковать. Первым бить всегда труднее, но в этом есть свое преимущество — можно застать противника врасплох и увидеть, насколько быстра реакция, оценить шансы на победу. Чонгук решается сделать выпад, клинок уже наполнен маной, и он взмахивает им, занося руку для удара. Лязг металла разносится эхом по залу. Джено встречает его атаку и тут же отбивает, при этом посылая в ответ магический импульс, что моментально врезается в тело и пробивает грудную клетку. Чонгук пытается сделать вдох, но боль сковывает его внутренности. Через силу, зажмурив глаза, он делает маленькие глотки воздуха, выравнивая потоки. — Слабовато, Чон, — говорит с презрением Джено, широко улыбаясь. — Я ещё ничего не сделал, а ты уже задыхаешься. — Это всё, что ты можешь? Или в запасе есть что-то ещё? — хмыкает на это Чонгук. Его тактика — узнать предел противника и прочувствовать на себе всю силу удара. Он сможет это пережить. — Если я начну играть с тобой в полную силу, боюсь, нечаянно убью, а мне бы этого не хотелось, — Ли скрещивает перед собой парные клинки и резко разводит руки в стороны, посылая ещё один удар вдогонку. Чонгук ставит защиту, смягчая магическую волну. — Слабовато верится, — оборачивается вокруг собственной оси, заводя руку назад для очередного выпада, но его тут же опережают. Краем глаза Чонгук замечает в толпе Акиру. Тот стоит с непроницаемым выражением лица и внимательно следит за боем. Чонгук немного отвлекается, но это даже играет ему на руку, когда перед ним внезапно мелькает изгиб парных клинков — Джено пытается провести серию атак и вымотать противника. Он нападет снова и снова, но Чонгук стойко отбивает, чувствуя, как руки начинают дрожать. Пот стекает по вискам, ткань липнет к спине от активных движений и напряжения. — Считай, ты уже труп, — цедит сквозь зубы Джено, рассекая воздух двумя клинками и вкладывая в этот удар максимум силы. Магический вихрь, подобно торнадо, мчится вперёд, если открыть излом и пропустить сквозь пространство — можно избежать угрозы, но Чонгук всё же решается проверить силы противника на себе и допускает ошибку, вместо того чтобы отразить — ловит собственным телом. Режущая боль моментально распространяется по всем органам. Несколько секунд ничего не происходит, а затем на коже появляются длинные порезы. Крови слишком много, она впитывается в толстовку, окрашивая её в грязно-алый цвет. Чонгук падает на одно колено, к нему тут же подбегает преподаватель и останавливает бой. Джено присваивают победу, но наставник группы не забывает отчитать того прилюдно. Слишком много маны вложено в этот удар. Так не сражаются студенты. Так сражаются те, кто готовы убить. Чонгук бросает взгляд на то место, где стоял Акира, но там уже пусто. Ноги с трудом держат — все-таки этот ублюдок добрался до потоков. Не критично, но восстанавливаться придётся несколько дней. Ему бы сейчас прилечь и заживить раны, чтобы не кровоточили зря. Медик влетает в зал спустя три минуты и быстро приводит тело в порядок, вливая энергию. Чонгук вздыхает, но все равно грудь сковывает от каждого нового глотка кислорода. Студенты начинают переговариваться между собой и ставить ставки на то, кто бы в конечном счёте победил, если бы Чонгук отразил атаку. По правде говоря, если бы он применил свой фантазм, вряд ли бы Джено удалось выжить без защиты Слуги. — Эй, Чон, ты как? — рассматривает побледневшее лицо преподаватель. — Идти можешь? — Думаю, да, — Чонгук пытается встать на ноги, но его снова клонит к земле, голова идет кругом, он пытается сфокусировать взгляд и рассмотреть что-то перед собой, но люди перед ним сливаются в одну общую массу. — Так, я понял, — кивает врачу, и тот отходит назад. — Я отнесу тебя в медицинский пункт, полежишь там до вечера под наблюдением. — Н-нет… не стоит, я хочу вернуться в свою комнату, за мной присмотрят. — У тебя нет Слуги.        — Чон Хосок, — веки тяжелеют, Чонгук больше не может держать их открытыми. — Найдите его, — говорит последнее, прежде чем отключиться.              

***

В комнате темно, когда по ощущениям не столь болезненным, Чон пытается прийти в себя. Он чувствует, что его потоки все ещё не восстановились, а еще раны при малейшем движении или вдохе приносят боль в грудной клетке. Ему остановили кровь и восстановили ткани, теперь на местах порезов лишь красные воспаленные полосы. Если обрабатывать их каждый день, то к концу недели ничего не останется, как и шрамов, но Чонгук не хочет об этом сейчас думать.        У него болят не эти раны, а кровоточит сердце.        Он вспоминает взгляд Акиры, что режет глубже и болезненнее клинков противника.        Холодное равнодушие.        В глазах нет ни намека на волю или борьбу к жизни. Арчер смирился со своей ролью и принимает тот исход событий, что диктует ему Джено. Жизнь в кандалах и то более человечна, чем вечное подчинение. Чонгук не знает, как разорвать контракт — он бессилен. Хочется опустить руки и просто продолжать жить, окончить университет и убраться подальше отсюда. Возможно, вернуться в Корею и попытаться наладить связи, найти таких же магов или вступить в какую-нибудь организацию. Надеется, что тогда у него появится шанс все изменить.        Но он так не сможет.        Не сделает.        Не бросит своих друзей, которых все-таки считает семьёй. Хотя, признаться честно, Чон Хосок не самый приятный человек, а его Слуга еще хуже. Вечный контроль и необоснованная забота. Не привык Чонгук получать что-то просто так. Не бывает в этом мире светлых и бескорыстных чувств. Ему ведь тоже зачем-то понадобился чужой Слуга, и дело здесь не в том, что влюбленность выступила вперед, перекрывая рациональное мышление, а в том, что с самого первого дня их знакомства — Чонгук захотел Акиру себе, но побоялся признаться.        Он так сильно винил себя за смерть Авалон, что поставил крест на любых связях со Слугами. Стоило только появиться арчеру, Чонгук перестал так думать. С чего он вообще решил, что ему позволено мечтать о нём. Даже Хэин отказался от Акиры ради любви и будущего, но принесло ли это счастье?        Чонгук делает глубокий вдох и открывает глаза. За окном глубокая ночь, и он понимает, что проспал достаточно времени, видимо, под снотворным и обезболивающем, а сейчас эффект стал слабее, и новая волна боли не заставляет себя долго ждать.        Чонгук издает низкий стон, когда пытается перевернуться. Слышит шорох одежды и хочет уже сказать, что с ним все в порядке и не нужно сидеть и ждать его пробуждения, как вдруг холодные пальцы едва касаются лба.        Но слышит голос:        — Жара больше нет, — говорит Акира, а у Чонгука мурашки по спине рассыпаются. Хочется снова накричать, попытаться выбить правду или просто закидать колкостями, но он быстро заталкивает это желание куда-то внутрь, да поглубже, закусывает губу и просто молчит, не поднимая взгляд выше. Не хочет снова сталкиваться с равнодушием.        — Ты не хочешь говорить со мной, и это заслуженно. — «Хочу» шепчет в мыслях. — Тогда просто послушай. Я был призван в этот мир уже давно. Хэин стал первым моим Мастером, и многое нас связывало. Через несколько лет он познакомился с Ханыль, и это была любовь, о которой пишут в романах для девочек. Они начали жить вместе после третьего свидания, но меня что-то настораживало. Я смотрел на неё и не верил. Однажды я сказал об этом Хэину, и он задумался, будто тоже что-то почувствовал, засомневался, но эта тема быстро закрылась. Спустя какое-то время, — выдыхает арчер, — Хэин узнал, что Ханыль — младшая сестра господина Ли. Это многое изменило, но не его отношение к ней.        — И что было дальше? — бурчит про себя Чонгук.        —Дальше… — арчер на мгновение задумывается, — дальше произошло то, что я уже говорил. Хэин отказался от контракта и передал меня Джено, потому что либо так, либо господин Ли грозился убить свою сестру, и у него бы это получилось рано или поздно.        — Глава семьи Ли так ненавидел моего отца?        — Хэин уводил его заказы, они враждовали уже некоторое время, — отвечает спокойно.        — Им нужен был ты, но убивать Хэина — это развязать войну с его заказчиками, лучше надавить через того, кто тебе дорог, — говорит тихо Чонгук и всё-таки поворачивает голову, чтобы встретиться с темными глазами Акиры. — Верно мыслишь. Это то самое слабое место, о котором я говорил ранее. Чувства мешают, они делают тебя уязвимым.        — А как же победы во имя любви? — Чонгук пытается достучаться, но его не хотят услышать.        — На это идут только безумцы или глупцы, — издаёт смешок в ответ.        — Зачем тогда ты здесь? — Чонгук приподнимается на локтях, шипит от боли и закусывает губу, чувствует, как натягивается кожа на местах порезов.        Акира протягивает руку и кладёт горячую ладонь на грудь. Его глаза меняют цвет, радужка окрашивается в золотистый, пока он наполняет своей маной потоки Чонгука.        — Я, кажется, один из них, — говорит ему, не отрывая взгляд.        Чонгук на мгновение замирает, даже перестает дышать.        — Не говори так, это звучит слишком жестоко, — ему бы отвернуться, не смотреть сейчас в глаза напротив, но если это сделать, значит выдать свое смущение.        Акира молчит. Больше не произносит ни слова, только вливает энергию, от которой внутри всё трепещет. Чонгук не ощущает боли, дискомфорт от порезов уходит на второй план, всё его внимание сосредоточено на тёплой ладони. Сердце набирает темп, никак не удается успокоиться, потому что держать в узде рвущиеся наружу чувства — тяжело.        Медленным движением Чонгук касается сначала пальцев Слуги, замечая на лице того редкую смену эмоций. Арчер хочет поддаться, но также отчаянно сопротивляется, словно птичка в клетке, бьётся крыльями о железные прутья, стараясь вырваться на свободу.        — Чонгук… — хрипло, всё ещё тонет в сомнениях, предостерегает.        Но тот его не слушает. Накрывает ладонь своей, крепко прижимая, чтобы сила ударов его сердца помогла понять в очередной раз — это из-за тебя, посмотри, что ты делаешь со мной, я не могу это остановить.        — Любовь не слабость, она может сделать человека сильнее, — обжигает словами. Акира резко одёргивает руку, свечение в ладони пропадает. — Что ещё мне нужно сделать? Как вытащить тебя?        — Призови Слугу, — срывается с губ, — вызови Джено на дуэль и убей меня.        — Я не стану этого делать, — машет головой Чонгук, нахмурив брови. Ему не нравится эта идея.        — Ты хочешь освободить меня или присвоить себе?        — Я… — Чонгук замолкает, смотрит исподлобья, запоминая приятное покалывания на кончиках пальцев от касания. — Я бы никогда не поступил так, как Джено, и ты это знаешь. Если есть шанс разорвать контракт и оставить тебя в этом мире, без привязки к Мастеру — я это сделаю.        — Это невозможно, — качает отрицательно головой. — Я должен быть возле своего Мастера, иначе исчезну.        — Должно же быть что-то ещё, — Чонгук отказывается верить в такой конец. — Помоги мне понять.        Арчер встаёт на ноги и пальцами ерошит волосы на затылке, сжимая у корней. Нервничает. Но через несколько секунд решается произнести то, что Чонгук упустил.        — Клятва на крови.

***