disaster or destiny

***

Чонгук не знает, когда его выдержка начинает идти трещинами, но это происходит так отчётливо, что Шигео буквально дышит ему в затылок, напоминая о себе каждый раз. Чонгук разрушает себя изнутри, не спит по ночам и выглядит как наркоман без дозы, с мешками под глазами и поникшим взглядом. Найти какую-либо полезную информацию в книгах не удалось. Это огорчает и вводит в состояние безысходности. А ещё ему сделали выговор и назначили отработку за неподобающее поведение в стенах университета. В течение недели Чонгук должен приходить в библиотеку и разбирать старые архивы, записывать названия книг и вести учёт их количеству. Поначалу ему показалось это удачей, подарком судьбы, ведь можно найти ещё больше информации, но когда его привели в совершенно другой отдел, не связанный с магической литературой, понял — это полнейшее издевательство. Но хуже всего другое — это наказание назначили им обоим с Джено, вот только уже который день Чонгук не наблюдает этого подонка. Вместо него приходит один из студентов первого курса, ещё одна шестёрка — Синсато Рё. Не то чтобы Чонгук расстроен, ведь тот выглядит молчаливым и замкнутым, не лезет с расспросами и выполняет свою работу в другом конце зала, но что-то в нём вызывает подозрения. День за днём до конца отработки они не переговариваются, даже не смотрят друг на друга, и эта тишина становится губительной, раздражает мозг и доводит до взрыва, когда Чонгук краем глаза замечает, что листы с отчётностью пустые. Чонгук только выглядит спокойным, но внутри пытается пережить бурю, потому что этот первокурсник доставляет проблемы, допускает ошибки и, кажется, делает это намеренно. Не может тот быть настолько глупым. Это задание только выглядит абсурдным, но на деле смысл его в том, чтобы сплотить и примирить двух враждующих студентов. Преподаватель чётко обозначил задачу и её цель, результат которой он примет только от них двоих. В противном случае придётся остаться ещё на неделю отработки. Чонгук ловит Рё в последний день, как только тот входит в библиотеку. Он хватает парня за грудки и толкает к стене, слышит короткий вдох и ловит на себе испуганный взгляд. Знает, что его репутация не самая лучшая в этих стенах, и некоторые даже опасаются, обходя стороной. — Что с тобой не так? Какого хрена ты творишь? Хочешь остаться ещё на неделю и выполнять эту работу вместо Джено? — шипит Чонгук, придавливая сверху. — П-прости, но что я не так делаю? — тихо спрашивает Рё. Его глаза краснеют, ещё немного и заплачет. — Почему ты не вёл учёт? Где твои отчёты? — Я… я не знаю, как заполнять… — Блять, а подойти спросить? Или ты думаешь, что я тебя убью за вопрос? — Чонгук теряет терпение. — Я хотел так отомстить Джено, он заставил меня прийти сюда, потому что моя семья долгие годы прислуживает семье Ли. А я не хочу. Но он выше меня по рангу, поэтому я должен его слушаться. — Ты сделал только хуже, — рявкает на него Чон и резко отпускает. Парень медленно скользит вниз по стене и прикрывает ладонями лицо. — Если хочешь мести — придумай что-то получше, это все никак на него не повлияет. Он просто отправит тебя сюда ещё на одну неделю, но сначала накажет за подставу. — Если преподаватель узнает, что всё это время здесь был я, то отстранит его от занятий и об этом доложат господину Ли. — И что? — Его тоже накажут, но уже в стенах дома и немного хуже. Господин Ли не терпит неуважение к старшим, и его это заденет, — выдаёт на одном дыхании. — Мне плевать, если придётся ходить сюда ещё, но я добьюсь того, что задумал. — Это ничего не решит. Ты — идиот. Даже если отец накажет его, то когда Джено вернётся назад, ты пострадаешь ещё больше. — Мне плевать, я же говорил. Я хочу, чтобы ему тоже было больно, — опускает голову Рё, закусывая губу. — Где твой Слуга? — Чонгук еле сдерживается, чтобы не распустить руки. — А что? Зачем он тебе? — Призови! Рё слегка мешкает, неуверенно посматривает в ответ, но всё-таки выполняет просьбу. В этот же миг рядом с ними появляется Слуга класса «асассин». Чонгук удивленно рассматривает девушку в капюшоне на глазах и темной накидке поверх толстовки. — Меня не волнует, как и с чьей помощью, но ты сделаешь отчёт до конца дня, а если нет, то я вызову тебя на дуэль, и будь уверен — выиграю и заберу её себе. Ты этого хочешь? — в глазах вспыхивает синее пламя, асассин дёргается с места, но Синсато выставляет ладонь вперёд, преграждая ей путь. — Я наслышан о тебе, Чон Чонгук. Вижу, многие слухи правдивы, и ты правда опасен. Я не хочу с тобой сражаться, потому что после такого есть риск оказаться в коме, — бросает ему отчаянно Рё. Чонгук цокает, ухмыльнувшись, кончиком языка проводит по верхней губе, а затем бросает дикий взгляд на его Слугу. Девушка стоит с неизменным выражением лица, но язык тела выдаёт её нервозность. Он толкается языком в щёку и медленно, снизу вверх облизывает женское тело взглядом. — Она хорошенькая, — самому мерзко от таких слов. — Я всё сделаю, — выкрикивает Рё. Быстро встаёт на ноги и становится перед девушкой, скрывая за собой. — Мастер! — подаёт голос асассин. — Стой на месте, — рявкает в ответ, а затем обращается к Чону: — Я всё сделаю, и на этом мы разойдёмся, идёт? — Идёт. — Чонгук протягивает ладонь и ждёт, пока её пожмут в ответ. — Но если что-то пойдёт не так, я ждать не стану. — Понял, — повторяет робко за Чонгуком Рё, касаясь чужих пальцев своими. Чонгук в последний раз окидывает их взглядом, прежде чем выйти из библиотечного зала. Дверь громко хлопает за спиной, и это вмиг отрезвляет. Он воспользовался своим положением и пригрозил другому, чтобы добиться желаемого. Это чувство гадкое, липкое, холодное. Его нельзя вкушать, иначе захочется ещё. Чонгук мог бы стать выдающимся, сильным и уважаемым магом, если бы раскрыл всем свою способность призывать «благородный фантазм». Но это не то, чего желает его сердце. Сейчас оно желает освобождения арчера. Только и всего. Остановившись возле окна, на мгновение Чонгук задумывается: правда ли? Как назвать чувство, которое будоражит кровь и наполняет теплом организм, стоит только подумать о пухлых губах, квадратной улыбке с изломанными бровями и пустом взгляде, что проникает в душу, словно смерть? Выдох. Короткий. Стоит только подумать об арчере, как сердце начинает набирать темп. Чонгук машет головой из стороны в сторону, прикрывает глаза на секунду и тут же их распахивает, пропуская энергию через себя. Ему нужно держать ману под контролем, но так хочется высвободить побольше силы. Старое здание для практики практически обустроили, усилили защиту, и теперь можно позволить себе чуточку больше. На выходе из здания Чонгука снова сверлят недовольным взглядом. Студенты замолкают и расступаются в стороны, но одна из девушек всё-таки выглядит смелой. Она быстро подходит к нему и приветливо улыбается, обнажая белоснежный ряд зубов. — Приветики, ты ведь Чонгук, верно? У нас тут намечается вечеринка в одном из корпусов, ребята из факультета магического права устраивают, ты приглашён, — тараторит девчонка, пока все на них пялятся. — Я? С чего вдруг? — недоумевающе спрашивает Чон, хмуря брови. — Ты опасный и… ты классный, — пожимает плечами. — Я, кстати, Эва и один из спонсоров, зову всех крутых магов, так что приходи. Придёшь? — Ли Джено там будет? — Блин, вы не в ладах? Он уже принял приглашение. Ничего не случится, там будет много людей, и ты его даже не заметишь, обещаю… — Я приду, — перебивает Чон. — Класс, — налетает на него с объятиями, от чего Чонгук весь напрягается и сжимает руки в карманах. Он не привык к такому отношению. — Тогда увидимся. Глазеющие студенты быстро возвращаются к своим делам, когда девушка отпускает Чонгука. Голоса становятся громче, а тихие шепотки больше не слышны за общим потоком. Чонгук гордо поднимает подбородок и продолжает идти вперёд. Плевать на чужое мнение, плевать на скрытые взгляды и толчки в спину. Чонгука это не заботит.

***

В комнате, что освещена лишь неоновыми лентами под потолком, душно, стоит приторный запах алкоголя и сигаретного дыма. Она заполнена большим количеством студентов, и все, поглощённые эйфорией вечера, двигаются в одном ритме, потираясь друг о друга. Чонгук отрешённо смотрит на развернувшуюся перед ним картину, бегает глазами по толпе, чтобы найти единственного человека. Шигео, скрытый в тени собственной магии, следует за спиной, прикрывая. Накануне Чонгук долго упрашивал ассасина пойти с собой, и тот после долгих разговоров согласился. Не время и не место для такого рода занятий, но если бы не Джено, он бы даже не подумал о каком-то веселье с алкоголем в сомнительной компании. — Джено сидит на диване в углу, но я не вижу арчера. Либо его здесь нет, либо… — говорит тихо Слуга, но его тут же перебивают. — Либо ты его просто не видишь. Чонгук знает о способностях арчера и предполагает, что тот может скрываться от них. Если не захочет — им его не найти. Вот только зачем? Это приказ Мастера? Чонгук снова и снова ломает голову и, кажется, уже ломается сам. Его чувства по чужому Слуге так и норовят вырваться. Ничем хорошим это не закончится. — Подождём ещё, он может появиться, — сообщает Чонгук. Музыка слишком громкая, а свет мигает разными цветами, провоцируя зрение расплываться. Если в тебе достаточно алкоголя, сознание начинает путаться и все образы сливаются воедино. Этот кайф ловят многие. Чонгук же, напротив, отказывается от всех предложенных напитков, хотя в голову бьёт даже без них. Нужно оставаться трезвым и не упустить арчера. Комната несколько раз погружается во тьму, когда лампы под потолком перестают мигать. Это веселье заводит толпу. В темноте обнажаются людские пороки и можно позволить лишнего. Чонгук пристально наблюдает за каждым издалека, облокотившись на стену. В его руках стакан только для вида. Он облизывает губы и концентрирует ману в одном месте, на всякий случай, хотя уверен, что не воспользуется ей. Свет снова гаснет, и студенты кричат от восторга.

Poets of the fall — Weaver of Dreams

Чонгук чувствует возле себя чьё-то присутствие. Он слегка приподнимает уголки губ, поворачивает голову в сторону, где, по его ощущениям, может кто-то быть. Колени начинают дрожать от понимания, а запах диких роз резко забивается в нос, его пытается перебить вкус граната. — Молчи, — кроткий шёпот на ухо и лёгкое касание губ оставляют мурашки, что цепочкой тянутся вниз по шее за воротник чёрной футболки. — Ак… — срывается, но Чонгук успевает закрыть рот вовремя. — Уходи, тебе нельзя быть здесь. — Нет, — говорит уже громче. — Просил же помолчать, — арчер хватает Чона за руку, и через мгновение они оказываются в его комнате. — Джено не составит труда обнаружить нас. — Зачем мы здесь? — Разве ты не хотел поговорить? Я даю тебе шанс, — говорит Акира, не меняя серьёзного взгляда. Чонгук смотрит исподлобья, не так он представлял их встречу. От арчера веет холодностью и раздражением. — Что с тобой не так? Ты приходишь в мои сны, целуешь, потом уходишь, спасаешь, потом снова уходишь, защищаешь Джено, отталкиваешь меня, но все равно даёшь себя найти. Я не понимаю, — понижает голос. — В первую нашу встречу я проверил твою ману по приказу Мастера, нужно было убедиться, каким потенциалом ты обладаешь, — смотрит в ответ на Чонгука, продолжая: — Все последующие встречи были не случайны. Я следил за тобой, узнавал, чем ты живёшь, как мыслишь, кому доверяешь. Это было не просто любопытство — это был приказ. Джено знает о тебе всё и с легкостью угадывает каждый шаг. Чонгук медленно сглатывает, ещё немного, и всё, о чём говорили ему Хосок с Шигео, окажется правдой. — И что с того? Я всё равно не стану шавкой семьи Ли. — Он нашёл твоё слабое место, — отвечает арчер, прикрывая глаза, чтобы сделать слабый вдох. — Я помог ему в этом. — Что ты сделал? — рявкает Чон, чувствует, как ломается его голос. — У меня нет слабых мест. — Теперь есть, — Акира подходит вплотную, совсем как тогда, смотрит из-под опущенных ресниц и губами мажет по щеке. Невесомо проводит ножом по набирающему ритм сердцу. Чонгук стискивает зубы, понимая, в какую ловушку попал. Его ведь предупреждали, но он не послушал, а теперь ощущает вкус собственной крови. Солоноватый, металлический. Ему не раз разбивали лицо, почему же только сейчас он отчётливо различает горечь на языке? — Почему Хэин отдал тебя семье Ли? — Чонгуку важно это узнать. — Ради любимого человека, — отвечает арчер, всё ещё стоя слишком близко. — Его женой была младшая сестра господина Ли, рождённая от проститутки. Она не вошла в семью и жила всегда обособленно в другом доме, но господин заботился о ней. Когда Хэин познакомился с ней, не знал, что она из семьи Ли, у неё была фамилия матери. — Это был уговор? — Господин Ли узнал и поставил Хэину ультиматум: их совместное будущее в обмен на меня, — арчер поднимает глаза на Чона и отступает на шаг назад. — И отец согласился, — подтверждает Чонгук. — Да. У него было слабое место — и им воспользовались. Чувства делают людей жалкими, такими всегда легко манипулировать, — произносит с усмешкой на губах. — Закрой рот! — Чонгук сам подаётся вперёд и хватает Слугу за руку, толкает резко на себя. Тот прижимается, ударяясь о его тело. С губ срывается тихий вздох: — Ты сам приходил ко мне во сны, сам хотел этого, — опаляет губы горячим дыханием, произнося, — не смей врать и говорить, что это не так. Ты поцеловал меня, потому что тоже чувствуешь что-то — это не было игрой. — Ты заблуждаешься, Чонгук. Мы оба хотели получить удовольствие от процесса, я просто поддался, подыграл тебе. Ты ведь хочешь меня, думаешь обо мне, ищешь способы освободить, но спроси меня, хочу ли я этого? Нет. Так и кто из нас слабак? — арчер пытается грубо оттолкнуть Чонгука назад, но не может вырваться из хватки. — Я могу применить силу, тебе не понравится. Отпусти, — хрипло. — Попробуй, — предупреждающе шипит Чон в самые губы, крепко прижимая к себе. — Какой же ты ублюдок, Акира. Внезапное столкновение, почти взрывное. Нет в нём ни мягкости, ни осторожности — только яростное притяжение на грани отчаяния. Чонгук впивается в губы арчера так, будто хочет забрать его дыхание и лишить жизни. Это не просто поцелуй — сражение, в котором каждый стремится взять верх, но оба в равной степени тонут друг в друге от нахлынувшего возбуждения. Чонгук сжимает его талию в ладонях, пока грубо вылизывает рот, показывая, что уже на грани. Ему до безумия хочется сделать чужого Слугу своим. Акира отвечает с такой же силой, отталкивает и притягивает, отдаётся и снова закрывается, не даёт сломать оковы, не даёт шанса на спасение, но кричит об этом каждой клеточкой собственного тела. Бесконтрольное слияние двух стихий, где всё решил не разум, а необузданные эмоции. Чонгук должен остановиться, но не хочет. Он уже проиграл, так какая теперь разница? Губы болят от сильных укусов, арчер не щадит, не нежничает, как в прошлый раз, показывает другую свою сторону, от которой дрожь струится вниз к кончикам пальцев. Они разрывают поцелуй, когда дыхание сбивается окончательно. Акира смотрит с вызовом, яростью и отстраненностью, но на дне этих опустошенных глаз — печаль, сожаление и боль. Чонгук чувствует, как вокруг его шеи сжимаются тонкие пальцы в холодных кольцах. Это отрезвляет, когда твоя жизнь находится в руках другого. Один поворот и всё закончится, но арчер лишь поджимает искусанные губы, что дрожат и выдают его истинные эмоции. Теперь очередь Чонгука ухмыляться, не скрывать улыбку, потому что увиденное стоит каждого пропущенного вдоха — не только у него появилось слабое место. — Ты такой же, как и я, — шепчет Чон, на что арчер распахивает глаза в ужасе. — Беги. Я всё равно найду способ разорвать твой контракт и заберу у Джено, чего бы мне это не стоило. — Ты пожалеешь об этом, — последнее, что произносит растерянно Акира, прежде чем разжать пальцы и исчезнуть, оставляя после себя красные отметины на чужой шее.

***