disaster or destiny

***

Вернуться на занятия Чонгуку разрешили через несколько дней. Хосок и Шигео навещали его всё это время, рассказывая новости о состоянии Рики. Очнуться тому так и не удалось, поэтому врачи ввели парня в состояние искусственной комы — для восстановления потоков. Конечно, шансов у него практически не было, но никто сдаваться раньше времени не собирался. После вторжения на территорию университета ректор запретил покидать его без специального разрешения. Пока следствие установило, что Слуга не был связан с Мастером, поэтому цель нападения неизвестна. Арчер убил райдера, а вместе с его смертью исчез и Благородный фантазм. Есть версия, что райдер мог так же исполнять последнюю волю своего Мастера под воздействием командного заклинания. Чонгука эти слухи и разные теории не волновали. После выписки он вернулся домой и пытался понять, почему его жизнь так стремительно пошла под откос? Не давало покоя то, что Арчер был с ним не груб, открыто заигрывал, помогал и защищал. Это не похоже на преданного своему Мастеру Слугу. В голове всплывали нелепые мысли: «А вдруг я ему нравлюсь?», — но он сразу же запихивал их куда подальше. Арчера невозможно прочитать, его маска уже намертво въелась в кожу. Вытащить истинные чувства наружу не под силу даже Чонгуку. Бессонными ночами, лёжа в прохладной постели, он часто думал о том, что будет, если согласиться и вступить в семью Ли. Как много он приобретёт и потеряет? Обещание Шигео красной мигающей лампой мерцало перед глазами. Он не может так с ним поступить. В такие моменты начинаешь задумываться и искать другие способы и учишься переступать через себя. — Я призову Слугу, — сообщает Хосоку своё решение. Друзья сидят в столовой между парами. Хосок исподлобья сканирует лицо Чонгука, не верит услышанному. Шигео таращит глаза, и по его нахмуренному лбу непонятно — рад тот или нет. — С чего вдруг? — срывается с губ у Хосока. — Мне не выстоять в следующий раз в одиночку. — Следующего раза не будет, — прерывает его Чон. — Разве не вы сами твердили мне об этом всё это время? Что теперь с вашими лицами? — возмущённо спрашивает Чонгук. — После нападения всё изменилось. Теперь, чтобы призвать Слугу, тебе нужно зарегистрироваться, пройти контроль маны — и делать ты это будешь в присутствии магической комиссии. Не думаешь, что некоторые особенности твоей магии могут вызвать вопросы? — спокойно отвечает Хосок. — Теперь всё будет по-другому? — Чонгук бегло осматривает столовую в поисках Джено. — Кто знает, — пожимает плечами Чон. Доедают обед в тишине. Каждый варится в своих мыслях, не зная, что ждёт их дальше. Чонгук высиживает все занятия. Косые взгляды его мало волнуют, поэтому на каждый из них он отвечает лёгкой улыбкой. Кто-то считает его звездой университета, кто-то побаивается, а кто-то пытается задеть, ведь никому не известно, что случилось на самом деле и почему Рики до сих пор не очнулся. Хочется прийти домой и плюхнуться на кровать, закрыть глаза и, возможно, хотя бы во сне увидеть арчера. Чонгук начинает становиться зависимым от постоянного присутствия чужого Слуги — и это ещё одна проблема, которую он не хочет решать. Тренировочный зал после нападения закрыт на ремонт, поэтому очищать потоки маны приходится в общем зале главного здания. Людей здесь всегда гораздо больше, и Чонгуку не совсем комфортно. Он натягивает капюшон серой толстовки на голову и садится в дальний угол. Может, ему и не удастся в полной мере пройти медитацию, но проверить потоки на скорую руку — вполне. Чонгук делает глубокий вдох, а затем выдох. Он чувствует энергию, слышит, как она резонирует и оживает в его руках. Пропуская через себя волны магии, активирует небольшое защитное поле. Посторонний шёпот и приглушённые голоса моментально исчезают. Так-то лучше. Он словно в вакууме, куда не проникает даже звук. Чонгук заворожённо смотрит в одну точку, представляя, что сейчас перед ним появится арчер и ляпнет что-нибудь, но этого не происходит. Спустя десять минут он возвращает всю энергию обратно. На сегодня достаточно. Встаёт с места и забирает брошенный у стены рюкзак. Не успевает выйти из зала, как ему перекрывают дорогу. Чонгук не знает этих парней и узнавать не хочет, но у него нет выбора. Их четверо, а он один. — Чон Чонгук, — говорит самый крепкий из них, — поговорим? Чонгук молча следует за старшекурсниками, пока они ведут его по коридорам здания, а затем выходят на улицу. Двое из них точно Мастера, судя по количеству маны и личным ощущениям. И Чонгук, конечно же, оказывается прав — интуиция редко его подводит: когда они доходят до восточных корпусов, двое Слуг являют себя. — Я слушаю, — спокойно говорит Чонгук, лениво поднимая глаза, чтобы осмотреть каждого. Он знает, что в схватке с двумя Мастерами проиграет, потому что сам без Слуги, но показывать свои слабости не намерен. — Расскажи-ка нам, что произошло в тот день? И почему мой кузен теперь в коме? — настаивает тот. — Произошло нападение, мы оказались не в том месте, поэтому пришлось защищаться, — будничным тоном рассказывает Чон, пока его пытаются взять в кольцо. — Почему Рики был с тобой? — Спросишь у него, когда очнется. — Как же так получилось, что он один получил такие ранения? — продолжает давить на него старшекурсник. — Его потоки разорваны, он больше никогда не сможет воспользоваться маной, только на мелкие заклинания. Ему придётся покинуть университет, а всё из-за того, что он был с тобой, — переходит на крик. — Мне жаль, что так вышло с твоим кузеном, но ничего уже не исправить. У него ещё есть шанс восстановиться, — Чонгук поджимает губы, понимая — чушь полная. На это уйдёт вся его жизнь. Захочет ли Рики посвятить себя призрачному шансу? — Сука, так и знал, что ты конченый. Одиночка, не заботящийся ни о ком, кроме себя. Все видели ваше сражение на практическом занятии, как ты поддавался и был доволен собой. Я ещё тогда сказал ему держаться от тебя подальше, — подходит ближе, отчего Чонгук выставляет вперёд руку, ладонь которой моментально вспыхивает синим светом. Он не намерен терпеть выпады в свою сторону. Чужой Слуга моментально реагирует и приставляет нож к его горлу. — Дуэли официально запрещены. Не стоит этого делать, но если захочешь померяться силой — вызови меня, когда указ отменят. — Мне не нужно вызывать тебя на дуэль, я знаю, что без Слуги ты — никто. Это сражение будет бессмысленным, — выплёвывает из себя старшекурсник. — Вернёмся в корпус, он этого не стоит. Чонгук тихо выдыхает, когда от его горла убирают нож, но кончик всё равно цепляет кожу, оставляя небольшой порез. Капли крови стекают вниз, пачкают толстовку. Толпа уходит, а Чон так и остаётся стоять на месте, глядя им вслед. Он понимает гнев и обиду, но не признаёт себя виновным. Ведь просил же Рики не выходить из зала. Спасать кого-то он тоже не намеревался, ведь был подвергнут такой же опасности. Тревожные мысли заставляют его чувствовать вину, но он заталкивает их глубоко внутрь, не давая больше своему мозгу пищи для размышлений. Вернувшись домой, встречается на кухне с настороженным взглядом Хосока, который как раз готовит себе ужин. Шигео сидит за столом и что-то увлечённо читает, не может даже оторваться. Чонгук долго не задерживается, кивает на немой вопрос, мол, «всё нормально», и уходит к себе, закрывая плавно дверь. Комната встречает оглушающей тишиной. Приятной и расслабляющей. Каждый его день наполнен суетой и внешними раздражителями. Многие, не стесняясь, придумывают различные теории, обсуждая Чонгука в не лучшем свете, но его это не сильно волнует. После того представления на их совместной практике, некоторые пускают слухи, что Чонгук сам посодействовал разрыву потоков. Полный бред, но доказывать обратное он не собирается. Уткнувшись носом в подушку, он закрывает глаза, тело блаженно окутывает приятная усталость, приглашая забыть обо всём хоть на короткий миг. Чонгук позволяет себе расслабиться и провалиться в неглубокую дрёму.

Ledger — My arms

Он снова заперт в своём подсознании. Комната залита мягким светом Луны, что восседает в небе, освещая лишь кровать, на которой так удобно и мягко лежать. Его глаза едва приоткрыты, но не заметить силуэт, что прячется у окна за шторой, невозможно. Чонгук сглатывает и приподнимается, опираясь на локти. Если он сможет хотя бы во сне увидеть арчера, то уже значительно успокоит себя. — Акира, — срывается с губ полушёпотом. Незнакомец выходит вперёд, являя себя. На его лице едва заметная улыбка. Глаза смотрят пристально, интригующе. Движения не лишены грациозности и статуса, которым тот сам себя наделяет, останавливаясь перед изножьем кровати. Чонгук перестаёт дышать, когда арчер наклоняется и становится коленками на матрас, ползёт к нему, словно дикая кошка, и, перекинув ногу через бедро, усаживается сверху. — Об этом ты мечтаешь в своих снах? — заговаривает с ним арчер, а сам легонько проезжается по выпуклому члену, что начинает твердеть в штанах. — Я вижу, как ты на меня смотришь, знаю, о чём думаешь прямо сейчас, — ещё один толчок, — сгораешь от нетерпения, но сам никогда не признаешься себе в этом, — облизывает губы и подаётся вперёд, ложась на грудь. Их лица в опасной близости. Повсюду витает аромат диких роз и сладкого граната. Чонгук только и может, что раскрыть губы, вдохнуть глубоко, оставляя смешанный вкус во рту. — Если я в своём сне, то могу больше не скрывать истинных желаний, — пальцами впивается в ягодицы арчера и прижимает к себе ещё ближе. Его член уже полностью стоит и упирается тому в промежность. Акира начинает дышать чаще, глаза бегают по лицу напротив, не зная, за что зацепиться. Чонгук берёт всю инициативу на себя. Кладёт ладонь на тонкую шею Слуги и крепко удерживает в одном положении, пока губами исследует вкус чужих. Целует жадно, властно, нагло врывается в рот языком и проводит по верхнему ряду зубов. Хочет распробовать, забыться, полностью раствориться в своём желании и не просыпаться как можно дольше. Акира стонет в губы, принимает доминирование и покорно отпускает себя в руки Чонгука. Они двигаются в одном темпе, толкаются друг другу на встречу и томно дышат, не скрывая возбуждения, выцеловывают шеи, оставляя следы. — Прикоснись ко мне, не бойся, — бормочет Акира, разрывая поцелуй. — Я держусь из последних сил. Чонгук долго не раздумывает: приподнимает арчера и стягивает с него штаны до щиколоток. Член аккуратно шлепает по его животу, пачкая смазкой. Он обхватывает его своей ладонью уверенно. Трогает по всей длине, двигая вверх-вниз, напряжённо не сводит глаз с лица напротив. Акира, закусив губу, блаженно опускает веки, изо рта доносится протяжный стон. — Боже, какой ты красивый, — произносит вслух Чонгук, тут же краснея. — Нравится то, что видишь? — Очень, — удовлетворённо. Большим пальцем размазывает каплю предсемени по чувствительной головке. Кружит, набирая темп, пока второй рукой поглаживает ягодицы. — Так не пойдёт, — хмурится арчер, опуская глаза вниз, видит, как упирается болезненный стояк в ширинку. Сам тянется к кромке штанов Чонгука, поддевает пальцами, чуть привстаёт и стягивает их вместе с бельём, а заодно и свои полностью. Теперь они оба обнажены ниже пояса. Это могло бы смущать, но обращать сейчас на такое внимание — глупость. Чонгук не может поверить, что его сны настолько красочные и яркие. Он ощущает все прикосновения и уверен, что утром проснётся с липким пятном, но так плевать, если честно. Ему не заполучить этого Слугу в реальности, так почему бы не насладиться им во сне сполна? — Отключи голову, не думай, — мажет по губам Чона своими. — Я так хочу тебя. Снова целует. Мокро, грязно, яростно, пачкая подбородок слюной. Дрожит от волны возбуждения, когда широкая ладонь Чонгука берёт оба возбуждённых члена в кольцо и крепко сжимает, размазывая и смешивая их смазку на двоих. Ему нужно так мало, чтобы довести арчера до взрыва звёзд в его чёрных глазах, так мало, чтобы самому раствориться в его ярком и наполненном жизнью взгляде. Запомнить и записать на подкорку сознания. Рука двигается хаотично, не соблюдая никакого темпа. Им обоим слишком хорошо, чтобы отвлекаться на такое. Акира низко хрипит, прикусывает губу, когда кончает, пачкая пальцы Чонгука своим семенем, и впервые чувствует полное расслабление, когда следом слышит протяжный стон и глубокий выдох. Чонгук смотрит расфокусировано, моргает часто-часто, пытается прийти в себя и отогнать пелену перед глазами, отчего его сильно клонит в сон. Он чувствует тёплое дыхание арчера на взмокшей шее и позволяет себе закрыть глаза на секунду, а в следующую — просыпается ранним утром в своей комнате с липким пятном на белье в области паха. — Блять, — обречённо. Его губы до сих пор опухшие, слегка побаливают после укусов, и это вызывает некоторые вопросы. Он быстро поднимается с кровати и идёт к зеркалу. В отражении на него смотрит всё тот же Чонгук, вот только цепочка засосов виднеется из-под футболки. Он снимает её и кидает на пол. На бледной коже в разных местах расцветают метки прошедшей ночи. — Какого хрена? — шепчет непонимающе, осматривая себя. Чонгук быстро переодевается, закидывает грязные вещи в стирку и уверенным шагом выходит из квартиры, бежит подальше из собственной комнаты, чтобы оказаться на улице и глотнуть свежего воздуха. В голове каша из разнообразных мыслей. Они, словно злой рой, жужжат и зудят. Из-за них мелкой и точечной болью простреливает в виски. Чонгук зажмуривает глаза и просто вдыхает утреннюю прохладу. Как такое вообще возможно? На его теле остались следы, которых быть не должно. Это точно был сон? Чонгук начинает злиться, но больше не на арчера, а на себя. Ведь образ Слуги преследует его в развратных снах, которым он поддаётся и желает большего. Может, на нём какое-то заклинание? Может, эти сны не отражение собственных фантазий, а хорошо продуманный ход? Все ощущения были как настоящие, перед глазами до сих пор картина стонущего на нём арчера и то, как тот шептал ему в губы, а потом поцеловал. Он точно сходит с ума. Порывы ветра слегка отрезвляют и приводят в чувство. Чонгук медленно идёт по дорожке к аллее и той самой лавочке, на которой они сидели с Акирой. Энергия от переизбытка эмоций бурлит и требует выхода. Ему нужно высвободить хоть какую-то часть, чтобы снова ощутить спокойствие. Закрыв глаза, Чонгук на секунду задумывается, а затем призывает ману. Тяжёлая ладонь ложится на плечо, останавливая весь процесс. Он уже знает, кому та принадлежит, чувствует знакомую хватку. — Успокойся и дыши глубже, — мягкий голос обволакивает. Чонгук открывает глаза, пытается удержать эмоции, но что-то выталкивает их силой обратно. На лице Акиры едва заметная ухмылка, которую хочется стереть одним ударом. Дыхание приходит в норму, тело постепенно расслабляется до состояния желе. Ноги подкашиваются, но его тут же ловят и придерживают за локоть. — Давай сядем, — указывает на лавочку позади себя. — Со мной всё нормально, — выходит грубо, но что поделать. Чон не может смотреть тому в глаза. Стыдится, что буквально полчаса назад, по его ощущениям, сжимал в руках их оба члена, доводя до пика удовольствия. — Зачем ты здесь? — Разве это важно? — Важно, — одёргивает руку. — После нападения я тебя не видел, хотел поблагодарить, что вступился за нас с Рики. — Некоторые вещи происходят потому, что в прошлом я совершил множество ошибок, теперь расплачиваюсь, — криво улыбается арчер. — Что это значит? — Не бери в голову, мысли вслух. Это расследование взяла на себя семья Ли, так что, будь уверен, виновных найдут очень скоро. Чонгук фыркает, закатив глаза. — Ну, конечно. — Выглядишь немного потрёпано, — переводит вдруг тему Акира. — Как после секса. «С тобой» — хотелось выпалить, но Чонгук вовремя прикусывает язык. — Так и есть, — ничуть не смущаясь, прямо в глаза. — И как? Понравилось? — Акира наклоняется к его лицу, чтобы быть ближе и выдохнуть прямо в распахнутые губы. — Я бы повторил, — хрипло, почти неслышимо. — Я бы тоже, — добивает, даёт понять, что всё это не фантазии и не сон. — Т-ты? Ты был там? — распахнув широко глаза, спрашивает Чон. Хочет отступить на шаг назад, чтобы разорвать скопившееся между ними напряжение, но не может. Ему кажется, что он снова оказался в той комнате, повсюду витает аромат спелого граната и красных роз. — Каждый раз, — отвечает Акира, а затем подходит ещё ближе и прислоняется своим лбом к чужому. — Ты был таким нуждающимся во мне, а я просто не смог оставить тебя. Я начал приходить в твои сны, чтобы забыться. Моё тело имеет множество отпечатков, но это не то, чего я желал. С тобой по-другому. Ты не принуждаешь. Чонгук точно не был готов услышать такое признание от арчера, и плевать, что тот обманывал его и проникал в спящее сознание. А ведь он даже не подумал о реалистичности, когда целовал и стонал в рот. — Так не должно быть, это какое-то сумасшествие, — ещё немного, и он точно поцелует его. Чонгук опускает взгляд на соблазнительные губы, что блестят от слюны и выглядят слегка припухшими. — Значит, мы сойдём с ума вместе. Акира прикасается первый, чуть подавшись вперёд. Робко, невесомо, едва ощутимо, будто спрашивает разрешения и, не видя в глазах напротив никакого отторжения или запрета, скользит кончиком языка по алым от укусов губам. Чонгук делает глубокий вдох, чтобы следом ощутить на них полный желания поцелуй. Он теряется на несколько секунд, но затем берёт себя в руки и смело отвечает отпуская. Это намного слаще, чем во сне. Чонгук кладёт ладони на талию арчера и прижимает ещё сильнее. Его сердце стучит, как сумасшедшее, вот-вот пробьёт грудную клетку. Он испытывает такой спектр эмоций, что начинает задыхаться от их близости. Акира откликается с равной страстью, его руки обвивают шею Чонгука, а пальцы нежно играют с прядями на затылке. Когда, наконец, им приходится оторваться друг от друга, Чонгук всё ещё не верит в происходящее. Тяжело дышит, не сводя глаз с красивого лица чужого Слуги, пока внутри постепенно разрушается собственное сердце. Акира ему не принадлежит и никогда не будет. — Не думай ни о чём, все твои мысли и действия могут погубить то, что мы имеем сейчас, — арчер видит его насквозь. — Мне не нужна твоя помощь. — Джено ужасно с тобой обращается. Разве это правильно? Он применил на тебе полное подчинение. — Расплата за грехи, — Акира отходит назад и прячет руки в карманы кожаных штанов. — Ты наказываешь себя сам. — У меня небольшой выбор: либо быть здесь и присматривать за тобой, либо вернуться в мир героических духов, разорвав контракт со своим Мастером, но тогда призвать меня будет невозможно. Мне нельзя покидать этот мир. — Я найду другой способ, — обещает Чонгук. Даже не зная как, он собирается забрать этого Слугу себе. О чём он вообще думает? — Ты такой упрямый, — ухмыляется арчер, когда замечает блеск в глазах Чонгука. — Мне пора. — Акира… — Чонгук хочет попросить его остаться ещё хоть немного, но тут же замолкает, понимая, что не имеет на это права. Арчер молча исчезает, оставляя после себя слишком смешанный коктейль из непонимания, грусти, одиночества и чувства, разрушающего его душу, — любви.

***