Нескучный декрет

      К счастью, Витя отвык от груди достаточно быстро. С другой стороны, разводя молочную смесь, Марина в глубине души материлась и жалела, что «сильно умная» и не может позволить себе просто «тупо поить ребенка пастеризованным молоком», даже с оговорками, что она «хреновая мать».       «Но ведь даже в те же тридцатые годы, — думала Марина, имея в виду 1930-е годы как год рождения бабушки, — никто не парился на эту тему. И росли себе дети нормально. И чем только их не кормили, как говорится, что сами ели, тем и кормили. И все было хорошо…»       Разумеется, никакие бутылочки Марина не стерилизовала — незачем создавать дома обстановку, будто в операционной, однако больше для успокоения души девушка обдавала кипятком и бутылочки, и соски.       «Шандец, а если вот так париться с самого рождения…» — с некоторым ужасом подумала Марина, успокаивая себя тем, что скоро можно будет отказаться от смеси в пользу какого-нибудь кефирчика или «прочей хрени».       Иногда Марина сравнивала свой декрет с декретами знакомых. В целом, у всех было все одно и то же: мама сидит дома с ребенком, выходя на прогулку или максимум за продуктами, папа ходит на работу, а вечером сперва отдыхает, а потом тоже маленько возится с ребенком. Однако одна бывшая одногруппница буквально вдохнула в Марину надежду, что декрет может быть не просто приятным, но еще и познавательным. Когда ребенку исполнилось два месяца, Ира поступила на курсы переподготовки на дизайнера — просто захотелось, в четыре она уже снова продолжила работать репетитором на выезде. Плюс постоянные фотографии в Инстаграме в стиле: «Мы поехали к бабуле в деревню», «мы поехали ко второй бабуле в другую деревню», «мы на Алтае», «мы по очереди катаемся на горных лыжах в пригороде, пока второй сторожит ребенка», ну а в качестве «подарка» на годик ребенка, которому было глубоко плевать на этот подарок, новоиспеченные родители решили пойти в двухдневный поход с палаткой. Безусловно, поход Марина считала перебором, но сам вектор — не сидеть дома — был достоин уважения. И пусть девушка прекрасно понимала, что с мужем, который может подменить с ребенком, плюс с личной машиной — не на автобусе же они едут в деревню к бабушке или в пригород на горнолыжную трассу, можно сделать куда больше, идеал, к которому стоило стремиться, был постоянно перед глазами.       «Но ведь у меня тоже все достаточно достойно, — решила девушка. — Дома не сижу, не деградирую. Вон, не исключено, что новое место работы нашла. Если меня там не сожрут и если вообще захотят оставить надолго».       В следующий визит на кафедру Марина увидела там товарища полковника. Поздоровавшись, через некоторое время девушка решила пройти проторенной дорожкой:       — Товарищ полковник, разрешите обратиться…       — Марина Исаевна, да что же вы в самом деле, — перебил он. — Одно дело, когда студенты не могут, не хотят, не планируют запомнить ФИО своего преподавателя — я не против, но зачем же так обращаться к коллеге?       Марина, которая не помнила ФИО большинства обитателей кафедры, кивнула, решив, что поищет ФИО товарища полковника чуть позже.       — Ефим Геннадьевич, — сказал товарищ полковник.       — Да я помню, просто как-то непривычно… — приврала Марина.       Товарищ полковник немного помолчал и произнес:       — Вас, Марина Исаевна, на кафедре не любили за две вещи. Догадываетесь, за какие?       — За то, что работала? — спросила Марина, культурно перефразировав более логичное «за то, что не появлялась на парах».       — И за то, что не юрист, историк, а пошла в хороший вуз, — продолжил товарищ полковник. — Не вы же одна работали, если уж на то пошло.       — Раз комиссия не завалила, значит, не так уж и плохо сдала, значит, имела полное право учиться, — сказала Марина.       — А смысл комиссии валить? — удивился товарищ полковник. — Вы на вопросы ответили — вы прошли по конкурсу. А конкурс, насколько я помню и знаю, был простой: сдал минимум на тройки — прошел на платное.       — На пятьдесят один балл из ста, — уточнила Марина. — С пятьюдесятью, вроде, не брали.       — У нас веселая кафедра, — товарищ полковник повторил слова Воронковой. — И все, что было на кафедре, остается на ней. Резко ответите — никто не удивится, извините за выражение, на хуях оттаскаете — ну да, обидки будут. Хотя тут спорный момент. С одной стороны, за фразу «пошел нахуй» и спросить можно, с другой стороны, обиженных, скажем так, имеют противоестественным образом. Да, Марина Исаевна, отголоски пенитенциарной психологии и тут есть.       — Ну хоть полотенце в ноги никто на входе не кидает, — пошутила Марина, больше усмехнувшись от переделки фразы «обиженных в жопу ебут».       Вдруг товарищ полковник повернулся к лаборанту и сказал:       — Дмитрий, да что вы так удивляетесь? Это внутренние проблемки кафедры, а вы — можно сказать, главный на ней человек, пока Екатерины Васильевны нет. Вы, скажем так, управленец, недаром же в некоторых вузах эта должность называется «администратор» или, на крайний случай, «секретарь». А то, как некоторые на фене балакают, вас волновать не должно.       Подошло время начала пары. Марина отправилась на семинар, во время которого была в полном шоке: ответы на все ее вопросы подготовило процентов так восемьдесят студентов, а за право отвечать даже был некоторый спор. Приятно удивившись, девушка вернулась на кафедру с хорошим настроением.       Еще одна пара — тоже прошла легко и хорошо. Да, экономисты тоже решили разделить вопросы между собой, но подготовились на очень даже высоком уровне, что не могло не радовать.       Марина вернулась на кафедру. Быстро пообедала — чуть ожидала шуток от товарища полковника, что ложками едят в другом месте, но Ефим Геннадьевич ничего не сказал.       «Но не таскать же мне еще и вилку с собой, вместе с едой?» — подумала Марина.       Несмотря на то, что сардельку есть чайной ложкой было не особенно удобно, этот вариант вполне удовлетворил девушку, разве что в следующий раз она пообещала себе заранее разрезать дома эту самую сардельку или что-то аналогичное на небольшие кусочки.       Допив чай, Марина попросила Дмитрия скинуть ей РПД, а потом, не особенно поняв в ней что-то, спросила:       — А что такое самостоятельная работа студентов?       — Марина Исаевна, вы же будете задавать студентам какие-то задания, они будут их выполнять, — ответил Дмитрий.       — Кто не выполнял задания в студенчестве, с трудом поймет, что это такое, — сказала Анна. — Да и разобраться в элементарщине тоже может быть нелегко.       — Кто работал с осу́жденными, — Марина умышленно поставила такое ударение, — всех считает ниже себя по уровню.       — А вы в аспирантуру не желаете? — спросила Анна. — Не разбираться в элементарщине кандидату наук простительно, а доктору наук так и вообще положено.       — Жизнь покажет, — отмахнулась Марина, даже не думавшая о «настоящей» научной деятельности, а не такой, которой она иногда занималась.       Анна замолчала. А Марина задумалась. Диссертация, к примеру, о «Народной воле» или, как писал монографии ее любимец, Николай Троицкий, о влиянии каких-то политических моментов на творческий отклик, казалась чем-то заманчивым. С другой стороны, в местной исторической аспирантуре диссертации писали о садоводческих хозяйствах Кузбасса, газетах Ново-Николаевска, немецких деревнях Сибири, раскулачивании или, на крайний случай, культурной жизни Томской губернии.       Другая аспирантура предлагала более интересные варианты: про Сибирский жандармский округ, Федора Кузьмича, британское население Индии или оптику на вооружении Красной Армии в годы Гражданской войны, но, с другой стороны, там не было бюджетных мест. Платить же за учебу казалось чем-то слишком неправильным.       «Нет, пока что мне рано, — подумала девушка. — Да и не хочется. Надо будет, захочется — тогда и поступлю учиться».       — Марина Исаевна, — когда на кафедре остались они вдвоем, сказал Дмитрий. — И как вам кафедра?       — Я не удивлена, — честно ответила Марина. — Ничего нового. Что видела в годы учебы, то вижу и сейчас.       Девушка подумала и спросила:       — А как вам работа?       — Неплохо, — ответил Дмитрий. — Главное, что не мешает учебе. Да и можно потихоньку уйти домой раньше, необязательно сидеть до самого вечера.       — Это хорошо, что работа нравится, — сказала Марина.       — Марина Исаевна, а в год кого вы родились? — спросил Дмитрий.       — Дмитрий Валерьевич, я старая как скотина плюс счастливая мать, как пишут в Инстаграме, правда, одного ангелочка, — пошутила Марина и подумала. — «Надо же, смекнул, как втихаря год проверить».       — А вам, предположу, двадцать три года? — наугад спросила девушка.       — Двадцать два, — уточнил Дмитрий.       — Еще все впереди, — сказала Марина. — Это здорово.       Наверное, впервые в жизни проверив на практике то, что говорила ей мать — женщины с детьми никому не нужны, поэтому не стоит удивляться, если она останется на всю жизнь одной, девушка подумала:        «Не одна, а вдвоем. А там, если вдруг достойный мужик появится, я буду не против. Ведь мужик — это не главное в жизни, главное — это счастливо жить, работать на хорошей работе, общаться с достойными людьми и тогда все будет хорошо».