Внутренний круг Ордена

24 декабря 1971 года. — Куда ты пропал? Мы тебя уже обыскались! Ремус не успел перейти порог их купе, как Джеймс бросился на него с расспросами. — Ты весь промок, — нахмурился Поттер, с подозрением глядя на друга. — Неудачное «Агуаменти», — отмахнулся Люпин и, с трудом скрывая раздражение, плюхнулся на свободное место. До полнолуния оставалась всего пара дней, и настроение мальчика менялось из-за любой мелочи. В тот самый момент, когда Ремус хотел сказать Снейпу пару слов на прощание, откуда-то неожиданно появился Малфой, и гриффиндорцу пришлось молча отступить. Сердце Ремуса жгло от злости каждый раз, когда он видел светловолосого слизеринца. Именно Малфой был главным предводителем своих чистокровных друзей. — Вторые сидят в отдельном купе, — тихо сказал Малфой Северусу, но этого хватило, чтобы Ремус до хруста сжал кулаки. Люпин не понимал, как Снейп мог так спокойно относиться к этому клейму. Мальчик заставил себя развернуться и скорее пошел прочь от слизеринцев. Ремус нашел ближайший туалет и сразу же умылся ледяной водой, чтобы хоть немного остудить голову. Видимо, в порыве злости он вел себя небрежно, потому что теперь сидел перед друзьями с промокшими рукавами, а влажные волосы были взъерошены даже хуже, чем у Джеймса. — Ты уверен, что родители разозлятся моему подарку? — Поттер перевел взгляд обратно на Сириуса. — Да-а-а, — устало вздохнул Блэк, — Не надо ничего присылать мне домой. — Но он совсем не большой, — не сдавался Джеймс, — Даже две-три совы с лёгкостью его поднимут. — Три совы?! — Сириус удивленно округлил глаза, — Джеймс, что ты собираешься мне подарить? — Это сюрприз, — хитро улыбнулся мальчик, — Ладно, я привезу его в школу после каникул, — Джеймс закатил глаза и, немного подумав, снова взбодрился, — Кстати, Ремус, у меня ведь нет твоего адреса! Хоть тебе-то я могу прислать подарок на Рождество? Остатки злости Ремуса сразу же смыло смущением. Мальчик покраснел, не зная, как подобрать слова. До сих пор он никому не рассказал, что на самом деле живет в приюте. Каждый раз, когда речь заходила о родителях или доме, Люпин ловко увиливал от темы, к тому же его друзья были слишком тактичными, чтобы напрямую спрашивать о происхождении. — Эм… Может, будет лучше, если мы все обменяемся подарками после каникул? — неуверенно предложил Люпин. — Это интереснее, чем получать их через сов. — О да, я согласен, — обрадовался Сириус. — Если уж мне не судьба весело отпраздновать Рождество, то повеселимся все вместе в Хогвартсе. Мальчишки переглянулись и решили согласиться. Всю дорогу они провели, играя в волшебные игры и придумывая новые розыгрыши для слизеринцев, но мысли Ремуса теперь в большей степени были заняты раздумьями о дурацких подарках, которые он должен раздобыть в ближайшие пару недель. Почему же «дурацких»? Потому что Ремус ума не прилагал, кому из друзей что подарить и, самое главное, на какие деньги. Они с Тони никогда не дарили друг другу подарки на праздники, в лучшем случае обменивались какими-то личными вещами, потому что оба знали, в каком положении находятся. Поэтому, когда друзья заговорили о подарках еще в начале декабря, Ремус чуть ли не взвыл от безысходности. Когда поезд прибыл в Лондон, на улице уже стемнело. Родители Джеймса и Питера стояли рядом, мальчишки были соседями. Высокий мужчина в круглых очках, должно быть, отец Джеймса, подумал Ремус. Люпин представлял мужчину совсем другим. Мистер Поттер был намного старше, чем родители других детей, но, несмотря на возраст и легкую седину, выглядел статно. Джеймс был очень похож на отца. Флимонт оказался одним из немногих мужчин на платформе, большинство детей встречали матери. Рядом стояла невысокая светловолосая женщина в невзрачной мантии — мама Питера, как пояснил Люпину Джеймс. Оба мальчика поспешно попрощались и отправились к своим родителям. Вскоре Сириус тоже нашел свою мать в толпе взрослых, Ремус понял это, потому что, увидев ее, Блэк сразу же поджал губы и побледнел. Ремус с широко распахнутыми глазами, заметил ее на перроне, и время словно замерло. Она выглядела совсем молодой, не больше тридцати лет, но в ее осанке и выражении лица чувствовалась такая уверенность и строгость, что ей могли бы позавидовать даже умудренные жизнью волшебники. Миссис Блэк была худощавой и хрупкой, почти невысокой, но дорогая мантия, сидевшая безупречно, будто сшитая прямо на нее, делала фигуру изящной и горделивой. Черные волосы, уложенные в строгую прическу, обрамляли лицо с мягкими, почти детскими чертами, что сильно контрастировало со стальными глазами и тонкими губами, вытянутыми в едва заметную линию. Ее руки — худые, с длинными пальцами, казались слишком юными для такого грозного взгляда, но мелкие морщинки и легкая сухость выдавали реальный возраст. Это было странное сочетание: нежность и жесткость, молодость и опытность, изящество и суровость. Миссис Блэк была похожа на ребенка, которому слишком рано пришлось повзрослеть. Ее взгляд, казалось, мог пронзить насквозь — от него хотелось спрятаться, но в то же время в нем чувствовалась незримая сила, что вызывала уважение, даже если ты не понимал почему. Вальбурга Блэк была женщиной, к которой невольно тянуло взгляды, но при этом она внушала одновременно страх и благоговение. — Увидимся в школе, Ремус, — сухо попрощался Сириус, его настроение испортилось за долю секунды. — Да, до встречи, — опомнился Люпин и улыбнулся на прощание. Должно быть, это приближающееся полнолуние сделало мальчишку таким впечатлительным, но Ремус еще разок украдкой посмотрел на Вальбургу. Сириус всегда рассказывал о своей маме как об очень властной и строгой женщине, но Люпин даже не предполагал, что она, оказывается, так молода. Ремус оглянулся вокруг в надежде увидеть Северуса, но его попытка безуспешно провалилась. Закинув сумку поудобнее за плечо, мальчик вышел в магловскую часть вокзала. Как и предупредила в письме, миссис Смит ожидала его в том же месте, в котором они расстались первого сентября. Было так странно снова видеть знакомое лицо из приюта. Ремус не смог сдержать улыбку и скорее подошел к женщине. — Здравствуйте, миссис Смит, — первым заговорил мальчик. — Как прошла твоя поездка? — женщина не улыбалась в ответ, но и не скрывала, что рада увидеть мальчишку. — Отлично, — приободрился Ремус, еще пара часов, и он, наконец, увидится с Тони! Аманда ничуть не изменилась, она осталась все такой же молчаливой и строгой женщиной, чем-то напоминавшей профессора Макгонагалл. Воспитательница первым делом проверила сумку Ремуса, чтобы тот не пронес ничего волшебного в приют. Люпину на минутку даже стало стыдно за то, что Сириус наколдовал ему скрытый карман, в который мальчишка спрятал школьные учебники и пару магических конфет для Тони. После досмотра Смит довольно кивнула и завела машину. По дороге Ремус узнал, что в приюте его ждут прекрасные изменения. Старое крыло здания, наконец, отремонтировали, и всех мальчишек расселили по новым комнатам. Теперь спальню придется делить не с пятнадцатью соседями, а всего с четырьмя, прямо как в Хогвартсе. Унылые окрестности приюта Ремус узнал сразу же. Чем ближе они подъезжали к окраине города, тем меньше фонарей и магазинов становилось в округе, а машина то и дело наезжала на ямы и кочки. Коукворт был той ещё дырой, небольшой промышленный городок, который выживал благодаря металлургическому заводу. Близилось время отбоя, когда они добрались до приюта. Ремус уверенно отказался от ужина, соврав, что его укачало, и попросил миссис Смит показать его комнату. Мальчишка хотел поскорее встретиться со своим другом, он был безумно благодарен Аманде за то, что она поселила их вместе. — Последняя дверь слева, — махнула рукой воспитательница, когда они поднялись на второй этаж нового крыла. — Не заблудишься. Ремус почти что вприпрыжку побежал к своей комнате. Приблизившись к двери, он замедлился и громко затопал ногами, умело подделав темп ходьбы миссис Смит. Люпин без стука распахнул дверь, и его встретили перепуганные лица мальчиков. Ремус не смог сдержаться и залился смехом. — Видели бы вы свои лица, — сквозь хохот сказал мальчик. — Ну ты и мудак, — вздохнул Микки и бросил подушку в нового соседа по комнате. — У меня чуть инфаркт не случился, придурок, — улыбнулся Тони, встав с кровати. Слишком много людей было рядом, чтобы обниматься, поэтому Ремус лишь крепко пожал руку другу и хлопнул его по плечу. — Ни фига себе у вас тут хоромы, — Люпин присвистнул, оглядев комнату. Светлые ровные стены были выкрашены совсем недавно, вместо двухэтажных коек у каждого было по обычной деревянной кровати и тумбочке. И на всех жильцов приходился небольшой платяной шкаф, намного лучше тех, которые были у детей полгода назад. — Обживайся, твоя кровать у двери, — хмыкнул Тайлер. Ремус обернулся и пришел в ужас. Одну из пяти кроватей мальчишки, видимо, решили использовать для складирования всего хлама, который у них имелся. — О Господи, — вздохнул Ремус под смех парней, — Там же нет ничего хрупкого? — прищурившись, спросил Люпин. Не дождавшись утвердительного ответа, Ремус схватился за край покрывала и медленно потянул его на пол вместе с грудой вещей, лежавших на нем. Мальчик поправил подушку и кинул сумку на пол рядом с кроватью. — Вот и обжился, — довольно пожал плечами Люпин, — Проверки, как обычно, только по воскресеньям? — Ага, — кивнул Тони. — Я так и не понял, Люпин, где ты учишься? — впервые подал голос Нейт. — Интернат в Йоркшире, — выдал заготовленный ответ Ремус. — Интернат? — нахмурился Нейт. — Это похоже на приют? — Да, он очень похож, — слукавил Ремус. — Только там больше учебы. — Фу, — сморщился Нейт. — Тони бы там понравилось, — фыркнул Тайлер. — Боже упаси, — закатил глаза Тони. — Я и так уже заебался с вашей домашкой. — Не прибедняйся, — отмахнулся Микки. — Для тебя это раз плюнуть. — Мик, от нее заебался даже я. Кто, по-твоему, писал все ваши эссе? — наигранно вздохнул Ремус, и все в комнате засмеялись. Прозвучал звонок, это означало, что наступило время отбоя. Конечно же, спать никто не лег, парни просто перешли на шепот и перестали громко смеяться. Они проболтали еще несколько часов, прежде чем разошлись спать. 25 декабря 1971 года. Ремусу не терпелось поскорее остаться с Тони наедине, чтобы свободно поговорить с ним о Хогвартсе и магии. В приюте тоже наступили каникулы, поэтому вместо уроков дети теперь слонялись где попало, дожидаясь праздничного ужина. Ближе к обеду Тайлер, Микки и Нейтан наконец-то ушли из общей спальни. Едва дверь за ними захлопнулась, Ремус тут же побежал к своей сумке. — Ты сейчас просто охренеешь! — восторженно прошептал Люпин, с трудом сдерживая эмоции, и достал волшебную палочку. — Я научился капец как круто колдовать! — Тебе можно делать это здесь? — удивился друг. — Почти все мои однокурсники колдуют дома, — пожал плечами Люпин. — Мне лишь сказали не нарушать Статут о секретности и колдовать только под присмотром взрослых. Так что, если нас не застукают, всё будет отлично. — Ладно, давай, — нетерпеливо согласился Тони и выглянул за дверь, чтобы убедиться, что рядом никого нет. Мальчик оперся спиной на дверь, чтобы никто не зашел неожиданно для них. Ремус зашторил окна и подошел ближе. — Люмос, — прошептал мальчик. Конец палочки загорелся тусклым холодным светом. — Обалдеть! — чуть ли не вскрикнул Тони, и Ремус зажал ему ладонью рот. — Тихо, — захихикал Люпин, — Смотри, смотри, — волшебник сконцентрировался и направил палочку на тетрадь, валявшуюся рядом, — Вингардиум Левиоса, — тетрадка послушно взлетела, и Ремус призвал ее ближе. Тони схватил ее на лету и неверяще уставился на нее. Теперь мальчишка уже сам зажал себе рот, чтобы не вскрикнуть от избытка эмоций. — Ремус, это просто пиздец! — восторженно прошептал мальчик, — В хорошем смысле, — улыбнулся он. — Чего такой удивленный? — Ремус улыбнулся в ответ, — Ты же не думал, что я вру тебе про магию? — Нет! — возмутился мальчик, — Просто знать, что есть магия, и видеть ее — это совершенно разные вещи. Я… Я просто в шоке… Дай посмотреть эту штуку! Глаза Тони загорелись интересом, и он взял волшебную палочку Ремуса. Мальчик осторожно покрутил ее и внимательно рассмотрел. — Можно взмахнуть? — спросил мальчишка. — Делай с ней что хочешь, только не сломай, — пожал плечами Ремус и мысленно поблагодарил Северуса за все его пояснения о магии. Экспериментировать с палочкой для Тони было безопасно, ведь он не был волшебником. Первое время даже в руках Ремуса волшебная палочка была лишь бесполезной деревяшкой, пока мальчик не научился управлять своей магией. — Как ты ей колдуешь? — задумчиво спросил Тони. Люпин принялся подробно пересказывать другу все, о чем узнал от Северуса и учителей и показал еще несколько заклинаний для наглядности. — Значит, ты пропускаешь через палочку какую-то магическую энергию? — спросил Тони. — Да, — кивнул Ремус, — Она как бы… Вырабатывается в моём теле. Я даже могу ее почувствовать, это какое-то необъяснимое ощущение. — Хм… Ну, звучит логично. Сердцевина палочки — это магический проводник, он способен пропускать энергию. А дерево, из которого состоит наружная оболочка палочки, видимо, не проводит эту энергию и служит барьером, — Тони снова с интересом покрутил палочку в руках, — Интересно, что будет, если пустить через нее электричество… — Дай сюда, — Ремус опасливо забрал свою палочку, — Не надо никакого электричества, вдруг она сломается… — Ладно, ладно, — согласился Тони и снова забрал палочку, чтобы разглядеть, — Никаких рискованных экспериментов. — Но я могу после каникул спросить у Северуса про это, — успокоил друга Люпин, — Может, он что-то знает… — У кого? — удивился Тони. — О-о-о! Я же тебе про него не рассказывал! — Ремус в предвкушении даже потер ладони, — Боже, даже не знаю, с чего начать… К черту эти заклинания, лучше я расскажу тебе о школе! Люпин боялся попасться на нарушении Статута о секретности, поэтому практически не писал Тони о магии. И пару раз, когда Ремус писал письма, Сириус и Джеймс заглядывали в его бумаги. Они делали это в шутку, читали вслух пару предложений из письма и смешно комментировали их. Но из-за этого Ремус решил ничего не писать Тони о Северусе, вдруг гриффиндорцы случайно узнают об их дружбе. — Но сначала про Северуса! — Люпин хлопнул в ладоши. — Мы познакомились в поезде, когда я только ехал в Хогвартс, — Люпин полез в сумку за учебниками по Зельям и Нумерологии. — Он чертов гений, я клянусь тебе! Он просто… Просто невероятно крут. — Даже так? — улыбнувшись, хмыкнул Тони. — Да, я не преувеличиваю, — серьезно кивнул Люпин. — Вот, смотри, это всё я расписал благодаря его пояснениям, — Ремус протянул другу учебник по Зельям. — Ладно, признаюсь, некоторое я писал тупо под диктовку. Тони раскрыл учебник. Он легко узнал свой почерк на начальных страницах, но теперь дополнений почерком Ремуса было в разы больше. В списках ингредиентов были расписаны расчеты количества ингредиентов, а в рецептах зелий указаны различные пояснения. — Вау, — охнул Тони, когда начал вчитываться в текст. — Здесь отсылки к темам по химии и физике… — Он применяет знания из магловских предметов, когда готовит зелья, — подтвердил Люпин, — А расчеты, кстати, мои. — Твои?! — неверяще спросил Тони, — Ты научился считать дроби? — Северус научил, — довольно улыбнулся Ремус. — Как?! — удивился Тони. — Не спрашивай, это было тяжело, — вздохнул мальчик, — Он очень сильно кричал на меня… — Этот парень уже мне нравится, — засмеялся Риверс, — Тебе математику по-другому невозможно объяснить. — Да, да, я беспросветный бездарь, помню, — мальчишка закатил глаза, — У меня для тебя есть кое-что поинтереснее учебника по Зельям. Это книга Северуса, нам надо будет вернуть ее после каникул, — Ремус протянул другу учебник по Нумерологии, — Там куча его пояснений, если разберешь эти закорючки. — Почерк как у министра какого то, — ухмыльнулся Тони и принялся листать страницы. — Нумерологию проходят только на третьем курсе, это наука о магических свойствах чисел и их закономерностях. Ремус терпеливо ждал, пока Тони внимательно листал страницы книги. — Он превращает законы Нумерологии в формулы, — восхищенно сказал Тони через несколько минут, — Их потом можно использовать, чтобы решать задачи в конце глав… Гениально… — Я же говорил, — улыбнулся Ремус, — У тебя целых две недели, чтобы прочитать эту книгу. Он сказал, что ты можешь оставить свои заметки карандашом, если хочешь. Это будет ваша своеобразная «математическая переписка». — Вы с ним друзья? Почему ты не рассказывал о нем? — недоумевал мальчик. — Я не мог, честно. Боялся, что остальные могут прочитать о нём в моих письмах. Вообще-то нам вообще не следовало дружить, это немного опасно для него… — В каком это смысле? — нахмурился Риверс. — Наши факультеты враждуют, — с грустью сказал Ремус, — Их четыре, я рассказывал… — Да-да, я помню, — кивнул мальчик, — На какой он попал? — Слизерин, — вздохнул Люпин, — нас распределяла волшебная Шляпа еще первого сентября, она умеет читать мысли, прикинь! И, кстати, она предложила мне отправиться на Когтевран, сказала, что у меня неординарный склад ума, — Ремус нарочито задрал нос, — Но я попросил отправить меня на Гриффиндор, потому что думал, что Северус попадет туда. Он только притворяется высокомерным придурком, на самом деле он хороший парень. — И почему же он не попал на Гриффиндор? — Не знаю, — пожал плечами мальчик. — Шляпа распределяла его очень долго, минут десять, не меньше… А потом я как-то забыл спросить об этом, — Люпин задумчиво почесал подбородок. — Надо бы расспросить его потом! — Давай дальше, — поторопил Тони, — У нас не так уж и много времени. Тайлер и остальные скоро вернутся. — Ну так вот, — продолжил мальчик, — На Слизерин обычно попадают амбициозные и стратегичные люди. — Какие? — не понял Риверс. — Хитрые, если говорить проще, — поправился Люпин, — А на Гриффиндор попадают смелые и сильные духом. Но эти факультеты враждуют вовсе не из-за разного характера. — А из-за чего же? — Из-за разных убеждений и контингента, как мне показалось, — задумчиво ответил Ремус, — На Слизерине учится много волшебников, которые называют себя чистокровными, то есть у них все предки являются магами. Они очень предвзято относятся к обычным людям, у которых нет волшебной силы. — Насколько предвзято? — Тони заметно напрягся. — Настолько, что считают их людьми второго сорта, — злость привычно начала подниматься в груди Ремуса, — И я не преувеличиваю, они именно так и говорят о маглорожденных волшебниках. Есть еще полукровки, это те, у кого только один родитель происходит из волшебного рода. А если оба родителя маглы, то такого человека они называют грязнокровкой. — Мда… — разочарованно протянул Тони, — Весело у тебя там в школе… — Не все волшебники придерживаются такого мнения! — поспешил прояснить Ремус, — Но большинство чистокровных думают именно так, а они занимают важнейшие посты в Министерстве магии. — Почему они так ненавидят неволшебников? — на удивление, Тони был довольно спокоен. — Не знаю… Думаю, там много причин. У них слишком разная культура и традиции, они очень консервативны и боятся, что волшебники вымрут, если будут вступать в браки с маглами. — А это так? — прищурился Тони. — Не смотри на меня этим взглядом… Просто хочу понять, насколько их позиция обоснована. — Отчасти это так, — Ремус был вынужден согласиться. — У волшебника и магла с большой вероятностью родится сквиб. Это ребенок, у которого очень слабая магия. Он даже простейшее заклинание не сможет использовать. К тому же чистокровные считают, что они сильнее, чем полукровки и маглорожденные. — Они правда сильнее? — насторожился Риверс. — Сложно сказать… Чистокровные с рождения растут в волшебном мире, их учат колдовать с ранних лет. А маглорожденные узнают о волшебстве только перед поездкой в Хогвартс, их некому учить все это время. Может, разрыв в наших умениях только из-за этого… По крайней мере, я надеюсь, что это так. Для колдовства очень важен психологический аспект и моральная подготовка, возможно, для тех, кто только познакомился с магией, она просто непривычна? — Но у тебя ведь получается колдовать очень хорошо, да? — с надеждой спросил Тони. — Твой уровень считается нормальным? — Да, я, можно сказать, чуть выше среднего, — Ремус постарался оценить себя непредвзято. — Но волшебники, которые колдовали с детства, намного лучше меня. Они знают больше заклинаний и быстро их применяют, а я словно забываю, что некоторые простые вещи можно сделать палочкой, а не руками. Хотя контроль магии у меня очень хороший. — Тогда, думаю, ты прав, — согласился Тони. — Ты просто не привык к магии достаточно сильно. — На самом деле все зависит и от конкретного заклинания, — приободрился Люпин. — Например, у меня очень хорошо получается Протего, это защитные чары. Они у меня лучшие на всем курсе, я могу отбивать чужие заклинания очень быстро и редко ошибаюсь. Даже Северус не может меня победить в дуэли, если я начинаю использовать только Протего. Через несколько минут он просто выдыхается, и я сам наношу победный удар. — Вы проводите с ним дуэли? — удивился Тони. — Как в каком-то средневековье? — Это магическая дуэль, мы просто сражаемся заклинаниями, — засмеялся Ремус. — Но звучит старомодно, да. — А Северус из чистокровных? Он тоже сильный волшебник, да? — Он полукровка, его мама волшебница, а папа нет. — Сев просто очень талантливый и много работает над собой, поэтому так хорош. — Ну, судя по его заметкам, он из библиотеки не вылезает, — ухмыльнулся Тони. — В последнее время мы оба из неё не вылезали, — вздохнул Люпин. Ремус на мгновение замялся, обдумывая, стоит ли рассказывать Тони о случившемся. Но, немного помедлив, он всё же решил, что может ему доверять. Спокойным, но серьезным тоном он поведал о том, как слизеринцы использовали Северуса, заставляя выполнять их поручения до полного изнеможения. Тони слушал внимательно, почти не перебивая. По его лицу было заметно, что он хорошо понимает ситуацию. Казалось, рассказ Ремуса вызвал у него знакомые чувства — Тони явно узнал в этой истории отголоски того, что сам переживал в последние месяцы. Знаешь, — тоже решил признаться Риверс, — мои оценки за это полугодие скатились в полное дерьмо. Даже по математике. Из-за этих мудаков? — осторожно поинтересовался Ремус, — Ты не успеваешь решать свои задания, выполняя их уроки? У меня есть время, в этом и заключается вся проблема. Пропало само желание учиться. Меня тошнит от учебников, тошнит от уроков и целой горы однотипных задач. Но тебе ведь раньше нравилось учиться, — Люпин недоуменно посмотрел на друга. Впервые он видел Тони таким поникшим. Нравилось, — удрученно кивнул Риверс, — до того, как это превратилось в какое-то… Принуждение? — догадался Люпин. Да! — воскликнул мальчик, — раньше я мог учиться когда хочу, и это было весело. А теперь мне надо париться из-за оценок этих идиотов, иначе они превратят мою жизнь в настоящий ад. Они только с виду сейчас такие милые, но осенью я чуть ли не каждый день собачился с ними. И мне не хочется делать абсолютно ничего, ни для них, ни для себя… Понимаешь? Ты хочешь бездельничать наперекор шайке Тайлера? — сразу же догадался Ремус, ведь он знал своего друга как облупленного. — Но ты не можешь себе этого позволить. Поэтому злишься на себя. Да-а-а! — в очередной раз воскликнул Тони. — Черт, ты понимаешь меня с полуслова, Рэм. Да, я такой, — горделиво улыбнулся мальчик. В общем, мне надо как-то прийти в себя, — Тони устало потер глаза. Ремус с сочувствием посмотрел на друга и, не долго думая, принял решение. Мальчик смахнул с лица утомленную гримасу и бодро хлопнул в ладоши. Мы выполним все задания по английскому языку, литературе и истории на следующее полугодие, пока я не уехал обратно в Хогвартс. Нет, Рэм… — попробовал протестовать Риверс. Никаких возражений, — перебил друга Люпин. — Не знаю, как ты, а я не хочу оставаться неучем всю свою жизнь. У меня большие планы на свои мозги, хоть они и не такие гениальные, как у вас с Северусом. Ты уверен, что хочешь учиться на каникулах? — нахмурился Тони. Да, это нужно нам обоим, — уверенно кивнул Ремус, — И Нумерологией мы тоже займемся, ты будешь мне ее объяснять, чтобы я не опозорился перед Севом. Хорошо, — улыбнулся Тони, — С тобой мне точно не будет скучно. Полнолуние всегда странным образом влияло на Ремуса, настроение мальчишки менялось даже от незначительных мелочей, а энергия рвалась из него, словно лава из вулкана. В последнее время Люпин старался как можно реже думать об обращениях, чтобы не накручивать себя лишний раз, ведь все равно ему не удастся избежать полной луны.