Внутренний круг Ордена

24 декабря 1971 года. Трое слизеринцев замолкли, когда вошли в свободное купе. Северус сидел у окна, поезд еще не тронулся, и мальчик надеялся, что каким-то чудом он поедет домой в одиночестве. Но, видимо, купе все же придется делить с одноклассниками. Дети многозначительно переглянулись, замялись у порога, но все же решили зайти внутрь и рассесться по свободным местам. Снейп, ничего не сказав, перевел уставший взгляд на книгу. – И когда вы улетите? – первым заговорил Томпсон, обращаясь к светловолосой девочке напротив. Роберт Томпсон – маглорожденный из Бермингема. Обожает футбол, квиддич и Защиту от темных искусств. Слишком добродушный для Слизерина, но кто знает, какие секреты скрываются в его характере. Миссис Томпсон упала в обморок, когда на порог их дома заявилась профессор Макгонагалл с приглашением в Хогвартс. Волшебница превратилась в кошку прямо у них на глазах, чтобы убедить взрослых в существовании магии. Для Северуса было странно знать подробности из жизни Роберта, но делать вид, что ему ничего не известно. Ремус познакомился с Томпсоном еще осенью и они иногда переговаривались друг с другом, несмотря на их факультеты. Нельзя было сказать, что они подружились, но мальчишки точно стали приятелями. Ремус стал для Снейпа глотком свежего воздуха. Люпин легко ладил с людьми, а Северус искренне не понимал, как его друг может помнить столько имен и лиц, при этом вежливо общаясь с каждым из них. Снейп, даже если бы захотел, не имел бы такой возможности из-за своего факультета. Благодаря Ремусу, Северус словно мог нарушить дурацкий запрет на общение с маглорожденными и гриффиндорцами, ведь именно через Люпина мальчик узнавал много нового о других учениках. – Мы вылетаем завтра утром, – неловко ответила Докинз. Про Миру Докинз Северус знал не много. Она тоже была маглорожденной, родилась, вроде как, на севере Англии. У нее были очень слабые магические выбросы и до своего одиннадцатого дня рождения девочка даже не подозревала о своих магических силах. – Как я тебе завидую, – вздохнула Ребекка, – Мы будем праздновать Рождество дома. Наверное, к нам придут мамины сестры и они весь вечер будут рассматривать семейные альбомы. Ребекка Граймс нравилась Северусу больше всех из этой троицы. Она была до неприличия прямолинейной и упертой. Чем-то Ребекка смахивала на гриффиндорцев, но была грубее и остроумнее. Все они вчетвером были единственнными нечистокровными учениками на Слизерине. На факультете таких как они прозывали Вторым сортом, со временем эта фраза настолько въелась в сознание Снейпа, что он даже перестал воспринимать ее как оскорбление. Да, он был Вторым, и у него хватало смелости признаться в этом самому себе. Сложнее было, когда пришлось рассказать об этом прозвище Ремусу, тот просто рвал и метал, обещая отомстить чистокровным слизеринцам за такие слова. Снейпа утешало лишь то, что среди Вторых он был лучшим. Томпсон, Граймс и Докинз так и не заговорили с Северусом до конца поездки. Это было не удивительно, ведь Снейп сам старался всячески избегать их общества, ему не нужны были проблемы с Малфоем. Поначалу Северус слушал их разговор краем уха, но ему это быстро наскучило и мальчик погрузился в страницы старой книги о магических обрадях в полнолуния. Фолиант оказался безумно скучным, от монотонного стиля речи автора клонило в сон, но Снейп решил дочитать ее из принципа. Неделю назад Ремус заявил, что Северусу стоило бы найти себе книгу попроще, поэтому мальчик, задрав нос, упрямо заявил, что ему хватит ума для этого учебника и Ремусу не стоит его недооценивать. После того, как Люпин стал помогать выполнять домашние задания слизеринцев, у Северуса освобобилась немного времени. Мальчик перестал ложиться спать за полночь и просыпаться на рассвете, теперь он даже мог есть не спеша, хотя кофе пить не перестал. К зиме вкус напитка уже перестал казаться таким уж и омерзительным, Снейп удивился, когда заметил, что получает мазохистическое удовольствие от горечи во рту. Несмотря на то, что время освободилось, чувство тревоги все равно никуда не ушло. Бесконечный поток мыслей постоянно крутился в голове Северуса и единственное, что могло его прекратить – несколько капель валокордина, которым поделился Ремус. Сердце сразу же начинало стучать медленнее, а мозг переставал работать, позволяя, наконец, расслабиться и провалиться в глубокий сон. Надо отдать должное, магловские лекарства иногда действовали гораздо лучше волшебных. К приезду в Лондон на улице уже стемнело. Всю дорогу шел промозглый снег, от которого на дорогах оставалась лишь грязная каша. Эйлин стояла в длинном черном пальто и серых штанах, она была совершенно не похожа на других взрослых волшебниц в мантиях и шляпках. Тепло тут же разлилось в груди Северуса, мама рядом, а это значит, что теперь он снова дома. Мальчик поспешил к Эйлин с трудом скрывая улыбку, обнять ее прилюдно он все же не решился. Женщина словно помолодела за прошедшие четыре месяца, ее лицо все еще было бледным, но уже не таким осунувшимся, а черные как смоль глаза светились счастьем. Было еще кое-что, придавшее ей лучший вид, и это изменение Снейп заметил в первую очередь. – Ты постриглась? – шокированно охнул мальчик, у Северуса не было привычки здороваться с близкими людьми. Эйлин отстригла не меньше двадцти сантиметров волос. Как ни странно, ассиметричное каре ей было к лицу, Северус никогда раньше не видел женщин с такими короткими волосами. – Тебе нравится? – улыбнулась женщина, уже прочитав ответ во взгляде сына. – Да, – признался мальчик, краем глаза Северус заметил, что некоторые волшебники поглядывают в их сторону, – Хоть и выглядит очень странно. – Мне нравится быть странной, – весело ответила Эйлин и протянула руку, – Готов аппарировать? Северус резко выдохнул, словно готовился нырнуть в прорубь, и крепко сжал руку матери. Он ненавидел трансгрессировать, легкая тошнота будет преследовать его еще несколько часов после такого приключения. Все вокруг завертелось и оба волшебника переместились на крыльцо дома. – Папа еще на работе? – догадался Северус, когда, пошатываясь, зашел в темный коридор. – Он сегодня задержится, – ответила волшебница, – Будешь ужинать? Дома было как никогда чисто. Видимо, у Эйлин освободилась уйма времени, когда Северус уехал в школу. Только сейчас мальчик заметил, насколько их дом скромный. Светлые обои на стенах уже давно потускнели, мебель была обветшалой, а потолки, в сравнении с замком школы, казались до убогости низкими. Но все равно это был родной дом. Здесь не было слизеринцев с их осточертвешими приказами, не было гриффиндорцев, окидывающих его презрительными взглядами. Этот бедный каменный дом – единственное место, где Северус мог почувствовать себя в безопасности. – Нет, мам, меня тошнит, – устало произнес мальчик, снимая мантию, – Я лучше подожду, пока папа вернется. – Хорошо, – кивнула волшебница. – Вы переставили стол? – удивился мальчик, когда зашел в гостиную, – А где книжный шкаф? – было так непривычно, что дома произошли изменения, пока его не было. Северус даже ощутил легкую досаду, словно без него родителям нельзя было ничего менять в комнатах. – Да, у нас была небольшая перестановка, – улыбнулась женщина, она легко заметила детскую ревность в голосе сына. – А почему ты мне не писала об этом в письмах? – недоумевал Северус. – Ну простите, мистер Снейп, мне следовало присылать Вам подробные отчеты каждый день, – весело съязвила Эйлин. – Да уж, было бы неплохо, миссис Снейп, – в тон матери парировал мальчик и Эйлин засмеялась от удивления. – Слизерин ужасно на тебя влияет, – сквозь смех воскликнула волшебница. – Полностью согласен, – искренне ответил Северус и устало завалился на диван, невольно вспоминая отца. Эйлин стала расспрашивать про школу и дорогу домой, и мальчик сам не заметил, как заснул даже без валокордина. Ехать несколько часов в поезде взаперти со Вторыми было до ужаса неловко. Даже с чистокровными Снейп чувствовал бы себя более расслаблено, с ними хотя бы не было никаких недомолвок. Сквозь прерывистый сон Северус услышал голос отца, по ощущениям он проспал не дольше часа. – Тише, Тоби, он очень устал с дороги, – тихо произнесла Эйлин. – Да я и не шумлю, – намного громче прошептал Тобиас, садясь за стол. – Я не сплю, - глухо отозвался Северус, мальчик тяжело поднялся и на ватных ногах подошел к родителями. – Как настроение? – голос Тобиаса был необычайно бодр для десяти часов ночи, голубые глаза не отдавали привычным блеском. «Трезвый» – подумал Северус и расслабившись сел за стол. – Почему волшебники не могли придумать ничего лучше восьмичасовой поездки на поезде? – вздохнул мальчик. – Не жалуйся, ты сам мечтал об этой школе, – усмехнулся Тобиас. Северус кивнул и не смог сдержать легкий смешок. Если бы только отец знал, насколько он был сейчас прав... Тобиас неспешно ужинал, он был в старой темной рубашке, прическа мужчины была такой же, как и в последние несколько лет, а между бровей залегла привычная морщинка. Ничего не изменилось в его внешности, но Северусу казалось, будто перед ним сидит уже другой человек. Все это время мальчик словно был слепым и глухим, не замечал то, что было у него прямо перед носом. Сколько раз отец говорил, что Хогвартс вовсе не прекрасное место, где Северуса ждут с распростертыми объятиями? Сколько раз он опасался, что волшебники могут оказаться жестокими или плохими людьми? В каких облаках все это время витал Северус? Почему он не прислушался к отцу хотя бы один раз?.. Сейчас Тобиас Снейп не выглядел в глазах Северуса как неудачник, завидовавший избранности волшебников. Впервые в жизни мальчик увидел в своем отце человека, который старался его защитить. Если Северус сейчас расскажет про слизеринцев и их издевательства, Тобиас ни минуты не раздумывая заберет его из Хогвартса и переведет в магловскую школу. А возможно даже в частную гимназию. Стоит только раскрыть правду и весь этот кошмар закончится... Глаза неожиданно защипало от надвигающихся слез. Если расплакаться перед родителями, они точно не отстанут от него, пока не выяснят в чем проблема. А такие решения, как уход из школы надо принимать на свежую голову, без лишних эмоций. Северус сделал глубокий вздох и резко встал со стула. – Меня все еще тошнит, пойду умоюсь, – бросил мальчик и поспешил в ванную. Северус запер дверь и окатил лицо холодной водой. Мальчик осел на пол, собираясь с мыслями. Уйти из Хогвартса он может в любой момент, Эйлин займется его домашним обучением, чтобы Северус получил справку об окончании магической школы, и тогда его палочку не отберут. А в это время мальчик сможет учиться в магловской школе с обычными детьми. Идея выглядела невероятно заманчивой сейчас, когда Северус так устал и от чистокровных и от своей двойной жизни... Но разве он действительно хочет именно этого? Разве Северус хочет бросить Лили и Ремуса? Если Снейп откажется от волшебного мира, он однозначно проиграет чистокровным. Одна лишь мысль об этом распаляла ненависть в груди мальчишки. Он не должен показать родителям, что совмневается в Хогвартсе, иначе они заберут его из школы, в этом нет никаких сомнений. Сейчас он просто вымотан после долгих месяцев учебы и долгой поездки, поэтому единственное, что мальчик должен сделать – собраться с силами, поужинать и пойти выспаться, впервые за последние два месяца. Так Северус и поступил и оказался прав. Мальчик проспал до часу дня и стал чувствовать себя намного лучше, сил сразу прибавилось и мир больше не казался таким серым и унылым. Мальчик спустился на первый этаж, где родители уже обедали. Видимо отец дал ему отдохнуть в честь праздника, потому что раньше он будил Северуса рано утром даже в выходные дни. Снейп отсыпался только когда у Тобиаса выпадали ночные смены на работе. – Доброе утро, – беззлобно съязвил мужчина, – Чего так рано вскочил? – Дел невпроворот, – не остался в долгу Северус, уже второй день подряд отец в хорошем настроении, этим надо пользоваться. – Будешь яичницу? – спросила Эйлин и мальчик сонно кивнул. Нос сразу же уловил знакомый запах из отцовской кружки. – Можно мне тоже кофе? – осторожно попросил мальчик, заранее готовясь к отказу. – Кофе? – удивилась волшебница, – Ты про тот напиток, который всю жизнь называл горькой дрянью? – Да, – глухо согласился мальчик, отводя взгляд. Зря он так его хаял... – Нельзя, ты еще не дорос до такого, – отрезала Эйлин, кладя на стол завтрак. Пока жена отвернулась к раковине, Тобиас незаметно улыбнулся и пододвинул свой стакан сыну. Стараясь не засмеяться, Северус тихо отхлебнул кофе и положил стакан посередине. – Я все вижу, – грозно предупредила волшебница, даже не оборачиваясь. – Да ладно тебе, Эйлин, не будь такой занудой, – улыбнулся Тобиас. – Нет, он еще ребенок, – настояла Снейп. Спор прервал приглушенный стук. Большая коричневая сова сидела за окном с недовольным видом. - Должно быть, это твой табель, - обрадовалась Эйлин и поспешила открыть окно. Сипуха влетела в комнату и бесцеремонно уселась прямо перед главой семьи, отряхиваясь от снега. Тобиас брезгливо поморщился. - А ну кыш со стола, - мужчина взмахнул руками. - Не гони ее, она же вся замерзла, бедняжка, - запротестовала Эйлин и принялась отвязывать письмо. Волшебница дала птице кусочек овсяного печенья. Та с благодарностью приняла угощение и, недовольно взглянув на мужчину, взмахнула крыльями и улетела. - Кажется, ты ей не понравился, - улыбнулась Эйлин. - Она мне тоже, - фыркнул Тобиас и выхватил письмо, - Посмотрим, что тут у нас, - деловито проворчал мужчина и принялся распечатывать конверт. Сердце Северуса замерло от волнения, когда отец нахмурился. Не меньше минуты Тобиас пробегался взглядом по письму в гробовой тишине. Наконец, он тяжело вздохнул и спросил. - Что означает буква «П»? – мужчина смотрел на табель, словно на зашифрованное послание. - Дай сюда, - терпение Эйлин лопнуло и она, бросив недомытую посуду, забрала листок. Взгляд волшебницы сразу же смягчился, когда она прочитала содержимое, Снейп улыбнулась и, с нескрываемой радостью сказала, - «Превосходно» по всем предметам. Это самая высокая оценка, - пояснила Эйлин своему мужу. - Даже по Истории? – неверяще спросил Северус. - А у тебя с ней были проблемы? – удивилась Эйлин, - Почему не писал мне об этом? - Ну… - замялся Северус, - Мне по ней друг помогал, просто я не был уверен в последнем эссе. У меня все в порядке с Историей, не беспокойся. - Поверю тебе на слово, - прищурилась Эйлин и мальчик расслабился. Последняя неделя в Хогвартсе была отвратительной. Все чистокровные были на нервах из-за предстоящих контрольных заданий, потому что ни одному из них нельзя было получить в табеле оценку ниже «Превосходно». Даже напыщенный Малфой после уроков стал наведываться в библиотеку и повторять с Долоховым параграфы учебников. У Антонина, казалось, совсем поехала крыша, и он каждые полчаса подходил к Снейпу, выпытывая ответы на вопросы по Зельеварению. Северус, наверное, был бы самым подготовленным учеником на курсе, потому что в последнее время выполнял все уроки в четырех-пяти экземплярах. Но из-за постоянного недосыпа и напряженной обстановки на факультете мальчик стал путаться в нескончаемом потоке информации. Знания по всем предметам слились в самую настоящую кашу в голове, и Северус стал сбиваться даже на самых простых именах и датах. С устными вопросами проблем не возникало, Снейп на автомате выдавал правильные ответы, но, когда доходило до письменных заданий, все начинало валиться из рук. К счастью, они с Ремусом нашли выход. Люпин предложил Снейпу после каждого вопроса, перед тем, как приступать к письменному ответу, мысленно представлять, как Северус объясняет материал своему другу, а уже после этого записывать все необходимое на чистовике. Таким методом он и сдал все контрольные задания. По Истории Снейпу попалось эссе по Второму восстанию гоблинов, это была самая настоящая пытка, приправленная бессонной ночью накануне и мигренью с утра пораньше. Но каким-то чудом мальчик с ним справился. Спасибо Ремусу, который всегда красочно и во всех подробностях пересказывал параграфы по Истории, разбавляя их шутками. - Ну, Северус, раз уж ты доказал, что можешь хорошо учиться, у меня для тебя есть небольшой подарок, - с довольным видом объявила Эйлин после того, как ненадолго отлучилась. Женщина протянула сыну небольшой листок, сложенный в треугольник. - Что это? – недоуменно спросил мальчик, прежде чем развернуть бумагу. - Капелька свободы, - ухмыльнувшись сказала волшебница, - Ты заслужил. - Почему ты всегда складываешь записки в треугольник? – поинтересовался Северус, раскрывая бумажку, - Раньше я думал, что так принято у всех волшебников, но в Хогвартсе я понял, что никто так не складывает письма. - Даже не знаю, - задумчиво протянула Эйлин, - Просто привыкла с детства, - отмахнулась волшебница. Северусу ничего не оставалось, кроме как пожать плечами, и он поспешил прочитать, что же написано внутри. Аккуратным витиеватым почерком Эйлин написала: «Я, Эйлин Снейп, даю разрешение моему сыну, Северусу Тобиасу Снейпу, получать оценки не ниже «удовлетворительно» и обязуюсь не предъявлять по данному поводу никаких претензий в его адрес». Внизу записка была заверена магической подписью, которая переливалась бордовым цветом. - Чего!? – воскликнул Северус, - Это что, шутка? - Все соврешенно серьезно, - улыбнулась волшебница, - Там даже моя подпись стоит, видишь? - Как официально, Эйлин, - фыркнул Тобиас, который тоже прочитал записку. - Я решила, что это будет забавно, улыбнулась супруга. - Тебе с такими замашками надо прямиком в Правительство. - А что? – театрально задумалась волшебница, - Мне бы очень пошел черный костюм… - Я в этом ни капли не сомневаюсь, - улыбнулся Тобиас. - Стоп, стоп, стоп, - чуть ли не вскрикнул Северус. Мир мальчика только что перевернулся с ног на голову, а родители перешучиваются, как ни в чем не бывало! Какого черта? - Вы разрешаете мне учиться на «Удовлетворительно»!? – Северус все еще не верил в происходящее. - Да, Северус, - в который раз повторила Эйлин, - Я даже написала тебе официальное разрешение, ведь на слово ты бы мне не поверил. - Пап, это как «тройка» в обычной школе, - мальчик недоверчиво перевел взгляд на отца. - Меня не интересуют твои волшебные оценки, - отмахнулся Тобиас, - Все вопросы с Хогвартсом решает твоя мама. - Что?.. – на какое то время мальчик даже потерял дар речи, - То есть, - обратился он к матери, - Ты всю жизнь говорила, что не потерпишь ни одной плохой оценки… А теперь сбросила мою планку до «Удовлетворительно»? - Мне просто надо было убедиться, что ты способен нести ответственность за свое обучение, - терпеливо пояснила Эйлин. - Я каждую неделю присылал тебе ведомость по оценкам! - Да, и теперь ты освобожден от этой глупой обязанности, - объявила волшебница. - Я… - Северус уставился в окно, даже не зная, что сказать, - Я просто в шоке… - Ты рад? – непонимающе спросила Эйлин. Рад ли Северус? Для начала, новое правило нужно, хотя бы, переварить. Оно ведь все меняет! Мальчик принялся лихорадочно обдумывать произошедшее. Северус больше не обязан получать «Превосходно» по всем урокам. Что это значит? Во-первых, он больше не будет так усердно готовиться ко всем урокам, хватит лишь того, что можно будет пройтись по параграфу вечером. Идеально. Во-вторых, у него освободится уйма времени на встречи с Ремусом. Прекрасно! В-третьих, Северус сможет посвятить больше времени предметам, которых даже нет в школьной программе! Что может быть лучше? Но зачем же тогда его все первое полугодие заставляли так хорошо учиться? Это была всего лишь проверка? Северус попытался представить, как сдает профессору Бинсу эссе с парой ошибок, и тот выставляет ему «Удовлетворительно». Какое-то гадкое ощущение охватывает его от одной лишь картины этого позора. Неужели Малфой или Блэк получат свои привычные «Превосходно», а Снейп останется с низкой оценкой? Что же это за странное чувство? - Не знаю, рад ли я, - признается Северус, - Мне надо все обдумать. - Хорошо, - хмыкнула Эйлин, - Поможешь мне с заготовками сегодня? У меня крупный заказ из Мунго. ***   Плечи Северуса заныли от усталости, когда он приступил ко второй банке жуков. Заготовка ингридиентов – одна из худших частей Зельеварения. Хуже нее может быть только мытье котлов. Мальчик разделал столько Жужелиц, что их вид уже давно перестал вызывать в нем отвращение, теперь Северус видел в насекомых лишь набор панцирей и ножек, которые нужно отделять от основной части тела. Снейп не жаловался лишь потому, что работа Эйлин была еще хуже. Волшебница потрошила скользких флоббер-червей и аккуратно вырезала из них железы со слизью. Им предстояло сварить для больницы Святого Мунго двести флаконов Яростного зелья. - Мам, - Северус долго собирался с мыслями, чтобы задать волнующий вопрос. - Что такое? – не отвлекаясь от работы спросила волшебница. - У нас проблемы со ссудой? – Северус, как обычно, не стал ходить вокруг да около. - Что? – искренне удивилась Эйлин, - С чего ты взял? - Просто раньше ты не брала такие крупные заказы, - оправдался мальчик, - Я подумал, что тебе понадобились деньги… - Н-е-е-т, - Эйлин облегченно вздохнула и покачала головой, - Нет, солнце мое, - волшебница тепло улыбнулась, - Просто это очень сложное зелье. Если дать некачественное Яростное пациенту, могут наступить тяжелые последствия. А я лишь не хотела отказывать старому знакомому из больницы, вот и все. - Хорошо, – кивнул сын, - Кого вообще лечат этим зельем? – задумался Северус, когда у мальчика, наконец, отлегло от сердца. - Это лекарство для душевнобольных пациентов. - Типа… Для психов? – недоуменно спросил мальчик. - Для душевнобольных, - тактично поправила мать, - Будешь называть их психами, я залью тебя этой слизью, - хитро улыбнулась женщина. - Ладно, ладно, - согласился Снейп, - А зачем им Яростное зелье? Разве таким людям не нужно что-то успокаивающее? - Душевные болезни бывают разные, - пожала плечами Эйлин, - Некоторые люди становятся буйными и их действительно надо успокаивать,  а некоторые, наоборот, находятся в упадке сил. Таким пациентам дают зелья, которые пробуждают эмоции, потому что сами больные уже не в состоянии этого сделать. - Это как? – удивился мальчик, - Они не могут испытывать эмоции? - Да, Северус, - с грустью кивнула Эйлин, - Строго говоря, они вообще ничего не могут, даже разговаривать или есть. - Но как такое возможно? – недоумевал Снейп. - Это сложно объяснить, - задумалась волшебница, - Иногда у людей просто… Заканчиваются силы, чтобы жить. И они перестают что-либо делать. Даже перестают желать. - Желать чего? – нахмурился мальчик. - Всего. Еды, сна, общения… Всего, что раньше им нравилось. У них просто нет сил на желания, - глаза Эйлин странным образом потемнели, будто она боялась того, о чем говорит, - Поэтому им дают стимулирующие зелья: Яростное, Эйфорийный эликсир, иногда даже Амортенцию. В минимальных дозах, конечно же. Такое лечение должно проходить под строгим наблюдением колдомедиков. - Как называется эта болезнь? – Северус решил, что обязательно почитает об этом странном явлении. - Волшебники называют ее переутомлением или истощением, - ответила Эйлин, - Но это не магическое заболевание, им страдают все люди. Сейчас маглы называют ее депрессией, а раньше такое состояние называлось меланхолией. - А как ее лечат маглы? У них ведь нет зелий. - У них тоже есть специальные препараты, - пояснила волшебница, - Наркотические в основном… - Они лечат людей наркотиками!? – от такого открытия у Северуса глаза на лоб полезли. - Не пугайся так, это происходит под присмотром врачей, - усмехнулась Эйлин. - Но ты ведь рассказывала, что это очень опасно! - Иногда приходится из двух зол выбирать меньшее, - терпеливо объяснила волшебница, - Если не вылечить истощенного человека, он может даже покончить жизнь самоубийством. Не лучше ли дать ему немного стимуляторов, чтобы он пришел в себя? - В таком случае да… - согласился мальчик. - У меня есть пара интересных книг на эту тему, я дам тебе почитать, если хочешь. - Давай, - улыбнулся мальчик, - Я заинтригован. Вскоре Северус закончил с разделыванием жуков и приступил к следующему этапу. Нужно было измельчить их. К счастью, для этого не нужно было возиться со ступкой, как в Хогвартсе, достаточно было лишь нажать на кнопку кофемолки, чтобы превратить хитиновые панцири в труху. - Жаль, что в Хогвартсе нет электричества, - вздохнул мальчик, когда покончил с жуками. - Да, - согласилась волшебница, - Оно с магией не очень ладит. Как тебе четыре месяца без телевизора? - Приходилось очень много читать… - буркнул Северус и невольно вспомнил об отце, - Папа давно не пил? – тихо спросил мальчик, - Он выглядит по-лучше. - Да, он хорошо держится, - так же тихо ответила Эйлин. - Это… - слова на мгновение застряли в горле, - Это потому что я уехал? - Нет! –воскликнула волшебница, - Что ты такое несешь, Северус? – мальчик отважился посмотреть в удивленные глаза матери и тут же отвернулся. - Ничего, если это так, - тихо выдохнул мальчик, - Главное, чтобы он не пил больше… - Ему не стало легче, от того, что ты уехал, - твердо заявила Эйлин, она подошла ближе и облокотилась о стол, - Посмотри мне в глаза, ты мне веришь? Северус неохотно поднял взгляд. Если он сейчас соврет, Эйлин сразу же догадается, и лучше говорить с ней начистоту. - Иногда мне кажется, что он меня ненавидит, - признался мальчик и тут же пожалел о своих словах. На глаза Эйлин навернулись слезы. - Нет, - женщина присела на корточки, чтобы лучше разглядеть лицо сына, - Он любит тебя, клянусь. Просто ты еще многого не понимаешь, Северус. Разве ты не видишь, как он тебя любит? Как заботится о тебе? - Он становится совсем другим, когда напивается, - с грустью подметил мальчик, - Какой он на самом деле? Какой он настоящий? Пьяный или трезвый? Я не понимаю... - Трезвый, - надломленным голосом сказала Эйлин, - Настоящий Тобиас – трезвый, поверь. Я ведь знаю его уже очень давно, - более твердо добавила женщина, - Но когда он пьет, он сам не свой… Алкоголь очень сильно меняет людей, он заставляет делать вещи, на которые в трезвом состоянии человек бы никогда не решился… - Если бы ты напилась, ты бы тоже меня ударила? – не подумав спросил Северус и Эйлин замолкла. Не стоило этого делать… Волшебница тяжело опустила голову, но Северус заметил, как несколько капель слез стекли по ее щекам на темный фартук. Ее плечи задрожали, и было видно, что она изо всех сил старается взять себя в руки. - Прости, мам, - испуганно прошептал Северус, но Эйлин ничего не ответила, - Прости, я вовсе не это хотел сказать, - Северус присел вслед за матерью, чтобы взять ее за руку. - Все в порядке, - наконец всхлипнула Эйлин и сжала руку в ответ, - Я просто устала в последнее время, вот и расклеилась, - волшебница незаметно вытерла слезы рукавом и приободренно добавила, - Давай-ка я засуну этих мерзких слизняков в холодильник и закончим на сегодня с заготовками? В Рождество нельзя так много работать. - Давай, - с облегчением согласился Северус. - Ой! – воскликнула волшебница, глядя на часы, - Утка вот-вот будет готова, а я тут сопли распустила! – Эйлин поспешно запихнула три тазика на свободные полки холодильника, - Все, пошли отсюда. Работа никуда не убежит. В сравнении с пирами Хогвартса, рождественский ужин был довольно скромным. Однако тот факт, что под боком не сидел Малфой со своими прихвостнями не мог не радовать. Северус невольно задумался, чем сейчас заняты его однокурсники, как отмечают Рождество Ремус, Лили и остальные. Ребекка, наверное, сидит со своими тетушками, они листают семейный альбом, а девочка нервно закатывает глаза. Лили, несомненно, сейчас сидит за столом и рассказывает родителям о Хогвартсе, а Петуния злобно ковыряется в тарелке и изо всех сил сдерживает свои язвительные комментарии. Интересно, как справляет Рождество Ремус? Кажется, он никогда не рассказывал о своей семье... –       Что ты надумал насчет своих оценок, Северус? – поток мыслей прервал голос Тобиаса. –       Что? – встрепенулся мальчик, – А... Пока ничего... Я еще думаю об этом. –       А я думала ты тут же пустишься во все тяжкие, – игриво предположила Эйлин, – Выкинешь половину учебников и будешь все свободное время играть в плюй-камни. –       Или летать на метле, – шутливо задумался Тобиас. –       Или играть в шахматы, – добавила Эйлин. –       Вы как будто ставите эксперимент на подопытной крысе, – сморщился Северус. В такие моменты, когда родители начинали поддакивать друг другу, они становились невыносимо раздражающими. –       Нам просто интересна твоя реакция, – Эйлин заинтересованно облокотилась. –       Я не могу представить себя с низкой оценкой, – признался Северус. На первом семестре Северус несколько раз был на грани получения «Выше ожидаемого», но каждый раз у него получалось выкрутиться и заработать свой высший балл. А если он и в новом семестре будет выполнять домашние задания за своих одноклассников, то будет ужасно несправедливо получить оценку хуже, чем у них. –       Вот оно как, – удивился Тобиас, – Что же тебе мешает представить это? –       Не знаю, – задумался мальчик, – Это просто... Отвратительно... Если я могу подготовиться к уроку на «Превосходно», почему я должен делать себе поблажки и получать «Удовлетворительно»? Это так... – Северус даже сморщился от своих мыслей, – Так жалко...  –       Почему же жалко? – рассудил Тобиас, – Разве на твоем курсе нет троечников? –       Есть, – ответил мальчик. –       Ты считаешь их жалкими? – беспристрастно спросила Эйлин. –       Нет, – тут же возразил Северус, – Я вовсе не считаю их такими. Ремус часто получал «Удовлетворительно», но он так легко относился к своим оценкам, что в Северусе это вызывало даже какое-то уважение. С другой стороны, Мира Доккинз тоже была троечницей, девочка так старалась выложиться на полную, что Снейпу было ее немного жаль. Но разве он считал ее жалкой? Это слово было слишком грубым. –       Тогда почему ты не можешь позволить себе получить тройку? – допытывался отец. –       «Удовлетворительно» – попровила супруга. –       Да один хрен, – отмахнулся мужчина. Северус устало вздохнул и откинулся на спинку стула. Родители замолкли, дав мальчику время на размышления. Снейп постарался собраться с мыслями, рассуждение давалось ему не легко, слишком много личного в нем было. Слишком много эмоций. Мальчику казалось, что он загнал себя в тупик, его слова звучали слишком противоречиво: троечники не жалкие, но получить плохую отметку – слишком низко для Северуса. Что за бред? Снейп вспомнил давний урок Малфоя и попытался свести все факты в голове в единую картину. Прошло не меньше пяти минут, прежде чем мальчик нашел подходящие слова. –       Я не хочу получать «Удовлетворительно», потому что я умнее троечников, – уверенно заявил Северус, – Я уделяю учебе намного больше времени, чем они, поэтому заслуживаю высокие оценки. Почему я должен быть в ряду троечников, если способен на большее? По-моему это несправедливо. –       «В ряду троечников»? – подметил отец, – У вас в школе какая та особая иерархия по оценкам? –       Нет, – задумался мальчик, – Но они имеют значение. –       Значение для кого? – продолжал копать Тобиас. Северус снова вздохнул и зарылся пальцами в волосы. В какой момент их ужин превратился в допрос?.. –       В основном для отличников, – немного подумав ответил мальчик. –       То есть учителям и самим троечникам по большей части плевать на оценки? –       Да, – нехотя согласился Северус. –       А почему отличникам не плевать? Почему они надрываются ради идеальных отметок в журнале? Только ответь мне честно, – спокойно попросил мужчина. Снейп напряг память. Долохов корпел над каждой отметкой из-за писем отца. Малфой переживал за контрольные, потому что ему давно дали понять, что родители не потерпят плохих оценок. С Эйвери и Мальсибером то же самое... Лили тоже старалась изо-всех сил, чтобы порадовать маму с папой. –       Их заставляют родители, – устало выдохнул Северус, – Если бы их всех не заставляли, наверное, они бы не стали так переживать за свои табели. –       Итак, что мы имеем, Северус? – победно спросил Тобиас, – Ты хочешь быть отличником, потому что тебе нравится примыкать к группе детей, которые хорошо учатся только из страха наказания, а не из тяги к знаниям. В то время как хорошистов и троечников ты считаешь глупцами, которым не хватает ума для идеальных оценок. –       Что плохого в идеальных оценках? – недоуменно спросил мальчик. –       Ничего, – пожала плечами Эйлин, – Мы лишь хотим сказать, что есть вещи важнее оценок. –       Например? – нахмурился Северус, теперь он окончательно запутался. –       Например, знания и мастерство, – терпеливо пояснила волшебница, – Скажи мне, какие оценки у Лили по Зельеварению? –       «Превосходно». –       А у тебя? –       Тоже «Превосходно». –       Одинаковые оценки, – кивнула волшебница, – Но разве ваши с Лили знания по Зельям равны? А ваши умения? Ответь непредвзято, пожалуйста. –       Нет, не равны, – с какой-то грустью проговорил Северус, – В Зельях я намного лучше нее. –       Ну тогда какая к черту разница, какие у вас с ней оценки? – усмехнулся Тобиас, – Тебе важнее баллы или знания? –       Знания, конечно, – без раздумий ответил мальчик. –       Тогда не трать свое время на бесполезное дерьмо, – пожал плечами Тобиас, – В каждой учебной программе найдутся предметы и темы, которым не стоит уделять много внимания. Уверен, в твоей школе тоже есть подобные недочеты. –       Полеты... – согласился мальчик, – Многие темы по Астрономии... Некоторые параграфы по Чарам и Защите, – в мыслях тут же всплыло столько бесполезного мусора из первого семестра, Северус бы с радостью вычеркнул его из программы, – А письменные расчеты по Зельям вообще бред для пятилетних детей, но за их отсутствие профессор Слизнорт снижал баллы! –       Видишь, – довольно кивнула Эйлин, – Можешь больше не тратить силы на ненужные знания, мы не будем ругать тебя за оценки. Ты уже доказал, что можешь быть усердным. Лучше трать свое время на темы, которые тебе нравятся. –       Я... Даже не знаю... – запнулся Северус, – Мне все равно не хочется портить свой табель, он такой идеальный... –       Я даже знаю, почему ты так дорожишь своими оценками, – усмехнулся Тобиас, – В тебе говорит гордыня. –       Гордыня? – хотел было возмутиться мальчик, но тут же осекся. Может, на этот раз стоит прислушаться к Тобиасу? Хотя бы раз в жизни воспринять его слова всерьез? –       Гордыня. Высокомерие. Нарциссизм. Называй это как хочешь. Ты считаешь себя лучше троечников из-за своих оценок. –       Возможно, - сквозь зубы процедил Северус. –       Гордыня ограничивает человека не хуже страха, – задумчиво произнес мужчина. –       Потому что за ней всегда стоит страх, Северус, – продолжила Эйлин, – Страх опозориться, страх оказаться на втором месте. Если поразмыслишь, ты и сам придешь к такому выводу, я уверена. Северусу тут же вспомнился Долохов. На первый взгляд он казался грубым и злым, но если капнуть глубже, что скрывалось за его злостью? Он боялся получить плохие оценки, боялся облажаться перед родителями. Отличник Антонин вовсе не гениальный ученик, он лишь заложник обстоятельств. - Зачем же ты тогда заставляла меня получать одни "Превосходно"? - нахмурился мальчик, - Просто проверяла меня? - Я поставила тебе эти ограничения, чтобы ты научился ценить свободу, - серьезным тоном заявила волшебница, - Если ты бы был волен получать любые оценки с самого начала, ты бы не смог в полной мере осознать, насколько важно самостоятельно расставлять приоритеты в учебе, а не... - ... Слепо следовать твоим указаниям, - продолжил сам Северус. – Именно, - кивнула волшебница , - И я сейчас дала тебе свободу в оценках не для того, чтобы ты бездельничал, – спокойно продолжила Эйлин, – Я лишь хочу избавить тебя от твоих страхов. Но ты и сам должен постараться, чтобы преодолеть свою гордыню. Тебе нужно найти грань между беспечностью и высокомерием. –       Но как мне ее найти? – непонимающе спросил Северус. –       Ты поймешь, когда поймаешь этот баланс, – уверенно заявила Эйлин, – На душе сразу станет спокойнее, а жизнь покажется намного легче. Словно тяжелый груз спадет с твоих плеч. Ты ведь ощущаешь его сейчас? –       Это даже не груз, – задумался мальчик, – Это словно стены лабиринта... –       Каждый представляет это по-разному, – кивнула Эйлин, – В любом случае, тебе теперь есть о чем подумать, не так ли? –       Да уж, – вздохнул мальчик. –       Но это не значит, что я дам тебе спуск в обычных уроках, – пояснил Тобиас, – С завтрашнего дня продолжим заниматься математикой и биологией, а летом приступим к физике и химии. –       Хорошо. Мальчика даже охватил легкий мандраж от предстоящих занятий. Только в этом году Северус понял, какой это тяжелый труд – обучать кого-то. Оказалось, что Лили схватывала все на лету, а большинству детей приходится объяснять материал чуть ли не на пальцах. И при всем этом мало кто скажет тебе за это хотя бы простое «спасибо». –       Мам, – спустя какое-то время собрался с мыслями мальчик, – Какая у тебя девичья фамилия? От удивления Эйлин даже замолкла, прервав разговор с мужем. Женщина подозрительно нахмурила брови и спросила: –       С чего вдруг такие вопросы? – голос волшебницы не выдавал никаких эмоций, словно она была на допросе и изо всех сил старалась не проговориться о чем-то важном. –       Просто интересно, – пожал плечами мальчик, – Разве это какой-то секрет? Эйлин тяжело вздохнула и продолжила размешивать свой чай. Северус ненавидел, когда его игнорировали. –       Так какая она? – продолжил настаивать мальчик. –       Не лезь с глупыми расспросами, Северус, – отмахнулся Тобиас. –       Это не глупые расспросы, – возмутился мальчик, – Вдруг я встречу своего родственника и даже не пойму, кем он мне приходится, – аргумент казался Северусу идеальным, пока Эйлин не разнесла его в пух и прах. –       Ты не встретишь в Хогвартсе наших родственников, можешь не переживать об этом, – отрезала волшебница. –       Почему не встречу? – удивился мальчик, но его вопрос снова проигнорировали, – Почему ты никогда не рассказываешь мне о них? Они плохие люди? - Можно и так сказать, - поджав губы кивнула Эйлин. - Почему они плохие? - нахмурился мальчик, - Что они сделали? - Хватит! - Тобиас стукнул ладонью по столу, заставив жену и сына вздрогнуть, - На сегодня эта тема закрыта, Северус, - тон мужчины был непреклонным. - Хорошо, - сквозь зубы процедил мальчик и все продолжили есть теперь уже в гробовой тишине. Нужно будет подобрать более подходящий момент, решил для себя Северус. Он расстроил Эйлин второй раз за вечер, это было уже слишком. ***       На следующий день, как и обещал, Тобиас принялся за урок математики. За время, проведенное с Ремусом, Северус отвык быть в роли ученика, и теперь с неподдельным интересом наблюдал за своим отцом. Тобиас казался расслабленным и сосредоточенным, но мальчик знал, что это ненадолго.       - Убьем двух зайцев одним выстрелом. Начнем с уравнений с дробями, - спокойно произнес мужчина и раскрыл учебник шестого класса, - Давай с пятого задания.       Северус быстро расправился с несколькими уравнениями и протянул тетрадь отцу.       - Ошибок нет, - сухо заключил мужчина, когда пробежался глазами по решению, -       Пиши аккуратнее, я твои каракули с трудом разбираю.       - Может, приступим к новой теме? - нетерпеливо попросил мальчишка, - Я не забыл пройденный материал.       - Ладно, не будем тратить время на эту хрень, - согласился Тобиас и пролистал учебник до середины, - Степени.       Северус с интересом заерзал, наконец-то новая тема! На странице он увидел непонятные символы - маленькая числа чуть выше обычных цифр. Мальчик уже видел такие раньше и ему не терпелось узнать, что же они означают.       - Степень — это способ кратко записать, сколько раз число умножается само на себя. Она выглядит вот так, - Тобиас указал на примеры в учебнике и Северус пододвинулся ближе.       Новую информацию мальчик впитывал как губка. После магических предметов с их условностями и абстрактными формулировками, математика казалась простой и бесхитростной. Прямо как Ремус среди слизеринцев, подумал Северус, и усмехнулся этой мысли. Чуть больше часа он тренировался с новым видом упражнений, чем дольше длилось занятие, тем сильнее терялась концентрация внимания, и вскоре Северус начал ошибаться. Каждый промах раздражал отца все сильнее.       - Предпоследнее переделай, ты снова ошибся со скобкой, - злобно процедил Тобиас.       Отец был на грани того, чтобы потерять контроль над своей злостью. Теперь, когда Северус сам провёл не один десяток уроков, он прекрасно понимал это чувство. Еще пара косяков, и Тобиас точно начнет кричать.       - Пап, давай остановимся? - осторожно предложил Северус, - Я решу последние двадцать упражнений к следующему вечеру, мне нужна передышка.       - Передышка? - от удивления мужчина даже перестал злиться.       - Да, я устал, - спокойно признался мальчик.       Северус задумался о том, как сильно Ремус изменил его. Раньше он ни за что на свете не стал бы так быстро выдавать свою слабость. Обычно их занятия с отцом проводились до оглушающей ругани Тобиаса, когда уже Эйлин приходилось вмешиваться и разгонять мужа и сына по разным комнатам. Поначалу Северус учил Ремуса так же, мальчику казалось, что Люпин просто ленится и дурачится. Но, сблизившись с гриффиндорцем, Снейп понял, что Ремус тормозит не намеренно, ему действительно бывает сложно разобраться в некоторых предметах. И тогда Северус постарался сменить свой подход. Теперь они с Ремусом стали одной командой, не было никакого смысла, да и желания, лишний раз давить на него.       Люпин, не стесняясь, просил примитивных пояснений хоть по несколько раз подряд, докапывался до очевидных деталей и требовал время на отдых.       "Может, это ты плохо объясняешь, а не я идиот?" - эта фраза Ремуса намертво впечаталась в память Снейпа, заставляя держать себя в тонусе как учителя.       - Хорошо, - устало вздохнул Тобиас и захлопнул учебник, - Продолжим завтра в десять, у меня будет долгая смена.       Северус победно улыбнулся и направился в лабораторию помочь Эйлин. Следующий день обещал быть тяжелым, надо будет закончить с заготовками для Яростного зелья, доделать задания по математике и, самое тяжелое, пойти мириться к Лили.