Внутренний круг Ордена

10 марта 1971 года. Когда Ремус проснулся, было всего семь утра. Люпин любил ранние подъемы, потому что это было единственное время, которое он мог уделить лично себе. До подъема остальных ребят был еще целый час, а завтрак и вовсе начинался в восемь утра. Неспешно умывшись, мальчик пошел в единственное открытое место - библиотеку приюта. Обычно дети прятались в большом читальном зале от своих обидчиков, которые не додумывались зайти в библиотеку. Чтение не было любимым занятием Ремуса, но оно запросто могло скрасить пару свободных часов. Взяв с полки «Остров сокровищ», Люпин сел за свое любимое кресло в углу, рядом с огромным фикусом. Библиотека была одним из немногих уютных мест в приюте имени Святого Батлера. Должно быть, муниципалитет решил, что свежий ремонт и удобные диваны побудят детей начать читать, но на деле интерес к этой части приюта возрос лишь на пару недель. Когда дети насмотрелись на ремонт, они вернулись к своим прежним любимым местам: заброшенной аллее на заднем дворе, пустырю, служившему футбольным полем, и улицам на окраине города. Причина была как минимум в том, что в этих местах можно было шуметь, бегать и играться, вдали от воспитательницы. Воспитательницу боялись даже отличники с идеальным поведением. За спиной ученики вспоминали ее только матом, но в лицо никто не смел проявить неуважение к миссис Смит. По негласным правилам приюта, за значительные проступки в поведении детей сразу же ждала порка, которую в исполнение приводила именно воспитательница. И самым ужасным последствием была вовсе не боль, а то, что пороли тебя на глазах у всех желающих посмотреть. Накосячишь в коридоре – накажут там, ослушаешься в столовой, тебя никто не будет отводить в другую комнату, любой вопрос дисциплины решался сразу на месте. Для мальчишек приюта прилюдно плакать было позором. Такую слабость тебе будут припоминать еще много недель, пока не найдется другой ученик, который «переплюнет» тебя рейтинге лузеров. А смиренно терпеть удары розгами, не проронив ни слезинки, тоже было невозможно. Поэтому при воспитательнице все вели себя спокойно. И только когда ее не было рядом, ребята могли отрываться на полную катушку. - Что читаешь? – Ремус вздрогнул, когда к нему тихо подкрался его друг. - Остров сокровищ, уже третью неделю не могу ее закончить, - вздохнул мальчишка. - Лучше бы учебник по математике прочитал, - ухмыльнулся Тони, присаживаясь рядом с какой-то толстой книгой. - Зачем? У меня итак по ней одни пятерки, – невозутимо ответил Люпин. - Потому что ты списываешь у меня, придурок! – возмутился друг. - Т-с-с. Хочешь, чтобы нас отсюда выгнали? – Ремус посмотрел в сторону двери, но, видимо, библиотекарь их не услышала. – Да и к тому же, какой смысл мне учить эту сраную математику, если всегда найдется ботан, который будет знать ее лучше? - Офигел? – Тони стукнул Римуса томом увесистой книги, взятой лишь для виду, – У меня просто хорошая память на цифры. И тебе следовало тоже хоть иногда делать домашку самому вообще то. - Посмотрим как ты заговоришь, когда нам зададут в сентябре эссе по истории, - ухмыльнулся Ремус. Хоть он и не любил точные науки, в гуманитарных предметах он был хорош. - Ох, ты не понимаешь, Рэм. Это совсем другое… Всякие гуманитарные науки – это… Нуу… Это просто не моё… - Тони ненавидел уроки истории и социологии. Но еще больше он ненавидел чтение художественной литературы. Парень не понимал, зачем надо несколько мыслей размусоливать на двести страниц, если можно все расписать кратко и прямо. Обычно перед этими уроками Ремус по-быстрому пересказывал ему темы, заодно поясняя как надо отвечать на спорные вопросы, чтобы учитель остался доволен. - Ты просто не можешь удержать в голове несколько разных взглядов по одному вопросу, - не унимался Ремус. - Да как вообще может быть сразу несколько позиций по одной теме!? Если верный ответ есть, он всегда должен быть один! Хотя бы в твоей голове. - Боже… Ну нельзя же думать на уроке литературы так же, как на уроке математики… - Римус не успел докончить мысль, так как его прервало злобное шипение миссис Рин. - А ну-ка быстро поставили книги на место, и выметайтесь отсюда! – библиотекарь приюта обладала уникальной способностью кричать на детей шепотом. Тучная смуглая женщина встала у двери, демонстративно широко ее открыв, и грозно расположила руки на талии. - Миссис Рин, но тут же никого кроме нас нет… - попытался оправдаться Тони, но его тут же перебили. - Быстро я сказала, - тон женщины был уже не просто строгим, а вполне себе убийственным. - Пошли, - шепнул Ремус другу и увел его под руку, надеясь, что они не получат от миссис Рин подзатыльники. - Но мы же никому там не мешали, кроме нас в комнате никого не было. Какого хрена она нас выгнала? – Тони продолжал возмущаться уже в коридоре, - А ты даже не попытался восстановить справедливость, Рэм. - Вообще-то библиотека официально открывается только с восьми утра, она не обязана была нас впускать. И я ушел не потому что она была права, а потому что она была не в духе. Ты что не видел какое у нее было лицо? – Ремус был чуть более уступчивым, чем Тони. Правда его друг не считал это хорошей чертой. - Да насрать мне на ее настроение, почему взрослые постоянно ведут себя как мрази, а мы должны их слушаться? Ты ведешь себя как терпила. - А ты никогда не можешь никому уступить, даже в мелочах. Упрямый осел! -Ремус почувствовал, как теряет контроль над своими чувствами. - Лучше быть упрямым ослом, чем постоянно всем уступать! Это был вечный спор Ремуса и Тони. У них было много общих интересов, они помогали друг другу в учебе, любили одинаковые фильмы и игры, но в конечном счете, стабильно пару раз в месяц их разговор перетекал в злосчастный вопрос "Надо ли уметь уступать?". И тут их мнение никогда не совпадало. Категоричность Тони вызывала непонимание и раздражение. Он не шел даже на малейшие компромиссы. Если кого-то Тони принимал за более слабого или глупого человека, он переставал проявлять к нему хоть какое-то уважение. Но за всей его грубостью, резкостью и надменностью Ремус видел в нем и хорошие черты. Тони никогда бы не совершил что-то подлое и бесчестное, на него всегда можно было положиться. И если он что-то пообещает, то обязательно это выполнит. И хоть Тони никогда бы этого не признал, он действительно был надежным и заботливым человеком. К тому же с прекрасным чувством юмора и хорошим вкусом, как считал Ремус. Но, кажется, эти достоинства во всем приюте замечал только он. Остальные ребята, а тем более учителя, старались держаться подальше от тяжелого характера мальчишки. - Ладно, думай как хочешь! - Ремус решил пресечь на корню назревающую ссору. - Ладно! - Тони постарался оставить за собой последнее слово наиболее наглым тоном, от которого Ремуса обожгло злостью. Но он промолчал, надеясь, что его друг не продолжит этот бессмысленный спор. Люпин действительно ненавидел такие ссоры. С каждым разом он начинал все больше сомневаться в себе. Рэм подружился с Тони пару лет назад, его всегда восхищало, что Старк имел по любой теме свою четкую позицию. По сравнению с Тони, мальчик чувствовал себя каким-то флюгером на крыше, который меняет сторону направления от малейшего дуновения ветра. Такие споры, как сегодня, все же сеяли сомнение в позиции Ремуса. Возможно, это связано с тем, что мальчик и сам не знал, каким человеком ему лучше быть. Очень тяжело быть уступчивым и терпеливым в мире, где тебе самому никто уступать не собирается. Оставшееся до завтрака время Тони и Ремус провели старательно игнорируя друг друга. Но Рэм не особо переживал из-за подобных ссор, они с Тони могли не общаться хоть по несколько дней и все равно оставаться лучшими друзьями. Люпин еще не успел доесть завтрак, как к нему подошла миссис Смит. - Люпин, доедай быстрее и подойди к выходу. У тебя две минуты, - от слов воспитательницы мальчик запаниковал. Он хотел спросить, зачем она его вызывает, но побоялся, поэтому просто кивнул. - Чего ей от тебя надо? – Тони подозрительно смотрел воспитательнице вслед, пока она уходила. - Наверняка она хочет его выпороть за что-то. Да, Люпин? – Сидящий напротив светловолосый мальчик любил запугивать других ребят из класса. Ремус был уверен, что в будущем этот милый на вид голубоглазый парень станет каким-нибудь преступником. - Иди к черту, Гейдж, - Тони решил заступиться за друга, пока тот поспешно допивал чай. - Чё ты сказал, урод? Поболтаем с тобой сегодня на пустыре, посмотрю, как ты заговоришь потом, – Тайлер становился очень ранимым, когда кто-то смел давать ему грубый ответ. Тем более прилюдно. - Я лучше посмотрю, как ты заговоришь со мной на контрольной по математике, имбецил, - не остался в долгу Тони. Ремус подумал, что Тони просто еще не остыл после их утреннего спора, поэтому так нагло вел себя с одним из самых крутых парней в классе. Но времени на то, чтобы вмешиваться в эту перепалку у него не было. - Так, все, я пошел, - Рэм быстро встал из-за общего стола, покончив с овсянкой, - Если она меня быстро отпустит, встретимся у аллеи. Ремус вышел из столовой, напротив двери стояла миссис Смит. Ему не терпелось спросить, зачем она его позвала. Парень крутил в голове события последней недели и не мог понять, в чем же он провинился. Но воспитательница решила сама все прояснить. - Пройдем со мной, Люпин. К тебе пришел один человек, - Ремус удивленно поднял брови. У него даже не было предположений, кому могло понадобиться увидеть его. Не дожидаясь его вопросов, миссис Смит пояснила, - Это насчет… Твоей особенности. Не спрашивай у меня ничего, все вопросы задашь ей самой. От этих слов Люпин запаниковал еще больше. Он прекрасно понимал про какую «особенность» говорила воспитательница, ведь именно она запирала его в подвале во время полнолуний. В первый же день в приюте миссис Смит объяснила мальчику, что он очень опасен для людей вокруг, поэтому его надо контролировать. В приюте была специальная комната для Ремуса. Она была небольшая, без окон, с тяжелой железной дверью. В углу лежал потрепанный матрас, а ближе к выходу были раскиданы серебряные украшения и столовые приборы. К самой двери они тоже были приколочены. В таком большом количестве запах серебра обжигал легкие Ремуса, но именно он не позволял маленькому волку подойти к двери и выбраться из комнаты. Однако опасны обращения Ремуса были не только для окружающих, но и для него самого. С каждым годом волк внутри него становился все свирепей, и если раньше после полнолуний у мальчика оставались лишь небольшие царапины и синяки, то сейчас парень получал довольно глубокие порезы. Миссис Смит несколько раз даже приходилось накладывать швы, чтобы раны не загноились. В любом случае, счастливых надежд на будущее парень не питал, ему оставалось надеяться, что все не станет сильно хуже, чем сейчас. Но самым пугающим для него было не само обращение. Этот страх поселился в его душе в одну из многих бессонных ночей в прошлом году. Когда ему только исполнилось десять лет, его обращения стали заметно ухудшаться. Он начал острее реагировать на серебро, а по дороге в подвал его все сильнее начинала охватывать паника. В одно из полнолуний Ремус не смог справиться со своим волнением. Эта ночь была одной из худших в его жизни. Всю дорогу в подвал он волновался больше обычного, и каждый шаг давался мальчику все тяжелее. Он старался идти медленнее, но миссис Смит его строго подгоняла. Они и без того направлялись в подвал позже обычного. Ремус все больше и больше думал о том, как войдет в специальную комнату, как придется дышать медленно и неглубоко, чтобы легкие не жгло слишком сильно, как миссис Смит с грохотом запрет тяжелую дверь, и он снова останется наедине с собой и тем чудовищем, в которое скоро превратится. Эти пугающие мысли окутали его разум, словно туман, мальчик остановился посреди лестничного пролета. Обычная рассудительность Ремуса куда-то исчезла. Единственное, что он точно знал в тот миг – он не сможет сделать ни одного шага дальше. - Что ты стоишь? У нас мало времени, - раздраженно произнесла миссис Смит, глядя на часы. Ремус не знал, что ему ответить, но и спуститься тоже не мог. Его паника нарастала все сильнее: если он будет стоять дальше, миссис Смит сделает с ним что-то ужасное, но если пойдет в ту комнату, то снова переживет тот кошмар. Пара секунд, проведенные в тяжелых раздумьях показались ему вечностью. Он перестал чувствовать свои ноги, а из глаз потекли слезы. Частью сохранившегося рассудка он понимал, что воспитательница должна получить от него хоть какой-то ответ, поэтому, собравшись с силами, Ремус с трудом и очень тихо сказал: «Я... не могу». - Что ты там лопочешь? – воспитательница, стоявшая позади Римуса, прошла чуть вперед, чтобы взглянуть на его лицо. Увидев заплаканные глаза ребенка, на миг она испытала сожаление о том, что сейчас произойдет. К удивлению мальчика она мягко, но настойчиво продолжила, – Ремус, у нас осталось меньше двух минут, нам надо спешить. Но мальчик не собирался спускаться. - Пожалуйста, не надо. Я не хочу снова идти в ту комнату. Пожалуйста! – Ремус уже начал молить воспитательницу сквозь слезы. Ему казалось, что если он достаточно хорошо попросит, миссис Смит отведет его обратно в общую спальню, и в эту ночь он не будет обращаться в оборотня. Аманда захотела опуститься на колени и обнять мальчика, успокоить и сказать, что все будет хорошо, но времени на это совсем не было. В эту ночь они итак пришли в подвал позже обычного, поэтому она заставила себя действовать более решительно. Схватив мальчика за руку, она потащила его вниз по лестнице. Ремус плакал и отпирался, продолжая молить воспитательницу не запирать его в той комнате, но миссис Смит была сильнее. Мальчишка чудом не упал, пока его тащили по последним ступеням. Дойдя до злосчастной двери, воспитательница открыла тяжелый засов одной рукой, пока другой крепко удерживала мальчика. Когда дверь приоткрылась, она затолкнула в комнату ребенка, но он так паниковал, что попытался выбежать из комнаты. Толкнув парня в грудь, воспитательница и сама вошла в комнату, прикрыв за собой дверь. Время на часах показывало, что до крайнего срока осталось меньше минуты. Миссис Смит по опыту знала, что детскую истерику невозможно быстро прекратить быстро и «по-хорошему», поэтому она решила воззвать к совести мальчика, чтобы тот взял себя в руки. - Прекрати, Ремус! – Смит дала пощечину парню, и тот замолчал, хоть и не переставал плакать. От воздуха в комнате он стал кашлять, поэтому, ему пришлось дышать медленнее, - Ты представляешь, какой опасности ты сейчас подвергаешь всех людей в приюте? Если ты не будешь сидеть в этой комнате сейчас, ты можешь убить кого-то! Разве ты хочешь, чтобы твой волк выбрался из подвала и перегрыз глотку Тони? – Воспитательница постаралась сказать это наиболее пугающим тоном. Ремус остолбенел и даже перестал дышать. Его сердце сжалось от страха, когда он представил, что может убить своего лучшего друга. А ведь и вправду, что на него нашло? Как он мог допустить мысль, что одна мучительная ночь в подвале стоит дороже чьей-то жизни? А что было бы, если бы миссис Смит не успела дотащить его до комнаты? Он мог ее убить! Ремус захотел извиниться перед воспитательницей за свое ужасное поведение, но его спину вдруг сковало болью. Мальчик упал на колени, вдоль его позвоночника словно запустили раскаленные прутья, и из него вырвался крик. Он уже был не в силах увидеть, как миссис Смит выбежала за дверь и заперла ее. И уж тем более он был не в силах услышать, как Аманда просидела почти всю ночь за дверьми и тихо плакала. Эта ночь была особенно тяжелой. Ремус получил два глубоких пореза, один на груди, а другой на левом запястье. И пока миссис Смит перевязывала его раны, она заговорила с Ремусом о его вчерашнем поведении. Аманда была очень серьезна, женщина не хотела, чтобы Ремус пренебрег хотя бы одним ее словом. - Ремус, тебе надо понять кое-что. Буду говорить с тобой начистоту, ты уже не маленький мальчик. Я могу держать тебя в этом приюте только до тех пор, пока ты поддаешься моему контролю. Пока я могу взять тебя за руку и спокойно запереть в подвале во время полнолуния, ты можешь жить тут. Но как только ты снова выкинешь что-то подобное, я тебя выгоню, и ты попадешь в ужасное, отвратительное место, в котором тебе придется не жить, а выживать. Ты меня понял? – Ремус кивнул, он хотел спросить, о каком месте она говорит, но решил, что сейчас не время задавать вопросы. Воспитательница продолжила, - Я знаю, что тебе не слишком нравится приют. Здесь плохо кормят, тебе дают не самую лучшую одежду и обучение, но поверь… Большинство таких людей, как ты, живут намного хуже. Им приходится лазить по помойкам, жить на улице в нищете, потому что о них некому позаботиться. И пока ты живешь рядом со мной, у тебя есть шанс добиться лучшей жизни, чем они. Ремус знал, что воспитательница что-то знала и о других оборотнях, но она не хотела делиться подробностями. Завязав концы бинта на груди, женщина перешла к запястью. - Вчера ночью ты запаниковал. Испугаться может каждый, это нормально, - тон миссис Смит стал мягче, - Но тебе нельзя поддаваться страху. Если ты дашь слабину, кто-то может умереть, а тебе придется жить с этим грузом на душе. Но проблема не только в этом. Если всем станет известно, кто ты такой, специальные люди могут прийти и убить уже тебя самого. Ты меня понял? Я не преувеличиваю. - Какие люди? – Ремус ужасно хотел спать, обезболивающее уже начало действовать, поэтому он почти не чувствовал своих порезов. - Они словно… Охотники. На таких людей, как ты. Они очень жестоки, им плевать, что ты превращаешься в монстра только одну ночь за весь месяц, а все оставшееся время ты обычный человек. Если кто-то из них узнает… Если до них дойдут слухи, что в приюте есть оборотень, они очень быстро тебя найдут. Поэтому, я еще раз тебя предупреждаю, хотя ты итак знаешь это правило, никому не говори, кто ты на самом деле такой. От этих слов у Ремуса выступил холодный пот. Потом он долго думал об этом разговоре. До него он словно не понимал, насколько его положение в этом мире хрупкое. Он – опасное чудовище, и если встанет вопрос жизни и смерти, то жизнь абсолютно любого человека, даже придурка Тайлера Гейджа, будет стоять в приоритете. Поначалу Римус буквально ощущал себя человеком низшего сорта, даже по сравнению с каким-нибудь бездомным, но позже он стал относиться к своему недостатку спокойнее. Ведь проблемных дней у него не очень много, по сравнению с обычными. Но Ремуса все равно не покидала мысль, что в какой-то день за ним придут злые люди с ружьями, заряженными серебряными пулями, и пустят ему пулю в лоб. Он видел что-то подобное в фильме по телевизору. И вот, спустя год, миссис Смит ведет Ремуса к какой-то женщине, которая знает об «особенности» парня. Сама воспитательница кажется спокойной, это немного успокаивает. Но совсем перестать волноваться он не может. Наконец они дошли до кабинета миссис Смит. На бархатном зеленом кресле у окна сидела женщина в странной одежде, похожей на балахоны. Увидев вошедших, она встала и протянула руку, чтобы поздороваться. - Здравствуй, Ремус, меня зовут Минерва Макгонагалл, - Ремус подошел и пожал ей руку, - Я преподаватель Трансфигурации в школе чародейства и волшебства «Хогвартс». Уверена, ты раньше не слышал о ней, поэтому моя миссия на сегодня, сообщить тебе одну очень важную вещь. Ремус поднял брови от удивления. Его волнение сменило замешательство, он подумал, что это должно быть какая та шутка и посмотрел на миссис Смит. Но та стояла совершенно спокойной и не собиралась смеяться. - Какую вещь? - Люпин все же осмелился спросить, а не молча дожидаться. - Ремус, ты обладаешь необычайным даром. Твои способности отличаются от способностей обычных детей, - теперь мальчик совсем был сбит с толку. Он думал, что его обращения в оборотня это скорее злое проклятье, а не подарок судьбы. - Это я давно заметил, – язвительно протянул мальчик. - Я говорю не о том, что ты оборотень, - на мгновение лицо Макгонагалл тоже нахмурилось, но она быстро взяла себя в руки, - Я о том, что ты волшебник, Ремус, - теперь мальчик совсем запутался. - Эмм… Простите, в каком смысле? – в голове сразу же возникли десятки вопросов. - Ты оборотень, Ремус. Это значит, что каждое полнолуние ты превращаешься в волка. Тебя обжигает серебро и растение аконит. А фазы луны могут сильно влиять на твое настроение и самочувствие. Но одновременно с этим ты являешься и волшебником. Волшебники – это люди, которые творят магию с помощью волшебной палочки. Я тоже волшебница. С помощью палочки мы можем совершать самые разные чудеса: заставлять предметы летать, превращать одни вещи в другие, накладывать заклинания. Впрочем, давай я тебе лучше сразу продемонстрирую магию. Ремус не успел понять откуда эта странная женщина вытащила палочку. Взяв чашку, стоявшую рядом на столе, она взмахнула палочкой, потом поднесла ее конец к сосуду и произнесла «Агуаменти». Из палочки, в прямом смысле, волшебным образом полилась вода прямо в чашку. Сначала он подумал, что это какой-то фокус, но по итогу решил, что ей незачем врать. - Расскажите ему, как все обстоит на самом деле, - прервала небольшое представление миссис Смит, - Про место оборотней в магическом мире. Не стоит завлекать его подобными фокусами, рано или поздно он все равно должен будет узнать. Минерва была удивлена такой резкостью. Она положила чашку на место. –Узнать что? – Люпин не любил перебивать взрослых, но любопытство сейчас взяло верх. - Вы уверены, миссис Смит? Он еще совсем мальчик. Я могу изменить ему память, и он забудет о ваших словах, - женщина говорила так, будто его в комнате и вовсе не было. Но Ремус эти слова уже не запомнит. - Да, я уверена. И если Вы не расскажете ему обо всех подводных камнях магического мира, Вы поступите с ним очень жестоко. Ремус должен знать, что его там ожидает, - воспитательнице явно не нравился этот разговор. Она немного боялась волшебницы, однако не сбавляла обороты. - Хорошо, тогда это будет довольно тяжелый разговор. Нам лучше присесть. Понимаешь, Ремус, в магическом мире волшебники обычно… - Минерва сделала небольшую паузу, думая о том, как бы помягче выразиться, - Боятся оборотней. По общепринятой классификации Министерства оборотни являются особо опасными существами пятого ранга. - «Существами»? – переспросил Ремус, это слово его задело. - Это просто терминология Министерства, далеко не все волшебники ее используют, – смутилась профессор. - Какого Министерства? – каждое пояснение волшебницы только больше запутывало. - Министерства магии. Это самый важный орган, который регулирует магические вопросы. Он принимает законы, решает проблемы, иногда даже судит волшебников за различные преступления, - Макгонагалл старалась терпеливо все объяснить. - И как Министерство относится к оборотням? Что оно делает с такими как я? – Ремус был безумно благодарен миссис Смит за то, что она подняла этот вопрос, потому что все оказалось не так радужно, как ему пытались представить. - Я бы не хотела тебя огорчать, но довольно строго. Есть специальный реестр оборотней, в котором они все должны быть зарегистрированы. Каждое полнолуние им надо приходить в специальное место, где они будут обращаться под присмотром волшебников, - голос Минервы стих к концу фразы, по ней было видно, что она не договаривает. - «Специальное место» - это камеры с серебром? - Понимаешь, Ремус, взрослые оборотни очень опасны. Пока ты еще ребенок и с тобой можно справиться даже без магии, но когда ты вырастешь, тебе будут нужны люди, которые смогут тебя контролировать во время полнолуний. С этим аргументом мальчик поспорить не мог. И он понимал, что был опасен даже сейчас. Стены и полы комнаты, в которой он проходил свои обращения, были оцарапаны и побиты, а у него самого оставались серьезные раны. Страшно было подумать что бы сделал его волк, если бы увидел человека. - Есть… Еще что-нибудь важное про реестр? Я должен быть туда внесен да? – вопросы о магии отошли на второй план, когда парень услышал об оборотнях. Ремус видел в фильмах, что есть реестры преступников, и созданы они не для того, чтобы улучшать им жизнь. - Да, ты тоже должен быть в нем. Но если тебя туда внести, ты не сможешь учиться в Хогвартсе со всеми детьми. Ситуация не из легких, но мы с Дамблдором, директором школы, уже думали об этом и все предусмотрели. Пока ты не окончишь школу, вплоть до седьмого курса, мы будем скрывать, что ты оборотень, а для полнолуний мы подготовили в школе специальное место для тебя, вдали от детей, - Минерва немного приободрилась, когда, наконец, выдался шанс рассказать о хороших новостях. Но реакция Ремуса ее удивила. - Я не хочу учиться в Хогвартсе. Если надо, я могу зарегистрироваться в этом реестре, но жить я хочу в неволшебном мире. Так ведь можно сделать? – Ремус не питал особых надежд насчет магического мира. Он мог бы пойти учиться в школу волшебства, но что в итоге? Он потратит семь лет жизни, обучаясь жить в мире, в котором его считают изгоем и человеком второго сорта. Миссис Макгонагалл очень старалась сгладить углы, когда говорила о магическом мире, и миссис Смит попросила подробно пояснить эти моменты не просто так. Страшно даже подумать, как все обстоит на самом деле. - Разве ты не хочешь обучиться магии? – Минерва не ожидала такого поворота событий, еще ни один ребенок не хотел оказаться от учебы в Хогвартсе. – И хочешь сразу попасть в реестр, хотя это событие можно оттянуть минимум на пять лет? - Пять? Вы ведь сказали, что обучение проходят семь курсов. - Не совсем. В Хогвартс поступают при достижении одиннадцати лет. Первые пять курсов обязательны для всех волшебников, а шестой и седьмой для тех, кто хочет в будущем стать квалифицированным специалистом с полным образованием. Так намного проще найти работу. Если волшебники не получат базовое обучение, они не смогут контролировать свою магию. И иногда, такое бывает очень редко, но все же, необученные волшебники могут навредить себе и окружающим людям. Это называется магический выброс, такое происходит, если волшебник сильно переживает, расстраивается или радуется. Наверняка и у тебя было что-то подобное, так ведь? - Да, со мной иногда происходило что-то странное, – мальчик вспомнил несколько странных ситуаций, - Получается, что в Хогвартс я все же должен поехать? – Ремус обреченно вздохнул. Теперь он узнал, что опасен не только как оборотень, но и как волшебник. - Да, Ремус, таковы законы магического мира. Проучишься первые пять курсов, может и следующие два захочешь. Уверена, ты заведешь там друзей, - Макгонагалл улыбнулась, стараясь приободрить его. - А учиться там сложно? Я бы хотел поступить в обычный университет или колледж. Ну, то есть не волшебный. - Если будешь стараться, будет не трудно. Миссис Смит сказала, что ты довольно умный мальчик, - Римус удивленно посмотрел на воспитательницу. Самому Римусу она таких комплиментов никогда не говорила. –Понятно... – в голове Ремуса крутилось столько вопросов, что он не знал, с какого начать, – Эм... А учебный год, наверное, начнется с сентября? –Все верно, первого сентября ты отправишься в школу на поезде, вместе с остальными учениками, – кивнула волшебница. –А сколько там всего учеников? –Всего около четырехсот. В разные годы точное число учеников отличается. В Хогвартсе есть четыре факультета, на которые распределяют детей в зависимости от их характера. –Характера? – Ремус был удивлен, он никогда раньше не слышал о таком принципе распределения детей. –Да, ты сможешь прочитать об этом подробнее в специальных книгах, я скоро тебе их пришлю. Они будут посвящены истории Хогвартса и магического мира в целом. Также я пришлю тебе заранее учебники за первый курс, чтобы ты смог лучше освоиться. А волшебная палочка у тебя уже есть. –В каком смысле? – мальчик удивленно посмотрел на профессора. –Она сейчас находится у миссис Смит. Но тебе не следует учиться колдовать до прибытия в Хогвартс. Колдовство без присмотра магов может закончиться весьма плачевно... В школе тебя все равно научат всем основам. Не переживай об этом, – улыбнулась Макгонагалл. –Хорошо, – согласился Ремус. Ответив еще на пару вопросов, Минерва ушла, сославшись на множество важных дел в школе. Ремус все еще был шокирован произошедшим. Пазл в голове относительно его происхождения и способностей начал по-немногу собираться в единое целое. Но чем больше он узнавал о магическом мире, тем больше вопросов у него появлялось. Миссис Смит не торопилась выгнать его из своего кабинета, но и не начинала разговор первой, предпочитая разбирать какие-то бумаги на столом. –Вы знали обо всем этом? – Ремус повернулся к воспитательнице, стараясь оценить ее ответ больше по выражению лица, чем по словам. –В общих чертах – да, – Аманда продолжала заполнять какие-то бланки, не поднимая взгляда на собеседника. –Почему Вы не сказали мне раньше? – Ремус старался утихомирить свой тон, чтобы не звучать грубо, иначе никаких ответов он не получит. –Потому что всему нужно свое время, Ремус, – мальчик недоуменно смотрел на нее и Смит решила пояснить, – Ты ведь все равно рано или поздно узнал об этом? Так какой мне был смысл что-то тебе рассказывать? –Не знаю... –Ты обязан пройти обучение в этой школе, независимо от того, когда ты о ней узнаешь. Да и на самом то деле я мало что знаю о мире магии, у меня нет к нему доступа. Когда твоя мать сдала тебя в приют, она лишь в общих чертах рассказала о твоем проклятии оборотня, сказала, что тебя может удержать серебро, но она уже не в силах позаботиться о тебе. И. честно говоря, она сильно сомневалась, что тебя действительно примут в ту школу, хотя обучение и было уже полностью оплачено... Поэтому я не хотела тебя обнадеживать, – миссис Смит выглядела удрученной, когда говорила об этом. –Она... Именно так и сказала? – Аманда кивнула, – Она сказала еще что-нибудь... важное? –Она говорила, что твоего отца звали Лайелл Люпин, но он умер когда тебе было около шести лет. Может, в этой школе ты найдешь людей, которые знали его. Саму ее зовут Хоуп. Хоуп Люпин. Ремус практически не помнил своей жизни до приюта. На самом деле он и не хотел думать о ней, лишний раз причиняя себе боль. Но услышав имя своей матери он не смог удержаться от нервного смешка. –Хоуп?* – переспросил мальчик, с удивлением уставившись на воспитательницу, которая решила тактично промолчать на такой вопрос. Улыбка Ремуса постепенно переросла в истерический смех и он не мог остановить себя, хоть и понимал, что такое поведение сейчас совершенно неуместно. К его удивлению, миссис Смит не сделала ему замечания, а лишь молча пошла к ящикам для документов, достав оттуда пыльную коробку. Когда мальчик успокоился, она протянула ему ее. –Это волшебная палочка твоего отца. Открыв коробку, Ремус увидел палочку из темного дерева. Она была довольно длинной и одна часть была более толстой и увесистой, чем остальная. Должно быть, это рукоятка, за которую надо держаться, подумал Ремус, взяв ее в свои руки. Плотное дерево быстро согрелось в руке и показалось мальчику тяжелее, чем он ожидал. Он помнил, что ему нельзя пока что колдовать, поэтому, рассмотрев ее внимательно, положил обратно в коробку. –Вы ведь скажете мне, когда пришлют книги? – Ремусу захотелось побыть одному и обдумать произошедшее. –Да, не переживай об этом. –Хорошо, тогда я, наверное, пойду? –Можешь идти. И помни, Ремус – никому ни слова. Ни о магии, ни о полнолуниях. Надеюсь ты хорошо это понял? –Я никому не скажу, – кивнул мальчик и вышел из кабинета. *В переводе с англ. Hope – надежда