Сложные отношения с сёстрами-красавицами

      Тяжело разлепив веки я проснулся. Это было моё первое утро на хуторе Тайсон.       Меня зовут Майк, и ближайший месяц я буду жить со своими родными сёстрами: младшей — Самантой, близняшкой — Элизабет и старшей — Сарой. Сомневаюсь, что жизнь с тремя девушками под одной крышей будет легка. Мне стоит быть осмотрительным с самого первого дня. Пора налаживать свой быт.       Так как уснул я вчера крайне рано, то и проснулся я невероятно рано, думаю, что в доме все ещё спят. Я решил прибраться в своей комнате.       На удивление пыли почти не было, поэтому я сразу начал со своих вещей.       Достав одежду я оделся в домашнее, а то оказалось, что вчера я уснул прямо с дороги.       Расставив часть своих вещей по комнате, разложив свою одежду по шкафам и запихнув ненавистный холст под кровать я вышел из комнаты.       Я решил освежить в памяти строение нашего дома. Моя комната была на втором этаже, прямо рядом с ней была комната Саманты, плюс в самом конце была маленькая ванная комната, куда еле вмешалась одна небольшая ванна. Прямо под нами были комнаты Сары, Элизабет и туалет побольше со всеми удобствами.       Гостиная была в другом крыле на моём этаже, а под ней была просторная кухня она же столовая.       Не считая небольшого чердака это было всё наше жилище. За два года здесь почти ничего не изменилось, только на комнате Сары появилась табличка, без стука не входить.        Ноги принесли меня на кухню. Ну раз пока все спят, можно и завтрак приготовить. Холодильник был огромен, продуктов в нём было на несколько недель вперёд, похоже, что это было чтобы не ездить в город слишком часто, а то он слишком далеко. Окей, приступим к кулинарному шоу без Гордона Рамзи.       Первой на звук возни на кухне из комнаты выползла Сара. У неё был усталый вид. Похоже она до поздна писала свои статьи.       Было даже, как-то грустно смотреть на поникшие плечи и вялую походку такой привлекательной женщина. Чёрт, сейчас её грудь тянет её к земле как настоящее проклятье.       Кружка чёрного кофе уже ждала её на столе. Я старался не отвлекаться на её растрёпанный вид и мятую спортивку вместо пижамы, но мне было приятно как она преобразилась от моей кружки. Похоже, что мой кофе помог ей проснуться. Тело наполнилось силами и она распрямила спину выпятив объёмную грудь, а глазам вернулась прежняя ясность и строгость. Сара снова была в строю.        — С добрым утром, — я поставил перед ней омлет с тостом.       — Доброе утро.       Её голос как всегда был пунктуален и собран. От вялого существа ранее уже почти не осталось и следа.       — Возможно вчера я была не очень гостеприимна, думаю я должна извиниться, вчера было много работы.       — Да всё нормально я тоже был уставший.       Мы обменивались абсолютно обыденными фразами. Так и не скажешь, что мы не виделись два года.       Судя по звукам Элизабет тоже проснулась и начала принимать душ. Дом потихоньку оживал.       Сверху спустилась младшая, Саманта. У неё был совсем замараный вид. Если Сара просто не выспалась, то Саманта спала ли вообще?        Её синяя пижама была в очень небрежном состоянии оголяя её светлое плечико и плоский животик, короткие шортики почти не скрывали бёдер, но что меня по настоящему напугало это чёрные мешки у неё под глазами.       — Боже, Саманта! Ты что, опять играла всю ночь!        — Сестрица? Ааах, вчера был последний день ивента и мне… Мне не хотелось пропустить хотя бы одну награду. Это была чудесная ночь!       — Опять! Но что важнее, что с твоей одеждой, ты забыла, что Майк теперь живёт с нами?       — Братик? — она глянула на меня и я махнул ей как мог её порцией завтрака, — Бра-а-атик, — довольно растянула она.       И спокойно плюхнулась за стол. Выглядело будто она готова уснуть прямо здесь.        Сара ещё о чём-то возбухала, словно мамочка, но Саманта преисполненная безмятежностью потянулась к кружке с кофе. Это был подслащённый вариант с сахаром сливками и большим содержанием молока.       — Э? Что это? — Реакция последовала незамедлительно.       Упс, похоже я перестарался со сладостью. Неужели я обманулся её образом младшей сестрёнки и у неё на самом деле более взрослый вкус.        — Это вкуснятина! Братик, что это?!       — Я просто заварил кофе.       — Нет-нет-нет, кофе это та поганная жижа, которой меня поит Сестрица уверяя, что это напиток взрослых, а это что-то совершенно другое.        Я глянул на Сару.        Она отвела взгляд.       — Я пойду работать.       Побеждённая Сара пошла в свою комнату. Боже! Какая у моей сестры шикарная задница в спортивке.       — Хотя… — она обернулась, а я испугался собственных мыслей,       — Кофе и вправду был хорош. Сваришь мне потом ещё, ладно?       И впервые легонько, но Сара мне улыбнулась.        — Да, да, конечно…       А всё-таки она красавица. Ей бы чуть больше за собой следить, и тогда бы была красавицей не хуже Элизабет.       Сара ушла.        — Хи-хи-хи, — у Саманты было странное лицо, — братик только что пялился на попу сестрицы…       — НЕТ!       Я даже слишком громко отреагировал. Мне стало страшно, что Сара это услышит и все полученные мной очки за этот завтрак сгорят.       Из душа вышла Элизабет. Идеальная как и всегда. Абсолютно ухоженная и благоухающая и в отличии от своих сестёр абсолютно выспавшаяся. Молча она посмотрела на предложенный мной завтрак и взяв лишь тост ушла на улицу.        Слегка неловкое молчание прервало жадное чавканье Саманты. Она накинулась на приготовленную мною пищу со звериной жадностью.       — Братик, братик это чудесно! Можно я буду звать тебя мамочкой?       — Чегось?        — Я так давно нормально не завтракала. Братик спасибо тебе, ты лучший…       Моё сердце определённо получило урон от этого милейшего создания по совместительству являющегося моей младшей сестрёнкой, но у меня вопрос. Мама, Сара, чем вы кормили её эти два года?       В этот момент я твёрдо решил взять в свои руки все приёмы пищи в этом доме.       — Самант, хочешь добавки.       — Спрашиваешь? Давай всё сюда.       Я протянул ей порцию Элизабет, а сам решил выпить её кофе с небольшим добавлением молока.       Можно сказать, что день начался довольно сносно. Я определённо начал нащупывать своё место в этой экосистеме.       После завтрака Саманта всё-таки завалилась спать.       Сара работала в своей комнате, а Элизабет куда-то ускользнула. Я опять остался один.       Я помыл посуду, протёр стол и более подробно изучил содержимое холодильника.       Еды было много, но всё лежало в такой куче и неразберихе, что разобраться было тяжело. Я потратил прилично на это времени, поставил размораживаться к ужину какое-то мясо и сварганил окрошку на обед. Серьёзно, что с питанием в этом доме?        После я занялся бельём и уборкой.       Вообщем как вы поняли за два года в городе без родителей я стал образцовой домохозяйкой, а вообще я был готов заняться чем угодно, только бы не оставаться наедине со своими мыслями.       Я окончил одиннадцатый, но так и не нашёл чем хотел заняться в своей жизни. В голове опять всплыл этот ненавистный холст. Я оставил его здесь два года назад. Тогда я ещё любил рисовать, но… Сейчас это не имеет значения. Я уже и не помню, что хотел на нём нарисовать.       Саманта проснулась к обеду. Сара с Элизабет тоже подтянулись. Мы тихо, а Саманта шумно пообедали и снова разбрелись кто куда.       Вернее Сара с Элизабет разбрелись, а я остался с Самантой. Похоже, что когда родителей нет дома я её главное развлечение. Я вообщем тоже умирал от скуки.       — Знаешь, знаешь, а сестрица с утра была радостнее обычного.       — Правда?        — Да, похоже она была очень рада готовому завтраку, раньше она готовила на нас всех, а теперь кажется в этом можно твёрдо положиться на тебя, братик. Продолжай в том же духе и ты точно завоюешь её!        — Да почему ты так отчаянно шиперишь меня с Сарой?!       — А ты против? Сам подумай, если у неё кто-нибудь будет она в миг подобреет и прекратит цепляться ко мне по всяким мелочам. А если это ещё и будешь ты, то я тогда точно буду спокойна.       — Тебя не смущает, что мы родственники? Да и вообще, почему младшую так волнует судьба старшей. У тебя же у самой наверняка никого нет.       — А вот и неправда. У меня в отличии от сестрёнок уже есть настоящая и сильная любовь.       Я был ошарашен.       — Кто это?! — Я вскочил.       Не знаю почему, но мне захотелось избить того кто покусился на мою вечно младшую сестрёнку, да кто посмел!       — У меня есть видеоигры.       Я упал. Кажется тут я бессилен, это слишком сильный соперник.        — Ха-ха-ха, братик, а ты что подумал? Кто у меня вообще может быть. Я же даже в школу не хожу. А кстати братик, вот у меня видеоигры, а что насчёт тебя? Что ты сейчас рисуешь?        Удар под дых. Не думай, не думай, не думай об этом.       — Я больше не рисую.       Меня самого поразила сухость моих слов.       — Что? Ты шутишь?       Даже Саманта притихла.       — Бросил больше года назад.       — Но…       — Надоело.       Саманта не шевелилась. Ну да я спокойно это говорю, хотя когда я это решил для меня это было ужасно. Она слышит это впервые, должно быть это шок.       — Но, но тебя же раньше было не оторвать от холста! Ты всегда, всегда что-то рисовал не важно где, ты был неостановим. У меня сохранились все твои рисунки, что ты подарил. Я храню их, но неужели…       Я мог лишь молчать. Я не ожидал, что она поймёт.       — Ты же обещал, братик…        Обещал? О чём она?       — Братик-дурак!       Эти слова были ножом по сердцу. Ни один хороший брат не хочет их услышать, но тем не менее вот я здесь. Могу лишь смотреть как сестрёнка, что так меня уважала в слезах убегает в свою комнату. Паршиво. Но извиняться я не собирался. Как я уже и сказал, у меня были свои причины.       Я вернулся в свою комнату. На душе было паршиво.       Да в прошлом я любил рисовать, но сейчас я не хочу к этому возвращаться. В прошлом Саманте и вправду нравились мои рисунки. Должно быть ей сейчас очень грустно.       «Ты же обещал, братик…», пронеслись в голове жалобные слова Саманты. О чём она? Я не понимаю… Хотя… Я вспомнил порванный холст под кроватью.       Чёрт.       Спустя пять минут я был у дверей Саманты. Я очень нервничал перед тем сделать, то что я задумал. В конце концов просто извиниться будет не достаточно.       Я постучал. Никто не ответил. Ладно, яйца в кулак, погнали!       Я робко зашёл в комнату Саманты.       Она была такой же маленькой как и моя, но из-за беспорядка выглядела ещё меньше. Всё содержимое комнаты выдавало геймерскую натуру моей сестры: на экране компьютера висели наушники в форме кошачьих ушек, сам компьютер выглядел не дёшево, в стеллаже под стеклом бережно стояли три статуэтки: абсолютно белая стройная девушка с косой, полусонная девятихвостая лисица в синем открытом платье, и почему-то какой-то детектив с револьвером и капустой в руках.       Сама же хозяйка комнаты сидела на матрасе в жёлтой плотной кофте в капюшоне и сердито играла в приставку в игру где нужно зажигать костры, искать короны и много умирать.       Саманта даже не посмотрела в мою сторону. Она дуется и не настроена на разговор. Но и не важно. Я здесь не для этого. Я сел на пол в угол комнаты и подготовил свои инструменты.       В руках у меня был лист бумаги на подставке, чтобы рисовать на весу и карандаш. На полу лежал набор мелков и чёрная ручка. Всё это я взял из своих запасов двухлетней давности.       Я вздохнул и начал рисовать.       Сколько я этого не делал? Год? Больше?       Неприятные воспоминания тут же начали портить мою работу.       Не хочу сильно углубляться, но если вкратце в своё время я словил тильт. В прошлом у меня был паблик с рисунками. Я брал реквесты, рисовал коммишки и всякое такое. Всё было хорошо. Я ладил со своей маленькой аудиторией и в принципе был счастлив. Пока меня не начали булить. Я так и не понял, что им не нравилось. Кто-то говорил, что я ворую идеи, кто-то наоборот обвинял в безыдейности, а кто-то вообще писал, что я в своих рисунках слишком умничаю и вообще они оскорбительны. Но это было не всё. Это бы я ещё выдержал. Но однажды мои рисунки нашёл кто-то в школе, а если точнее мои арты школьниц с довольно высоким возрастным рейтингом. Не то чтобы там было что-то уж очень пошлое, но как мне объяснить нормисам, что мои рисунки не пересекают грань дозволенного?       Я честно не знал, что мне делать. Поэтому я бросил. Действительно, кто я такой? Мои обычные рисунки на самом деле простоваты, в паблике сплошная пошлятина. Мне стало стыдно, стыдно за самого себя.       Карандаш в моей руке дрожал. Я не замечал как перехожу на ручку и мелки. Я рисовал как в бреду. Мне было плохо, я вспоминал все свои мысли, что преследовали меня всё это время, но всё же я заставил себя рисовать дальше. Рисовать через боль. Ведь было кое-что, что я не мог откинуть, так как я откинул своё любимое хобби.       «Ты же обещал, братик…». Тот холст, что ждал меня два года, который я без раздумий порвал стоило его увидеть. Тогда я пообещал, Саманте, что первым что я нарисую по возвращении будет её портрет! Все эти два года она ждала. Если так подумать, моя комната не была пыльной, а особенно холст. Он был в идеальном состоянии. Это говорило только об одном. Саманта на самом деле ждала мой рисунок.       Я не заметил как закончил. Я тяжело дышал и в глазах всё плыло. Я даже не понял, что нарисовал. Я чувствовал себя очень… Грустно. Этот рисунок заставил меня опять окунуться во всё это дерьмо, нет я не могу больше рисовать, даже сейчас я чувствую как слёзы вот-вот вытекут из меня. Я больше не могу получать удовольствие от этого.       Саманта была рядом. Я не заметил как она подошла. На экране телевизора висела кровавая надпись: «You died», а джостик уже отключился от долгого пролёживания без дела.       Саманта уже давно наблюдала как я рисую. А я и не заметил. Она склонилась прямо надо мной. Я поднял взгляд на свою сестру. От слёз я увидел лишь яркий капюшон и смутное размытое лицо. Я бы хотел, чтобы она улыбнулась, но я чувствовал на её лице совсем другие эмоции. Что с ней?       А потом моё растерянное лицо, стало удивлённым.       Жёлтое пятно двинулось ко мне и я ощутил мягкое прикосновение на губах. Такое лёгкое, осторожное, но невероятно тёплое, заботливое и невероятно быстрое.       — Саманта?        Она убежала из комнаты раньше, чем я что-то понял.        Я опять остался один. Но я не чувствовал одиночество, меня переполняли недоумение и… Что-то ещё…        Я вытер глаза и посмотрел на свой рисунок.        Там была Саманта.        Чёрно-белый рисунок изображал её внимательно играющую в игру на экране телевизора. Она была одинокой и даже немного грустной, словно она вовсе была не рада не играть в одиночестве, но из телевизора… Яркими мелками всех цветов радуги вылетали волшебные искры, волны и много чего ещё.       Это была очень корявая картина, я явно потерял сноровку за полтора года, но взглянув на неё… Я улыбнулся.       Рисовать… На самом деле весело…       Я оставил рисунок на столе Саманты, а с обратной стороны подписал: «Моей любимой сестрёнке. Thank you».       Я ушёл к себе. Мне нужно многое обдумать.