Сад на краю

Эхо боли стихло быстро, словно было не более чем игрой воображений. Ясное небо сменил панельный потолок, асфальт дороги – молочно-белая плитка с тёмно-серыми полосами близ крашеных стен. Пожалуй, понадеяться очнуться сразу в Мире было слишком смело. Там, конечно, разные места есть… Но офисное здание явно не в их числе. Оно чем-то напоминало издательство, скорее всего потому, что обычно у офисных помещений много общего. Учитывая безликость обстановки, ассоциация могла возникнуть с чем угодно ещё, имей Азалия больше опыта. Сочетание яркого освещения и светлых стен делало больно глазам, тогда как слух не улавливал ни малейшего признака чужого присутствия. Судя по видениям, здание – что ожидаемо – тоже созданная из Хаоса иллюзия. У любой иллюзии должна быть основа, на которой она возведена. Реальная подложка. Если найти ту, найдётся и выход. Или в это хотелось верить. Стоя на месте ничего не поймёшь, стоило пройтись и осмотреться, тая надежду, что нигде не затаилась ловушка в лучших традициях Нериссы, то есть стремящаяся поломать не столько физически, сколько психически. Сомневаться, по чьей вине она тут находится, не приходилось – знакомый почерк и не менее знакомые чернила. Идя прямо по коридору, Азалия добралась до открытого офиса, отделённого от него матированным стеклом. Внутри также никого не обнаружилось, только множество пустующих рабочих мест, а в конце – панорамные окна, за которыми – непроглядный мрак. Необычное зрелище. Будучи городским жителем, Азалия не привыкла к настолько чёрным ночам. И тихим. Азалия обратила внимание на своё отражение, особенно яркое из-за темноты снаружи и света внутри. Она снова она. С нехарактерной для нормального человека внешностью и даже с небольшой раной на шее, успевшей покрыться коркой. Напрягало, что кожа вокруг немного потемнела и посерела. Её отравили? Хотя сейчас самочувствие казалось приемлемым, неизвестно, когда и как это проявит себя. Лишиться голоса, как Ирис, отнюдь не худший итог. «А, может, не отравили. Откуда мне знать, настоящее ли пятно вообще?» Покинуть прошлую иллюзию получилось, но что теперь? Азалия обернулась к стоящему рядом столу и достала из стакана с ручками канцелярский нож, подвигала туда-сюда лезвие, разбавляя унылую тишину щелчками зубчиков. Проверила остроту на ближайшей бумажке. Интересно, а отсюда тоже можно выйти при помощи смерти? Всё же смущало наличие раны на шее. Возможно, в отличие от окружения, тело более чем настоящее и так же по-настоящему умрёт. Пришлось вернуть нож на место. Вздох. Если продолжить ходить, обнаружится ли где-нибудь подсказка? Будто жизнь хоть когда-то отличалась подобной щедростью. Если не подсказка, так хоть кто-нибудь говорящий или, может, брешь в полотне Хаоса. Подошла бы любая зацепка, но… Этажи казались одинаковыми, и Азалия уже не могла сказать, откуда именно начала путь. Она звала, стучала в двери, но, затихнув, слышала лишь собственное дыхание, шаги, шуршание одежды, жужжание ламп. Она побывала и на самом верху, и внизу, но ни одна ведущая наружу дверь не поддалась, окна тоже не открывались. В очередном офисе взгляд упал на дырокол. Тяжёлый… Обычно Азалия бы о таком и не подумала, но раз она внутри иллюзии, это не будет считаться вандализмом? Попытка не пытка. Со всей силы, что нашлась в слабых руках, Азалия запустила дырокол в окно. Ничего. Даже малюсенькой трещинки не осталось. Чувствуя, как накатывает тревога, Азалия протянулась к браслету. Связаться с Амандой… Тоже не получилось. Проверять телефон тем более бессмысленно – в лифте-то едва ловит, до другого мира сигнал и подавно не добьёт. Ха… Что же за западня-то такая? Наверное… Наверное, она недостаточно хорошо смотрела. Всё… Нет, всё не настолько безысходно. Невозможно. Невозможно. Нужно ещё раз проверить каждый этаж. Неважно, сколько их тут. Хотя бы один должен скрывать ключ! Замок. Да хоть что-то! Вниз. Наверх. Мимо офисов и комнат отдыха, переговорных и не работающих вендинговых автоматов. Шарила на полках и в ящиках. Исколола, исцарапала пальцы, перебирая бумаги и канцелярию. Полы распахнутого пальто метались, били по ногам, как крылья запертой в клетке голубки. Ничего. Сколько ни бегай, ни мечись. Пустота в мыслях жужжала в унисон лампам, кровь стучала в ушах громче каблуков. Горло свербело от криков. Страшно. Даже во время инициации Азалии не было так страшно. Тогда она тоже осталась одна, но совсем по-другому. Вокруг оставались люди. Да, не помнили и не замечали. Но существовали! Настоящие люди в настоящем мире, в который спустя время она полноценно вернётся. Даже если бы не нашлось помнящих, имелись сомнительные варианты, как протянуть неделю. Здесь же – ни вариантов, ни временных рамок. Полное непонимание, бесконечная растерянность. Азалия остановилась, только когда совсем выбилась из сил. Сползла по стенке, загнанно дыша. Схватилась за правый бок. Кололо. Сильно. Ноги болели и тряслись, отказываясь поднимать тело обратно. В самом деле. Она хоть и стала здоровее, выносливости всё ещё кот наплакал. Азалия запрокинула голову. От беспощадно-яркого света слезились глаза. Или от бега? От давящей безысходности? Ни паникой, ни слезами делу не поможешь. Но а что ещё делать? Азалия обхватила колени и уткнулась в них лицом. Да лучше б Нерисса рядом появилась! В продуктивность разговоров с ней верилось с трудом, но в возможность выяснить хоть что-то в этом треклятом здании поверить ещё сложнее. Выход есть. Выход всегда есть, даже если крайне плохой, неприемлемый. Повесил бы кто указатель. Хоть один. Только не с предложением умереть по-настоящему. Это-то она всегда успеет. Из окна не выбросишься, зато ножей тут выбор огромный. Ножниц. Если постараться, где-нибудь и верёвка найдётся. Времени научиться вязать узлы с избытком. Вот только отчаяния для подобного шага всё ещё недостаточно. Вместе с дыханием немного выровнялись мысли, и тогда Азалия заметила, что отражение в стекле переговорной, рядом с которой она сидела, какое-то странное. Не стена напротив, а… Отпустив ноги, сев вполоборота, Азалия всмотрелась в отражение и с удивлением обнаружила тот самый покинутый иллюзорный мир. Из отражения на неё смотрела та похожая и всё-таки совсем другая девушка с голубыми глазами, а за её спиной – сцены из иной – невозможной – жизни. Где есть бабушка и дедушка. Где дядя не потерял жену. Где братья старше, потому что мама не оказалась при смерти при первых родах и не боялась вторых. Где Рон никуда не уезжал, не сходил постепенно с ума, а сама Азалия не провела школьные годы в больнице. Она подняла руку и не почувствовала пальцами холодной гладкости стекла – они погрузились внутрь, как в воду. Значит, вот один из выходов: вернуться в ложный мир. Закусив губу, Азалия обернулась. Пока она была увлечена рассматриванием иллюзии, стена напротив тоже обратилась стеклом, вот только в нём отражалась отнюдь не утопия. По другую сторону мелькала реальность, но только мелькала – здесь уже ладонь коснулась стекла, оставила отпечаток. Его тут же захотелось стереть рукавом. Это-то возможно. В отличие от отпечатков, оставленных жизнью на сердце. Потери. Одиночество. Отвратительно важная миссия, не только принёсшая с собой готовый вот-вот раздавить груз ответственности, но и столкнувшая в пропасть боли. Похороны одних и попытки свести счёты с жизнью других. Чудовища, порождённые бездной и разумом. Моменты, что заставляли трястись и задыхаться от ужаса. Как угрожали, били, топили… Азалия не считала свою жизнь ужасной, пускай реальность не без тяжёлых моментов. Чтобы ни случилось, можно понять, принять и двигаться дальше. По мере сил и возможностей. Если рассматривать только свою жизнь, исключив из неё последние полтора месяца. Однако с ними и с чужим довеском… Не положено комнатном цветку столько выдерживать. И как же бессердечно напротив невзгод выставлять жизнь мечты, готовую встретить с распростёртыми объятиями. Только руку протяни, сделать шаг решись. Да вот не шагалось. Азалия снова села на пол и в него же уставилась, не желая смотреть ни в одно из отражений, вместе с тем не находя ни сил, ни смысла уйти – скорее всего, в других местах то же самое увидит. «Не надо этого. Просто. Пожалуйста. Не надо». Она устала. Она правда очень устала. И, говоря честно, с радостью ушла бы в мир, где больше не будет больно и плохо. Она не герой, сколько бы в него ни играла, и не может спасти даже себя. Сломанная кукла, заброшенная в ящик. Зачем всё это? За что? А если правда позволить себе погрузиться в вечный сон? Да, из-за этого умрёт мир. И не один. Но ведь она ничего не узнает, не почувствует. Главное – забыться как следует. Азалия не сомневалась: если согласиться сдаться, качественное забвение ей обеспечат. В конце концов, глобально до конца миры довела не она. Немного причастна, но вообще-то вопрос спорный. Вина и вклад в любом случае не настолько велики, чтобы разгребать это всё. Терпеть. Кто довёл, тот пусть лицом к лицу с последствиями сталкивается. А не она – беспомощный пустоцвет. Губа изнутри была уже искусана до крови. Здесь никто её не увидит, не осудит за сделанный выбор. Если и есть шанс закончить всё быстро и безболезненно, то сейчас. Второго акта извращённого милосердия не будет. Азалия посмотрела на запястья. Она правда настолько сломлена, чтобы предать всех, кто верит в неё? Поставить крест на их чаяниях? И своих. «Сдаться всегда успею», – звучит неплохо, но… Не пора ли уже «успеть»? Не пришло ли время для того самого загадочного «всегда»? Тишина резко заполнилась шумом: на улице начал хлестать по окнам жуткий ливень. Свет замигал. Азалия тут же напряглась, вскочила на ноги. Смена обстановки не радовала. Совсем. В те краткие мгновения, когда тьма сменялась светом, Азалия видела на другом конце коридора человеческий силуэт. С каждой вспышкой он становился всё ближе. Тело сковал страх. Хах. Действительно. Стать бесстрашной она тоже не успела. И теперь не могла сделать и шагу. Только дышать через раз, широко распахнутыми глазами наблюдая, как приближается нечто. Вместе с этим она чувствовала шеей пульсацию, расходящуюся от раны на каждом ударе сердца. – Чего же ты медлишь? – искажённый двоящийся голос отражался от стен, вибрировал в черепной коробке. – Уходи, пока можешь. Ты же не из тех, кому без трудностей жизнь не мила. Так почему упускаешь единственный шанс? Даже если бы нашлись слова, Азалия всё равно не смогла бы ответить: из горла вырывались только сдавленные хрипы. – Сейчас никто, наконец-то, не помешает принять самостоятельное решение. Никакой судьбы и навязанной роли. Никаких обязательств. Твоё собственное решение. Ради себя, а не других. Тебе разве не хватило испытаний? Пришло время перестать быть жертвой. Или страдать нравится? Не похоже. Ну же. Не задерживайся здесь. Вспышка – силуэту остался лишь шаг. Тьма – подбородка коснулся палец, заставляя держать голову поднятой. Вспышка – перед собой Азалия увидела себя же. Чёрную. Вот оно: источник иллюзии – она сама. Её слабый отравленный разум. Тогда… В момент проблеска воли, излишне живучего упрямства… Нужно воспользоваться этим единственным шансом. Либо выйдет, либо всё закончится. – Ты права, – почти беззвучно ответила Азалия, – страдать мне совсем не нравится. И я задержалась. В руке появился кристалл. Одним резким движением она проткнула острым концом рану на шее.

***

Стоило стихнуть очередной волне боли и кашлю, как Азалия поняла: в этот раз она действительно вернулась в Мир. Правда, не в дом-ловушку, а некую пещеру, воздух в которой полностью пропитал яд бездны. Не потеряться во мраке помогали только видения. Оказывается, их можно использовать и так. Хотя полагаться полностью нельзя: они способны показывать скрытое, материально не существующее, но это лучше, чем шарить вслепую, рискуя в итоге пойти не туда и сорваться в пропасть. Впрочем, прежде чем хоть куда-то идти, стоит минимально о себе позаботиться. Азалия достала из кармана платок и приложила к шее. Судя по пятну, кровит немного, и всё же так лучше не оставлять. Поэтому она наощупь протёрла рану антисептиком – на фоне пережитого жжение совсем не ощущалось – и заклеила пластырем. И вот теперь можно думать о том, как найти выход. Возможность не врезаться в стены и не спотыкаться на каждом шаге, конечно, радовала, но вот совсем не помогала не потеряться. Попытаться позвать кого-нибудь из духов вариант плохой: им здесь совсем плохо станет. Возможно, даже тем, кто в саду на краю живёт – там дышится в разы легче. Попытаться обратиться к Порядку? А не опасно ли подавать здесь голос? Точно ли он способен мысли слышать, Азалия так и не разобралась, а ещё есть шанс, что из-за концентрации Хаоса это недоступная для него территория. Азалия ещё раз посмотрела на цветы-подвески. Если нельзя привести кого-то к себе, можно привести себя к кому-то. Пускай и едва заметная, от рододендрона всё же тянулась золотистая нить. Хоть дух на другом конце, хоть Редрон – подойдёт любой вариант, лишь бы наружу вывел. Азалия решилась доверить свою судьбу нити. Удивительным образом тёмная пещера, по всей вероятности, являвшаяся логовом врага, пугала гораздо меньше светлого офисного здания. Всего лишь из-за наличия выхода? Не хотелось думать, что случится, если надежда не оправдается. Ходы не выглядели запутанными, почти не встречалось развилок, двигаться медленно приходилось из-за блёклости нити и новизны места. Шагать осторожно, стараясь уловить посторонние звуки раньше, чем поймают её. Холодок пробежал по спине. Нервно оглянувшись, Азалия всего на мгновение заметила кого-то в особо тёмной выемке. Ускорилась, теперь уже чаще смотря по сторонам. То тут, то там снова мелькало нечто, однако не нападало, только смотрело. Во взгляде чувствовалась заинтересованность, а в облике виделась… Роза. Белая, но чёрная. Из-за этого Азалия вспомнила чёрную себя. А ведь они похожи: дух Азалии и Настурция. Глобально их действия мало чем различаются. Обе готовы из-за единственной потери положить на жертвенный алтарь мир со всеми его обитателями. Разница в масштабе. Немного – в последствиях. И в том, что Азалию раньше прибрал к рукам Порядок, а иначе она точно так же могла бы угодить в лапы Хаоса. Все эти различия не делают Азалию лучше Настурции. Подобное борется с подобным, по-хорошему, не имея права осуждать. Потому что всё определено по случайности занятой стороной, а не личностными качествами. Из этого вновь вытекал вопрос, ответ на который пора бы найти. Как быть с Настурцией? И, в довесок, с Чертополохом. Вариант полного устранения Азалия не рассматривала. Во-первых, она на такое не способна. Во-вторых, это неотвратимо негативно скажется на балансе. С исчезновением духа исчезнут и его цветы, а значит, и связанные с ними души. Не только из миров. Если есть садовник с такой душой, его тоже не станет. По словам Аманды, исчезновение одной только Белой Розы имело заметные последствия. Можно ли добавить к ним ещё двух духов и не перечеркнуть в перспективе старания, приложенные для предотвращения трагедии? Рискованно и ненадёжно. У высшей меры наказания нюансов больше, чем плюсов. Последних, честно говоря, вообще не наблюдалось. Моральное удовлетворение, что кто-то за грехи поплатился? Оно не стоит новых жертв, помимо того, что вот Азалия, например, точно не почувствует подобного. Надёжный способ избежать повторения? Тоже нет. Рецидив не гарантирован, как и невозможность появления новой аналогичной опасности. Однако варианта «оставить как есть» тоже нет. Нужно что-то между. Нейтрализация вместо уничтожения. Сильно задумавшись, Азалия замерла. Кивнула сама себе, прежде чем продолжить путь. Потребуется чужая помощь, но попробовать стоит. «Хотя вопрос, пойдёт ли она мне навстречу после того разговора». Впереди показался выход, позволяя больше опираться на обычное зрение, нежели на видения. Стал чище всё равно отравленный воздух – теперь он хотя бы не ощущался затекающей в лёгкие смолой. – Смотри на небо, – раздался за спиной тихий голос. – Мы ещё встретимся. Вздрогнув, Азалия спешно преодолела оставшиеся пару метров и выскочила из пещеры. Спасибо, но нет, добавлять в расписание встречи не хочется. Выскочила и тут же заметила Гиацинта. – А вы здесь… – пробормотала сипло. – Цветок. Когда ты пропала, почувствовал: в доме искать бесполезно. Искал – дошёл сюда. Решал, могу ли зайти дальше. Насколько я чувствую, там… – Духам не место, да, – закончила за него Азалия. – У вас нет такой же устойчивости, как у Жасмина или Колокольчик, а мне кажется, что даже им опасно там находиться. Это уже не край бездны… Скорее, она сама. Предупреждая возможный вопрос: я не знаю, как попала туда. Утянули в дом, оттуда – в иллюзию. Очнулась здесь. – Ясно. Они всё ещё стояли возле входа в пещеру. Отчего-то Азалия медлила. Застыла. А потом вспомнила о настурциях. О тех, что росли у того дома, и о тех, что у Реда в саду. Неуместно яркие жёлтые маяки. Они же одинаковые, да? Ядовитые. – Нужно избавиться от них. – От кого? – От настурций в саду Реда. Они могут быть опасны. – Настурции… – задумчиво повторил Гиацинт. – Странные цветы появились в его саду до того, как он стал одержим идеей создать идеальный букет. Тогда никто не обратил на это внимание. Потом стало не до того. – Тогда точно избавиться нужно. Даже если он больше не пользуется ножом, они могут оказывать влияние. Не успела Азалия и шагу сделать, как в голове раздался бесцветный голос Порядка: «Нельзя». – Почему это? Всё ещё против его спасения? «Нет. Тебе нужно вернуться». Сказать что-то против помешали подкосившиеся ноги. Гиацинт едва успел подхватит ойкнувшую Азалию. – Я п-просто немного забегалась. Это не значит, что… «Значит. Возвращайся. Ты близка к своему пределу и не осилишь ещё одно очищение. Яд начнёт перетекать из кристалла в тело». Азалия нахмурилась, вынужденная сдаться. Она едва могла стоять без помощи Гиацинта; скорее всего, не осилит сама путь до врат – тут бы потом до дома как-то доковылять. И если даже Порядок говорит на сегодня закончить, ничего толкового из упрямства не выйдет. – Ладно. Раз настаиваете, то вернусь, – стоило сказать это, как Гиацинт поднял Азалию на руки. – З-зачем?! – Ты на следующем же шаге грохнешься. Донесу до врат. – Н-но… – Не «но». Ты лёгкая. Просто не дёргайся. Азалия вздохнула, смирилась и сжалась. До дома Амала её тоже Гиацинт донёс, так что вряд ли ему в тягость. А неловкость… Неловкость можно пережить. Силы ей в родном мире понадобятся, иначе придётся Диона звать. – Спасибо. – Угу. Всегда пожалуйста.