Сад на краю

Провал. Снова провал. Почему? Почему?! Настурция смотрела на свои руки так, словно желала их выдрать, и это впечатление близко к правде. Долгое время что-то постоянного шло не так, но она никак не могла понять, что именно. Единственная ключевая деталь, несоблюдение которой и обратилось вставшей поперёк горла костью. Глупость, совершаемая упорно и неосознанно. Давно следовало просто убить Азалию – нет никакого смысла позволять ей жить уже после первого проигнорированного предупреждения. Настурция не настолько милосердна, чтобы направо и налево раздавать помилования на пару с очередной возможностью одуматься и не вмешиваться по своей воле. Не настолько гуманна, чтобы утруждаться с любым другим вариантом, лишь бы не убийство. Самый простой и эффективный ход. Который она не могла сделать. Сколько ни думала об этом, сколько ни желала, в нужный момент, когда Азалия уже оказывалась у неё в руках, сама мысль об убийстве исчезала, будто и не появлялась никогда, а с ней и исчезал очередной шанс совершить задуманное. Но иногда! Иногда, размышляя о следующем шаге, она и вовсе не вспоминала о том, чтобы не ухищряться и убить. Так не должно быть! За редким исключением, дух не может убить другого духа. Но ничего не говорилось о невозможности избавиться от какого-то там человека! Тогда почему, схватив эту тонкую – только и ломай со звучным хрустом! – шею, Настурция не смогла сильнее сжать руки? Почему только поцарапала, а не разодрала к бездне так, чтобы эта дрянь сдохла от кровопотери? Какое ещё заточение в иллюзии, из которой не захочется выбираться, если по-настоящему не выбраться с того света? Отправить туда и всё! Что-то бурлило внутри. Ядовитое, горячее, готовое вот-вот вспыхнуть и сжечь последние осколки здравомыслия. Да, оказывается, они ещё были. И сейчас трещали под давлением ненависти и отвращения. Настурция безумно желала скинуть Мир в бездну, чтобы Хаос пропитал и поглотил каждую его частицу, но сама же в итоге стала помехой на пути к осуществлению цели. Из-за этого необъяснимого дефекта. Она подвела к краю сотни миров. Количество невинных жертв, порождённых её желанием, не сосчитать. И она всё равно не могла устранить одну единственную цель! – Ты опять провалилась, – рассмеялась рядом Чёрная. – А она уже сообразила, что яд по Миру распространяют твои цветы. Настурция скрипнула зубами. Да, она в курсе! И также в курсе, что если цветов не останется – Мир начнёт восстанавливаться сам. Это займёт больше времени, чем с вмешательством Азалии, но всё равно он сможет справиться и без неё. Для Настурции надежда есть, только пока спасение зависит от той болезной мыши. Шуршание лепестков за спиной. На плечи легли почти невесомые руки, а шеи коснулось ядовитое дыхание. По затылку скользнул холод, стекая ниже, пробегая по позвоночнику предупреждающим покалыванием шипов. Пугающе и завораживающе. – Так что же? Что собираешься предпринять? – Не знаю… – сдавленно призналась Настурция. – Её нужно убить. Но я не могу. Почему?! – воскликнула отчаянно и резко повернула голову. Чёрная молчала, только змеиная улыбка и лёгкий прищур глаз намекали: она знает ответ. И не намерена сообщать его. Настурции достаточно понимать, что она права, а значит, своими силами точно не справится. – Как… Мне поступить? – Ни за что не поверю, что ты не знаешь. Обогнув Настурцию, Чёрная зависла перед ней и переплела их пальцы. Проникновенно посмотрела в глаза, обещая позаботиться о каждой ране на воспалённой душе, обещая выпустить огонь ненависти наружу, не позволяя более сжигать изнутри. Всего одна фраза. Одно согласие. От Настурции больше ничего не требуется. Настурция не могла отвести взгляд. Ей всё ещё казалось, сквозь эту хаотично переливающуюся темноту проглядывает та самая белизна. Что, пускай даже как посмертная маска, где-то внутри есть она. И сейчас, снова высматривая растворяющиеся следы самой родной души, Настурция вспомнила тот день. Их встречу после смерти. Так и не найдя в Сердце росток Розы, Настурция бесцельно бродила по Миру, существование которого потеряло для неё смысл и раздражало – почему он смел цвести как ни в чём не бывало, не реагируя на потерю?! Забредала всё дальше, сама напоминая мертвеца с пустыми глазами, – даже искры безумия не добавляли им жизни – пока не услышала зов. Тихий-тихий, что с ветром спутать можно. Ветром, наполненным какофонией гудящих металлических пластин. Незнакомый потусторонний голос манил обещанием помочь, обещанием дать возможность исполнить заветное желание. Тогда следовало испугаться, убежать в противоположном направлении. Кто угодно в своём уме испугался бы настолько искажённого голоса, разливающегося ядовитыми сладостными трелями. И как бы заманчиво ни звучало предложение, как бы ни откликалось в ослабленной, перемолотой горем душе, всегда нужно помнить: высшие силы не занимаются благотворительностью, лестницу к желанию придётся возводить их собственных костей. Но Настурция уже не была в своём уме. И терять ей нечего. Всё равно всё помрёт, она в том числе, так какая разница, сколько придётся отдать? Словно крыса, зачарованная флейтой, Настурция следовала за голосом. Всё ближе к краю, к горам, а там – по запутанным ходам до пещеры. Она ничего не воспринимала, ослеплённая желанием получить… Что? Сама ведь не понимала ещё, чего именно желает, но искренне верила, что получит искомое. Тогда ещё бездна не бушевала, но воздух внутри всё равно был ужасно ядовитым. Он на каждом вдохе обжигал гортань, затягивал на шее тугую петлю, капал кислотою на кожу, растекался в голове кипящей смолой. Всё это оставалось незамеченным, потому в пещере росла чёрная роза, только Настурция упорно видела её белой. Она кинулась к цветам, упала на колени. Откуда? Как? Разве дух может прорости где-то кроме Сердца? Настурция не хотела задаваться вопросами, не хотела искать разочаровывающие объяснения. Она желала одного: беспрекословно верить глазам. «Чего же ты только смотришь? – разочарованно протянул в голове голос. – Прикоснись ко мне. Смелее. Разве не желаешь убедиться, что я настоящая?» Желает. И потому повиновалась. Протянула руку. Несмело погладила лепестки, не замечая, как их чернота пачкает пальцы. Опустилась ниже и тут же укололась о шипы. Неожиданно сильная боль прошибла тело, на мгновение перетянула на себя всё внимание, а в миг, когда она отступила, рядом послышался шорох. Кто-то опустился возле Настурции и коснулся спины, а вместо горького яда её окутал густой аромат роз, раскатывающий по нёбу подгнившую сладость. Внутри всё скрутило от волнения, от боязни ошибиться. Настурция тяжело сглотнула и медленно обернулась. Подле неё сидела на корточках Роза. Невинная улыбка, чистые светлые глаза, лёгкие белые пряди, которые так и хотелось пропустить через пальцы. У Настурции перехватило дыхание. Выпустив волосы, она провела по гладкой щеке. Холодной, как камень, впивающийся в колени. – Т-ты… – прошептала на выдохе. – Это правда ты? – А во что ты хочешь верить? – поинтересовалась Роза, мило склоняя голову к плечу. Хочет верить… Эти слова прокрутили в сердце нож, но боль быстро заглохла. В правде нет смысла. Правда не сделает лучше. Так зачем она? Если для получения желаемого достаточно хотеть… Она согласна. Столько раз окутывала ложью других, так почему бы на этот раз не погрузиться в неё самой? Миру всё ещё стоит грохнуться в бездну, но если Роза будет рядом, ожидание этого момента перестанет быть таким нестерпимым. – Я хочу верить в тебя. Роза ответила улыбкой. Провела пальцем по линии челюсти: от мочки уха до подбородка. И вниз – к сердцу, которое уже начал заполнять яд. На самом деле Настурция чувствовала это. Понимала. Только сопротивляться не желала, ведь тогда желанный дурман рассеется. – Но ведь ты хочешь не только этого, разве нет? – Да, но… – Настурция нервно облизнула губы. Смотря Розе в глаза, она не могла ясно соображать. Слова путались, отказываясь складываться в предложения. – Я не знаю… Как это осуществить. У меня… Нет сил избавиться от Мира, где в тебя… Осталось только верить. Роза подалась вперёд, склонилась к уху Настурции. Пушистые волосы щекотно задели нос, а от сладкого запаха начало вести... Будто голова уже и без того не кружилась от близости бездны и безумного комка эмоций. Холодя кожу дыханием, Роза зашептала всё тем же манящим голосом: – А если я предложу тебе помощь? Если предложу силу, способную погубить Мир? Примешь ли ты моё предложение? – Что ты хочешь взамен? – Настурция не понимала, зачем задала вопрос. Разве её волнует цена? Но оказалось, что ещё есть не тронутая дурманом часть. Та, что слишком хорошо понимала нереальность Розы – в действительности у неё даже тела нет, только едва осязаемый облик. Та, что не хотела соглашаться вслепую. – Всего ничего, честное слово. – Тихий смешок. – Я не могу в полной мере воспользоваться силой сама, поэтому мне нужна ты. Разве же это плата? Ты будешь претворять своё желание в жизнь, просто… Под моим наблюдением. Немножко места в твоём сознании – вот и всё, чего я прошу. У нас одна цель. Однако силу сложно контролировать. Поэтому мне нужно быть рядом. Направлять тебя. Помочь со всем разобраться. Есть ли здесь минусы? «Роза ни за что бы так не сказала», – мелькнула и тут же растаяла мысль. Это ловушка. Несомненно. Всё не так просто и точно не ограничится уголком в сознании. Сначала немного места, потом – половина, а в итоге то уже и не Настурции сознание будет, с ним же кому-то другому перейдёт тело. Как бы ни хотелось, но, сама умело сплетая паутину лжи, Настурция не могла не видеть чужую. Не могла не видеть притаившегося смертельно ядовитого паука, дёргающего за ниточки и говорящего чужим ртом. Ещё не до конца отравленная сущность кричала о необходимости отказаться, вырваться, срочно уйти. Если бы это существо, предлагающее великую силу, могло просто взять и захватить Настурцию, оно бы не тратило время на сладкие речи, вытягивая ими явное согласие. Значит, пока можно спастись. Пока есть обратная дорога. Настурция закрыла глаза. Продолжая смотреть на Розу, она вряд ли сможет найти ответ, который готова дать. Сердце, опустошённое потерей, – к чему оно тянется на самом деле? В самом ли деле оно охвачено огнём ненависти, или это просто горит свежая рана? Что на самом деле ей нужно для успокоения: избавиться ото всех или тихо шагнуть с обрыва самой? Вдох. Выдох. Горло то жгло горечью, то обволакивало сладостью. Холодные камни сквозь ткань штанов кололи колени. Столь же холодные пальцы нежно гладили по щеке, перебирали волосы. Бездна совсем близко – хоть сейчас вставай и прыгай. Но, кажется, ещё ни один дух не умирал подобным образом. Станет ли это концом или случится очередное перерождение? Шанс на второе есть, и Настурции это совсем не нравилось. В новой жизни она не забудет о Розе, но, возможно, упустит возможность выбрать альтернативный путь. И каждый день будет умирать внутри, бессильно ненавидя весь Мир до последней песчинки. «Иначе нельзя. Мне необходима сила. И она никогда не достанется даром. У нас и правда одна цель, а остальное… Неважно. Кто она, что заполучит в итоге… Меня не касается. Уничтожить Мир и уйти вместе с ним – вот и всё, что меня интересует». Открыв глаза, Настурция ещё раз всмотрелась в лицо, неотличимое от оригинала. Быть может, здесь всё-таки есть частица настоящей Розы? Не просто же так та посерела. Тогда сомнениям тем более нет места. – Хорошо. Я согласна. Дай мне силу и займи это самое немногое место. Что-то кольнуло в голове у Настурции, а Роза перед ней стала чёрной. Так было тогда. Как и догадывалась Настурция, Чёрная захватывала разум всё сильнее. Не даром, конечно. И ни разу не насильно. Всё с согласия и в обмен на очередную частицу силы. Шаг за шагом Настурция сама превращалась в Чёрную. Уподоблялась внешне, говорила её голосом. Да только, похоже, всё ещё слишком часто имела контроль над телом. Пришло время отказаться от всего. – Я согласна. Я твоя. Губы Розы растянулись в широкой удовлетворённой улыбке. Пальцы сжались, проткнули ногтями кожу, сообщая: пути назад не осталось. Ни одного. Даже самой неприметной хитро петляющей тропинки. Чёрные розовые плети вырвались из земли и обвили Настурцию, намертво впиваясь шипами. Сетку тонких трещинок медленно заполнял вязкий яд, который впитывался в душу и в сердце, пока в итоге не поглотил всё. Поведя плечами, Чёрная довольно прищурилась. Как же приятно наконец-то обрести тело. Полностью своё, а не одалживаемое время от времени. Впрочем… Чёрная подняла руку, посмотрела на раненную кисть. Сильно беречь его смысла нет. Лишь бы до последнего удара дотянуло. А там… Будет время найти другую сломленную душу, если, конечно, потребуется вдохнуть в Мир ещё хаоса. «Из-за своей правильности Порядок никак не научится правильно прибирать к рукам инструменты. Какая досада». Она посмотрена на Чертополоха, всё так же безучастно сидящего у стены. Присела рядом, толкнула пальцем в плечо. Он пошатнулся и упал, так и не выдав никакой реакции. Она хихикнула. Какое же забавное зрелище. И жалкое. Ах, как же очаровательны эти поломанные смертные! Дух не может убить другого духа, а Чертополох, толкнув в озеро, попытался сделать это. Незнание сущности не освобождает от последствий, и теперь сердце его медленно разрушалось, а разум затухал. Как хорошо, что у стража врат сердца два, поэтому быстро не умрёт. И разума много не нужно – остатков вполне хватит, чтобы использовать эту сломанную куклу по назначению. Всё же лучше проходить через врата без лишнего шума. – Я ведь обещала, что мы ещё встретимся. Моя милая упрямая подруга.

***

Домой Азалия вернулась поздно вечером в пятницу. Настолько обессиленная, что сразу легла спать, только одежду верхнюю перед этим сбросила. К счастью, на этот раз обошлось вообще без сновидений. Ещё одна ночь во власти воспоминаний – это слишком, и не только для Азалии. Розе и Рону повторение программы тоже не сдалось. Утро встретило её предсмертным писком разряженного телефона и урчанием пустого живота. Нужно подзарядиться. И технике, и Азалии. Поставив телефон на зарядку, она достала из шкафа чистые вещи и направилась в ванную. Отражение заставило удручённо воздохнуть: шея выглядела хуже ожидаемого. Нет, рана под пластырем не загноилась и в самом деле смотрелась безобидной царапиной. На этом хорошие новости закончились. Непонятно, почему в иллюзорном здании отражение отличалось, но это не тот случай, когда следует ожидать полного сходства с реальностью и искать всему объяснения. Куда важнее, что сейчас бледнючую кожу ярко разукрасили насыщенные синяки – следы от душивших пальцев. Вокруг раны тоже был синяк, на фоне остальных выделявшийся сероватым оттенком. Азалия не могла проверить, способна ли что-то сделать с этой серостью, потому что кристалл оставался слишком сильно загрязнён. Возможно, всё пройдёт по мере его очищения. Либо придётся разбираться, но позже. «Роза уже видела это? Кофту с высоким воротником подыскать в любом случае стоит», – подумала, осторожно проводя по шее пальцами. Самой не хочется «красоту» такую лишний раз видеть. Даже если из-за особенностей травмы снова напоминали причудливый рисунок. Стягивая кофту, Азалия поморщилась от боли. Повернулась к зеркалу спиной, прекрасно представляя, что именно увидит. Действительно: удар о стену оставил на память большой синяк, а попытки бороться рассыпали по телу множество мелких. «Ладно, пройдёт. Намажу после душа чем-нибудь. Со спиной неудобно будет, но если Роза увидит ещё и это… Либо нащупаю границу, за которой она откажется молча ждать объяснений и отпускать неизвестно куда, либо просто выкручу и без того значительное беспокойство сильнее, чем этот кран, да когда уже отсюда кипяток литься перестанет…» Из-за слишком горячей воды она вспомнила о Реде. Да, нужно обязательно избавиться от настурций в его саду. Первым же делом, как в следующий раз в Мир отправится. Возможно, они опаснее ножа и даже клубящейся за краем бездны. Тем не менее, твёрдое намерение срочно избавиться от цветов не означало, что сам сад Азалия очистит раньше, чем планировала – это всё ещё нелогично из-за неспокойной бездны, а та присмиреет только когда в Мире станет меньше яда. Ещё сложнее получалось с Редом. Не придётся ли с ним пустить всё на самотёк? Идея очистить казалась хорошей до тех пор, пока Азалия не увидела последствия купания в озере. Вживую с настолько сильными ожогами она сталкивалась впервые. Страшно представить, какие шли в комплекте ощущения. Что если будет похожая реакция на очищение? Или оно не возымеет эффекта? Раз уж тонны подпитанной энергией Порядка воды не смогли нейтрализовать весь яд. Хотя стоило отметить, что в тот раз Ред достаточно долго пробыл вдалеке от цветка души, но сохранил ясность рассудка. Можно предположить, что и это из-за озера. «Нормально, если придётся очищать в несколько заходов. Или если он выздоровеет сам, пускай на это потребуется больше времени. Лучше так, чем быстрый результат с ещё одним погружением в озеро. Я, конечно, хочу всего лучшего для своего мира, но наш бог натерпелся достаточно». После душа Азалия спустилась на кухню. Сначала к аптечке, потом – к еде. Роза ещё спала, что ожидаемо, учитывая ранний час, выходной день и наличие Азалии дома. «Но снотворного у нас стало меньше», – отметила, роясь в аптечке. Запах лекарств и ослабленное состояние навевали воспоминания о не самых увлекательных годах жизни, почти полностью проведённых в больнице. Все эти анализы, процедуры, бесплодные попытки поставить диагноз и хоть немного выправить состояние… Последнее удалось только времени. Вероятно, тело взрослого немного лучше выдерживало все эти нестабильные магические потоки. А теперь их и вовсе стабилизовали, так что врачи, разводившие руками на вопросы о болезни, теперь руками разведут на её исчезновение, заметив его во время очередного планового осмотра. «Может, просто не идти на него? Я правда не знаю, что делать с возможной реакцией». Азалия в очередной раз вздохнула – не жизнь, а сплошная дыхательная гимнастика. Будь её воля, вообще бы больше в больницах не появлялась. С другой стороны, провериться всё равно нужно: в чудо до сих пор до конца не верилось. Но для начала нужно провести достаточно времени безо всяких там магических практик и желающих обстучать ею стенки. Пока же стоит решить, как провести сегодняшний день. Вариант куда-нибудь выйти Азалия сразу отмела – с таким количеством «прогулок» немудрено вид своей комнаты забыть. Лучше посидеть дома и позаниматься чем-нибудь очень человеческим. Но не уборкой, хотя не помешало бы – тут бодрости побольше нужно. Листая рабочий стол на телефоне, Азалия обратила внимание на виджет с календарём, где было отмечено воскресение. Вроде не праздник какой-то… Ах, да, ей же нужно завтра сходить с коллегами на флористическую конференцию. Дурное предчувствие попыталось что-то сказать, но так и осталось не услышано.