Колючка и липучка

— Ну вот зачем? Зачем я подписался ехать с тобой в эту глушь, Тэ? Посмотри, на что я похож! Я — бьюти-блогер, миллионник, выгляжу как последний бомж. Видели бы меня мои подписчики, сто процентов отписались бы. Вот уже полчаса Тэхён слушает нытьё своего лучшего друга, пытающегося тащить свой люминесцентно-розовый чемодан по бездорожью и грязи, у которого давно отвалились колёсики из-за огромных выбоин, и тщедушный омега просто волочет его за собой из последних сил. — И чего же ты такой тяжёлый, гад? Что я в тебя такого положил? — возмущается он, периодически вытирая потное от невыносимой жары лицо. Новенький спорткар парней увяз в глине, так и не доехав до местоположения, и омегам пришлось добираться пешком, отчего недавний всеобщий оптимизм о единении с природой сошёл на нет. — Да не стони ты, Чимина. Я, между прочим, выгляжу не лучше. Подписчиков у меня тоже не меньше. И вообще, никто не заставлял тебя тащиться со мной. Ты сам вызвался, — шипит на него Ким, пытаясь объехать очередную лужу своим огромным вишнёвым чемоданом. Его бордовые лоферы окончательно промокли, на белоснежных брюках образовались грязные пятна от брызг, а на заднице — мокрый след от недавнего приземления в лужу. Правда, и его лучший друг выглядит не лучше. Бледно-лиловые скини в таких же пятнах на коленках. На лице и волосах уже стала подсыхать глина, а голубая приталенная рубашка превратилась в серо-грязную с «леопардовым» принтом. Всё-таки скользкая после проливного дождя дорога — тот ещё ебучий квест, особенно, когда ты совсем не рассчитывал в нём участвовать. — Конечно, сам, — фыркает на это Пак. — Потому что кто-то расписал эту жопу мира как самое прекрасное место на земле, где мы сможем отдохнуть от городской суеты, погрузиться в Нирвану и познать Дзен. Пока что мы погрузились только в дерьмо и познали, как больно кусаются эти ебучие комары, — он с размаху шлёпает себя по лбу ладошкой, на котором уже пристроился представитель кровососущих, дабы полакомиться сладкой омежьей кровушкой. — Ой, да ладно тебе! Подумаешь, небольшой форс-мажор. Вот доберёмся до деда, будет тебе и Дзен, и Нирвана, и даже гастрономический оргазм. Деда Чхве знаешь, какие блинчики печёт? За уши не оттянешь! — Тэхён в очередной раз дёргает застрявший в грязи чемодан и, не удержавшись, со всего маху влетает лицом в ближайшую лужу, распластавшись в ней звёздочкой. Чимин оглушительно ржёт, видя этот перформанс, но, проходя мимо, не замечает небольшую ямку и, естественно, зацепившись, распластывается рядом. — Мать моя омега! — хмыкает он, помогая Тэхёну встать. — Хорошо, что никто нас не видел и не заснял это зрелище. Вот позорище было бы. Уже представляю заголовки пабликов: «Блогеры-миллионники принимают грязевые ванны в естественной среде обитания!», — теперь уже хохочут оба, пытаясь отплевать противную жижу и стереть грязь с лица. Но, вероятно, тётушка карма сегодня была не на их стороне, потому что не пойми откуда рядом с ними вдруг остановился тёмно-зелёный внедорожник-пикап (видимо из-за громкого ржача его приближающийся звук парни не услышали), из которого выглянуло ухмыляющееся лицо симпатичного молодого альфы в красной бандане, из-под которой выбивались тёмные вьющиеся локоны. — Эй, чумазики, помощь нужна? — прошепелявил он красивым хриплым баритоном, окинув взглядом грязных по самые уши парней. — Не помешала бы, красавчик, — мило захлопал глазками Чимин, тут же включая профессионального соблазнителя и зачёсывая свои мокрые блондинистые волосы назад. Как говорил его папа: «Солому ешь, фасон держи!». — До посёлка добросите? Мы заплатим, сколько нужно, — и снова как можно соблазнительней улыбнулся, несмотря на весь свой удручающе-бомжатский вид. Он красавчик, и никакая ебучая грязь не помеха данному факту. — Да, да, заплатим, милый незнакомец, — кивает болванчиком Тэ, включая такого же мегасоблазнителя. — Мы пиздец какие богатые и знаменитые блогеры. Главное, назовите сумму, — уж очень сильно ему хотелось побыстрее оказаться в доме у деда, наконец, помыться, похомячить блинчиков и по-человечески отдохнуть, потому как вода из лужи хлюпала теперь даже в трусах за триста евро, а желудок требовал, чтобы в него срочно что-нибудь положили и желательно посытней. Но вся его соблазнительная улыбка сползает, когда он видит, как из другой двери выходит ещё один альфа, от вида которого по телу пробегает волна недоумения, а лицо моментально покрывается спелым румянцем от стыда. Хорошо, что под слоем грязи этого не видно. «Чонгук? Нет, нет, только не он. Ащщщ!», — мысленно стонет он, готовый провалиться сейчас сквозь землю прямо в обитель чертей и Люцифера. Не так он планировал их встречу. Вот точно не так. Он даже отворачивается в надежде, что его не узнают. «Позорище-то какое! Ну как так-то!». — Слышал, Гук? Богатые блоХеры! А ты говорил: бродяжки, бродяжки. На хлебушек им даже хотел подкинуть. Ты продул спор, так что с тебя пузырь отцовской настойки на мяте, — во весь голос ржёт первый, тоже вылезая из-за руля и закидывая чемоданы омег назад, в кузов внедорожника. — Эй, убогие, прыгайте в кузов. В салон в таком виде вас никто не пустит. Заляпаете ещё всё, а нам потом отмывать, — хмыкает Чонгук, уставившись точно на Тэхёна и пытаясь понять, где он его раньше видел. Но в голову абсолютно ничего не приходит. — Правда, там мешки с органическими удобрениями, но их запах вам не помешает, судя по тому, что от вас несёт не лучше, — и тоже смеётся так, что Тэхёну становится окончательно плохо. Этот задорный смех ему до сих пор ночами снится. — Эй! — хочет возмутиться Чимин, но Ким больно пихает его в бок, останавливая уже вырывающийся из чужого рта поток нецензурной брани. Он Чимина хорошо знает, как и его бесконечный лексикон, заранее заготовленный для разного рода обидчиков. Некоторые слова и их значение ему даже приходилось гуглить в специальном словаре матерных слов. — Не надо, Чим. Просто давай доедем до деда, пока есть на чём. Не обращай внимания. Ладно? — а затем первый, неуклюже перекулившись через бортик кузова, усаживается на одном из мешков с удобрениями. «Позориться, так позориться до конца!», — решает он. Чимин следует его примеру. Правда, залезть (вернее перепрыгнуть) он пробует более грациозно, пытаясь сохранить хоть какое-то лицо и похвастаться гибкостью своего тела, но, зацепившись штаниной за острый борт, мало того, что вырывает из них клок на ягодице, так ещё и бухается с размаху на коленки, выпятив свою пятую точку незнакомцам на обозрение. — Красиво приземлился, блоХер. Кардан, что надо. Альфы снова оглушительно ржут, наблюдая за действиями двух городских неудачников. Пока они едут, Тэхён чувствует себя до безумия стрёмно. А всё почему? А всё потому, что около пяти лет назад, в последний свой приезд к деду в небольшой городишко под Пусаном, куда его сослали предки на перевоспитание, когда после окончания старшей школы тот тупо не поступил ни в один из университетов, (Ну не любил омега учиться и считал это абсолютно бесполезной тратой времени. Тем более, что определиться с будущей профессией так и не смог), его лёгкая и ничем не обременённая жизнь перевернулась с ног на голову. Почти целый год парню пришлось провести в обители престарелого родственника. Копать, сажать и полоть грядки, ухаживать за домашним скотом и помогать по другим домашним делам. Трудотерапия, так сказать. Правда, выходило у него из рук вон плохо, за что он не раз получал нагоняй от деда. (Ну, не о нём вся эта мирская суета.) И вот, когда ему уже начало казаться, что ежедневная рутина напрочь убила его творческую душу, (А что, душа у него была творческой, Тэхён даже не сомневался. Просто, в чём именно она была творческой, пока ещё не разобрался.) на горизонте появился он — Чон- матьегосамыйахуенныйальфанапланете-Чонгук. Сын местного старосты Чон Хосока. Молодой, до безумия горячий в своих неизменных борцовках, и красивым подтянутым торсом, огромными чёрными глазами в пол-лица и бесподобной улыбкой, от которой хотелось сразу же отдаться ему во всех известных позах. Ещё и воспитанный в лучших семейных традициях: защитник слабых и обездоленных. И плюс ко всему этому суперсписку благодетелей, обладающий недюжинным интеллектом, судя по тому, что сразу после окончания университета вернулся в родные пенаты и открыл свою ремонтную мастерскую без помощи родительского капитала, куда все местные с заурядной периодичностью таскали свою вышедшую из строя бытовую технику. В общем, влажная мечта всех местных омежек. Демон-искуситель, золотых рук мастер и первый альфа этого захудалого городишка. Тэхён, когда впервые увидел его за работой, принеся в ремонт старенький тостер, который он же и умудрился сломать, напрочь забыв про жарящиеся в нём тосты, витая в своих каких-то омежьих мечтах, понял, что пропал навеки вечные, залипнув на мощные татуированные руки, держащие паяльник, и пальцы, паявшие какую-то огромную плату. В голове омеги тут же созрел коварный план по соблазнению этого богического красавчика. Не раздумывая ни минуты, Ким тут же бросился в атаку, подключив все свои омежьи хитрости типа: соблазнительных улыбочек, облизанных губок и томных вздохов. Вот только его план сразу же потерпел неудачу. Чонгук забрал у него тостер, даже не взглянув в его сторону. Выдал ему квитанцию и велел приходить через пару дней. Тэхён, конечно, расстроился, что его соблазнения так мастерски проигнорировали, но от своих планов не отказался. В назначенное время он явился во всеоружии, нацепив слишком обтягивающую футболку и гиперкороткие шорты, плотно обтягивающие упругие ягодицы. (В своей полной неотразимости он был уверен на все сто, ведь ещё в школе был первым красавчиком, и количество альф, постоянно увивающихся за ним, было несчётным.). Но и в этот раз парня ждало полнейшее фиаско. Мало того, что на него как-то слишком безэмоционально посмотрели, вручая починенный агрегат, так ещё и посоветовали одеваться более сдержанно, потому что клеймо шлюхи в их городишке может прицепиться очень быстро, и избавиться от него будет невозможно. Впервые в жизни Тэхёну было стыдно за свой внешний вид. Короткие шорты всегда срабатывали, а на этом альфе случился явный сбой в матрице. Он даже всплакнул по дороге домой оттого, что, видимо, в этом захолустье окончательно растерял все свои навыки безумно соблазнительного омеги. Но потом, взяв себя в руки, решил действовать осмотрительней и при этом более напористо. С тех пор техника в доме его деда стала ломаться чуть ли не каждый день. То у старенького телевизора ещё допотопных времён перегорали транзисторы, (ну да, омеге пришлось загуглить, что это такое и где оно находится), то микроволновка внезапно начинала искрить (кусочек фольги под диском на полную мощность — и дело сделано). Кофеварка, кофемолка, кухонный комбайн, даже дедов слуховой аппарат — всё теперь на постоянной основе выходило из строя и притаскивалось в мастерскую к полюбившемуся альфе, каждый раз получая на это снисходительную улыбку и неизменную фразу: — Что на этот раз, липучка? Ким никогда не обижался на это вполне ласковое «Липучка». Ему его прозвище даже нравилось, особенно слетающее с любимых губ. В мастерской Чонгука омега проводил всё своё свободное время, болтая без умолку, словно сорока, обо всём на свете, при этом не оставляя своих попыток всё же соблазнить альфу, хоть и вызывающую одежду больше не надевал. Ему даже стало казаться, что у него получается, и альфа вот-вот упадёт к его стройным длинным ногам, ведь они уже почти друзья, и тот даже красиво смеётся над его дурацкими рассказами. Но орешек по имени Чон Чонгук оказался слишком крепким, и на все поползновения типа: приглашения на прогулку или в кино, отвечал сдержанным: — Прости, липучка, мне сегодня некогда! Давай в следующий раз. Тэхён всегда обиженно закусывал губу на это, но всё равно ждал, когда же этот «следующий раз» наступит, продолжая свою нелёгкую миссию по завоеванию чужого сердца. Пока однажды… Пока однажды на местной дискотеке, куда омега наведался чисто из любопытства, потому что такого рода развлечения считал ниже своего городского достоинства, ну и ещё по наводке одного соседского альфы, давно пускающего по нему слюни и желающего убедить Кима, что сын старосты совсем ему не пара, не увидел любовь всей своей жизни обнимающего другого, весьма красивого омегу — Ким Сокджина, которого он иногда видел в мастерской и к которому дико-предико ревновал. И ведь было к чему. Парень был словно сошедший с обложки глянца, притягивал к себе взгляды окружающих его альф. Транзисторы в тэхёновой голове в этот момент сгорели так же быстро, как и в дедушкином телевизоре. И хоть с Чонгуком они не встречались, но парень всё равно чувствовал себя обманутым, ведь накануне он предлагал ему пойти именно сюда, но тот, как всегда, сославшись на огромное количество работы, отказался. Подло обманул, значит, наивную липучку! Тэхён никогда не был паинькой и тихоней, поэтому патлы и задницу своему сопернику надрал от души, пока его не оттянул Чонгук и чуть ли не за шиворот вытащил на улицу. Вот тут-то и состоялся не самый приятный, но судьбоносный разговор, который омега не может забыть уже целых пять лет. И после которого решил изменить свою жизнь только ради того, чтобы однажды отомстить альфе, разбившему влюблённое в него сердце. — Что ты творишь, придурочный? — Чонгук, который всегда был сдержанным и доброжелательным, в этот раз совершенно не сдерживался в выражениях, раздражённо играя желваками на своём лице. — Неужели ты до сих пор не понял, что никогда в жизни я не буду встречаться с таким, как ты? Все твои подкаты мне совершенно не интересны. Я жалел тебя, думал, сам поймёшь и перестанешь увиваться за мной. Но ты мало того, что глупый, ещё и наглый, болтливый, безответственный и совершенно незрелый, Ким Тэхён. Такие, как ты — настоящие прилипалы. Пиявки, привыкшие жить за счёт родителей, не имея цели в жизни, и старающиеся выскочить побыстрее замуж за того, кто сможет обеспечивать вас до конца своих дней. Ты — социальный мусор, и кроме смазливого личика ничего стоящего в тебе нет. Отстань уже от меня, иначе сильно пожалеешь об этом, липучка. Убирайся отсюда и больше не приходи в мастерскую. Ты здесь никому не интересен. Чонгук ушёл к своему пострадавшему от рук Кима омеге, оставив того опозоренно стоять на площадке возле клуба, где за этим шоу наблюдало достаточное количество народа, и ронять горькие слёзы обиды на брусчатку. Он ведь не такой! Не такой точно. В тот вечер Тэхён понял, что значит выражение: «От любви до ненависти один шаг!». Он этот шаг сделал, возненавидев Чонгука так сильно, что поклялся сам себе, что когда-нибудь этот чертов альфа пожалеет о своих словах. На следующий же день он вернулся домой, в Сеул. Изо дня в день обиженный парень разрабатывал план мести, состоящий в том, чтобы заработать много денег, стать знаменитым, успешным и показать Чонгуку, насколько тот был не прав и что он вовсе никакой не мусор. Затем приехать как-нибудь в гости к деду, влюбить эту колючку в нового себя, а когда это случится, прилюдно унизить так же, как и он его. И самое главное, первая часть плана у него получилась. Нет, он так и не поступил в университет. Но зато стал одним из известнейших фэшн-блогеров Кореи с многомиллионной аудиторией, ведь в трендах, шмотках и гламуре разбирался лучше всего. Со временем на него стали равняться, а стилю — подражать. Его приглашали на показы и выставки самых модных домов. Журналисты и популярные издания дрались за интервью с ним. На почве блогерства они и познакомились с Чимином, который был не менее популярным бьюти-блогером, и они по своей блогерской деятельности часто пересекались на разного рода афтепати после модных показов. Однажды лёгкая неприязнь, которую они испытывали друг к другу из-за глупой омежьей конкуренции, переросла в крепкую дружбу, когда один богатенький урод решил, что Тэхён всего лишь элитная шлюха, пытался затащить его к себе в машину. Чимин вышел на улицу вовремя и увидел это. Владеющий несколькими видами боевых искусств, он спас Кима, хорошо так разукрасив морду этому придурку альфе, а потом долго отпаивал испуганного омегу у себя дома ромашковым чаем, проговорив с ним до самого утра, чтобы перебить эффект от случившегося. Пак Чимин оказался весёлым, добрым и весьма боевым парнем. А ещё оказалось, что у них много общего, начиная от вкусов в еде и заканчивая любимыми брендами одежды и косметики. После той ночи вся их неприязнь друг к другу естественным образом сошла на нет, перерождаясь во что-то приятельское. С тех пор прошло два года, а их дружба стала более крепкой, если не сказать почти братской. К деду Тэхён больше не ездил, хоть и чувство мести никуда с годами не делось. Ему до коликов хотелось уничтожить альфу, так беспардонно уничтожившего его первую, почти детскую влюблённость. Но почему-то он всё же боялся довести начатое до конца. Что-то удерживало его, а заодно дико раздражало. Наверное, это была совесть, ведь с годами понял, что доля правды в словах Чона всё же была, хоть тот и не имел никакого права так прилюдно с ним поступить. Но внезапно судьба сама подкинула ему такую возможность. Пару дней назад позвонили родители и сказали, что дед в плохом состоянии и ему нужен уход. Сами они этого осуществить не могут, так как находятся за границей по работе, а Тэхён, как заботливый и единственный внук, просто обязан это сделать, уверив, что по возвращению обязательно его сменят. Хочешь не хочешь, а согласиться пришлось. И хорошо, что лучший друг напросился ехать с ним. Тэхёну так было даже спокойней. Он позаботится о деде, отомстит Чонгуку и, наконец, закроет этот грёбаный гештальт, мучивший его долгие пять лет. Каждую ночь перед отъездом он представлял, как они с Чимином въедут в город на своей новенькой спортивной красной «Феррари». (Купленной, кстати, пополам, на кровно заработанные). Как он, весь такой богатый и красивый, выйдет из неё возле проклятой мастерской, которую по-прежнему держал ненавистный альфа (иногда Ким всё же узнавал о нём у деда). А тот увидит его, такого распиздатого, поймёт, что был не прав, сразу же падёт перед ним ниц, забрав все свои гадские слова обратно. Наивно? Конечно. Но Ким Тэхён свято верил, что именно так всё и будет. По-другому и быть не может. Вот правда, весь его невъебически надёжный план с самого начала пошёл по пизде, когда эта чертова «Феррари» села днищем в грязь на полпути к заветной цели. А он теперь, как последний оборванец и бомж сидит в кузове пикапа чрезвычайно близко к предмету своей мести. Да и Чонгук, кажется, вообще его не узнал. Ну и правильно, зачем помнить болтливую липучку, к которой ничего не испытывал. Выбросил из памяти и забыл. Стёр, как несущественную информацию. Хотя, может, оно и к лучшему. Будет легче осуществить свой план. Пусть думает, что они не знакомы. Тем более, что Тэхёна и правда сложно узнать. Он сильно изменился за это время. Возмужал, стал менее болтливым и более сдержанным в эмоциях, сменил каштановый цвет волос на светло-лиловый, вместо вечных очков носит теперь разноцветные линзы, преимущественно голубые, да и манера речи и голос теперь у него другие — более грамотная, с красивым низким баритоном. Устоять перед его красотой и харизмой не может теперь ни один уважающий себя альфа. И Чон Чонгук тоже не сможет. Он уверен. — Приехали, блоХеры, — вырвал его из размышлений голос темноволосого альфы в красной бандане, выгружающего их чемоданы на мостовую центральной площади. — Дальше своим ходом. И советую бежать до места, где вы планировали остановиться, пока весь народ не распугали своим «распрекрасным» видом. Парни кое-как выбрались из кузова, а Чимин, порывшись в своей изрядно заляпанной грязью сумочке, висящей на плече, выудил стодолларовую купюру и протянул альфе. — Спасибо, — буркнул он, глядя в глумящиеся над ними глаза с необычным кошачьим разрезом. — На мыло себе оставь, блоХер, — хохотнул тот, залезая обратно в машину и заводя двигатель. — Придурок шепелявый! — фыркнул в его сторону Пак, пряча купюру обратно. Тэхён бросил украдкой взгляд на Чонгука, который нечитаемо смотрел куда-то вперёд, не обращая на их колоритную парочку никакого внимания. «Красивый как и прежде! Даже лучше, чем был», — пробежала мимоходом мысль в его голове, а в сердце неприятно кольнуло в очередной раз, напомнив о том неприятном разговоре пятилетней давности. Злость и обида в венах на этого альфу закипела с новой силой. «Липучка вернулась, Чон Чонгук. И на этот раз так просто ты от меня не избавишься…».