Эффект кролика

      Макс позвонил ей и назначал встречу. Это оказалось проще, чем он предполагал: долгое время он метался между тем, что ему предстоит сказать, а оказалось, нужно просто ответить на вопрос: «в какое время вам удобно?»       — В любое, — на автомате ответил тот и на этом они просто, без лишних формальностей, попрощались и звонок был сброшен.       Возможно всё получилось так просто только потому, что с Джессикой они были знакомы. Перед тем, как набрать номер на её визитной карточке, он долго думал на тем, что ему придётся говорить на сеансе с ней. У него было много тем для разговоров и работы над собой: детство, отец, семья, попытки стать нормальным и между этим всем стояло «убийство детей». Он выбрасывал эти слова из головы, ведь он не Уильям. Уже давно не он. Хотелось рассказать про свою алкогольную зависимость, которую он использует для борьбы с эффектом кролика, но тогда придётся говорить о том, кем ему приходилось быть в прошлом, а это Уильям. Его больше не существует. Он умер. Погиб в пожаре в собственном доме. Его больше нет — он умер!       Умер.       Умер.       Умер.       Решил поговорить о поездке жены вместе с ненавистным для него «япошкой». При первой же встрече с ним в аэропорту он понял, что Кэита влюблён в его жену без всякого сомнения на то, что ему, возможно, это просто кажется. Он был в этом уверен и готов поклясться всем, что у него есть и нет: он видел влюблённые глаза Генри, видел влюблённые глаза Джона и видел безразличного ко всему, что вокруг него происходило, Майкла. Ему не составило труда догадаться, что художник испытывает к его супруге нечто больше, чем просто чувство переполняемого в нём вдохновения. Он влюбился, как школьник, но Кларриса не смотрела на него подобными глазами — она вообще едва бросала на него какие-либо взгляды и даже при разговоре с ним всегда старалась смотреть только на Макса.       Перед полётом она поцеловала его в губы и сказала, что позвонит как только доберётся до отеля. В итоге она позвонила всего один раз, сказала, что всё хорошо и на этом всё. Больше она не звонила.       Макс изливал всё это Джессике, сидя в уютном, светлом кабинете с большим аквариумом у стены, говоря обо всём, что на тот момент его волновало и не слова про Уилла. Девушка понимающе кивала и записывала его переживания в блокнот, иногда соединяя записанные слова между собой, создавая не совсем понятную для кого-то схему, но понятную ей самой — паутинку из травм, которую она обязана была собрать в клубок, чтобы положить его на полку и не вспоминать о нём до самой смерти.       Как только Макс закончил свой рассказ, девушка положила блокнот к себе на колени, и вздохнув спросила:       — А в детстве вы не наблюдали измены со стороны родителей?       «Нет! Только не это!» — Подумал Эфтон в страхе перед тем, что кто-то решил покопаться в его прошлом, как в грязном белье, не спросив у того разрешения можно или нельзя.       Раз он сидит на консультации у психолога — значит можно, так?       — Ну… — Мужчина замялся. — Нет, подобного я ни разу не замечал.       — Каковы ваши общие представления о доверии в ваших отношениях?       — Ну… эм…       Он боялся сказать что-то неправильное, как на экзамене, когда это значит для тебя всё, но увидев его переживания, девушка улыбнувшись, подбодрила его, сказав:       — Не думаете ни о чём постороннем. Помните, что я сказала вам в начале: ваши чувства, какими бы плохими они не были, они ваши и что самое главное — они все правильные. Не бойтесь допустить ошибку. Чем больше вы себя загоняете, тем труднее будет разобраться в вашем положении. Говорите всё, что думаете и ни мысли о том, что говорите что-то неправильное.       — Хорошо… — Прочистив горло, Макс продолжил. — У нас никогда не было друг от друга секретов, мы всё делали вместе, обо всём делились, когда надо и не надо говорили обо всём, что хотели рассказать друг другу, но сейчас как будто что-то не так. Мне не нравится то, что в наши отношения влазит третья сторона, словно, между мной и Кларой теперь есть кто-то к кому она также может рассказать обо всём, попросить совета, помощи, а я ухожу на второй план.       Говоря обо всём наболевшем, Эфтон не заметил то, как Джессика снова открыла блокнот и продолжила запись.       — Вы думаете вашей любви что-то угрожает?       — Я не знаю, — честно ответил Макс.       — Что вы помните из произошедшего в аэропорту?       Мужчина сжал двумя пальцами переносицу при попытке вспомнить, что тогда происходило. Перед лицом встал образ ненавистного ему японца, но тот решил начать с другого, ответив следующее:       — Мы встретились с ним… Он мне поклонился и поцеловал руку Кларе, — Эфтон с ненавистью сглотнул слюну, продолжив. — В общем, мы расположились в зале ожидания, он пытался много говорить со мной, кстати, представляете! Он говорит на английском без акцента! В общем, он много раз пытался меня разговорить, но у него ничего не вышло: во-первых я его ненавижу, во-вторых я не творческий человек и ничего не имею общего с искусством, поэтому у него не было шансов, чтобы вывести меня на диалог. Так вот… потом они с Кларой много говорили про Японию, о том сколько поклонников появилось у Клариссы за такой короткий срок. Я знаю, что моя жена божественна, но когда этой божественностью пользуется кто-то другой, а не я — это выводит меня из себя до мозга костей и я готов был разорвать, придушить, убить его прямо там, в аэропорту. Нет, не подумайте — я не больной. Просто, представляете, ваш муж спит в одном номере с другой женщиной! Ой, вы наверное не можете такого представить… Ой, простите ради бога!       — Всё нормально. Я понимаю.       — Хорошо. Так вот, меня это очень злило, но я не подавал виду, ведь она совсем была к нему равнодушна и я уверен, что так и есть, но что если за каких-то пару дней она поняла, что любит его и поэтому мне не звонит. Ей стыдно в этом признаться. В общем, мои мысли разрываются между пониманием, что у неё много встреч, дел и всякого такого — и страхом, что она решила меня бросить.       Джесс, закрыв блокнот и постучав по обложке несколько раз, в заключении сказала:       — Я думаю, что вам не стоит делать поспешных выводов и главное — научиться не предавать собственные убеждения.       Макс пожал плечами.       — Думаю, что вы правы. Мне следовало бы научиться не думать обо всём в негативном ключе и не стараться искать подвоха там, где его нет и ждать ситуации, когда всё прояснится.       Довольная тем, что её терапия сработала в верном направлении, девушка улыбнувшись похвалила мужчину за сообразительность, и на этом решили закончить первый сеанс, назначив следующую встречу на десятое число (через неделю).       Уже подойдя к дому, Эфтон заметил пробегающих мимо него детей с воздушным змеем, и в его голову ударили воспоминания прошлого: мысль о том, как он шёл по дороге, ему навстречу летел мальчик с воздушным шариком и тогда он впервые ощутил эффект кролика, в момент, когда пнул его на асфальт, а шарик выскользнула из его пальцев и улетел парить в небеса.       Он хорошо помнил тот день: столько чувств и эмоций ударили в его голову, которые он никогда ранее не мог испытывать. Злость, разочарование, ненависть, радость. Уильям хотел прыгать от счастья, но сейчас он не Уильям. Он — Макс. Уилл мёртв, его больше нет, нет, нет!       — Его больше нет! — Закричал мужчина, схватившись за голову, и опомнившись в собственном доме. — Его больше нет…       Лихорадочно подобравшись к серванту, и открыв стеклянную дверцу, Эфтон достал от туда бутылку дорогого виски и налил его в стакан, подобно, обычной воде из графина. Эффект кролика не трогал его до момента женитьбы, а после начал терзать его душу каждый прожитый день, тем самым, породив внутри организма новую зависимость под названием — алкоголизм.       Одной рюмки виски было достаточно, чтобы усмирить безумие в голове больного человека, но Макс старался сделать свою зависимость, как можно более эстетичной: аккуратно наливал виски небольшим количеством в красивую рюмку, клал туда лёд и пил без всяких чувств о том, что это происходило вчера, и позавчера, и поза-позавчера. В общем, не единой мысли о том, что он алкоголик.       Мужчина отдыхает — думал он и ему становилось легче.       Спустя семь скучно прожитых дней его утвердили на работу по починке роботов в каком-то в детском, развлекательном месте для отдыха, а спустя какое-то время домой вернулась и Кларисса.