Эффект кролика

      Дорогой дневник… Пишу сюда, как ебучий маленький ребёнок у которого нет друзей и ему хочется делиться прожитыми тяготами этого мира с кем угодно, но не остаётся ничего лучше, кроме как обычной тетради в линейку. Знаю, что эти записи никто не найдёт и не прочитает, ведь эти откровения наверняка бы заинтересовали полицию, которая с восьмидесятых годов ищет преступника, убившего огромное количество детей в небольшом городке, с численностью населения около тридцати тысяч жителей. Не самое пригодное место обитания, но вполне приличное. Не хочу сказать, что когда-либо жаловался, ведь у моего отца была хорошая работа, отличная жена, огромный дом, но к несчастью у него появился я, который разрушил всю его жизнь (кстати, я убил его).       Потом в моей жизни появился приёмный отец, которого я также безжалостно убил, но хочу отметить вот что: я ни разу не испытывал какой-либо неприязни по-отношению к Мейсону — он был отличным семьянином, другом, отцом, но мне пришлось пойти на такой отчаянный шаг, чтобы суметь спасти собственную шкуру и выбраться из всей этой передряги сухим из воды. Я добавлял в его еду антидепрессанты, искажающие реальность, что в итоге свело его с ума, а недееспособными управлять проще простого. В итоге, он повесился. Мне искренне не хотелось добавлять к его смерти всяческие мучения, но к сожалению он в муках варился в котле всей этой предсмертной агонии, но в конце концов, смог остановить кипение и выбраться из котла, тем самым, разорвав все связи с жизнью, а это было тем, чего я и добивался.       «Но к чему была вся эта жестокость?» — Спросите вы, наверное, посчитав меня обезумевшим, холоднокровным безумцем, который делает это в угоду своим извращённым желаниям, но я вам отвечу — это всё не про меня.       Я делал это не для собственного развлечения, не для забавы и не для поклонения демону смерти. Всё было принесено в жертву обретения человеческих чувств и эмоций, с которыми человек рождается, но я родился абсолютно пустым: без единого понимания того, как стоило бы относиться к миру в котором ты родился. Я этого не знал и родители были крайне огорчены, пытались найти причину, справиться с этим проклятием, но всё было тщетно. Отец сошёл с ума из-за чего убил собственную жену и даже не заметил этого, как будто чья-то отнятая жизнь ничего для него не значила. Может быть это что-то наследственное — не замечать того, кто погиб от твоей руки, словно, это не ты, а кто-то другой совершил преступное злодеяние и скрылся в собственной тени. Иногда меня удивляет то, насколько с возрастом я стал красноречив и разносторонен в собственных размышлениях. Эта черта была замечена мной ещё с раннего детства. Тогда мне не с кем было общаться, никто не хотел со мной дружить, разговаривать, в моей голове происходил застой мыслей, который приходилось переваривать самому без чьей-либо помощи, хотя… о чём со мной в том возрасте можно было поговорить?       Наверное о том, что я очень любил заниматься робототехникой и в будущем создать собственную пиццерию с аниматрониками, которые смогли бы развлекать шумных непосед, дарить им радость, улыбки, эмоции, но современным маленьким детям такое было не интересно. Они обсуждали мультики, сериалы, супер-героев, а я любил читать умные книги, которые стояли на родительской полке — отцовские книги о психологии, медицине, неврологии. Я пытался найти в этих книгах себя. Отыскать строчку с диагнозом, найти способ избавиться от этого заболевания, но ничего подобного найти так и не удалось.       В тайне от родителей я пошёл искать ответы в церковь. Пастор после службы сказал искать ответы в доброте и милости «нашего Господа». Я не понимал, где это… Понимание Господа не сложилось в моей голове до сегодняшнего дня. Не понимаю, в чём люди видят спасение, когда обращаются к нему. Вот, они просят его о чём-то, жалобно умоляют, а он видит это и ничего не делает. Это же произошло и с мои другом — Генри. Когда он обращался к Богу, тот не отреагировал на его мольбу и просто убил его отца, хотя и тот и другой были верующими, но он всё равно не пощадил несчастного мужчину, который я уверен, хотел бы жить ещё долгое годы, наблюдать за тем как растёт его сын, помогать ему в трудностях, но он умер в раздумьях о том, что большую часть своей никчёмной жизни инвалида — был всего лишь огромным балластом на пути к лучшей жизни для своего ребенка. Ужасная смерть и эта гибель верующего человека, но если так, то тогда какая ждёт меня в конце своего жизненного пути?       Я думаю, что один из вариантов — это умереть от руки Джона. Ему, как и мне уже двадцать пять, у него родилась дочка, есть любящая супруга, работает в полиции (пока не знаю кем, но это мне предстоит узнать позже), кстати, Генри работает вместе с ним. Честно сказать, не ожидал от него такого, хотя когда-то мы все хотели поступить в школу полиции, чтобы бороться со злом.       Со злом, ха-ха-ха! Само воплощение зла готово бороться против него самого. Это смешно!       Думаю, что если Джон когда-нибудь доберётся до этих записей, то его также, как и меня позабавит данная строчка. Тебя ведь это рассмешило, правда, Джон? Или данную исповедь сейчас читает весь полицейский отряд и тогда мне наверное стоило рассказать этим милостивым джентльменам о том, каким хорошим другом ты оказался? Сначала привязал меня к себе, а потом бросил, как ненужную вещь, мол: «разбирайся сам». Мне было обидно, Джон, и знаешь почему? Ты ни разу не пришёл на фальшивую могилу, не возложил цветы и всё из-за ревности к Эвелет. Но хочу тебя заинтересовать ещё одним фактом: я не покончил с ней так просто. Как же мне хотелось видеть этот взгляд: твоё разгневанное лицо, полное ненависти и желание добраться до меня любым возможным способом, и знаешь почему? Всё это время я, Уильям, был умнее тебя.       Но ладно… Не стану долго тянуть с предысторией, ведь я уверен в том что смог разжечь огонь интереса в твоих глазах, поэтому слушай. Мы встретились с Эвелет на одной из улиц переполненного города возле торгового центра; она, как и всегда была обворожительной, холодной, неприступной. Я подъехал к ней на автомобиле. Она сразу же меня узнала, села ко мне в машину, мы поехали в безлюдное место под предлогом того, что я подвезу её до дома. Она не согласилась и тогда я сказал, что расправлюсь с ней прямо в тачке, если снова попытается сказать слово «нет», — у неё не осталось выбора и поэтому мы поехали в лесистую местность в пяти километрах от города. Эвелет сказала, что хочет начать всё сначала, со мной, но я сказал, что не могу, начал спускаться рукой к её коленям, она оказалась уж слишком привередливой, оттолкнула меня.       — Я всегда была для тебя всего лишь мясом, — выпалила несчастная девушка мне в лицо. — Знаю. Мне и без твоего ответа всё понятно, но только знай, что Генри любит меня по-настоящему.       Меня это изрядно рассмешило. Я спросил:       — А Генри также нежен с тобой в постели, — и снова потянулся рукой к её трусам. — Или он также груб, как и я в те ночи, проведённые вместе с тобой семь лет назад?       Дальше не стану говорить о том, что случилось, но она забеременела. Кстати, Майкл к тому времени уже родился.       С течением времени я начал понимать, что он не похож ни на меня, ни на Клару, ни на кого-либо ещё. Да, у него была бледная кожа, чёрные волосы (как у отца), карие глаза, но всё это походило на плод измены со стороны Клариссы. Я часто напоминал ей о том что он не похож на нас на что та отвечала:       — Это наш ребёнок, придурок!       Мне нужно было перестраховаться на случай, если вдруг окажется, что Майкл — внебрачный сын от другого мужчины. Я даже знал, от кого моя несносная жёнушка могла забеременеть. Вскоре Клара забеременела во второй раз, но спустя какое-то время я начал замечать в сыне собственные черты — он был малообщительным, замкнутым, с дефицитом эмоций и желанием что-либо делать.       Я не верил в то, что это маленькое, непохожее на меня создание — на самом деле я. Мне не хотелось в это верить по разным причинам. Но чем больше я замечал в нём что-то своё, взятое из моего детства, тем сильнее питал к нему чувство любви и желание оберегать его от всего плохого.       Я смог полюбить его таким, какой он есть. Стал ли я на один шаг лучше своего отца? Что скажешь, Джон? Мне почему-то кажется, что смысл продолжения рода заключается в этом… в понимании того, что ты стал лучше, чем твой отец и мать, смог прожить эту жизнь как-то по-другому, но не факт, что будущие дети смогут согласиться с твоим суждением. Возможно, в будущем они станут лучшем чем ты, а их дети превзойдут их в чём-то и так по кругу.       Мои родители, к сожалению, не смогли превзойти меня ни в чём, кроме получения врождённых чувств, которые прилагаются к каждому родившемуся человеку, кроме меня. Но что если я скажу, что это вовсе не какое-то упущение, а путь по-которому я смогу пойти выше человеческих чувств. Что если в конечном итоге я смогу превзойти человечество? Уже сейчас я создаю творения имеющие что-то наподобие мозга, но без души, хотя я не совсем доверяю теориям о существовании души.       Что вообще такое — душа?       Но мы поговорим об этом завтра, а сейчас я вынужден закончить эту запись, а завтра приступлю к написанию следующей.