Эффект кролика

Перед поездкой в лес, мы с Джоном договорились встретиться у него дома, обсудить что, да как; проверить все собранные принадлежности: еду, одежду, спальные мешки и тому подобное. Самый разгар весны, а чувствуется, что лето уже совсем близко и поэтому поводу, всей компанией решились выбраться на природу. Зима прошла для нас незаметно, а чувства к недавно знакомой девушке — Эвелет росли и давили на сентиментальное сердце Бишопа, хоть и на вид он совсем не казался добряком, скорее, интеллигентный хулиган или что-то в этом роде. К тому же, парень вымахал в размерах и стал с меня ростом. Это раньше мне приходилось занимать место самого высокого из друзей; я и сам нередко дразнил приятелей за их средний рост, но те не обижались, правда, иногда могли обменяться совсем неоскорбительными словечками и всё. А теперь в ряды «большевиков» вступил Джон, и что хочу сказать по поводу его роста — ему он безоговорочно к лицу. Товарищ будто повзрослел, созрел, стал только больше схож со своим отцом. Да, что там — он его копия! Глаза, нос, губы — генетика Чарльза мелькала в этих частях, как бы говоря о том, что родитель всё ещё жив, не ушёл бесследно. И даже сейчас, когда Джон считает от одного и дальше, чтобы посчитать пластиковые тарелки и стаканчики, я слышу Чарльза, как когда-то раньше, в детстве. Я думал, что давно забыл его прикосновения к волосам, ласку, поцелуй, но глядя на товарища, все эти воспоминания тут же дают о себе знать. «Это невероятно!» — Думал про себя я, случайным образом засмотревшись на Джона. Поймав мой не моргающий взгляд, товарищ пощёлкал пальцами перед лицом, а я испугавшись, вздрогнул как ужаленный. — Ты чего спишь? — Повысил голос Бишоп. — Проверяй, всё ли на месте. Мы через двадцать минут уходим. — Даже строгость в голосе — вся как у отца. Растеряно кивнув приятелю, я начинаю второпях засовывать всё в рюкзак, но увидев мою безалаберность, Джон выхватывает его из рук и начинает складывать всё как полагается. Быстро застегнув молнию, он неожиданно бросает его мне в руки и один бог только знает, что случилось бы если я посмел его уронить. Невооружённым глазом видно, что Бишоп с самого утра на взводе, что так же можно объяснить его следующими словами. — Ты знаешь зачем мы решили организовать всё это? — Монотонно, как работ, протараторил Джон. — Нет. — Предчувствуя, что-то неладное ответил я. — Ричард снова поругался с родителями и пообещал сбежать из дома. — Вау! Так это целое приключение! — Выбросил из уст дурацкую фразу, о которой вскоре пожалел. — Да уж, — фыркнул друг. — Такое себе приключение. — И кто меня тогда за язык тянул? Раньше, ведь, в детстве сидел молча и не с кем не общался, а сейчас, приключений захотелось! Позорище… В тот момент мне так хотелось стукнуть себя по лбу за тупость, но я не стал. Может мне не суждено иметь нормальных друзей? Может я не создан для идеальной дружбы? Но не суть… Всё ровно в тот день никто не поссорился, не поругался, а уж тем более, не подрался. Мы собрали вещи и только хотели пойти к выходу, но нас тут же остановила Сара — мама Бишопа. Она отлично выглядела, правда, немного уставшей. Женщина подошла к сыну и нежно прикоснулась к его щеке. Он не обратил на это внимания и даже немного разозлился. Увидев его раздражение, она произнесла: — Твой отец бы гордился тобой. — Типичная фраза вдов, но до боли пронзающая сердце. — Ты так на него похож. — Я хочу к отцу… Можно? Сара любяще улыбнувшись, неуверенно кивнула Джону, а тот схватил меня за запястье и потащил в комнату. Зайдя в помещение, я как будто очутился в далёком, почти забытом, детстве. Всё как раньше и даже папки с документами разбросаны по столу, всё в том же репертуаре. Даже на секунду смешно стало, но узрев холодный взгляд товарища, я спрятал улыбку под маской невозмутимой строгости. Парень подошёл к рабочему месту и сел на деревянный стул, стоящий напротив кожаного кресла. Я без разрешения подошёл к еле сдерживающему слёзы Джону, но трогать его не стал, решив, что так будет лучше. Тем более, я сам совсем ничего не понимал, запутался, боясь совершить малейшую ошибку, которая может оказаться непростительной. — Привет, пап! — Смеясь заговорил Джон, но его улыбка дрожала, как и его голос. — Мы сегодня с ребятами собираемся в лес сходить, ты не против? Да, к экзаменам я готов… Можно? Спасибо! — Развеселился Бишоп, но на его лице собралось обилие прозрачных ручейков из слёз. Юноша повернулся ко мне, шмыгнув носом, сказал следующее. — Ты не подумай, что я чокнутый. Просто, я люблю иногда приходить сюда и разговаривать с отцом. Знаю, что звучит как детский лепет, но я верю, что он меня слышит. Пусть даже он и умер, но он всё ровно со мной и всегда будет жить — в моём сердце. Не постесняюсь признаться, но на моих глазах навернулись слёзы от разочарования и обиды. Жестокий мир! Дерьмовый мир, в котором всё не по справедливости. Родные теряют близких, не смотря на возраст, отношение к друг другу и это никак невозможно предотвратить. Если во всей этой чертовщине существовала хоть какая-то валюта за возврат погибшего человека, то я бы не колеблясь, отдал свою взамен на жизнь Чарльза. Джон — хороший и заслужил таких родителей, как Сара и Чарльз, а у меня тоже были хорошие родители, но я их испортил, сломал им судьбу и обрезал жизни, как красную ленточку при открытии очередного элитного бутика в центре города. Я не заслуживаю ничего, а вот Джон заслуживает большего. И почему я, никчёмный негодяй, живущий в нормальной семье, жалуюсь на жизнь, когда другие, поговорив с воздухом, радуются как никогда бы не порадовались живому человеку. Отец был прав: со мной действительно что-то не так. Мне не стоило было рождаться, не стоило заводить друзей и не стоит создавать семью. Но от одной мысли, что я могу остаться один, меня коробит точно также, как и при высокой температуре, ночью. Я боюсь одиночества, но и находиться в социуме опасно, а опасно для кого? Опасно для общества. Я не человек. Давно пора было признать. Джон тоскливо встал со стула и уныло пошлёпал в коридор. Покинув дом, мы ни о чём не разговаривали, ничего не обсуждали, а неловкая пауза совсем не желала от нас отстать. Как самая настоящая грозовая туча, она нависла над нашими головами и даже самые яркие лучи весеннего солнышка, не смогли совладать с ней. В автобусе мы тоже молчали, совсем как незнакомцы. Такое происходило впервые. Это что-то непонятное, необъяснимое, страшное. Я боялся Джона, точнее, боялся того о чём он сейчас думает. О ком он думает? Обо мне? А что он сейчас чувствует? И в этот момент, типичные друзья пристают с подобной фразой: «а всё ли с тобой хорошо?» — но я этого делать не стал. Я обнял товарища за плечо, а тот не противясь, упал головой мне на грудь и закрыл глаза. Казалось будто Бишоп полностью потерял связь между реальным миром и миром снов и сейчас, вместо меня, он видит Чарльза. Вот поэтому он прильнул ко мне, но я ничуть не смутился, а позволил сделанному свершиться. Так мы и сидели в обнимку, пока не настала пора выходить. Увидев друзей, Джон тут же изменился в лице, в мышлении и в разговоре, здороваясь с каждым за руку. Я сделал тоже самое и мы отправились в самый настоящий поход. Время проведённое в лесу мне не забыть никогда. Вечером у костра мы пели песни и рассказывали смешные истории, между делом, заедая разговор жареными сосисками и зефиром. Так же, мы сделали много совместных снимков, один из которых я поставил в рамку и любовался фоткой каждый раз, когда садился за стол, чтобы нарисовать очередной эскиз. Только тогда, вместе с ребятами на природе, я понял каким оказывается бывает красивым, жестокий мир. Может потому, что эта часть отделена от человека?...