Первые Ласточки волшебных перемен

      Все важные события, похоже, решили произойти в одну только пятницу. Подзадержались бы ещё на недельку, до тринадцатого числа, чтоб получилось совсем запредельное комбо!.. Но обо всём по порядку.       Дамы — вперёд.       В том смысле, что именно они задали тон этой пятнице.       Девочек в гриффиндорской спальне было пятеро. До сих пор Кэт не удалось с ними пообщаться: в первый вечер все сразу же легли спать, а потом… ну, не представилось случая. Надо было войти в ритм учёбы, привыкнуть к полному жизни замку (даже привидения, как ни странно, вносили в него какую-то своеобразную жизнь!), то одно, то другое… Другие девочки быстро сошлись между собой на какой-то девчачьей теме, и хотя посматривали всю неделю на Фишер, так и не решились начать разговор. А та не навязывалась, понимая, что она вроде как скучный взрослый, и ей нечего предложить подросткам. Да и вообще тактика независимого наблюдателя до сих пор оставалась успешной. Вот сами пристанут — так милости просим, поговорим.       Что касается Гермионы, та самоустранилась от любых социальных взаимодействий — если не пыталась никого поучать, конечно. (Кроме того, она, похоже, ещё в поезде восприняла Рона живодёром, а его попутчиков — сообщниками, и теперь неустанно демонстрировала им своё молчаливое возмущение. Поскольку Фишер жила с ней в одной спальне, то была жертвой бойкота почти круглосуточно.)       Утром в пятницу Кэт, сидя на кровати, как обычно заплетала косички перед выходом, когда тёмненькая и светленькая девочки после перешёптываний всё-таки подошли к ней.       — Здесь свободно? — с деланой прохладцей бросила светленькая, кивнув на край кровати.       Кэт поразилась, конечно, такому пафосу, но постаралась повторить интонацию, приглашая продолжать.       Девочка обменялась взглядом с подружкой и присела рядом. Третья их соседка (она не так тесно общалась с этими двумя) навострилась и тоже пересела на своей кровати чуть ближе, продолжая перебирать уже собранную сумку.       Гермиона с надменным: «Хм!» — сохраняла бойкот.       — Возможно, ты слышала, но я представлюсь ещё раз, — сказала светленькая девочка и кокетливо поправила волосы. — Я Лаванда Браун.       — Я Фишер, зовите меня просто Кэт, — кивнула та, про себя отмечая, что имя ей смутно знакомо. Лаванда, Лаванда… А! Это не та ли, которая на старших курсах крутила шашни с Роном? Вроде была там какая-то кудрявая блондинка.       Её тёмненькая подружка представилась, как Парвати Патил… что ничего не говорило Кэт. Хотя она, кажется, индианка, и с индианкой же, кажется, должен был танцевать Гарри на четвёртом году… или с ней танцевал тот же Рон? Ну и ушлый же этот рыжий! Тут трое из пяти — его потенциальные партнёрши! Может, им всю спальню окрестить в его честь?       Поскольку девочка рядом вслушивалась в разговор, хотя и молчала, они повернулись к ней, чтобы та поспешно выпалила:       — Фэй Данбар! — ещё одно ничего не говорящее имя. — Приятно!..       — Взаимно, — согласилась Кэт, и Лаванда, чуть расслабившись, продолжила.       — У нас до сих пор не было возможности познакомиться…       — Да, досадное упущение, — в паузе явно перебор драматизма, так что Фишер приходится заполнить её.       — Да, досадное… в общем, мы с Парвати подумали… то есть, мы посчитали нужным спросить, э-э…       Парвати толкает подружку в плечо, шипит:       — Лава, хватит усложнять! — после чего громко обращается к Кэт: — Скажи, какую магию ты используешь, чтобы так закручивать волосы?       Похоже, они просто ухватились за наиболее понятную и безопасную общую тему.       Заплетаясь по утрам, Кэт использовала несколько резинок, туго подвязывала ими волосы и, чуть сдвигая витки, добивалась того, чтобы косички немного подкручивались кверху, будто стоят торчком. Вместе с ведьминской шляпой смотрелось особенно эффектно!       Приятно было узнать, что это кто-то оценил.       — А никакой магии нет. Я же ещё ни одного заклинания не знаю.       — Значит, это резинки зачарованы? Или расчёска? — Лаванда перестала важничать, пытаясь изобразить из себя деловую леди, и сразу стала вполне приятной девчонкой. — У моей мамы есть подобная, но о таком заклинании я раньше не слышала. Ты полукровка? Я не знаю семьи с фамилией Фишер.       — Если мои родители и впрямь волшебники, то я понятия об этом не имею. Я всю жизнь росла в приюте, и о Хогвартсе и вот этом всём, — Кэт обвела руками над головой, — узнала только этим летом, когда пришло письмо.       — Да ну! — округлила глаза эта Данбар. Кажется, этой особе выпавший зуб покажи — она удивляться начнёт.       — А откуда ж у тебя тогда зачарованная расчёска, если ты жила у маглов?       — Так нет ни чар, ни заклинаний, я же говорю… давайте я покажу вам.       Резинок у нее было много, так что Кэт заплела волосы вызвавшейся добровольцем Парвати в изгибающиеся косы. То, с каким удовольствием девочки оценивали причёску, подсказало Кэт: этот маленький эпизод заложил маленькую, но всё-таки — дружбу. По крайней мере, «просто соседок по комнате» стало у неё меньше.       Заглядывая вперёд, надо отметить вот что: в конце сентября Кэт заметила, что многие девочки, не только с их факультета и даже с курсов постарше, переняли этот способ заплетать волосы. Все выходные держался пик моды, когда полшколы ходило с такими косичками, а потом причёска просто перешла в разряд обыденных, иногда заплетаемых; и всё равно было ужасно приятно почувствовать себя законодателем тренда.       Но вернёмся к пятнице, когда все собрались в Большом Зале, а совы разнесли утреннюю почту.              Преподаватели не регулярно посещали общие трапезы. Трелони, к примеру, почти не бывала на завтраке, редко являлась в обед и нечасто выползала на ужин. Профессор Стебль, наоборот, вовремя приходила каждое утро. Флитвик, МакГонагалл и Филч присутствовали практически всегда, хотя вели себя очень различно: завхоз выбирал себе какое-нибудь одно блюдо и цедил по чайной ложке в час, непрерывно брюзжа; МакГонагалл краем зрения следила за дисциплиной, и только за чашкой кофе или сока позволяла себе чуть расслабиться (то есть, положить руки на подлокотники) и перекинуться с коллегами парой фраз; а мастер чар оказался любителем покушать. Он сметал всё подряд, до чего только мог дотянуться, а до чего не мог — подзывал к себе заклинанием.       — И как в такое маленькое тельце столько влезает? — прошептал Рон с ужасом и восхищением. — Даже Хагрид столько не ест.       — Ну, это как-то уж слишком… Не думаю, что это так, — тихо возразил Невилл: сегодня он оказался рядом и робко толкнулся в беседу.       Гарри одной рукой поправил сползающие очки, из-за чего его следующее замечание прозвучало солиднее, чем задумывалось:       — Профессор же вроде полугоблин? Может, у них быстрее всё переваривается.       — Может, быстрее, но не настолько же! Хагрид, вон, вообще полувеликан…       — Тогда давайте пари? — предложила Кэт, и Гарри встрепенулся.       — О-о, пари это вроде весело!.. ну, я видел, как это делают. Обычно выглядит весело.       — Что скажешь, Рон? Поставишь на профессора Флитвика, Невилл будет за Хагрида. Я поддержу ставку Невилла.       — Меня? — удивился тот.       — Да, мне кажется, Хагрид незначительно, но обходит профессора, — Кэт против ожидания увлеклась этим вопросом. — Я ставлю на стабильность, а не эффектность. Гарри, ты за кого?       — Думаю, за профессора Флитвика. А на что спорим?       — На желание, конечно. На приличное желание, — быстро добавила девочка. — Ну, знаете, чтобы не убиться, и не слишком постыдное. Согласен? — пихнула она Невилла локтем. — Если не согласен, так не участвуй, — но тот поспешно закивал, укрепляя своё место в пари; а следом кивнул и Рон.       — Если на желание, то я согласен. Участвую, — они церемонно пожали руки между собой. — А как мы подсчитаем, кто больше съел?       — Для начала, можем просто спросить. Есть подходящая возможность, — сказал Гарри, показывая друзьям неровно исписанное письмо:       «Дорогой Гарри. Я знаю что в пятницу после обеда у тебя нет занятий поэтому если захочешь приходи ко мне на чашку чая примерно часам к трём. Хочу знать как прошла твоя первая неделя в школе. Пришли мне ответ с Буклей. Хагрид.»       И он снова перевернул письмо, завершая свой ответ леснику припиской, что придёт не один.        ***       От первого урока зельеварения Кэт ожидала шоу. Неприятное, но всё-таки шоу.       Она его дождалась. И слизеринцы, с которыми у них были общие занятия, оказались не более, чем массовкой в этом спектакле; может, даже и декорацией — так выделялись на их фоне гонимые гриффиндорцы. А Малфой так пыжился, так пыжился… даже печально, что такое рвение осталось на дальнем плане.       С другой стороны, настоящий артист всегда играет в полную силу, верно?       В зловещих гулких подземельях, да в фантомном дыму от въевшихся в стены испарений, да в шаговой доступности — профессор Снейп внушал настоящую жуть и ещё сильнее источал готичность. Первогодки трепетали.       Впечатление от него отличалось от того, что вызывала профессор МакГонагалл: тоже с первого взгляда ясно, что не забалуешь, лениться, испытывая профессорово терпение, — себе дороже (серьёзно, очень не стóит); но только от неё ожидаешь справедливого суда, МакГонагалл стребует много, а всё же по способностям студента. А вот зельевар выжмет досуха, будет (м)учить с садизмом, с мрачным удовольствием, заставит вывернуться наизнанку в тщетной попытке доползти до идеального результата — и тот, кто окажется недостаточно закалён, пойдёт трещинами.       Сверяясь со списком первокурсников, Снейп ожидаемо скользнул по Фишер и многим другим детям незаинтересованным взглядом, ожидаемо кивнул сам себе, отмечая некоторых слизеринцев, ожидаемо поморщился при виде рыжего Уизли. И ожидаемо, прочитав легендарное «Гарри Поттер», мрачно усмехнулся:       — Ах, да, юный Поттер, наша знаменитость, явился наконец в Хогвартс. Какая честь для всех нас.       Он тянул слова, будто расплавленную смолу, будто отравленный мёд, будто он черпает тягучее зелье, следя, как оно цельной лентой стекает обратно в котёл… Жуть! У Кэт мурашки пошли, и у других, наверняка, тоже.       — На моих уроках не будет порожнего размахивания палочкой — того, что бездарности признают единственной достойной упоминания магией. Полезной магией, — фыркнул он. — Вздор! Только неучи неспособны отделиться от своей палочки. Что, я не сомневаюсь, предстоит большинству из вас, — слизеринцы попытались посмеяться вслед за деканом, но Снейп так зыркнул на смельчаков, что они мгновенно скуксились. — Недоумки. Надменные отпрыски богатых родителей. Я рассчитываю, что вы в состоянии запомнить хотя бы, что нельзя меня перебивать. То, что в ваших скудных умах останется место для тонкой науки зельеварения, я уже давно не надеюсь…       А потом повёл свой спич к каверзной викторине специально для Поттера, от которой тот не мог уйти без потерь.       Кэт не ожидала, что зельевар так распояшется, а ведь это только первая встреча! Их ещё по сюжету предстоит куча! Весь урок она старалась не смотреть на него (мало ли), хотя, казалось бы, опыт предыдущей жизни должен был её закалить.       Но тактика оказалась провальной: Фишер схлопотала взыскание и отнятые баллы за то, что «отвлекается и вечно смотрит непонятно, куда. Вы нашли что-то более интересное, чем мой предмет, мисс Фишер? Расскажите же всему классу, что привлекло всё ваше внимание безраздельно».       Впрочем, Невилл получил такое же взыскание со штрафом за противоположное поведение: мальчик был в таком ужасе, что оцепенел, будто перед удавом Каа; он не мог ни пошевелиться, ни отвернуться от Снейпа, чем тот поспешил воспользоваться.       — Похоже, мистеру Лонгботтому слишком скучно, раз он имеет наглость спать на моём уроке. Вам стоило остаться на домашнем обучении, коли вы не справляетесь со здешними нагрузками.       Жуть. Впечатляющий персонаж, до самого сердца пробирает! Но как человек — полный мрак.       И как слизеринцы от него не шарахаются? Ведь встретив такого декана в подземных коридорах, можно на месте душу отдать. На благо тонкой науке зельеварения.        ***       — Чтоб я ещё раз!.. — бушевал Рон. Очевидно, многочисленные живописные росказни братьев не смогли в полной мере подготовить его к первому впечатлению от Ужаса подземелий. Теперь Уизли выплёскивал разом всё, что накопилось в течение занятия, и сам захлёбывался в своих чувствах. — Нет, вы же видели — это какой-то оживший кошмар! Я даже учебник читал, готовился… но у него же нереально учиться, он при любом раскладе баллы сожрёт! Я думал, если сразу показать себя с хорошей стороны — но нет, чёртовы слизни с их гадкой сущностью! Чтоб я ещё раз честно старался!..       Гарри со вздохом положил руку ему на плечо.       — Нет, Рон, это не дело так быстро сдаваться.       — Точно, к Гарри ещё хуже отношение, чем к тебе, но он же не унывает.       — Да ведь я вовсе не это имел в виду…       Рон тоже стушевался.       — Да, что-то я… того… Извини, Гарри.       — Но я же совсем не о том…       — Только это не меняет того, что Снейп — невыносимый! Он и тебя пропесочил, ты-то должна меня поддержать.       — Так ведь и МакГонагалл не меньше песочит. На последнем занятии, вон, почти столько же очков улетело, что и у Снейпа.       Это была правда. На трансфигурации (да и на чарах с ЗоТИ, просто речь сейчас не о них) пока занимались только теорией и правильной постановкой пальцев на палочке (судя по обещаниям профессоров, им ещё долго не светят практические занятия). На самом деле, эффективность колдовства зависит даже от таких мелочей, как разная позиция стоп или артикуляция при формировании заклинания. И хотя МакГонагалл не требовала от учеников внимания на стольких уровнях, но за техникой «дирижирования» следила строго и спрашивала по полной. Для первогодок она вовсе не делала поблажек, дескать они новички и ещё не освоились. Баллы на уроках трансфигурации слетали, как осенние листья на сильном ветру, и с Кэт в том числе.       Но в ответ на справедливое замечание Уизли снова вскипел.       — МакГонагалл — честная! А этот… этот!.. Да мы на его уроке только и делали, что пялились на котлы и половники. Даже не на ингридиенты, это ещё понятно, — но на кастрюли!.. Я же не кухарка!       Это тоже была правда. Прежде, чем приступать к собственно зельеварению, Снейп с каким-то ожесточением заставил их учиться правильному обращению с утварью. Это оказалось не так-то просто! Помимо очевидной обязанности вызубрить наименования и назначения всех инструментов, они должны были уметь правильно нарезáть ингредиенты, правильно черпать зелье, правильно зажигать огонь, правильно очищать приборы после работы и всё в таком духе — прежде, чем будут допущены к собственно варке зелий. (Как обещал им Снейп, им это светит ещё ой, как нескоро.)       В ответ на его возмущение, Кэт выразительно развела руками.       — Ну, вот, ты же сам подтверждаешь слова Снейпа, что все лентяи и бездари, раз сравниваешь его предмет с приготовлением супа.       Возмущение Рона заглохло где-то в глотке, стоило ему услышать конец предложения. Мальчик насупился и задумался, активно потирая макушку.       Гарри давно махнул рукой, не влезая в их спор и не пытаясь вновь достучаться. В терпеливом молчании он шёл рядом, пока гриффиндорцы относили свои пожитки в башню, а затем спускались в Большой зал на обед. Взамен он успешно выискал для их компании место за столом и, раскладывая по тарелкам еду, пытался разговорить Невилла: нужно ведь как-то подсчитать, сколько съедают Флитвик и Хагрид, есть идеи? Невилл медленно, но верно оттаивал от своего гипноза.       — Ладно, — сказал наконец Рон, так и не сообразив, чем ответить. — Возможно, я немного погорячился… Что с этого Снейпа взять. Фиг с ним.       — Ну, да, — хмыкнула Кэт, после чего с картинным удивлением воздела ладони к лицу. — Неужели ты ещё попытаешься произвести хорошее впечатление?       — Посмотрим, — буркнул он.        ***       Хагрид встретил их на пороге радушно и с неуклюжим смущением: не ожидал стольких гостей. Впрочем, трудности были только у чувствительного великана, дом его легко бы вместил гораздо больше народу, чем каких-то четырёх школьников (Невилл был среди них, как неотъемлемый участник пари), вместил бы — и не поперхнулся.       Хижина лесника (или всё же лесничего?) была… огромной, как это ни прозаично. Только вот предполагать циклопическую мебель и видеть её вживую — это совершенно разные вещи! Кэт лишь шагнула в дом великана, а сразу почувствовала принадлежность к миру магии, и вообще ощутила, что чудеса есть в этой жизни — может, даже гораздо явственнее, чем когда надевала остроконечную шляпу и шла на уроки. Там-то — что? Ну, история волшебного мира, ну, формулы заклинаний; так этого в любом фэнтези навалом. Гоблинов можно «объяснить» карликами в масках, привидений — голограммами, живые портреты — ну, допустим, видео-трансляцией. Скепсис во многих чудесах поможет разглядеть конструкции декораций и грима. А вот дом великана — это… это что-то наглядное и странное. Что-то удивительное.       Это было деревянное жилище в одно помещение, напоминающее Кэт избу, только без печки. Гигантская кровать за занавеской в цветочек; гигантские шкафы с резными птицами на дверцах; маленькое (как так?) окошко, стекло в котором шло какой-то пьяной рябью; непонятное трюмо со складным зеркалом и хромой ногой (наверное, Хагрид просто подобрал это недоразумение у какого-то старьёвщика, понадеявшись, что оно придаст его жилищу нотку уюта… эх, ковёр бы ему); гигантские стол и табуреты, ребята могли бы с комфортом уместиться на одном. В уютном закутке неподалёку от входа соседствовали розовый зонтик, сапоги, в которых Кэт легко бы могла утонуть, какие-то ремни, с некоторым допущением похожие на собачье обмундирование, и жуткого вида арбалет. С таким оружием можно было осаждать крепости, девочка с пустячным содроганием заметила, что тетива арбалета почти с её палец толщиной.       — Круто, — выдохнула Кэт. — Можно я тут ещё посмотрю? Всё так интересно.       — Э-э… — лесничий завис. — Та чево тута смотреть-то!.. а што, взаправду так ужо интересно?       — Ну так, да, — со значением кивнула Кэт. — Я впервые в доме настоящего полувеликана. У маглов ведь ни одной волшебной штучки нет, такая заурядь! Там и делать нечего.       Хагрид расцвёл от нехитро подобранных комплиментов.       — Ну, што уж, дык ведь конечно, гуляй! Я-т што, я ж ничево! Ничево особенного, а ж всё-таки, не заурядь, да!       Рон же, по своему обыкновению, возмутился:       — А чего это ты будешь гулять? Мы вместе пришли, между прочим!       — А тебе тоже интересно посмотреть хижину?       Рон обвёл взглядом скромное жилище и стушевался. Не очень-то ему хотелось…       — Ладно, это я так, — пробубнил он, прикрывая волосами полыхающие уши. — Просто говорю. Я не в том смысле, что мне не нравится твой дом, Хагрид! Он очень милый! Просто, ну, я же не рос среди маглов, я, э-э, мне это в какой-то степени всё знакомо и понятно. Чего зря людей отвлекать, верно, парни?       Он повернулся за поддержкой к Гарри и Невиллу. О, те-то как раз хотели бы поглазеть на жилище великана! Но Хагрид уже разливал по гигантским чашкам какое-то кипящее варево и поворачивал так и сяк конфетницу с… чем-то. И им было как-то неудобно оттягивать чаепитие, тем более что Рон (дурак!) испортил подходящий момент своей болтовнёй и вообще заползал уже на стул, будто поставив точку в разговоре. Не хотелось им обижать Хагрида, когда он такой радостный. Так что мальчики, немного попыхтев от зависти, тоже полезли к столу.       — Ну, рассказывайте ж, как неделя прошла, какы занятия нравятся? Севодняшний-то урок — што? Он ж вроде со Снейпом был?       О, они могли кое о чём рассказать. Так что у Кэт было достаточно времени для обзорной экскурсии.              Пёс Хагрида, Клык, был под стать своему хозяину и всей хижине. Сидя он глядел на первогодок немного сверху, отчего приобретал флёр аристократичного высокомерия. Очевидно, псу это нравилось. Он встречал маленьких гостей сбоку от двери, окатывал взглядом швейцара и обнюхивал их, сохраняя гордую сидячую позу (и едва только не тыча носом в лицо!), после чего издавал звук вроде гермионовского «хм!» — мол, он дозволяет присутствовать на его территории. И зыркал на них, всё так же не поднимаясь.       Но как только Кэт стала ходить из угла в угол, пялясь на всё подряд, Клык забеспокоился. Сначала в напряжении крутил за ней головой, потом стал поглядывать на лесника, пытаясь взглядом намекнуть, что девица какая-то мутная. Эй, дескать, хозяин, ты чего? Хватит чаи распивать! Чего это она тут шарится? Неужели воровка?! Хозяин, так ты тогда дверь мне хотя бы открой!       Враз с него слетела надменная спесь. Пёс начал нервно перебирать передними лапами, ёрзать, вздыхать. Но Хагрид не проявлял ни тени беспокойства и даже внимания не обращал. В конце концов пёс не выдержал: стал красться вслед за девчонкой, следя за ней издалека. Чтобы сразу среагировать, если чего.       Трусливый пёс, пытающийся следовать инстинкту охранника, — это умилительно, конечно. Особенно в таких масштабах.       Дом оказался совсем не пустой. Под потолком раскачивались пучки высушенных трав («пучки», конечно, неподходящее слово — веники), сушились куски разных шкур; на полках Кэт углядела и другие животные фрагменты: длинный гнутый рог с трещиной по всей длине, обломанное копыто, чей-то череп без половины зубов. У стен — плетёные корзины разной вместимости и различно пахнущие (иногда приятно); Кэт не стала заглядывать (тем более в одной из корзин что-то двигалось, кажется). На широченном подоконнике у маленького окошка (как так, серьёзно?) она увидела толпу деревянных фигурок — не вполне изящно, но душевно вырезанных человечков, пузатых птичек, лошадок, кентавров и мини-версию Клыка. Кэт погладила пальцем морду одной лошадки, на лбу её ощущался бугорок с отшлифованным срезом.       — Эт я вырезал, да, — повинился Хагрид; в застольном разговоре даже возник перерыв, чтобы мальчишки тоже могли оценить мастерство скульптурной резьбы. — Балуюсь помаленьку. Зимой-то делать частенько неча, сразу темь, а так — тренируюсь. Ну, летом, бывает, тож… подходящих-то веток полно…       — Классные, — выдохнул Гарри, он рассматривал фигурки, едва не стукаясь очками, но так и не взял ни одной в руки. — Ты настоящий мастер, Хагрид.       Со всех сторон на лесника посыпались комплименты, он зарделся, смущённо отбиваясь от лестных слов.       — Да ж ведь, ну, чево ж там! Я, эт самое, ну — да-а… а хто ж бы сказал, так ведь — вона, чевой! Ай, ладно, у меня ж ещё — во!       И полез в какие-то ящики у самого потолка, вытащив оттуда ворох других фигурок; они заполонили гигантский стол. Были среди них и лошадки с птицами, и другие животные, в том числе и совсем кривобокие и «помятые» — видимо, из раннего творчества.       — Слушай, Хагрид, тебе надо вырезать фигурки для волшебных шахмат, — проговорил Рон, вертя в пальцах нечто, напоминающее сову (но больше похожее на пенёк).       Лесничий по-совиному же вытаращился на мальчика.       — Чевой? Нет-нет, ты что ж это говоришь такое… да такое ж не нужно никому, это ж — што, так, баловство!       — А я говорю — у твоих фигурок есть стиль. На такие шахматы будет спрос.       — Рон прав, — неожиданно подал голос Невилл негромко. — Старые леди очень любят коллекционировать подобные вещи.       — Я, по-твоему, старая леди? — вскинулся рыжий. — Шахматы, если хочешь знать, это международный вид спорта, а не игра в бридж!       — Но моя бабушка шесть лет была бессменным чемпионом Англии по игре в бридж…       Страсти не разрослись дальше только из-за шумно разворачиваемой конфеты, которую Кэт утянула из вазочки. Все уставились на девочку, но та нашлась, чем отвести от себя это неловкое внимание:       — Кстати, Хагрид, ты разве не голоден? Мы редко видим тебя в Большом зале, но не одними же конфетами ты питаешься, — после чего с чувством выполненного долга отправила угощение в рот. Ребята обменялись заговорщицкими кивками: вот и долгосрочная цель их исследования всплыла, хо-хо-хо.       — Так я ж, это, не всегда по вашему расписанию попадаю — так что уже потом, сам… а! У меня ж ещё и запас всегда имеется, во!       Он выставил перед ними здоровенную корзину с лесными ягодами, но не стал угощать («не перебрал их ишшо»), показал также связку грибов, потом через заднюю дверь вывел их к огороду с раздутыми овощами (часть овощей шла на хогвартские столы, часть оставалась Хагриду), и ребята вежливо подивились хорошему урожаю (ага, так и запишем). В конце концов лесничий пошарил в карманах и вытащил две пригоршни орехов, предложив детям перекусить — но они воздержались.       Перед уходом они помогли убрать рассыпанные резные фигурки. Передав великану деревянных человечков, Гарри привычно скользнул взглядом между посудой, проверяя, не осталось ли какого-нибудь пятна. Взгляд задержался на сложенном листе газеты, на который ставились горячие чашки.       «Последние новости о происшествии в банке Гринготтс», — гласил размашистый заголовок.       — «По странному стечению обстоятельств, то, что лежало в сейфе, было извлечено из него владельцем незадолго до проникновения грабителей», — повторил Гарри, прочитав заметку до конца, и подпрыгнул от волнения. — Хагрид, это же тот сейф, где мы были в мой день рождения!       — Вот это здорово! — присвистнул Рон. — Может, вы даже видели грабителей, как думаешь?       — Интересно, за чем они охотились?       Великан не знал, куда ему спрятаться в собственном доме. Промямлив что-то совсем безраздельное, он попытался соскочить с неудобной темы, предложив ребятам взять в подарок что-нибудь из его поделок.       Что ж, это сработало. Они действительно отвлеклись.       Гарри выбрал себе «обритого» единорога (наверное, из солидарности к поврежденному лбу, посмеялся мальчик), самого маленького и почти бесформенного: он пояснил, что такую малофигурную «деревяшку» ему будет проще прятать от Дурслей. Рон взял сову (но не пеньком, а крупную, вырезанную очень детально, даже пёрышки на груди торчали), чтобы хоть деревянная сова у него была; и, стесняясь, попросил ещё фигурку кентавра для мамы («Она всегда хотела что-то подобное на каминную полку»). Невилл молча схватил кругленькую птичку и сразу зажал её в кулаке. А Кэт выбрала коренастого весёлого пёсика с маленьким сучком вместо хвостика. Хагрид снова был радостен, видя, что его поделки кому-то нравятся.              Они еле докатили Невилла до замка: в разговоре тот участвовал очень мало, а сидеть за столом просто так ему было неудобно — и Невилл, отвечая на гостеприимство, безостановочно пил горячее чайное варево. Пил, пил, и чашка вдруг опустела; Хагрид подлил ещё, и Невилл продолжал пить, а Хагрид всё подливал и подливал. Отказаться он так и не решился, и в итоге настолько распух, что друзьям пришлось тащить его на себе в больничное крыло, отлёживаться.       Кэт составила ему компанию: съеденная конфета оказалась коварной ириской с мощностью строительного клея; девочка как закинула конфету в рот, так и оставалась со сцепленными челюстями. И поскольку ни она, ни лопающийся от чая Невилл не могли бы объяснить медсестре, что произошло, отрабатывать своё красноречие пришлось их друзьям.       Вот такая вот выдалась пятница.