Реальная сказка — 3. Хозяйка Мордора

      Пять лет пролетели увлекательным сном. Вход в пещеру временно был завален. Ростки, что оставили в пещере, забрали с собой и вручили энтицам, тем сильно удивили; дракон и орк переживали за растения. Мир словно обретал новые границы.       Но переживание по близким не отпускало Киру, и каждое брошенное слово долго крутилось в голове. На тот момент обида командовала эмоциями, однако весточки в виде мотыльков периодически посылала. Этому волшебству её научил Гэндальф. Странно, что ответы не возвращались. Но палантир помогал взглянуть на родной дом и слегка успокоить душу. Кролики в надежде, что она вернётся, собирали сухие веточки и складывали возле дома. Кто-кто, а кролики жили в её душе.       Хотя древоподобные были настроены против гостей, так как в их памяти Саурон твёрдо посеял сомнения, но к словам Алатара прислушались и отнеслись к гостям снисходительно, а вот на поляне появлялись редко и первое время не вступали в контакт. Шотар нашёл себе занятие в изучении родного языка, и ещё ему жутко нравилось возиться с землёй, он научился определять состав почвы, а маг помог разбираться в растениях.       Цели завоевать внимание энтов Кира себе не ставила, однако не помешало бы. Её увлекли древние свитки и книги, в которых нашла историю здешних земель. Всё-же она не ошиблась в своих выводах насчёт сада.       Такие, как Ородруин, существовали с самого начала создания мира и служили для внутреннего охлаждения, а не для чего-то устрашающего и тем более не силы Тьмы, как думают люди, эльфы и орки. От музыки Валар они постепенно утихли. А многовековые выбросы сформировали плодородные земли — холст для творчества Йаванны.       Ородруин остался единственным. Но почему его оставили? Для Киры, пожившей в другом мире, было понятно и не было ничего удивительного. Но действию Валар объяснения не находила. А может, иная сила скрыла его от глаз спустившихся богов и это место стало особенным?       Но кто мог написать эти книги на древнем языке Мордора, как принято его называть — чёрном наречии? Выходит, это самый древний язык мира. На одном из свитков было написано большими буквами: МОРДОР ЭА. Взгляд зацепился, и могз — как в детстве: прочитай справа налево — моментально перевернул слово. От понимания, что сейчас происходит, сердце застучало ещё быстрее, кончики пальцев похолодели, а в мозгах творилось что-то непонятное. Плацдарм для… Для чего? Нет! — отмахнулась она, этого не может быть. Боги имели летательные аппараты? И кто зашифровал это слово? Был ли кто-то до Валар? И опять вопросы, чем дальше — тем больше. Спрашивать у Алатара про аэродром и кто мог его тут построить не видела смысла. Лава давно накрыла собой всю землю. Возможно, это слово видится лишь ей. Но мысли вернулись к тексту.       Язык этот существовал, когда эльфы только-только пробудились у озера Куивиэнен и не знали ни квенье, ни синдарин, ни нандорин, ни тэлерин. Кто был их учителем? Кира представила охотившихся на мамонтов эльфов и улыбнулась. Нет-нет, эльфы до такого не опустятся, им манны небесной достаточно — то есть мерцания звёзд.       Но тут история становится ещё интереснее. Озеро Куивиэнен являлось всего лишь заливом внутреннего моря Хелькар, располагавшегося на северо-востоке Средиземья. Кира бы сказала, далековато от сегодняшней цивилизации, но Эру нашёл идеальное место для созревания своих первенцев, ведь именно земля породила нерождённых. Это было самое сердце Эа и соседствовало с нынешними землями Мордора и Рованиона. Но откуда взялось море и куда делось?       До всего этого на пустынной равнине Йаванна упросила Аулэ создать один из двух светильников — Иллуин, опорой для которого послужила самая высокая гора. Его голубой свет мягко стелился по поверхности, позволяя расти всему живому. Так началась первая весна Средиземья. Но что-то пошло не так, и Эру «руками» Мелькора уничтожил оба светильника. Кира задумалась: зачем? — ведь всё так складно. И тут её осенило: радиация? светильники стали излучать радиоактивный свет? — другого объяснения она не находила. Слишком близко и слишком мощно.       После сокрушения на этом вместе образовалось море Хелькар, одним словом — потоп, которое не знало границ. Постепенно море высохло, оставив после себя маленькое море Рун, что и по сей день существует, озеро Куивиэнен, где пробудились эльфы, и озеро Нурнен, что в Мордоре. Какие масштабы! Кто скажет, что всё это не задумано высшими силами. Почему эльфы проснулись именно на месте светоча, вблизи Мордора, а не у Великого моря на западе? Да всё просто: Мордор не был тогда Мордором.       Огнедышащая гора дарила горячую воду, энергию, различные металлы и даже драгоценные камни. Здесь можно было расти и развиваться. Тонкие слои пепла обогащали почву и служили удобрением, обеспечивая повышенный урожай. Одним словом — Эдем.       В книге написано, что эльфийских прародителей было не трое, как считают эльфы, а четверо, и они, странствуя вблизи озера, пробудили остальных, отсюда такое разнообразие языков. Но почему в эльфийских сказаниях их всего трое? Часть эльфов в поисках лучшего жилья нашла эти благословенные земли и осталась, остальные двинулись на запад, через Лихолесье, но впереди их ждали Туманные горы, которые стеной легли поперёк континента. И что так повлияло на четвёртую расу эльфов и изменило их облик.       Её не удивит, если тут где-то спрятан ядерный реактор и это последствия длительного излучения. Сомнения давили на голову: да нет, какой ещё реактор. Больше трёх эпох за плечами, а прогресс на месте. Кто мог его создать? Валар? А как же аэродром? Доказательств-то нет. Если кто-то и изобрёл что-то за это время, то это были орки. Нет, эльфы, как выяснилось, — поправила она себя. Их уродство и озлобленность — расплата за радиоактивность? А Мелькор, чтобы защитить Мордор от желающих прописаться, воздвигнул высокие горы?       И ещё один вопрос: почему остальные подались на запад, а не в противоположную сторону — на восток? Море-то высохло, образовав пустоши. Что, как новорождённых черепашек, потянуло к Валинору? Ведь мы до сих пор ничего не знаем о тех землях, что за спиной. Даже Валар своим светильником определили ограничение. И кто указал эльфам путь прямиком в непроходимый лес и через горы? Да, черепашки прошли, но после того, как Валар проложили им путь.        Ей на глаза попалась старинная пожелтевшая карта. И миг с рельефной схемой Эа и Сауроном в центре всплыл перед глазами. Такое трудно забыть. Карта сильно отличалась. Континент со всех сторон омывала вода. Куда бы ты ни пошёл, вода тебя остановит. Море Хелькар поистине было огромным.       При чтении Киру удивляли детальные описания. Оказывается, на берегах Нурнен, пока оно не стало солёным, росли диковинные деревья. Кира перевернула лист и увидела рисунок тех самых деревьев — это были пальмы. Автор книги не только талантливо излагал, но и рисовал. Дальше она нашла подробные описания местных растений. Удивило, что когда-то тут росли мандарины. Всё это очень напоминало её прошлый мир. Кира не успела познать его в натуре, но телевидение и книги дарили такую возможность, и те воспоминания она захватила с собой. Истинная правда, что при переходе миров ты, как пришёл голым, так и уйдёшь, и лишь то, что у тебя в душе и памяти, возьмёшь с собой.       Чем больше она узнавала, тем больше шевелились волосы на голове. Синий волшебник, так напоминающий Саурона, не мешал постигать неизведанное, но во взгляде читалась хитрость. На вопрос, откуда эти рукописи, он отвечал, что они из покон веков принадлежат земле. А на вопрос о реакторе он разводил руки в стороны, не понимая, о чём она.       Если честно, все эти майар были со странностями и себе на уме, а может, и не в своём уме, а в уме Создателя, и внушали подозрение. Но гостеприимства у Алатара не отнять. Кто всё это готовил и откуда брались ягоды и фрукты — было понятно. Несмотря на настороженность, энтицы обеспечивали гостей пропитанием, среди угощений даже были пшеничные лепешки, которые так нравились Шотару.       — Кира, посмотри, что у меня выросло!       Эльфийка отвлеклась от пожелтевших листов и посмотрела на подросшего орка. Малый и правда вытянулся, словно молодое деревце; его древние предки, оказывается, эльфы, острые уши об этом говорили, но чем старше он становился, тем больше походил на человека. Шотар держал в руках небольшой глиняный горшок с ростком. Её взгляд упал на тёмные листики, и рот открылся от удивления.       — Где ты его взял? — протянула руки и приняла у мальчика тёмно-коричневый горшок.       — Ива подарила косточку и сказала, что вырастет волшебное дерево, если у меня есть способности к земле. Вот и выросло. Только я не знаю, что это.       — Это цитрус! Я мечтала найти его в Валиноре, но не нашла. Запах этих плодов — запах моего детского праздника, — она прижала к себе горшок, закрыла глаза и слезинка скатилась по щеке. — Шотар, ты подарил мне минуту ностальгии.       — Давай посадим его. Мы же за этим сюда пришли.       От этих слов Кира словно очнулась от сна. Она не заметила, как пролетело время. Да, эльфы умеют тормозить, и время для них не так важно. Бессмертие! Увядания она не чувствовала, может, это иллюзия, чтобы вернуть эльфов в Валинор. «Вы излучаете энергию, что так нужна благословенным землям», — вспомнились слова Саурона. Энергию! Правильно, они же родились в радиоактивной земле — подпитке для бессмертных.       Киру окружали пыльные книги, и свет из небольшого окна подсказывал, что пора! Пора начать то, зачем они пришли. Она поднялась и вышла из дома. Лукас, развалившись на зелёной траве, грел косточки в тонких солнечных лучах. Хан пристроился рядом, вытянув задние лапы. Кролик стал совсем взрослым и так напоминал Пуха. Это одна из причин принять его выбор — остаться. Вторая — Шотар нашёл друга и хорошо понимал росгобела. И тут на её плечо сел Чик.       — Чик? Как ты нас нашёл? Что-то случилось с кроликами и Килионом? — Сердце волнительно застучало, но чириканье птицы успокоило, он просто искал и нашёл. — Что? Гости? — эльфийка улыбнулась. — Я поняла.       — Ой, кто прилетел. — Шотар поднял руку, и желтогрудый порхнул на ладонь.       Терем дарил временный уют и спокойствие. Кира чувствовала, как магия синего волшебника укутывает, и уходить не хотелось. Но росток мандаринового дерева и щебетание Чика напомнили ей, зачем она тут.       — Лукас, мы возвращаемся.       — В Зеленолесье? — дракон поднял голову и лениво зевнул.       — На поверхность! Я смотрю, ты бока отъел. Пора браться за работу.       — Всё выучила? — съязвил ей в ответ, но строгий взгляд эльфийки заставил подняться. — Кто против?! Мы и правда засиделись. Я тут ещё один выход нашёл, — зашептал он, — прямо на равнину.       — Надеюсь, не ты его создал?       — Я чуть расширил.       — Уже уходите? — Алатар появился на поляне неожиданно. Кире показалось, что тёмно-синий камень в посохе блеснул.       — Уходим! Спасибо за урок и гостеприимство, и так задержались.       — Ты так ничего и не поняла, — маг сдвинул брови.       — То, что я не поняла, пойму в процессе. Меня зовёт земля.       — Да, история ничему вас, эльфов, не учит. Одни уже приходили, и их она тоже звала.       — Послушайте, я не прошу помощи, вы всё равно откажете, я справлюсь своими силами, вернее, мы! И я не те эльфы, которые пришли. И не так страшен чёрт, как его малюют. — Старик смутился, не понимая, о чём последняя фраза. В этот момент из-за деревьев вышли энтицы. «Пришли проводить», — подумала и подошла к Иве: — Скажите, откуда у вас семя мандарина?       Ива удивлённо приподняла моховые брови, не представляя, о чём речь. Эльфийка взглядом указала на росток в руках Шотара. Та улыбнулась: — Вы, эльфы, чувствительны к природе, и это ваша сущность, — она бросила мимолётный взгляд на птичку. — Но вас почти не осталось на Эа, и это ощущается в воздухе, в воде и в земле. Теперь они — ваше будущее, — она также взглядом зацепилась на ребёнке: — Чему научишь, тем он и вырастет. А семя — деревьев, что когда-то тут росли, но им не хватило света и тепла; оно последнее, что осталось.       «У неё тоже есть заветное семя от матери. А из семени, что подарила Нора, родился Явор», — подумала, но ответила: — Спасибо! Нам пора.       Вышли они так же, как и вошли. Лукас хотел показать новый вход, но Кира отказалась. Хан бежал впереди, следом Шотар. Для них всё, что происходило, было игрой и познанием мира. Лукас сдвинул камень, что перекрывал вход. Яркое солнце ослепило глаза. Стоял полдень.       — Где жить будем? — дракон согнул шею и шепнул над ухом Киры.       — Вечный вопрос! Где-где — в Барад-Дуре. С чего-то надо начинать.       — Там же развалины, — фыркнул в ответ.       — Будем строить и создавать оазис, — полученные знания вдохновили эльфийку. — Вернуть бы этим землям прежний вид. Шотар, это твоя земля, земля предков, — крикнула резвящемуся мальчику, его не смущала скупость земли, он просто по-детски радовался. Хан, улавливая эмоции друга, весело наматывал круги.       Дракону идея понравилась: — Я тут… — Он замолчал и прищурился. — …пока ты ударилась в учёбу, нашёл кое-что, что нам поможет построить достойное жильё.       — И что это?       Лукас лёг на землю, приглашая забраться на шею: — Лучше покажу.       — Шотар, будьте тут. Чик за вами присмотрит. — В ответ мальчик кивнул.       То, что нашёл дракон, слегка повергло в шок. Спустившись по природным шахтам, Кира даже предположить не могла, но чутью дракона не было равным. Удивляло, что гондорцы не нашли то, что лежало на поверхности, а может, боялись прикоснуться к проклятой земле. Когда-то добывая камни гномы Мории обнаружили в недрах горы мифрил, что так ценится в Средиземье и тем самым разбудили балрога. И вообще, Кира надеялась, что это древнее зло навеки кануло в небытие. Надеяться можно, но кто даст гарантии.       — Это то о чём я думаю? Я всё больше поражаюсь этим богатым землям. Не кажется, что слишком просто, будто заманивает, — она посмотрела в глаза друга и провела рукой по камню. — Хочу предложить работу гномам, — отколов маленький кусок голубого алмаза, Кира затянула кожаный мешочек.       Лукас улыбнулся: — Думаешь, согласятся?       — Согласятся, не устоят перед ним. Гномы хороши всем! Но есть у них один изъян, — она лукаво прищурила глаза. — Камни для них на первом месте.       — Могу слетать и парочку доставить для переговоров.       — Можешь, но только со мной. Я слышала, они вновь строят свои стреломёты. Боятся таких, как ты.       — Я тут одно средство нашёл, — зашептал он, будто это тайна мира и вдруг их кто-то подслушает. — Одна пыль делает меня невидимым.       — Что за пыль?       — Нашёл внутри Ородруина. Случайно наступил. Гляжу, а части лапы нет, но до меня быстро дошло.       — Я вижу, ты времени зря не терял, уже и туда нос сунул. Саурон — великий маг и чародей, как бы боком нам это не обошлось.       — Нос! — усмехнулся. — Да я весь поместился. Кстати, и боков я не наел.       — Прости, что бы я без тебя делала. Но нам действительно надо пристроить Шотара и Хана, а потом уже и остальное.       Они так и сделали. Барад-Дур хоть и лежал в руинах, но основанием, как корни тысячелетнего дерева, уходил глубоко под землю. Только она подняла голову, как Око всплыло в мозгу, будто никуда и не девалось, и воспоминания ударили током. Она покачнулась. Огненный ангел, ликом похожий на Мелькора, держа в руке меч, расправил крылья. Перед ним в воздухе буква за буквой проявилась надпись:       «Трижды до срока воспрянет тьма: след свой оставить в мелодии сущей, в жажде весь мир подчинить сполна. Горше всех — благо народам несущей. Мощь возродится во чреве чёрном, свет же потонет на дне морском. Первое Зло отпусти покорно — цельность познав, мир замкнёт кольцом».       Пылающие строки увеличивались, двигаясь на неё. И тут до неё дошло: трижды до срока! Первый срок — для Мелькора. Второй — для Саурона. Неужели пришло время третьего? Земля с такой силой звала, что Кира уже считала её своей, хотя и не призналась бы. Ещё она поняла, что всем троим дан свой срок.        Уловив бледность, Лукас поддержал: — Тебе плохо?       — Нет! Магия жива. Она тут! — она коснулась правой груди. Искра вулкана когда-то прожгла тело и оставила след в виде маленькой шестиконечной звезды.       — Можем, выбрать другое, но я ничего не чувствую.       — Надо начинать отсюда. Не зря это место выбрал Тёмный Властелин. Посмотри, там вход, — она указала рукой на расщелину.       Дракон мощными лапами отбросил огромные камни, что скрывали проход, и первым просунул голову: — Пусто!       Первый этаж башни уцелел. Им оказался тот самый зал, куда они попали с Килионом, когда он принял облик Хуана. Кира машинально вытащила клинки и, медленно ступая, прошлась по периметру. Шотар с Ханом восхищённо рассматривали стены и пол из чёрного мрамора.       — Ты говоришь, пусто? Меня занимает вопрос: где орки?       Лукас заметно втянул воздух: — Но тут их нет.       — Значит, они прячутся. И пока мы их не найдём, я не успокоюсь. Не хочу, чтобы кто-то угрожал Шотару.       — Могу поискать!       — Будь добр, найди. Я не завоеватель. Негоже приходить в дом без предупреждения.       — Так ты уже пришла и хочешь эту землю.       — Лукас! Я хочу поставить все точки и начать работать. Вернуть то, что было. Мы разведём сады, проложим каналы и вернём Нурнен прежнее величие, может, получится вернуть в море рыбу.       — Рыбу — это хорошо! А ты не подумала, нужно ли это Мордору?       — Когда-то первыми сюда пришли эльфы. Но их сущность изменилась, и они стали орками, — Кира повернула голову к мальчику. — Можно ли всё повернуть вспять? Отвечу тебе: нет, но попробовать стоит.       — А если хозяева будут против? Может, им и так хорошо.       — Вот найдём и спросим. Надеюсь найти с ними общий язык.       — Как Саурон?       — Нет! Как Кирибриан.