Реальная сказка — 3. Хозяйка Мордора

      Время! Время!       Говорят, время лечит, время калечит, время ставит всё на свои места и время рассудит. А так ли это? А может, время — это иллюзия? И дана, чтобы мы могли следить за изменением мира.       Началась Четвертая Эпоха — эпоха человека. Прошло чуть больше двухсот лет, как эльфы покинули Средиземье. Валар опустили завесу, чтобы ни одно существо не смогло найти дорогу в Валинор. Но были и те, кто остался, такие, как король Зеленолесья — Трандуил.       Зла не было в предначальной Теме мира; оно пришло с диссонансом Мелькора. Хотя можно ли назвать это злом? Скорее, вторая сторона медали. Люди появились по воле Создателя и поэтому всё, что есть на Эа, принадлежит им и во благо им! Они поднялись на пьедестал и стали считать себя венцом творения. Правда, далеко не ушли в своём развитии без старших творческих детей Эру, которые научили многому. Но они позабыли об одной заповеди: что можно пользоваться всем, что даёт земля, но без гордыни и расточительства, с почтением.       После того рокового поражения, когда Исильдур поставил жирную точку, Мордор находился под контролем человека. И почти тысячу лет гондорцы охраняли тёмные территории. Но как только люди отступили к своим границам, Мордор снова начал заполняться злом. И Киру мучили мысли об ином зле: а не повторится ли история вновь? Мордор-то свободен! Арагорн поставил точку, но охранять вулканическую территорию люди не стали.       В снах Кира видела выжженные земли, слышала, как они стонут и просят о помощи. Лава, что извергал Ородруин, давно остыла, принеся с собой магматические породы. Мордор, по сути, был уникальной страной благодаря трём огромным горным хребтам, окружающим его с севера, запада и юга. После того как Фродо избавил мир от кольца, на эти обугленные земли не ступала нога уверенного, что со злом покончено, человека. Со временем эту победу человек приписал себе. Тем самым вычеркнул хоббитов из истории.       — Ты хорошо подумала? — Килион сидел на комоде и следил за действиями Киры. — Там же… — он успел перекривиться, словно вляпался в жижу чего-то непристойного.       — Хорошо! «Держись от него подальше», — повторила слова Трандуила. — Я это уже слышала. А чего сидеть дома? — застёгивая на груди кожаные ремни, перебила светловолосая эльфийка. — Ждать у моря погоды? Я только посмотреть. За это время лава должна была остыть.       — Будто ты сидишь. Зря палантир отдала. Сейчас бы заглянули туда.       — Отдала?! — её брови сомкнулись домиком. Кот приподнялся и гипнотически уставился, читая в глазах лукавство. — Отец не забрал его в Валинор. Забыл или специально оставил.       Кот не сводил глаз с эльфийки. Кира взглянула на своё отражение в старинном зеркале: туго собранный хвост открывал уши. После Валинора форма не изменилась, и её часто принимали за человека. Всё-таки пластическую операцию может исправить только такой же хирург; и только высокий рост выдавал в ней эльфа. Но момент с палантиром всплыл в памяти: как она взлетела на родительский талан и обошла опустевшие залы. Ей хотелось прикоснуться к чему-то родному. Хотя свет маллорнов давно потух, и лишь тусклые полоски с небес, неся в себе пылинки, пробивались сквозь скудную листву.       Знакомый резной ларец, покрытый столетней пылью, стоял на прикроватной тумбочке у постели матери. Кира присела на край и протянула руку, чтобы убедиться в содержимом. Камень, созданный в Первую Эпоху, сверкал, словно его только что отполировали. Конечно же, она не могла не коснуться этого аппарата. Чёрная дымка тут же ожила и змейкой поползла, открывая картинку. Роковая гора стояла в молчании, над землёй нависали тёмно-фиолетовые тучи, где-то вдалеке сверкнула молния. И кольцо Саурона, подобно голограмме, появилось перед глазами. Шевеля губами, Кира прочитала золотую надпись: « …одно кольцо, чтобы править всеми». Внутри что-то колыхнулось, и в области сердца обожгло грудь. Она резко отдёрнула руку, и камень застыл в немой тишине.       — Было опрометчиво оставлять палантир там. Рано или поздно его нашли бы люди.       — Ты хочешь сказать…       — Да, он у меня. Но, скорее всего, это последний в Средиземье, я всё это время искала их, но не нашла. Я… Вот поэтому я не сижу дома, — она вытащила из-под кровати мешок.       — Оставишь? — кот по-свойски улыбнулся.       — Оставлю! Только ради тебя, чтобы не волновался. Хотя как ты им пользоваться будешь? — она улыбнулась в ответ, намекая на сущность кота.       — Что скажет Трандуил на твоё отсутствие? Он не одобрит эту поездку. Вспомни слова Гэндальфа про иное зло.       — Может, как раз там оно и зарождаестя сейчас, как в те далёкие времена, и всё начнётся с нуля. — Она вытащила ларец из мешка и поставила его на законное место.       — А я о чём…       — Килион, хватит гадать на кофейной гуще. Может быть, а может и не быть. Вот я пойду и проверю. Чего ты боишься? Мордор пуст.       — А орки куда делись? — Но, увидев скептический взгляд, тут же продолжил: — Ой, не говори, что испарились. Вспомни: когда Саурон был повержен во Вторую Эпоху, они не исчезли, и численность их за три тысячи лет возросла. Как пить дать, прячутся. И сейчас, возможно, всё повторится. Не ходи.       — Ты хочешь сказать, что вернётся Саурон? — Кира прищурилась. — Саурон под присмотром Валар, я тебе это уже говорила.       — Моргот тоже находился в Валиноре под присмотром Валар, и что? Перехитрил, и начал он с эльфов. — Кот хотел уточнить: с «нолдор», но обобщил.       — Что ты хочешь этим сказать?       — Нет, я ничего не хочу сказать! Я тебя просто не пущу! — кот спрыгнул с комода и встал в дверях.       Кира присела возле друга и коснулась его головы и ушей: — Да пойми ты, он зовёт меня.       — Кто? — испуганно спросил он.       — Кто?! Мордор! Может, это я следующее зло? А? — Кира довольно растянула губы на увеличившиеся глаза друга. Но воспоминания о Тёмной госпоже, когда Фродо протянул кольцо Галадриэль, поплыли к выходу. Киру заметно передёрнуло, и улыбка сползла с лица. Что было бы, возьми она кольцо? Но успокоило, что кольца больше нет!       — Тем более не ходи.       — Если так: я и есть зло, — то вы меня остановите же?! А сейчас я не могу отказаться от предложения Мелькора. У меня руки чешутся устроить там рай. Мы там заведём необычных птиц и животных…       — Ага. Иногда я тебя не понимаю, но то, что ты говоришь, — бред! Чего тебе не сидится дома, каких ещё птиц? — теперь кот сузил глаза. — А-а-а, это всё оно — кольцо, — дошло до него. — Оно осталось при тебе?       — Нет! Его больше нет! И Саурон тому подтверждение. Но вот здесь что-то осталось, — она коснулась области сердца. Да, Саурона нет, но Майрон остался. Это ещё опаснее, так как нам не веданы его планы.       — Саурон вообще ничего не может подтвердить, — добавил кот, будто прочитал мысли.       — Килион, я туда и обратно. Ты даже не успеешь соскучиться.       — Надеюсь! Что мне говорить королю, моё упрямство?       — Придумай что-нибудь, меня он не поймёт.       — Это неправильно!       — Будто ты знаешь, как правильно. — Печаль скользнула в глазах эльфийки: король за свои тысячелетия научился скрывать эмоции и чувства. Порой от него сквозило холодом, и Кира не понимала в чём дело. Пока она находилась в беде, он был рядом, но как только возвращалась стабильность, его будто подменяли. Всем своим поведением он говорил, что ему никто не нужен. И после его признания дело дальше не пошло.       — Мне пора! — Она закинула за спину клинки и вышла на улицу. На поляне её ждал огромный тёмно-зелёный дракон. Крольчата облепили крылатого собрата и весело скакали возле его лап.       Лукас родился и вырос рядом с большой кроличьей семьёй. Пух даже приглашал его маленького в нору, пока тот ещё помещался. Дракон, как и малыши, любил слушать истории пожилого и уважаемого кролика. Выдуманные они были или правдивые, никто никогда не спрашивал, им просто было интересно, а Пух умел рассказывать.       — Да кто станет терпеть такую, как ты? — не выдержал Килион, выходя следом.       — Я не маленькая, чтобы меня контролировать, и не надо меня терпеть.       — А я-то мечтал детей ваших поняньчить.       Кира замерла, это был удар под дых: — Знаешь что… — она выставила указательный палец и свела тёмные брови. — За курами лучше присмотри. — И, не оглядываясь, легко забралась на лежавшего на земле дракона. Кролики тут же разбежались и наблюдали за грацией зелёного змея со стороны. Не дожидаясь команды, Лукас расправил крылья и оттолкнулся от поверхности. Сделал один круг над поляной и скрылся в облаках.       — Они тебя любят! — добавила Кира, смотря вниз на кроличью семью.       Они пролетели бурые равнины и высокие горы, тень от огромных крыльев скользила по долине Удун, располагавшейся в северо-западной части Мордора. Когда-то на стыке гор тут стояли Чёрные Ворота, от которых осталось лишь название. Вдалеке виднелся Ородруин — затихший вулкан, ещё одно название — Роковая гора, его спокойствие напоминало сон. Неудивительно, что на Эа имелся вулкан. Как ещё земля должна охлаждаться изнутри? Всё было продумано, когда создавался мир.       После извержения от башни Барад-дура не осталось камня на камне. Вернее, одни камни. Но, несмотря на масштаб разрухи, растительность всё-таки имелась. Земли были покрыты низкорослыми деревьями, островками серой травы, сморщенными мхами, зарослями ежевики и колючими кустарниками, растущими вдоль крохотных ручейков, стекающих с гор.       «Последние растения, сумевшие выжить в этой умирающей, но ещё не умершей стране», — подумала эльфийка.       — Ну, как тебе? — произнёс Лукас, вглядываясь в местность.       — Мне нравится! Какая она красивая!       — Только воздух тяжёлый, пахнет серой, ты чувствуешь? — дракон заметно втянул воздух. — Мне по душе.       — Пахнет петрикором! — ответила она. — Скоро начнётся дождь.       — Главное, чтобы это был не серный, — дракон растянул в улыбке пасть.       — Смотри южнее, там, по-моему, озеро, — крикнула Кира. — Спускайся.       — Это солёное море. — Дракон ускорился, после пикировал вниз. У самой земли сделал плавный круг и опустился на белый, сверкающий, словно бриллиант, берег.       — Откуда ты знаешь? — поинтересовалась, слезая со спины, Кира.       — Я тут бывал. — Змей втянул воздух и паром выпустил обратно.       «Нурнен!» — произнесла про себя Кира. — Мёртвое море!       Ещё при жизни Арагорна она прошерстила всю имеющуюся в Гондоре литературу о Мордоре. Люди, что когда-то охраняли эти земли, описали каждый уголок. И среди них в то время нашлись исследователи. Почва в этой стране была плодородной, и орки когда-то вели сельское хозяйство. Мало верится? Верно, у них имелись человеческие рабы. И Кира на своей шкуре знала, как они относились и как складывались судьбы пленных, чем заканчивалась их жизнь. В один такой плен они и попали с Бильбо, проходя Туманные горы, но, наудачу, им повезло сбежать. После битвы у Чёрных Врат Арагорн освободил рабов и предложил им территории вокруг этого самого моря. Но вода была настолько горькой, что жить человеку было невыносимо. Сейчас эти земли пустовали, возможно, ждали возвращения своего господина.       — Вода солёная, так как не имеет выхода и может лишь испаряться, оставляя этот белый песок, — опустив коготь в воду и лизнув, сообщил Лукас. — А горечь дают скалы, из которых текут реки. Но они не ядовиты. Это соль!       — Откуда ты всё это знаешь?       — Ты забыла, кто я? Я — дракон, дитя гор и скал. У меня это в крови.       — Серьёзно? Как же тебе повезло.       Лукас хмыкнул на сарказм Киры: — Мне как виду она тоже требуется. Да и горы тянут. Кстати, южнее земли больше похожи на болотистую низменность, но и там местами выступает соль. Никогда не задумывалась, откуда у вас она? — он черпнул лапой мокрый «песок» и слегка сжал в снежок. Но Кира ничего не ответила, она и правда никогда об этом не думала, считая, что все припасы эльфы приобретают в Эсгароте, а им привозят с юга.       — Неужели отсюда?       Лукас продолжил: — Из-за этого берега́ лишены растительности. Тут трудо выжить. — Он замолчал, оглядываясь по сторонам. — Ну и как тебе территория Мордора?       — Она мне ещё больше нравится!       — Ну что, возвращаемся?       И только Кира хотела ответить, как послышался треск и мелкий камнепад приковал их внимание: — Ты говорил, что тут никого нет, — она подняла голову, чтобы взглянуть на дракона, который внимательно уставился в одну точку. — Что? Что ты там увидел?       — Минуту, — он, словно огромная кошка, в два прыжка оказался у серого валуна почти с него размером и заглянул за камень.       — Не ешь меня, — послышалось шебуршание, и мелкие камни ещё больше побежали по склону.       — Лукас, кого ты там собрался есть? — Кира поспешила увидеть хозяина писклявого голоса.       Перебирая обмотанными тряпьём стопами и отползая назад от чудовища, на Киру испуганными глазами смотрел ребёнок. Но не человека, а орка, поэтому возраст определить она не смогла. С минуту молчала разглядывала существо: тёмно-серая кожа, маленькие чёрные глаза, нос похож на человеческий, губы — две тонкие ниточки. На голове шапка, которая прикрывала уши, в руке холщёвый грязный мешок. Её удивлению не было предела. За это время она убила множество орков, но никогда не думала, что у них есть дети.       — Ты чей? — спросила на орочьем.       Малыш перекривился и оскалился, показывая острые молодые зубы, и зашипел: — Я ничего не сделал, — ответил на вестерне, его взгляд бегал с эльфийки на дракона. Но больше всего он смотрел на оружие, что торчало из-за спины высокого сияющего существа.       — Отвечай, откуда ты тут взялся? — продолжил Лукас на орочьем, но получилось грубо. Приблизил морду и специально втянул запах маленького орка. Ребёнок от страха сжался в один грязный тряпичный комок.       — Он, скорее всего, нас не понимает, — вставила на вестерне Кира.       — Я понимаю. Не ешьте меня, — закрываясь руками, заскулил.       — Ты хочешь есть? Лукас, ты мог бы убрать морду? И не пугай, он и так боится, — добавила на языке Мордора и вытащила из сумки свёрток, развернула и, отломив кусок хлеба, протянула трясущемуся орку. Услышав о еде, мальчик ожил и кивнул. — Как ты тут оказался? — Он пожал плечами и осторожно протянул руку к белому, словно снег, куску. Кира и Лукас внимательно следили за выражением лица найдёныша, когда он попробует человеческой еды. Но мальчик никак не отреагировал и лишь жадно запихал всё в рот.       — Где ты живёшь? — эльфийка присела на корточки, чтобы стать ближе. Но из-за куска во рту мальчик лишь промычал. — Хочешь ещё? — Тот закивал и посмотрел на дракона.       — У тебя есть имя?       Он кивнул: — Меня кличут Отродьем.       — Ты заметила, что на нём надето?       Кира кивнула. На мальчике был потрёпанный, местами обгоревший и выцветший флаг Мордора, перевязанный верёвицей. Око смотрело прямо на Киру. В глазах будто потемнело, и она качнулась. Дракон поддержал: — Всё хорошо?       — Люди боятся ходить сюда. Говорят, что в море живёт чудовище, которое всех пожирает. Это, случайно, не вы? — взгляд остановился на Лукасе, и он перестал жевать.       — Нет, не я! Что, дракона никогда не видел? Нет тут никаких монстров, — ответил на орочьем Лукас. — Но людям лучше этого не знать. — Ребёнок, не понимая, замотал головой, а змей продолжил: — Я создан Мелькором, как и ты…       — Лукас, — остановила его Кира.       — А зачем тогда он пришёл сюда? Хочет, чтобы съели? — дракон приблизился. Маленький орк увидел своё отражение в его больших стеклянных глазах и резко отвернулся.       — Они заставляют меня собирать белое золото, так они называют этот песок. За это кормят. А если я отказываюсь, бьют.        — Где твоя семья? — спросила Кира, но он не понял слова «семья», и она прекрасно это увидела в его глазах. — А если сбежать от людей?       — Мне некуда идти, — опустив голову, он мельком посмотрел на свёрток в руках эльфийки. — А можно мне ещё?       — Что делать будем? Оставим тут? — спросил Лукас.       — Я не знаю, но он такой маленький, — ответила на непонятном для мальчика языке и добавила: — А хочешь с нами? — и протянула остатки.       — К людям? — мальчик застыл с протянутой рукой, и вновь страх появился в глазах.       — Нет, ко мне в гости. Я живу в лесу, за горами и равниной. Ты что-нибудь слышал об эльфах?       — Нет. Я всегда жил с людьми.       В ребёнке было что-то человеческое, возможно, его мать — одна из пленниц. Орки насиловали женщин, и они рожали им детей. А раз мальчик оказался с людьми, возможно, она сбежала. Но и люди не приняли полукровку.       — Не испугаешься летать по небу? — Кира протянула ему руку. Он поднял голову и взглянул на чёрные тучи, что нависли над морем, ветер поднимал волны. — Смелей, ты же орк.       — Орк? А кто это? — ребёнок обтёр руку об лохмотья и протянул. На запястье показался след от кандалов, и на шее красовалась натёртость от ошейника. Как же мир однотипен. Что бы Беорн на это сказал? Она тяжело вздохнула и уселась на шею Лукаса между небольшими шипами. Орка посадила перед собой.       — Я научу тебя твоему родному языку! Держись крепче, — последние слова она выкрикнула на орочьем. Дракон расправил крылья и поднялся в небо.