Меч по имени Бунайхэ

— Подожди, — Мэн Юньфэй вдруг схватился за свой меч. — Это не настоящий Бессмертный Лотосовой сутры. — Он это! — Уэйчи Сяо, не смея пошевелиться, не сводил глаз с Гун Вэя. — Посмотри на его вышивку! Золото является важным материалом для изготовления механизмов в ордене мастеровых Цзю, поэтому Союз Бессмертных постановил, что ордена не могут накапливать большие количества золота. Кроме того, только несколько глав орденов и великих мастеров — а именно Сюй Шуанце с горы Цанъян, глава Союза Бессмертных Ин Кай, Бессмертный Лотосовой сутры Гун Вэй, а также мастер меча Уэйчи Чжаншэн, мастер медицины Му Дуо Чжу и мастер механизмов Чан Сун Чэн Фэн — могут использовать золотую нить для вышивания символов на одежде своих учеников, и только для ближайших учеников. Остальным орденам, таким как Четыре святых, Шесть семейств и Восемь школ (например, Мэн Юньфэй — ученик школы Лэ Шэн) остается серебряная нить для вышивки. Это не является строгим правилом, и кроме официальной формы, никто не контролирует, какую одежду носить в неофициальной обстановке. Но этот наряд с узором из золотых кленовых листьев так характерен, что даже если его никогда не видели лично, все знали о нем из многочисленных народных рассказов о Бессмертном Лотосовой сутры. Кроме великого мастера Гун Вэя, никто другой не мог бы носить его. — …Нет, я не говорю, что ты ошибся, — тихо прошипел, почти не разжимая зубов, Мэн Юньфэй, который так же следил взглядом за Гун Вэем. — Он «зеркальный» человек! Эти слова внезапно прояснили ситуацию, и не только для Уэйчи Сяо, но и для самого Гун Вэя. Действительно, раз это мир сознания Сюй Шуанце, то и он — всего лишь «отражение в зеркале», проекция его воспоминаний, всё логично! Гун Вэй моргнул и тут же замер, незаметно наблюдая за молодыми заклинателями. — «Зеркальные» люди не имеют собственного сознания, они действуют только по фиксированной траектории и не будут атаковать, если их не провоцировать, — Мэн Юньфэй надавил на рукоять «Гоучэня», заставляя друга убрать меч обратно в ножны, и медленно спокойно отвернулся, жестом показывая Уэйчи Сяо тоже отвести взгляд. — Не смотри на него, не дай ему почувствовать угрозу… Отлично, видишь, он уже не обращает на нас внимания. Уэйчи Сяо скосил взгляд — Бессмертный Лотосовой сутры, и правда, немного постоял на месте, затем задумчиво склонил голову и неторопливо побрел к берегу реки. Там он остановился спиной к ним, всматриваясь в окутанную дымкой деревню. Короткие прядки выбивались из его прически на затылке, чуть прикрывая шею, которая как будто светилась белым сквозь прозрачную завесу тонких волосков. В народе рассказывали, что Бессмертный Лотосовой сутры ходил по ночам под луной, весь сияющий, словно сливаясь с лунным светом. Теперь это не казалось таким уж вымыслом. Красное ханьфу с подкладкой из снежного атласа обрисовывало его стройную лёгкую фигуру, придавая ему неописуемый юношеский вид. Это на самом деле довольно противоречивое впечатление, потому что реальный возраст Гун Вэя был вовсе не так мал. Согласно записям, когда Ин Кай впервые привел его в Союз Бессмертных, ему было уже пятнадцать или шестнадцать лет. Он представал существом, путешествующим сквозь время, всегда оставаясь по-детски невинным и любознательным, однако держащим осторожную, едва заметную дистанцию от мира. Уэйчи Сяо отвел взгляд, и, хотя и знал, что перед ним лишь иллюзия, а не давно умерший человек, все равно чувствовал странную абсурдность ситуации. — Мы находимся в самом жутком страхе главы Сюй? — тихо спросил он. — Как нам отсюда выбраться? Ученые школы Лэ Шэн специализировались на изучении иллюзий. — Обычно есть два способа разрушить фантомное видение, — после некоторых раздумий ответил Мэн Юньфэй. — Первый — заставить создателя осознать, что он находится в иллюзии… Но это сложно, и неизвестно, где сейчас глава Сюй. Второй способ — разрушить ядро иллюзии, например, предотвратить катастрофу, которая должна была произойти. Как только создатель осознает, что развитие событий отличается от его воспоминаний, он поймет, что вокруг — не настоящий мир. Он отряхнул с одежды пыль и нахмурившись огляделся. — Но эта деревня кажется такой мирной, не похоже, что здесь может разыграться какая-то трагедия. Губы Гун Вэя нервно дернулись, и он подумал, что молодые заклинатели ничего не знают: эпическая катастрофа уже на подходе… — Деревня… — пробормотал Уэйчи Сяо, скользя глазами по живописному пейзажу, и внезапно сообразил: — Деревня! — И что? — а вот Мэн Юньфэй ничего не мог понять. — Здесь что-то не так! — Уэйчи Сяо подорвался и побежал к селению. Подчиняясь инстинктам, Мэн Юньфэй, все еще в недоумении, бросился вдогонку. У въезда в деревню росло персиковое дерево, а под ним располагался камень с надписью. На его поверхности были высечены три больших иероглифа: «Таоюаньцунь» (деревня Таоюань). — Бля! — Уэйчи Сяо резко побледнел: — «Повесть о прекрасной служанке», это ее сюжет. Мэн Юньфэй подумал, что ослышался, и удивленно переспросил: — Это та история, в которой глава Сюй встретил простую девушку в деревне Таоюань, влюбился с первого взгляда и пообещал жениться только на ней? Потерев лицо руками, Уэйчи Сяо кивнул. — И затем Бессмертный Лотосовой сутры внезапно явился и на свадебной церемонии поразил невесту одним ударом, а глава Сюй, убитый горем, в конце концов… — именно этот сюжет? Виски Уэйчи Сяо пульсировали, он стиснул зубы и снова кивнул. Мэн Юньфэй резко обернулся и увидел на другом берегу реки фигуру в красном, стоящую против ветра. Гун Вэй взглянул на него с невинным видом. — Так значит Бессмертный Лотосовой сутры возник в иллюзии главы Сюй потому, что пришел лишить жизни его невесту? — с трудом произнес Мэн Юньфэй. Уэйчи Сяо прикрыл глаза ладонью, не в силах больше смотреть на этот жестокий мир. Наступило долгое молчание, и Мэн Юньфэй, наконец, задал вопрос, тревожащий его душу: — Но разве не все эти истории вымышлены?! В этот момент послышался скрип, и дверь небольшого двора, расположенного на краю деревни, открылась. Мир сознания создателя начал работать, и заклинатели сразу напряглись, одновременно сделав шаг назад за персиковое дерево, чтобы не показываться на глаза «зеркальным» людям. Они увидели высокого мужчину в белом, в серебряных доспехах, который вышел из дома и вывел лошадь из заднего двора. Поднявшись по каменной дорожке к воротам, он на мгновение замер, глядя на дом будто бы с некоторой нерешительностью. Сказать «глядя» было бы неверно, потому что его глаза были завязаны белой тканью, но по высокой переносице и тонким губам можно было узнать Сюй Шуанце. Неожиданно, в собственной памяти он оказался более живым и приземленным, в отличие от холодного и жестокого великого Бессмертного, каким его все знали. Тут он выглядел как обычный человек с эмоциями и желаниями. — Что с его глазами? — удивился Уэйчи Сяо. — Он ослеп от раны? В сказаниях об этом не упоминалось… Сюй Шуанце в иллюзии постоял немного, потом вдруг отпустил поводья и направился к дому. Хотя он не мог видеть, его движения были безупречны, как будто он пользовался каким-то другим методом восприятия. Он толкнул дверь и остановился спиной к наблюдателям, закрывая собой проем. — Сяо Тао, — тихо позвал он. — Легендарная госпожа Сюй! Никто не знал её имени, никто не знал, как она выглядела, но она была известна всем как госпожа Сюй! Мэн Юньфэй пристыженно отвернулся, чувствуя себя виноватым за вторжение в чужое личное пространство, но Уэйчи Сяо не обладал такими высокими моральными стандартами. Он вытянул шею из-за дерева, чтобы посмотреть. К сожалению, в доме было слишком темно, и спина Сюй Шуанце перекрывала обзор, так что он смог увидеть лишь силуэт в красном платье, но не разглядел лицо. — Хотя мои слова вчера были немного грубыми, они были искренними, — Сюй Шуанце замялся, прежде чем договорить: — Я никогда не видел твоего лица и не слышал твоего голоса, но, не знаю почему, при первой же встрече у меня возникло ощущение, что мы уже были знакомы в прошлых жизнях, и я всё это время ждал тебя. Знаю, что ты сомневаешься, и поэтому не хочешь ехать со мной в столицу, но это не имеет значения. Я вернусь, как только восстановлю зрение, либо, если это невозможно, через несколько месяцев, крайний срок — год. Я обязательно вернусь за тобой со свадебной процессией и подарками, — он сделал паузу, а затем его голос стал еще мягче: — Пожалуйста, береги себя до тех пор, пока мы не встретимся снова, когда мы станем мужем и женой. В укрытии за деревом воцарилась гробовая тишина. Наконец, Уэйчи Сяо не выдержал и прошептал: — Глава Сюй точно не был одержим каким-нибудь духом? Таинственная госпожа Сюй в доме почему-то молчала, но её красное платье зашуршало, словно она что-то начертила пальцем на ладони Сюй Шуанце. Через мгновение он тихо сказал: — Хорошо. Он ещё немного постоял, а затем вышел из дома, перед уходом обернувшись и улыбнувшись. Такой красивый молодой человек, с такой нежной улыбкой вызывал трепет в сердце. Никто бы в это не поверил, однако перед ними стоял глава Сюй. Мэн Юньфэй содрогнулся и зажмурился, Уэйчи Сяо сжал дерево так, что кора начала крошиться под рукой. На лицах застыло такое выражение, словно их поразил небесный гром. Через минуту Сюй Шуанце сел на коня и ускакал, вскоре исчезнув на краю деревни. Спустя некоторое время в доме раздался шорох, из дверей вышла женщина и остановилась на каменной лестнице, глядя вслед уехавшему всаднику. Она стояла боком к укрытию Уэйчи Сяо и Мэн Юньфэя. Её длинные густые волосы ниспадали на грудь и струились по спине. Хотя лица было не разглядеть, изящная фигура вызывала восхищение. — Эта госпожа Сюй совсем не похожа на обычную деревенскую девушку, — не удержался от замечания Уэйчи Сяо. — Хотя это всего лишь иллюзия, подглядывание за женщиной — неуважительно, — вздохнул Мэн Юньфэй. — Но эта иллюзия странная, возможно, главе Сюю будет трудно разрушить её самостоятельно. Ключ к разрыву видения, вероятно, связан с госпожой Сюй. Если мы убедимся, что она остаётся в безопасности и благополучно выйдет замуж за главу Сюя… В этот момент женщина слегка повернулась, и Мэн Юньфэй замолчал. Она всё ещё не показывала своего лица, но в этом движении раскрылась часть её шеи и рука с браслетом из трёх переплетающихся золотых нитей на тонком запястье. Кожа была настолько белой, что слабо светилась на солнце. У Мэн Юньфэя внезапно возникло странное чувство дежавю, словно он только что видел нечто подобное. Он невольно оглянулся на другую сторону реки, где ранее стоял Бессмертный Лотосовой сутры. Однако там никого не оказалось. С колотящимся сердцем он протянул руку, чтобы толкнуть Уэйчи Сяо: — Бессмертный Лотосовой сутры пропал! Ты его не ви… Но его движение внезапно замерло. Ладонь отчетливо ощутила чье-то холодное тонкое запястье. Мэн Юньфэй беззвучно обернулся и увидел, что между ним и Уэйчи Сяо каким-то образом втиснулся кое-кто еще. Бессмертный Лотосовой сутры, прикрываясь от солнца одной рукой и придерживаясь за ствол дерева другой, с любопытством смотрел на спину госпожи Сюй. Его кроваво-красный глаз блестел от неприкрытого интереса. В следующую секунду Уэйчи Сяо и Мэн Юньфэй одновременно выхватили мечи. — Как он сумел здесь оказаться! — Останови его! Дерево затряслось, роняя листочки, а Гун Вэй, прикрыв голову, перекатился по земле, ускользая из-под ударов «Гоучэня» и «Суцин». Вскочив на ноги, он легким движением уклонился от сверкающего клинка Уэйчи Сяо. Бессмертный Лотосовой сутры действительно, как и в легендах, был хитёр и неуловим. Не имея при себе ни меча, ни каких-либо амулетов, он легко справлялся с любыми атаками, которые Уэйчи Сяо пытался на него направить. Он, как рыба в воде, плавно избегал каждого удара клинка «Гоучэнь». Мэн Юньфэй понимал, что нельзя позволить ему убить госпожу Сюй — тогда все они сразу погибнут в рушащейся иллюзии. В отчаянии он вызвал цинь и с силой ударил по струнам, заставив звук взорваться в воздухе! Гун Вэй: «?!» Он просто хотел узнать, как выглядит госпожа Сюй в сердце Сюй Шуанце, и вовсе не собирался терять свою душу. При первых же звуках циня он бросился в противоположном направлении. Но Уэйчи Сяо не намеревался позволить ему уйти и тут же устремился за ним с «Гоучэнем». Под двойной атакой музыки и меча, Гун Вэю стало не так легко маневрировать. С закрытыми ушами, нахмурившись, он метнулся вбок, но сила магического клинка отбросила его на несколько шагов. От удара, направленного прямо на душу, во рту появился металлический привкус, перед глазами потемнело. Гун Вэй помрачнел, и, откинув назад широкие рукава, попытался голыми руками выхватить меч у Уэйчи Сяо. — Юаньцзюй, осторожно! — закричал Мэн Юньфэй. — Держись подальше от госпожи Сюй! Неподалеку, в маленьком дворике, «зеркальная» женщина, казалось, наконец услышала шум и повернула голову в их сторону. Мэн Юньфэй застыл, Уэйчи Сяо тоже замер, даже рука Гун Вэя зависла в воздухе. Атмосфера стала ужасающе напряженной. Все трое не могли отвести взгляд от лица этой женщины. — Это… что это значит? — запинаясь, пробормотал Уэйчи Сяо. Легендарная «госпожа Сюй» не имела ни лица, ни черт, ни намеков на какие-либо контуры. Передняя часть головы была абсолютно пуста. И это было крайне жутко. Все трое стояли как вкопанные, глядя на гладкое, бесформенное «лицо» женщины. Внезапно до Гун Вэя дошло — так ведь у госпожи Сюй действительно не должно быть лица! Когда она «умерла», Сюй Шуанце не успел снять свадебную вуаль и никогда не узнал, как она выглядит! Гун Вэй не знал, смеяться ему или чувствовать себя виноватым за это. В этот момент женщина молча повернулась, вошла в дом и с негромким стуком закрыла за собой дверь. Едва дверь захлопнулась, лёгкий ветерок зашелестел через верхушки деревьев, и все персиковые цветы внезапно разлетелись, поднимая розовую бурю! Поняв, что должно произойти, Гун Вэй тут же перескочил через стену, следуя за женщиной в маленький дворик. Уэйчи Сяо почуял неладное и попытался догнать его, но невидимая сила не дала ему и шагу ступить. В тот же миг все цветы куда-то пропали, алые и желтые кленовые листья закружили в воздухе. Затем он ощутил что-то холодное на своей руке и, подняв глаза, увидел, как с неба падают снежинки, покрывая деревню белым одеялом. Студеный северный ветер со снежной завесой пронесся через долину, но молодые заклинатели не успели еще замерзнуть, а снег и лед на реке начали быстро таять, и весна стремительно возвратилась. Жёлтые птицы нежно щебетали, пролетая над травой, карпы выпрыгивали из воды, поднимая блестящие брызги. Голые ветки покрылись бутонами и расцвели тысячами цветов, превращая весь пейзаж в розовое облако. В иллюзии время летело быстро, и смена сезонов происходила мгновенно. Жители деревни, чьи лица невозможно было разглядеть, вставали с рассветом и ложились с закатом, и с наступлением сумерек шумная деревня погружалась в тишину, нарушаемую лишь стрекотом ночных насекомых. Лунный свет заливал длинную каменистую дорогу, вокруг царил неземной покой. Вдруг издалека, из долины, донесся перестук копыт. Мэн Юньфэй и Уэйчи Сяо переглянулись. Оба поняли, что происходит. — Это глава Сюй, — прошептал Юньфэй. В иллюзии миновал год, и Сюй Шуанце вернулся за невестой!