Меч по имени Бунайхэ

В своей прошлой жизни Гун Вэй часто звал его Сюй Бай /прим. переводчика: если вы еще не догадались, когда Сюй Шуанце находился во Дворце Тысячи Зеркал, в той иллюзорной жизни его звали генерал Бай, вот оттуда Гун Вэй и взял это обращение/, и это было довольно официальное имя, которое он произносил медленно, растягивая звуки, цедил сквозь свои белоснежные зубы. Но в его тоне всегда звучала некая издевка. Ин Кай часто упрекал его за такое фамильярное отношение, говоря, что даже если не называть его главой клана Сюй, то следовало бы хотя бы уважительно обращаться «старший Сюй». Гун Вэй всегда весело соглашался в лицо, а потом делал по-своему, и со временем Ин Кай перестал обращать внимание. Сюй Шуанце было без разницы, как его называл Гун Вэй. Какое бы обращение тот ни использовал, все равно в этом сквозила та же враждебность и пренебрежение. Только один раз Гун Вэй сам себе устроил неприятность, тайком подкрался сзади и неожиданно крикнул: «Генерал Бай!» Это было вскоре после возвращения главы Сюя из Дворца Тысячи Зеркал. После Гун Вэй посчитал, что спасся чудом. Если бы он не сбежал очень быстро, Сюй Шуанце, возможно, в ярости порубил бы его на мелкие кусочки и скормил собакам. В общем, Гун Вэй точно не мог ошибиться: голос, произнесший: «Сюй Бай», будто принадлежал ему из прошлого. Он был уверен, что Сюй Шуанце тоже узнал его. Заклинатель стоял спиной, и было невозможно понять, какое выражение было у него на лице. Время растянулось, каждая секунда казалась бесконечной. После долгой паузы он хмыкнул, но этот тихий звук ничем не выдал его чувств. Затем, без колебаний, Сюй Шуанце грубо выдернул «сердце» из груди призрака! Движение было настолько быстрым и жестоким, что Гун Вэй инстинктивно почувствовал боль в своем сердце и широко раскрыл глаза. Сюй Шуанце держал в руках кусок бронзы размером с половину ладони, покрытый множеством неизвестных символов. Гун Вэю хватило одного взгляда, чтобы узнать предмет. Дворец Тысячи Зеркал! Призрак резко откинулся назад. Хотя у него не было лица, казалось, вся фигура выражала крайнюю боль. Затем прозрачное тело обернулось клубами кроваво-красной пыли, и стеклянные цепи, удерживавшие его, с грохотом обрушились на пол. Дымное облако пыли собралось в воздухе в неясное подобие человеческой фигуры и с небывалой скоростью устремилось к бронзовому обломку в руках Сюй Шуанце. Сила удара была настолько велика, что вся постройка затряслась, куски кирпичей и древесные щепки посыпались со всех сторон! Гун Вэй еле успел увернуться от падающих обломков, и вдруг его осенило. — Осторожно! — закричал он. Но не успел выхватить артефакт у Сюй Шуанце. После того, как бронзовая поверхность поглотила призрака, она внезапно засветилась ярким светом и превратилась в идеально гладкое зеркало, которое четко отразило глаза заклинателя. Зеркальная техника! Никто на свете не разбирался лучше, и не был искуснее в создании иллюзий, чем Гун Вэй. Он тут же развернулся и бросился к выходу, одной рукой хватая Мэн Юньфэя, а другой — Уэйчи Сяо, и жалея лишь, что ни один из них не родился с восемью ногами. Но оставленная призраком последняя ловушка сработала очень быстро. Гун Вэй не сделал и нескольких шагов, как почувствовал, что мощная сила резко потянула его назад. Он споткнулся и ощутил, будто летит в пропасть… В то же время Сюй Шуанце закрыл глаза и снова открыл их. Он словно был в ведре с красками, которое перевернули. Цвета, свет и тени чередовались и текли с бешеной скоростью, увлекая его вниз. Зеркальная техника быстро создавала огромный, совершенно иной иллюзорный мир. — Хочешь воссоздать мои самые страшные воспоминания? — тихо произнес Сюй Шуанце. Он перевел взгляд на зажатый в кулаке кусок бронзы из Дворца Тысячи Зеркал, и в его глазах появилась ледяная усмешка: — Но у меня больше не осталось такого чувства, как страх. Последнее слово еще не успело замереть в воздухе, как внезапно поднялся вихрь. Густой туман затянул все вокруг, как плотное облако ядовитого дыма, а затем внезапно исчез! Окружающий пейзаж полностью изменился, под ногами была плодородная мягкая почва, вдали — глубокая тихая долина, и над домами медленно поднимались дымки. Это была уединенная деревня Таоюань. Бэмс! Гун Вэй упал на землю, как будто сорвался с высоты в восемьсот чжанов /прим. переводчика: напомню, что чжан «丈» (zhàng) приблизительно равен 3,33 метра/, боль в ушибленной заднице была такой, что он едва не потерял сознание. Как будто она разбилась на восемь частей! Он отдышался, потирая пострадавшее мягкое место, и огляделся. Вокруг простирались бесконечные зеленые горы, через долину извивалась прозрачная река, по берегам которой цвели персиковые деревья, слышались квохтанье кур и собачий лай, а по обе стороны от полевых дорог расстилался прекрасный пейзаж, похожий на картину тушью. Все это казалось Гун Вэю смутно знакомым. Сделав пару шагов, он внезапно застыл, словно молнией пораженный. Это была та самая деревня, где двадцать лет назад «генерал Бай» залечивал свои раны в иллюзии Дворца Тысячи Зеркал! Он попал в воспоминания Сюй Шуанце! Иллюзия заставляет каждого входить в разные миры, в зависимости от их самых страшных и болезненных воспоминаний. Но духовная сила Сюй Шуанце была настолько мощной, что ни он, ни Уэйчи Сяо, ни Мэн Юньфэй не могли с ней соперничать, и, вероятно, все они были втянуты в один и тот же мир сознания. Вены на висках Гун Вэя пульсировали. Он поднял рукава, оперся одной рукой о бедро, потер лоб и тяжело вздохнул — то, что он чувствовал в своем сердце невозможно было описать. Сюй Шуанце пережил многое — боролся с природными катаклизмами, подавлял войны, очищал магические миры и даже спускался в ад, чтобы разрушить Двенадцать дворцов Гуйюань. Но его самые страшные воспоминания оказались связаны не с противостоянием апокалипсису или миллионам голодных духов, а с этой кажущейся мирной и спокойной деревушкой. Он провел здесь полгода в человеческом облике. Добрая и милая «деревенская девушка» спасла его с поля боя и ежедневно заботилась о нем. Когда зажили раны на теле, прежде чем отправиться в столицу, чтобы вылечить свою слепоту, Сюй Шуанце подарил ей золотое обручальное кольцо и попросил дождаться его возвращения, чтобы он мог на ней жениться. «Селянка» нашла это забавным, но не восприняла всерьез и согласилась с улыбкой. Никто не верил, что через год восстановивший зрение генерал Бай действительно сдержит своё обещание и вернётся в деревню с полной свадебной процессией, чтобы жениться и провести с ней всю жизнь. Не было никаких причин, которые могли бы помешать этой идеальной свадьбе, и она действительно состоялась вовремя. Но генерал Бай не ожидал, что произойдет трагедия, и невеста умрет прямо на свадебной церемонии, не успев даже снять покрывало с лица. Иллюзия в этот момент рухнула — горе и ярость пробудили истинную душу «генерала Бая», преодолев максимальный предел духовной силы, который может вместить Дворец Тысячи Зеркал. Это произошло так быстро, что Гун Вэй не успел спасти положение. В мгновение ока мир иллюзии обрушился, и тело «невесты» обратилось в пыль. Девять небесных громов ударили, и душа Сюй Шуанце вырвалась из видений, вернувшись в свой реальный мир. Следующее, что он сделал — поднялся на «Бунайхэ», и, охваченный жаждой отмщения, отправился на Дайшань, разрушив ворота дворца Союза Бессмертных. — Гун Вэй! — яростно взывал он. — Ты убил мою жену, и расплатишься за это своей жизнью! Гневный крик еще звучал в его ушах, Гун Вэй моргнул, приходя в себя, и невольно вздрогнул. Он вдруг почувствовал, что ветер на этом склоне становится все холоднее. Но он уже здесь, и бесполезно проливать слезы. Без попыток разрушить иллюзию отсюда не выбраться. Мир видения полностью создается подсознанием его творца, и в нем могут произойти любые страшные и странные события. Особенно когда речь идет о таком могущественном Бессмертном, как Сюй Шуанце, который пережил множество опасных ситуаций. Кто знает, что у него на уме. Вполне вероятно, что через минуту в небе откроется дыра, и оттуда хлынет поток из миллиардов демонов, разрывающих мир на части. Гун Вэй машинально поднял голову и с ужасом увидел, что в небе действительно появилась трещина, черная и бездонная, становящаяся все шире, и тут из нее что-то выпало… Бум! Хлоп! Две знакомые фигуры одна за другой шлепнулись на землю, подняв облака пыли. Гун Вэю осталось только молча взирать на это эффектное появление. Отлично, все в сборе. Гун Вэй стряхнул пыль с рукавов, сложил руки за спиной и грациозно поскакал вниз по крутому склону. Перепрыгивая по выступам скал и веткам кустарников, он, как ловкая лиса, спустился к подножию горы. Он увидел, что Уэйчи Сяо с трудом поднялся, держась за задницу, точно повторяя позу, в которой недавно был сам Гун Вэй, но тут же передвинул руки выше и прокряхтел: — Моя… моя спина… Мэн Юньфэй, скрипя зубами, держался за поясницу. — Что это за место? — кашляя спросил он. «…Вы двое слишком гордые, хотя оба упали на то же место, что и я. Не можете ли вы быть чуть честнее?» — подумал Гун Вэй и с раздражением посмотрел на них. Он уже открыл рот, собираясь окликнуть, как вдруг Уэйчи Сяо обернулся, и на его лице появилось удивленное выражение. Затем оно резко изменилось, и он, схватив Мэн Юньфэя, отступил на два шага, с громким звоном вытаскивая свой меч. «Какого…?» — Гун Вэй всё ещё не понимал, что происходит. — Бе… бе… — пробормотал Уэйчи Сяо, с таким видом, словно видит перед собой враждебного духа. — Г-господин Бессмертный Лотосовой сутры… Несколько раз моргнув, Гун Вэй медленно опустил взгляд и наконец заметил нечто странное. Сян Сяоюань был молод, худ и невысок, но сейчас уровень его глаз находился выше обычного, а руки, видневшиеся из-под рукавов, казались длиннее. И кожа стала почти прозрачного, неестественного, холодного белого цвета. Одежда также изменилась. На нем было красное с мандариновым оттенком верхнее платье с подкладкой из снежного атласа, края которого покрывала вышивка золотыми листьями клена. Пояс был украшен узором из облаков и журавлей и инкрустирован двумя блестящими золотыми монетками. Зеркало показывает истинную сущность человека. Душа не может замаскироваться в мире иллюзии и проявляет свой истинный облик. Поэтому в иллюзии, созданной Сюй Шуанце, он превратился обратно в Бессмертного Лотосовой сутры, каким был в прошлой жизни.