Только не у нас, в Англии

Я осталась, чтобы посмотреть, как дети полакомятся перед сном. Сахар, конечно же, не способствовал здоровому отдыху, но и на пустой желудок ведь спать тяжко. Сестра Мэри рассказала мне, что таинственный итальянец приехал без предупреждения, тут же прошел в кабинет настоятельницы и завел речь о том, что он – богобоязненный порядочный человек, пусть и вынужденный иногда прислушиваться к Дьяволу. В чем именно проявлялись его грехи, Лоренцо не сказал. С виду ему было не более тридцати пяти лет, необычайно высокий для итальянца, крепкий, что вполне в их природе. Должно быть, капля английской крови все же текла в его венах. Это отчего-то... Радовало меня? Приятно думать, что сочетание английской и итальянской крови не было чем-то столь уж редким. Англичане казались мне слишком зажатыми, скованными узкими рамками этикета, в итальянцах же бурлила жизнь, кипели страсти. Сочетание должно было уравновесить и ту, и обратную сторону. Удостоверившись в том, что все кексы нашли свой конец, я забрала корзинку и двинулась в сторону дома. Близился закат, сумерки крались по серому небу. День сегодня кончился быстро... Последнее время я слишком долго спала. Читала до поздней ночи, а потом никак не могла разделить веки. Гувернантка не решалась будить меня слишком настойчиво, если на день не было никаких планов. Она хорошо знала и меня, и свое место. Обратная дорога показалась более короткой, точно сиротский приют находился напротив, а не в соседнем квартале. Каблуки моих туфель привычно зацокали по плитке, и я поднялась на крыльцо, привычно подмигнув каменному льву у двери. Дом наш представлял собой памятник уходящей эпохи, отец выкупил его у разорившейся дворянской семьи. Деньги пришли к нам совсем недавно, чего семье не хватало, по мнению отца, так это – титула, способного поставить нас в один ряд со знатью. Он не давил, и все же надеялся, что я найду в мужья барона или даже графа, отец никогда не прочил своих коллег мне в супруги. Он переоценивал мои способности... Пусть это и льстило. Открыв дверь и заметив, что никто меня не встречает, я снова нахмурилась, приближая появление морщин. На нижнем этаже суетилась прислуга, кто-то неразборчиво кричал, ругался и топал... – Говард! – я позвала дворецкого, снимая шляпку и самостоятельно помещая ее на крючок. – Говард, что происходит? – Ох, мисс Шарлотта, – Мэгги бежала ко мне из гостиной, в руках ее тряслись мои платья, собранные в огромный шар. – Бегом, скорее. Ваш отец дал нам распоряжение... – Что здесь происходит, Мэгги? – Мы уезжаем, – гаркнул папа, показавшийся на верхней ступеньке лестницы. – Где ты вообще была, Шарлотта? – В приюте, – простодушно ответила я. – Сегодня же понедельник, вечер сказок... Куда мы так спешим? Что стряслось? Отец демонстративно закатил глаза, пригладив стремительно седеющие волосы. Он встретил меня в жилетке, накинутой поверх синей рубашки с белым воротничком, вид весьма неформальный для его персоны. Сердце забилось быстрее, и я не могла понять, что к чему. Мэгги убежала, влетела вверх по лестнице, точно испуганная певчая птичка в саду. Камердинер отца прошмыгнул мимо, наскоро извинившись, он нес два чемодана во двор. Да что успело произойти? Я скрестила на груди руки, отказываясь двигаться с места, пока мне не объяснят, что к чему. Как я могу спешить, не зная, куда именно двигаюсь? – Нам нужно покинуть дом как можно скорее. Я уеду в первой машине, а ты поедешь следом, – говорил отец, он накинул на плечи пальто и достал самокрутку из портсигара. – Ты поедешь с Мэгги, Жакко и Бэном. – Что случилось? – повторила я с нажимом. – Ни о чем не переживай, просто бизнес, – бросил отец на ходу. – Небольшие трудности, Но тон его голоса не оставлял возможности не переживать. Я повернулась вслед за проходившим мимо отцом, собиралась повторить свой вопрос, но входная дверь закрылась ровно перед моим носом. Губы сами собой сжались в тонкую ниточку. Если он решил молчать, то не скажет, в чем дело, хоть пытай. Вот Мэгги – другое дело. У дурочки рот не закрывался, она разботает все, что услышала. Воровато оглянувшись по сторонам, я пустилась вверх по лестнице, даже не вытерев туфли о коврик. Говарда, нашего дворецкого, так и не было видно, потому можно было не беспокоиться о наказании за невоспитанность. Из-за подобного отношения со стороны собственного отца, я все ещё чувствовала себя ребенком... Будто мне исполнится не двадцать, а всего пять. – Мэгги, что тут происходит? – спросила я, едва распахнув дверь собственной спальни. – Куда мы бежим? – Ох, мисс, я и сама ведь толком ничего не знаю, – виновато затараторила гувернантка, она пыталась застегнуть дорожный чемодан. – Мэгги, что... Началась ещё одна война? – испуганно спросила я. Многие говорили об этом... О войне, что вот-вот наступит. Одна кончилась, но грядет другая, напряжённость в Европе все росла, и когда-нибудь самолёты снова принесут на наши земли смерть и разрушение. Об этом все знали, пусть и пытаясь сохранять видимость спокойствия. Ультраправые правительства получали все больше власти, даже в моей любимой Италии дело шло к перенвороту. Как-то раз за столом я обмолвилась о том, что неплохо было бы уехать в Америку, подальше от войн и страха, но отец лишь скептически хмыкнул. «Там мы снова будем никем, а во второй раз я уже не смогу так подняться». Может, я бы смогла? Конечно, я – не мужчина, возможности мои ограничены, но, кто знает... Может, для Голливуда моя внешность достаточно хороша? – Нет, мисс, нет, – гувернантка отмахнулась от этой мысли, словно от проклятья. – Что-то... Что-то с работой вашего отца, что-то, связанное с ней. – Забастовка? – продолжила я. – Давайте паковать вещи! Гувернанток никогда не считали полноценной прислугой, они были чем-то... Средним, между бухгалтером семьи и горничной. Мэгги не носила черно-белую униформу, но платье ее всегда оставалось строгим и серым, не привлекало взгляд. Длинные черные волосы она убирала в тугой пучок, заколотый сотней шпилек. Прическа подчеркивала высокие скулы и длинную шею, достойную любой принцессы. Мэгги запрыгнула на чемодан и попыталась застегнуть его снова, и я подошла, чтобы помочь. Мы не были подружками, но больше из-за разных взглядов на жизнь, чем из разницы в положениях. Мэгги недавно исполнилось тридцать, но она все ещё пыталась модничать, как в двадцать два. Молния поддалась нашим стараниям, и чемодан отправился в руки к пробегавшему мимо лакею. В комнату без стука зашли две горничные, молодые девушки в черно-белых платьях. Они паковали мою одежду и обувь, шляпки бросали в футляр по несколько штук, не боясь помять перья. Я бы и хотела возразить, но губы сжались от внезапно накатившего страха. Забастовка, ведь так? Если отец так нервничает, дело серьезное. Профсоюзы все чаще показывали свой дикий оскал, Красная Революция дала им силы, окрылила бунтовщиков. Совсем недавно я слышала, что отец обсуждал проблему забастовок со своими коллегами, и все они сошлись в одном: красная угроза переползает в нашу сторону. Коммунистические партии запрещали по всей стране, и организаторов это лишь злило. Я снова прикусила губу, помогая Мэгги передавать чемоданы в машину. – Идёмте, мисс, больше не влезет. Остальные ваши вещи пришлют следом, – Говард, наш дворецкий показался в дверях. – Куда мы поедем? – В Лондон, мисс, там вы укроетесь на какое-то время, пока не утихнут страсти, – уклончиво ответил мужчина. – Ваш отец велел не вешать на вас груз лишних переживаний. Какое интересное распоряжение в этой ситуации... Говард не предаст доверие отца и за большие деньги, потому я не стала и пытаться. К тому же, упомянутый им Лондон заставил меня нервно улыбнуться. Я так мечтала попасть в столицу... Не этим путем, разумеется, но нужно ведь во всем искать плюсы. Горничные рванули к окну уже в следующее мгновение, и Говард первым заподозрил неладное. Он знал больше нас всех, отец посветил в свои тайны старший персонал, но не меня, единственную дочь, плоть и кровь. От обиды пришлось прикусить губу, чтобы боль отрезвила, отогнала слезы. Я ведь уже не ребенок! – Мисс Шарлотта! – закричал дворецкий, заставляя меня выйти из комнаты, утаскивая за собой. Я не сразу поняла, что именно слышу... Петарды, шум фейерверка вдалеке? До сего момента мне не часто приходилось слышать выстрелы. Отец не был охотником, но пытался влиться в компанию любителей ружей. Обедневшие лорды приглашали его одного, без меня... Огромные старые стекла полопались от попавших в них пуль, осколки полетели на пол. Я видела лишь спины горничных, совсем ещё молодых девчонок... Видела, как на ткани их платьев расползаются красные пятна крови, будто маки, раскрывающиеся под жарким солнцем. Глухой стук, с которым тела их опустились на сбившийся под ногами ковер, снился мне ещё очень долго, преследовал в кошмарах. Любопытство сыграло с ними злую шутку. – Бежим! Бежим! Скорее! – Говард не позволил мне встать, толкнул вперёд, выбросив чемодан из рук. – Мэгги, ползком, поживее! Вечер перетек в кошмарный сон. Мы бежали вдоль серой стены, с которой теперь падали наши семейные фотографии. Рамки раскалывались на отдельные части, стекла выпадали, повреждая драгоценные снимки. Я неудачно подвернула ногу, пытаясь не наступить на мамино лицо. Раньше мне казалось, что в шоковой ситуации я смогу собраться, взять волю в кулак и следовать чёткому плану... Но вот теперь, когда все случилось, я могла лишь испуганно плестись вперёд, спотыкаться об испорченные вещи. Кто-то снова зарядил очередью по фасаду нашего дома, на улице завизжали колеса машины. «Отец», – подумалось мне. Он... Он меня тут бросил? Его новая жена сейчас гостила у родителей, их общий ребенок мирно дремал в ее стремительно растущем животе... Самое время избавиться от балласта, верно? – Папа? – пролепетала я, когда Говард потащил меня за руку вниз по лестнице. – Он... – На вашего отца совершено покушение мисс Шарлотта, он поедет первым, чтобы отвлечь преступников. Полицию уже оповестили, – наконец сознался дворецкий. – Вам нельзя находить в одной машине, это – опасно! Идёмте, вы уезжаете сейчас же, пока бандиты не попали в дом. – А горничные? – проговорила я, но возглас утонул в общей суматохе. Горничные мертвы. Как и отцовский конюх, как наш новоприбывший молодой садовник. Четыре человека погибли в тот вечер, но отец остался жить. Говард вывел нас с Мэгги к гаражу, он открыл люк, о существовании которого я и не знала. Длинный синий коврик скрывал его от глаз и гостей, и хозяев, он таился на кухне у очага. Сырой запах мокрой земли ударил в нос, я прикусила губу, послушно следуя за дворецким. В подземном ходу оказалось проведено электричество, и голые серые стены освещала желтоватая лампа. Мэгги, казалось, не удивлялась происходящему, она плотно сжимала свои полные губки и не задавала вопросов. Я бы и хотела спросить, но... Не могла. Будто говорить разучилась. Кто и почему решил убить моего отца? Конкуренты? Потайной тоннель вел в сторону гаража, недавно отремонтированного здания. Раньше оно служило каретной. Как быстро бежит время, как широко шагает вперёд прогресс. Интересно, призраки этого дома сейчас смотрели на меня с жалостью или с презрением? Водитель ждал нас в машине, обшивка которой выглядела плотнее, будто со специальной защитой от пуль. Готовился ли отец к этому сценарию? В детстве мне казалось, что он мог предусмотреть все... Может так оно и было? Говард отворил дверцу салона, и мы с Мэгги запрыгнула внутрь, словно две курочки, влетевшие на насест. Так я себя и чувствовала: безмозглой испуганной квокчей. Пара чемоданов уже ждали внутри, но большая часть моих вещей осталась в доме. – Удачи, мисс, – Говард хлопнул дверью прежде, чем я успела ответить. Увидимся ли мы снова? Ворота гаража не открылись, водитель протаранил дверь, смяв капот. Этого мужчину я видела впервые в жизни, но Мэгги явно его знала... Видно по их приветствию. Я бросила в сторону гувернантки недовольный взгляд, но тут же смягчилась, заметив глубокий порез на ее бледной щеке. Должно быть, один из осколков прилетел ей в лицо, едва не выбив глаз. Она не замечала рану, даже несмотря на то, что под розовой кожей виднелось красное мясо... Придется накладывать швы, молиться, чтобы шрам остался небольшим, чтобы в рану не попала какая-нибудь зараза. И все лишь из-за того, что Мэгги не посчастливилось работать на моего отца... Я видела, как из-за живой изгороди выходят трое приземистых крепких мужчин с оружием в руках. Их черные приталенные костюмы заставили меня внутренне сьежиться, было в этом что-то странное. Разве может мужчина, одетый, как джентльмен, поступать так подло? Убивать невинных женщин, девушек, служивших у нас? Один из мужчин нацелил винтовку в сторону нашей машины, но второй остановил его, рукой указав в сторону дома. Я видела, как прислуга выбегала из главного входа, но в них не пускали пули. Людям дали уйти. Выходит, их цель обозначена весьма четко: мой отец. – Мэгги, ты знала? – спросила я, когда мы уже выбрались на большую дорогу. - Как давно ты знала? – Про покушение? – спросила гувернантка. – Кто же меня просвещает в такие вещи, мисс? – ее черные брови поднялись вверх в искреннем удивлении. – Я клянусь вам, я узнала об опасности только сегодня. – Господи, какой ужас, – я прикрыла рот ладонью. – Неужели полиция ничего не может с этим сделать? Бесполезные идиоты. – Не стоит порядочной леди так ругаться, – тихо запричитала Мэгги. – Мы живы... Это ведь уже хорошо, правда? И кажется, те люди не собирались охотиться на нас, мисс. – Мне от этого не легче, – вздохнула я. – Тебе, кстати, тоже не должно становиться. Отец даёт тебе работу. Если он умрет, кто знает, что с нами будет. – Вам нужно выйти замуж, мисс, – с готовностью отозвалась Мэгги. – И тебе не помешает. Мир изменился, и гувернантки могли создавать собственные семьи, не боясь увольнения. Они выходили замуж и продолжали работать до появления на свет первого ребенка, а иногда нанимали няню и продолжали служить в господском доме до скончания веков. У Мэгги есть все шансы на женское счастье. Мы ехали быстро, несмотря на миновавшую опасность, водитель продолжал гнать вперёд. Мимо мелькали дома и деревья, дорога тянулась безжизненной серой лентой. «Хоть бы они не убили отца», – думалось мне. Уезжая, я чётко видела, как несколько мужчин двинулись в сторону атакованного дома... Зачем? Если отец уехал, а целью преступников было его убийство, что эти ублюдки собирались найти? – Я надеюсь, что их всех поймают и приговорят к повешению, – проговорила я почти шепотом. – Покушение на моего отца, на святого человека... – Я... – Мэгги заговорила было, но тут же очнулась, приложив ладонь к свежей ране на щеке. – Да. Я думаю, их всех повесят за это, – она смотрела на кровь, испачкавшую руку. Она будто хотела сказать что-то не то, но передумала в самый последний момент, опомнилась. Я бы все равно не услышала. Собственные мысли казались мне слишком громкими, сердце гулко стучало в груди. Бум-бум-бум, словно самый настоящий колокол. Если отец переживет это покушение, нужно попросить у него выстроить колокольню для сиротской церкви. Уверена, жест этот принесет нашей семье немного удачи. – Мы на месте, мисс, – водитель остановился у неизвестного мне двухэтажного домика, два часа дороги пролетели, словно миг. – Отец приедет сюда? – недоверчиво спросила. – Этого я не знаю. Я знаю только, что должен был доставить вас сюда, мисс, – поспешил ответить мужчина. – Тут безопасно. – Тараканам, – шепнула я, осматривая крыльцо. – Мышам под полом... Уверена, их там сотни. – Мы не в том положении, чтобы выбирать, мисс, – Мэгги словно впервые в жизни повысила тон в моём присутствии. Она продолжала держаться за свой порез на щеке. Как бы ни было странно... Мэгги права. Положение моей семьи пошатнулась, пусть и ненадолго. Нужно сохранять здравый рассудок, ведь он мне ещё понадобится. Под неодобрительным взглядом гувернантки я почувствовала себя избалованной богатой девкой, кривящей нос в любой неудобной ситуации. Сердце сжалось, точно меня укололи. Капитал моей семьи начал копиться с приходом отца в бизнес... Пусть я и не видела бедной жизни, ее видел он. Некоторые девчонки из нашего городка семьей уже пять поколений пьют лучший в стране виски. Водитель открыл мою дверь, протянул руку и помог мне выйти, свет фонарей бил в глаза. Ночь спустилась с небес, словно проклятье, она почти скрыла город от чужих взглядов. Только сейчас я заметила алые пятна крови на голубой юбке своего платья. «Но меня ведь не задело», – подумалось мне. В памяти промелькнули образа тех несчастных горничных... Это – их кровь, ведь верно? Тошнота подкатила к горлу, но я постаралась держать лицо непроницаемым, как подобает порядочной англичанке. – Кто здесь живёт? – спросила я осторожно, и водитель кивнул в сторону выходящей из машины Мэгги. – Моя сестра, мисс, – ответила гувернантка. – Это к ней я всегда ездила в Лондон. Я тут же устыдилась своих слов с новой силой. Нужно бы научиться держать язык за зубами. Не стоит обижать людей, согласившихся мне помочь, спрятать от смерти хотя бы на время. Я виновато поджала губы, бросив в сторону Мэгги многозначительный взгляд. Водитель помог вынести чемоданы, и дверь отворилась. Сестра Мэгги жила в разделенном на десять семей двухэтажном доме, такие отец строил и для своих работников. У каждой семьи имелся собственный вход с парадной стороны, позади – небольшой палисадник, в котором можно было посадить травы и цветы. Старая деревянная дверка отворилась с тихим скрипом. Сестра моей гувернантки выглядела ее точной копией, лишь на несколько лет старше, да на пару кило тяжелее. Ее кожу покрывал лёгкий загар, такой приобретают, когда работают летом в саду или огороде. Женщина приветливо улыбнулась, вытерла руки о передник и приветливо махнула в сторону дома. – Ой, кто это у нас приехал, кто приехал, – улыбнулась женщина, и я увидела широкую щербинку меж ее передних зубов. – Добро пожаловать! Вы устали с дороги, а у меня как раз готовы яблочные пироги. Заходите, пока дети все не смели. Я не знала хозяйку дома, а она, очевидно, не знала меня. Обычно люди ее положения общаются с представителями нашего класса... Заискивающе. Особенно, зная, что Мэгги работает в моем доме. Гувернантка говорила о том, что катается в Лондон к родне, но к кому именно – я не знала. Из-за двери послышались детские крики, и прервались они, когда что-то с грохотом свалилось на пол. Щербатая улыбка хозяйки дома исчезла, как и вся она: женщина нырнула обратно. Из чрева дома раздался дикий крик, крик разъяренной матери, что-то, что так сложно описать... Но легко прочувствовать. Даже в гневе она продолжала любить. Сердце мое сжалось, хотела бы я услышать мою маму, даже если она устраивает мне взбучку. – И как здорово, что хозяин прислал с вами машину! Мэгги говорила, что он очень щедр, но сегодняшний день превзошел все мои ожидания. – Да, мистер Томпсон очень заботлив, – хрипло проговорила я, боковым зрением заметив, что Мэгги следит за моим лицом. Завтра меня заберут отсюда, я точно знаю.