Don't you remember?

Missing Pieces — Flawed Mangoes

Я просыпаюсь из-за шума в коридоре. Слышу хлопок входной двери, голоса, шуршанье. Я прихожу в себя, пока не слышу до боли знакомый голос у входа комнаты: — Во даёшь, час дня, а ты спишь. Получается, хорошо отметили? — Папа? — недоверчиво спрашиваю я, не веря своим глазам. — Ну не мама же, — мужчина смеётся заливистым смехом и обращается к человеку в коридоре: — Представляешь, он не понял, кто к нему зашёл! Ты точно им только две бутылки соджу оставляла? Папа подходит к кровати, начиная со всей силы теребить по волосам. — Зато свои восемнадцать запомнишь на всю жизнь! Если ты что-то со вчера помнишь, — мужчина ещё раз посмеялся и вышел из комнаты. Зачарованный я встал на ноги, пощупал себя, посмотрел в окно. Ничего искажённого, похоже на реальность. Смотрю на календарь у рабочего стола. Две тысячи тринадцатый год. В завершении подхожу к зеркалу, где на меня смотрит испуганный юноша Чимин. Это я, только лет на десять младше. Папа говорил про мой день рождение, значит, сегодня четырнадцатое октября? Но этого не было в тот день. Я плакал, пока со мной был Хосок, к этому времени он должен был уже быть тут. Медленно выхожу из комнаты, где из гостиной слышу мягкий старческий голос: — Чимин-и, иди ко мне, дай обниму уже взрослого внука! Глаза становятся стеклянными, и я тут же срываюсь с места, прыгая в объятия к бабушке. Прижимаю её максимально крепко, на что она удивлённо произносит: — Ты так по бабушке соскучился, мой мальчик? — Да. — На выдохе произнёс я. — Чимин, дай родители тебя поздравят, — окликнул мелодичный голос. Мама с козырной улыбкой и с идеальной укладкой стояла передо мной. Такой я её помнил всегда. Ничего общего с той старухой, что я увидел после комы не было. Мама поцеловала меня в щёку и вручила конверт со словами: — Это от всех нас. Даже бабушка приехала поздравить своего уже взрослого внука. — А где ребята? — растерянно спросил я, на что отец снова посмеялся. — Ты хоть что-то запомнил со своего Дня рождения? — всё подшучивал отец, на что мама мне спокойно ответила: — Вероятней всего утром разошлись. Если ты в таком состоянии, не думаю, что мальчики смогли бы ночью дойти домой. Мама накрывает скромный стол, пока до меня доходит простая истина: если все радостные, а ребята спокойно разошлись, то значит, что ничего не произошло… Юнги. Я подрываюсь к выходу, суматошно натягивая кроссовки, как вдруг слышу упрёк со стороны мамы: — Ты куда? Мы сейчас за стол будем садиться. — Я скоро вернусь! — не дослушав маму, вылетаю из дома и со всех ног мчусь к дому на соседней улице. Дыхания не хватает, но ноги сами несут быстрее к заветному зданию, дабы убедиться во всём лично. Перепрыгиваю порог семьи Мин и яро стучусь в дверь, пока с запозданием мне не открывает сонный парниша с растрёпанными волосами. Я не могу поверить своему счастью, на глазах выступают слёзы, и я набрасываюсь к нему в объятия. — Юнги, я так рад, ты не представляешь, ты в порядке… — шепчу ему я, пока меня не отодвигают от себя, и я слышу сухой вопрос: — Что на тебя нашло? Я заглядываю в до боли знакомые глаза, но вот незадача. Я не нахожу в них и капли тепла. В них нет любви и трепета ко мне. На меня смотрит обычный друг. И я сразу всё понимаю — в этой вселенной Юнги не любит меня. Вот так просто. — Просто рад тебя видеть, — незаметно вытерев подступившие слёзы, с широкой улыбкой ответил я. Юнги недопонимающее глянул на меня и следом спросил: — Зайдёшь? — Меня родители с бабушкой ждут. Я увидел всё, что хотел. — Я спустился на порог дома, но вдруг развернулся и активно замахав рукой, крикнул: — Пока! Увидимся в школе! Я шёл домой одновременно с грустью и радостью на душе. Губы сомкнуты в улыбке, а глаза стеклянные из-за слёз. У меня есть второй шанс прожить эту жизнь. Я смогу поистине прочувствовать молодость. В этой вселенной все живы и счастливы, четырнадцатое октября больше не самый страшный день в моей жизни, а такой же обычный денёк, как и предстоящие другие. Плата за этот шанс — Юнги не полюбит меня здесь. Ни-ког-да. Может, так даже лучше?

***

Я не думал, что буду когда-то так рад идти в школу. Встречая октябрьский рассвет, слушая хруст листьев под ногами и вдыхая утреннюю прохладу, я наконец-то почувствовал себя счастливым. Когда я испытывал это в последний раз? На этот раз я смогу почувствовать беззаботную юность. — Чуть не заметил тебя! — сзади парень налетает на меня и начинает теребить по волосам, на что я шутливо пихаю Чонгука. С ним уже шёл Тэхён, поэтому до школьных классов мы шли вместе. Я с улыбкой слушал их подростковые шутки и проблемы, умиляясь, как раньше несделанная алгебра ощущалась единственной катастрофичной проблемой. — Ты готов к тесту? — откинувшись на стуле к моей парте, шепнул Тэхён. — Посмотрим, сколько я помню, — с азартом ответил я. В классе, полным стресса и волнения, неестественно выделялся я с улыбкой до ушей. Как оказалось, за столько лет все формулы из головы выветриваются полностью. Но если раньше главный страх был оказаться последним в классе по успеваемости, то сейчас для меня такие вещи были пустым звуком. Я наслаждался каждым перерывом, проведенный вместе с ребятами. Видеть их опять в школьной форме было забавно. Старшие без умолку говорят о предстоящем выпуске как о самом лучшем дне жизни, ещё не представляя, как они будут скучать по беззаботным школьным временам. Ведь именно сейчас мы можем постоянно быть вместе, дурачиться и радоваться мелочам. Когда уроки закончились, мы благополучно все пошли на школьный стадион поиграть в баскетбол. Не смотря на предстоящие экзамены, цель нашего дня всегда была одна — обыграть команду старших. Портфели скинуты у скамейки, галстуки спущены и только различные возгласы доносились со стадиона. Обычно команда старших выигрывала из-за их талисмана — Мин Юнги, но сегодня мы удачно лидировали. Раньше я чувствовал себя непобедимым героем, если нам всё-таки удавалось обыграть старших, но сейчас я заметил, как Юнги поддавался Чонгуку с Тэхёном. Тёплое чувство внутри загорелось внутри меня от увиденного. Он всегда заботился о младших, пусть мы этого в школьные годы не понимали. Наблюдая за тем, как Юнги доволен видеть радостных от победы младших, я понял, почему любил его всегда. Когда выглянули первые сумерки, мы направились шумной компанией на ужин к семье Сокджина. Идя по безлюдной улочке, наш смех доносился до начала квартала. Волновало ли это нас? Мы не видели ничего вокруг себя, заливаясь от хохота из-за дурацких шуток. Я и представить себе не мог, как буду ностальгировать по таким маленьким, живым моментам. Доев горячий рамён в родной и уже забывшейся гостиной, мы с набитыми животами улеглись друг на друга, почувствовав за весь день скопившеюся усталость. — Опять я приду с нерешённой алгеброй, — протянул Тэхён. — Что тебе мешает решить её ночью? — поинтересовался Намджун. — Говори за себя, хён! — подорвался Чонгук, — ты — мозг нашей компании! Конечно, тебе будет легко, но ты видел, что там в учебнике сейчас происходит… Чон запнулся, слыша, как все похихикали с младшего. Хосок потрепал по волосам растерянного Чонгука и сказал: — Не волнуйся, Чонгук, дальше будет только хуже! Мы все посмеялись, на что Чон надулся. — Не слушай их, я из полученных тестов на дом самолётики делаю, — с улыбкой и прикрытыми глазами подал голос Мин. Он всегда говорил тише остальных, от чего все замолкали, когда Юнги решался что-то сказать. Я прыснул от смеха, когда на беззащитного Юнги сверху накинулся Чонгук. — Хён, тебя за это не ругают?! Юнги поморщился, попытавшись согнать младшего, но Чонгук был настойчивее. — Я бы тоже хотел так сделать с математикой, — мечтательно протянул Тэхён, не обращая внимания на разборки Юнги с Чонгуком. — Что тебе мешает сделать это прямо сейчас? — хитро протянул Сокджин, на что даже Чонгук с Юнги успокоились и посмотрели на него. — Пошлите, есть идея! Мы забрались на местную возвышенность, где сильно задувал ветер и хорошо было видно звёзды. Наш смех, по ощущениям, слышал весь город. Мы рвали тетради, нерешённые тесты и запускали их в полёт неизвестности. — Вон как мой английский полетел! — довольно крикнул Чонгук, указав на свой самолётик, который удачно подхватил порыв ветра, но тут его обогнал другой самолёт, который Хосок запустил с разбега. Все смеялись с любимого и наивного младшего, продолжая отправлять ненавистные задания куда подальше. — Миссис Ли, вот моё отношение к твоей алгебре! — крикнул Тэхён и запустил самолёт со всей силы. — И что вы все нам сделаете! — продолжал кричать Чонгук. Я хихикал с друзей, пока меня неожиданно подняли в воздух, усадив к себе на шею. — Покажешь им, как реально должна летать алгебра? — по-заговорщицки спросил снизу Юнги. Я удивился его инициативе, но не стал возражать. Я сложил из нерешённого теста самолёт, а Юнги сделал несколько шагов ближе к склону, от чего все замерли, ожидая увидеть самый долгий полёт за сегодня. Я уже хотел запустить, но тут Мин опередил, крикнув: — Разве ты не хочешь ничего сказать напоследок?! Я набрал в грудь побольше воздуха и, прицелившись получше, отпустив самолёт в далёкое странствие, крикнув со всей силы: — Пусть твой полёт будет вечным, как и наша дружба!

***

Great Mother In The Sky — Lionmilk

Нежась под одеялом и рассматривая проникающий в комнату свет луны, я не верил, что прожитый день был реален. Всё на своих местах, все живы и здоровы, как и должно быть. Я не хочу отсюда уходить, я останусь здесь навсегда… Я уже начал проваливаться в сон, но вдруг услышал, как что-то ударилось об окно. И ещё раз. И ещё. Недовольно открыв глаза, я увидел, как в окно кидают камушки. Но какого было моё удивление, когда на улице я увидел одного Юнги. Я открыл окно и сонно спросил: — Что ты тут делаешь? Уже поздно, а нам надо рано вста… — Пошли, прогуляемся, — без тени эмоции перебил Юнги. Я шёл за ним по пустой улице, только одиноко стоящие фонари указывали нам путь. — Куда мы идём? И что ты хочешь сказать? — пытался я выбить из Юнги хотя бы слово, но он продолжал молча идти. Мне казалось, что он просто хотел погулять между улочками, но в какой-то момент мы оказались в поле за жилыми домами. Мин неожиданно остановился, посмотрел на небо и сказал: — Здесь свет фонарей не мешает смотреть на звёзды. Я задрал голову, увидев россыпь ярких звёзд. — Ты ради этого меня сюда привёл? — недоверчиво спросил я, на что Юнги беззаботно ответил: — А ты разве не любишь рассматривать их? Я озадачено глянул на юношу, но он продолжал, как ни в чём не бывало, смотреть на небо. Недопонимание сменилось на спокойствие, я сам не заметил перемены, как с душевным умиротворением начал также вглядываться в каждую новую появляющуюся звёздочку. — Мне здесь так нравится, — тихо поделился я, на что Юнги сказал: — Но ты должен вернуться ко мне. Сначала я испуганно глянул на Юнги, но после с неожиданным спокойствием ответил: — Не хочу. Мне здесь нравится. — Как же мы будем друг без друга? — я пожал плечами, пояснив: — Здесь все живы, счастливы, и ты, Юнги, тоже. — Ты уверен? Я глянул в грустные глаза юноше и с горечью сказал: — Здесь ты проживёшь обычную жизнь подростка, сможешь воплотить все мечты. Я большего тебе и пожелать не могу. — Мне не надо это всё. Мне нужен ты. — Спокойно и твёрдо стоял на своём Юнги. Я раздражённо выдохнул, отошёл от него, приобнимая себя за плечи, после чего резко развернулся и крикнул: — У нас не получается быть вместе, понимаешь?! Только здесь мы будем оба счастливы! Юнги медленно подошёл ко мне, погладил по руке и, посмотрев своим спокойным взглядом, тихо ответил: — Нет, Чим, не будем. Я готов прожить все трудности заново, лишь бы вернуть тебя. — Почему ты всегда был таким? — горько спросил я, почувствовав, как по щеке пробежала одинокая слеза. — Потому что я люблю тебя, — вытерев слезу, со слабой улыбкой ответил Юнги. Я присел на корточки и тяжело вздохнул, прижав колени крепче к себе. — Я просто запутался, — с жаром прошептал я, почувствовав, как Юнги также опустился на землю и начал поглаживать меня по волосам. — Поэтому мы и нужны друг другу. Мы всегда оберегали друг друга от трудностей. Я посмотрел на Юнги. У него был уверенный и проницательный взгляд. — Я не смогу жить в той реальности, — отчаянно признался я. — Сможешь. Я буду рядом. Я посмотрел на небо. Звёзд стало больше, словно они решили подслушать наш откровенный разговор. — Пожалуйста, Чим, вернись. Передо мной Юнги больше не было. Я оглянулся по сторонам, но я был в поле один. — Юнги, ты где?! — испуганно встав на ноги, крикнул я, — Юнги, не уходи, ты нужен мне! Юнги, пожалуйста! Юн! Пожалуйста, Чим, вернись. Вернись.

***

Я открываю глаза, слышу пикающие приборы. Всё повторяется снова. Ко мне забегает медсестра и с облегчением говорит: — Мы боялись, что на этот раз Вы не проснётесь, — я с недопониманием смотрел на неё, на что она мягко продолжила: — Вы попали под машину и были без сознания два дня. После затяжной комы это состояние было особо опасным, мы не знали, что делать. Пока девушка продолжала тараторить и сверять прикрепленные ко мне датчики, я повернул голову вбок, где в окне, открывающего вид на коридор, увидел Юнги. Он выглядел измученным, уставшим, а глаза были красные. При виде меня по его щекам потекли слёзы, и он отошёл от окна. — К счастью, Вы отделались только ушибами. Если анализы будут в норме, то через несколько дней Вас выпишем, — девушка посмотрела в окно, осознав, что я там высматривал. — Ваш друг очень переживал за Вас. Как доставил Вас в больницу, так и не уезжал отсюда. Если Вам не станет до вечера хуже, то мы разрешим с ним увидеться. Я молча кивнул. Приходя ещё в себя, я хотел только одного — поговорить с Юнги.

***

— Привет, Чим, — растерянно сев у моей больничной койки, тихо поздоровался Юнги. Я разглядывал Мина, поражаясь, как он не оставлял меня эти два дня. С взлохмаченными волосами и красными глазами, но он всё равно сидел передо мной. Юнги смущённо поправил волосы и сказал: — Я выгляжу сейчас не очень, нужно было бы съездить домой, да? — с нервным смешком закончил Юнги, на что я мягко ответил: — Всё в порядке. Я видел, как Юнги не находил себе места, как вдруг он попытался пошутить, спросив: — Всё так похоже на прошлую встречу, только персиков не хватает, да? Я улыбнулся и взял его наконец-то за руку, чобы успокоить. Юнги обессилено прилёг на мои ноги, выдохнув наконец всю скопившуюся тяжесть. — Я так накрутил себя за эти два дня, — признавался Юнги, пока я гладил его по волосам, — Чим, я столько страха не испытывал, когда озвучили мой срок. Когда на моих глазах тебя сбила машина, я… я… Парень тихо плакал, а я молча успокаивал его, не представляя, какой ужас испытал Юнги, пока я второй раз был без сознания. — Прости, что заставил так переживать, — мягко прошептал я, на что Мин повернул голову на бок, вытер слёзы и ответил: — Всё в порядке, главное, что с тобой сейчас всё хорошо, — смотря ему в глаза, Юнги добавил: — Знаешь, я столько успел обдумать за двое суток. Я понял, что даже лучше, если ты не помнишь наш непростой период, теперь ты можешь без тяжести в сердце… — Юнги, — позвал я его, на что парень резко перестал говорить, — я всё вспомнил. Мин медленно сел обратно, у него был ошарашенный взгляд. Не веря в только что услышанное, Юнги переспросил: — Всё? — Начиная визитами к тебе в больницу и вплоть до последнего нашего разговора в том самом загородном доме. Юнги сидел неподвижно, его взгляд мельтешил по больничной койке. Дабы прервать его муки осознания, я притянул Мина к себе и обнял, сцепив руки на его шее. Юнги не сразу, но сжал меня максимально крепко, уткнувшись в мою шею и устало выдохнув. Мы молча сидели так некоторое время, пока Юнги спокойно не отстранился, собрал мысли в кучу, взял меня за руки и, смотря в глаза, начал говорить: — Чим, те записи я писал в начале твоей реабилитации, сейчас мне не важно, какой ты теперь. Вернулся ли к тебе прежний характер или нет, я не буду больше разделять тебя на до и после. Я просто хочу быть с тобой, какой ты есть. Я смотрел в эти искренние глаза и не знал, как сейчас сказать свою заготовленную речь. Рассоединив наши руки, я осмелился и, смотря в глаза напротив, сказал: — Юнги, я очень сильно ценю твою помощь во время моего восстановления. Ты всегда поддерживал, терпеливо ждал и был рядом. За сегодняшний день я много рассуждал, вспоминая наше прошлое и принял решение, что, — я запнулся, чувствуя, как мне самому тяжело это произносить, — нам правда лучше разойтись. Навсегда. Мин несколько раз моргнул, не веря услышанному, а мне стало невероятно стыдно за то, что я раскачиваю парня на эмоциональных качелях. — Чим, ты только пришёл в себя, тебе нужно отдохнуть, а потом… — Нет, Юнги. Это моё окончательное решение. — Но почему? — с горечью и отчаянием спросил Мин, от чего я был в шаге от того, чтобы не кинуться к нему в объятия и просить прощения. — Так будет лучше для нас двоих. — С печальной улыбкой ответил я. Юнги встал, понимая, что нет смысла больше продолжать разговор. В след я ему крикнул: — Я готов сделать всё что угодно, чтобы отблагодарить сполна за помощь за эти полгода! Перед тем, как открыть дверь, Юнги, не оборачиваясь, ответил: — Ты уже сделал всё девять лет назад, когда был рядом. — В конце послышался только стук двери. Я остался один. Выключив светильник у кровати, я повернулся на бок и закрыл глаза. По щекам потекли слёзы. Уткнувшись в подушку, я бесшумно рыдал, пока от бессилия не заснул.

***

Я собрал все свои вещи. Без них квартира стала выглядеть пустой. Единственный ранее оставленный элемент — гирлянда с полароидами — была снята, спальня окончательно потеряла жизненный облик. Выставив все сумки у входа, я хотел уже уйти с ними, как тут меня окликнул Юнги: — Помочь? Он жался у двери гостиной, не зная, куда себя деть. — Всё в порядке. Их немного. Я медленно обувался, не давая себе отчёта в том, что не хотел уходить. — Тогда, пока? — сказал я напоследок, хотел уже закинуть сумки, как тут меня схватили за запястье. — Подожди, — Мин заблокировал мне движение, слегка уткнув к стене. Я был обезоружен перед его кошачьими глазами. — Ответить на один вопрос: ты правда больше не любишь меня? Пара сияющих глаз уставилась мне прямо в душу. Я отвернулся, недовольно протянув: — Мы же это уже проходили… — Чимин, пожалуйста, — Юнги был максимально серьёзен, — ответь честно. — Меня Хосок ждёт, — я отодвинул его в сторону, закинул на себя все сумки за раз, но перед уходом повернулся и мягко сказал: — Пока, Юнги. — Пока, Чим. Дверь закрылась. Обратного хода нет. Только вперёд. Выйдя на парковку, ко мне подскочил Хосок со словами: — Так много сумок, чего Юнги не попросил… — Всё в порядке. Поехали. — Я сел рядом с ним, Чон завёл машину, и мы молча тронулись с места. Во время поездки я почувствовал, как Хосоку неловко из-за моего напряжённого состояния, на что я решил сказать: — Спасибо, что разрешил у себя пожить. — Без проблем, для одного меня в квартире места много, — помолчав немного, Хосок спросил: — Что планируешь делать дальше? — Найду съёмную квартиру. Восстановлюсь на работу. Продолжу жить в былом темпе. Только один. — Ты же знаешь, что у тебя есть я с ребятами. Я с улыбкой закивал. Хосок был прав. Пора по-другому смотреть на жизнь.

***

запись 32. Думаю, в этом дневнике это будет последняя запись. Чувствую я себя хорошо, уверено, если и остались пробелы в памяти, то они не влияют на мою обыденную жизнь. На данный момент я живу с другом, с Мин Юнги мы расстались по личным причинам, поднимать эту тему я не хочу, на лечение это никак не повлияет. С Хосоком мы сжились удачно. Я уже начал было подготавливать документы для восстановления рабочего места, как в один вечер после работы Хосок с восторгом поделился, что ему предложили поработать в США на четыре месяца, тренером по танцам. Недолго думая, я спросил, могу ли поехать с ним, как желающий подтянуть навык танцев. Оставшихся моих сбережений хватит на оплату обучения и проживание. А там смогу подрабатывать кем получится, всё-таки образование переводчика в кои-то веке пригодится. Мы вместе подготовили документы для переезда. Через две недели вылет. Встретим Новый год в Штатах. Миссис Ким, читая мою последнюю запись, Вы можете возразить, что я не поменялся, если прицепился до другого человека. В свою защиту хочу сказать, что благодаря другу я начну новую жизнь, начну заниматься тем, что мне нравилось всю жизнь. Дальше решу, где захочу жить. Один. Надеюсь, Вы благополучно не продлите моё лечение после прочтения. Как Вы понимаете, до переезда останется немного, Вы просто не имеете права оборвать шанс на новую жизнь! Надеюсь, Вы посмеялись сейчас. Спасибо Вам за помощь. Вы правда помогали и наставляли на верный путь в трудный момент.

От больше незабывчивого Пак Чимина.

***

Cigarette After Sex – You're All I Want

Вещи собраны, завтра утром вылет. Я не мог себе найти места из-за трепетного ожидания, как тут ко мне в комнату зашёл Хосок и плюхнулся рядом на кровать. — Смотри, возле нашей общаги будет тематическое кафе, сходим туда? — я показывал Хосоку варианты, куда мы могли сходить в первое время, на что Хосок слабо улыбался, а потом вдруг спросил: — Чимин, ты точно хочешь уехать? — Ещё бы в самолёте задал вопрос. Конечно. К чему ты спрашиваешь? Чон повернулся на бок, подперев голову рукой и с осторожно сказал: — Ты просто так спонтанно согласился на такого рода переезд, быстро организовал всё… — Хосок, в чём сомнения? — отложив телефон, с неподдельным любопытством поинтересовался я. Чон вздохнул и наконец-то ответил: — Я боюсь, что ты бежишь от того, что тебе напоминает здесь. — Разве не сам ты говорил, чтобы я шёл за своей мечтой, не боялся… — Да, но это всё ты мог организовать здесь. — Ты не хочешь, чтобы я ехал с тобой? — недоумевающе выпалил я, на что Хосок поспешил ответить: — Нет-нет, ты не понял, к чему я веду. Я боюсь, что даже на другом континенте ты не сможешь забыть про старое здесь… — В смысле? — Не сможешь забыть про кое-кого, —Хосок вздохнул и наконец-то сказал: — Про Юнги. Моё тело напряглось при упоминании того, кого нельзя было называть в этом доме. Хосок отлично справлялся с этой ролью до сегодняшнего вечера. — Я не еду в Америку, чтобы забыть про Юнги. И я здесь чувствую себя спокойно без него. — Тогда почему про него ты не хотел говорить? Находил отговорки, чтобы не видеться с ребятами, потому что боялся, что они могут позвать Юнги… — Это не так! — выпалил я, на что Хосок с вызовом глянул на меня. — Если бы тебе правда было всё равно на него, то ты бы не реагировал так эмоционально при упоминании о Юнги. Чимин, это нормально, что тебе ещё больно о нём вспоминать, но и убегать от себя не выход. Я хотел с тобой поговорить на эту тему, но мы жили в постоянной суете из-за переезда, но лучше сейчас, чем в самолёте. — Я сидел сжато и смотрел в одну точку, как тут ко мне подсел Хосок и, приобняв за плечи, добавил: — Я не буду лезть в нюансы ваших взаимоотношений, просто хочу, чтобы ты ответил на простые для себя вопросы. Ты точно не пожалеешь, если убежишь отсюда? И ты правда больше к нему ничего не испытываешь? Мы сидели молча, пока я внутри себя ковырял незажившую рану. Я правда хочу сменить обстановку, отдохнуть от прежнего, старого, что моментами мне может напоминать… о нём. Я загрузил себя работой, дабы не лезли навязчивые мысли в голову. Вспоминая за долгое время про Юнги, я чувствую, как что-то болезненно и ноюще сжимается внутри. Я вспомнил, как мы лежали на кровати и смотрели сверху на звёзды. Юнги был таким мягким и нежным, явно окрылённым счастьем, ведь я наконец-то рассказал о своих чувствах. Помню, как он заботливо усадил на гарнитур, чтобы я не поранился об осколки, и ему было всё равно, поранится ли он. Как он когда-то успокаивал меня расстроенного из-за работы, как сшил мишку, дабы хоть как-то показать свою привязанность. Этот парень с кошачьими глазами всегда любил меня, по-своеобразному, тихо, но никогда не скупился на поддержку. У нас были тяжёлые периоды, где мы могли разрушать друг друга, но я был слеп, не осознавая, как Юнги не меньше моего всегда хотел найти выход из ситуации. Наши отношения были неидеальными, но мы любили. Как умели. Как могли. И сейчас его рядом нет. И не будет. Почему от этой мысли сердце сжимается невыносимо сильно? — Ты его любишь? — помог сделать за меня вывод Хосок. От безысходности я начал плакать. Хосок перепугано стал всячески успокаивать меня, не ожидая, такой резкой реакции, а я поджал ноги под себя и зарыдал сильнее. — Хосок, я люблю его, — надрывисто признавался я, — я так сильно его люблю, ты даже не представляешь… Хосок молча гладил меня по спине, выжидая, когда я поуспокоюсь. Боль душила изнутри, я не мог остановиться плакать, не мог осознать, что больше не увижу его. Не дотронусь до него. Не услышу его голос. Воспоминания совсем ещё свежие, я не могу принять, что больше с ним не увижусь. Опустошённый я лежал на плече Хосока. Боль давила на опухшую голову, от усталости я спустился на подушку и безэмоционально поделился: — Уже нет смысла разговаривать с Юнги. Я обрубил всё с корнем. Это сейчас больно, время залечит. Если мне суждено уехать, значит, мне правда нужно забыть его. Хосок молча вышел из комнаты, а я с опухшей головой от бессилия провалился в сон.

You're all I want

(Ты — всё, чего я хочу,)

All the love

(Всё, что люблю.)

***

Мы поднялись рано утром, я старался выглядеть максимально позитивным, показывая, что я оставил переживания во вчерашнем дне. Лицо моё было ещё немного отёкшим, но после утренних процедур лицо стало выглядеть свежее. Я сам приготовил нам завтрак, а во время него предложил: — Давай приедем раньше? Лучше там подождём. Но неожиданно Хосок замялся и спросил: — Разве ты не хочешь подольше побыть дома? Не скоро мы снова здесь окажемся. — Не хочу. Мне не терпится побыстрее сесть в самолёт. Меня смущало, что Хосок неохотно согласился на мою просьбу, но уточнять я не стал. Мне хотелось побыстрее покончить с многочисленными проверками в аэропорту и улететь как можно дальше. Но Хосок сегодня был сам не свой, всю поездку в такси сидел в телефоне, на что я спросил: — Разве не ты хотел получше запомнить наш дом? Не скоро мы сюда прилетим обратно. Попрощался бы мысленно с привычными улочками. От экрана не отлипнешь. — Все прощаются и желают удачи, не успеваю отвечать, — со смешком ответил Чон. Я не придавал значение его волнению, про страх полёта мы разговаривали не раз, на данный момент была одна цель — побыстрее добраться до наших посадочных мест. Но даже в аэропорту Хосока не покидал нервоз. Я хотел начать проходить регистрацию, но Хосок всячески тормозил, предлагая выпить кофе или осмотреть аэропорт. — Что происходит? — раздражённо выпалил я. — Только не говори, что сейчас будет внезапный презент. Я говорил, что хочу тихо улететь, припоминается, ты тоже был не против. Хосок довольно улыбнулся и посмотрел на вход аэропорта. — Был не против. До вчерашнего вечера. Я повернулся и замер как статуя. К нам летел со всех ног Юнги. Его передние пряди прилипли к мокрому лбу, щёки были красными, парень жадно глотал воздух. Остановившись, он на выдохе радостно произнёс: — Успел. — Что это значит? — зло посмотрел я на Хосока. — Сейчас ты скажешь, что он полетит между нами? Или ты отдашь свой билет? Я уже ничему не удивлюсь. — Вам нужно поговорить. Потому что ещё не поздно, — ответил Хосок и тактично ушёл, оставив нас наедине. Я не знал, куда себя деть. Передо мной стоял он: уставший, растрёпанный, но настоящий. Это не обрывок моего воспоминания. — Мне кажется, я всё сказал тогда… — пытался я выкрутиться из ситуации, но Мин был настырнее. — Зато я не сказал, — я посмотрел ему в глаза и сразу же пожалел об этом, ведь больше не мог отвести взгляд. — Чимин, я знаю, что был не самым лучшим партнёром, но я столько раз терял тебя и после каждого раза всё больше осознавал, что не смогу без тебя. Я не могу потерять тебя на этот раз. Я смогу дождаться тебя. Я научился ждать. Только скажи, что правда вернёшься. — Юнги, это всё… — Я люблю тебя. — Чётко и уверенно перебил меня Мин. — И я чувствую, что это взаимно. От волнения у меня разболелась голова. Головой я понимал, что сделал верное решение, но сердце выло об обратном. Я должен начать проходить регистрацию, но ноги не слушались, я не мог ступить и шагу. Я не могу из-за мимолётной слабости всё бросить. Но и просто развернуться у меня не получается. От растерянности я приобнял себя за плечи и тихо признался: — Я запутался… Оказавшись в чужим объятиях, я осознал, как же мне этого не хватало. Может, я и попал в ловушку, но выбираться отсюда не было сил. Устало положив голову ему на плечо, я промямлил: — У меня через два часа самолёт. Но и отказаться от твоих объятий я не могу. Юн, я такой глупый… — Выбери наконец-то то, что велит твоё сердце, а не разум, — мягким тоном подсказал Мин. Я приподнял голову и посмотрел в глаза напротив. Находя в его взгляде тепло, чувствуя его лёгкие прикосновения до моей щеки, я растерялся, как дитя, и искренне признался: — Я люблю тебя. Другие мысли не лезли в голову. Я почувствовал его обветренные губы на своих. Перед моим Юном я был бессилен. И обречён.