Don't you remember?

Задуваю свечи торта под радостные аплодисменты. Улыбаюсь, смотря на торт со вставленными двумя свечками в виде цифр. Восемнадцать. Такая важная дата. Вроде бы взрослый, а вроде бы такой же семнадцатилетний ребёнок, как и минуту назад. — Ещё минус один малолетка среди нас! — смеясь, выкрикивает Хосок, на что получает недовольные взгляды от Чонгука с Тэхёном. — Хосок, не обижай детей, — ехидно отвечает Намджун, от чего по столу проносится очередная волна смеха, а также сдержанная улыбка от Юнги. — Как самый старший, официально заявляю: сегодня может веселиться и пить каждый за нашего уже взрослого Чимина! — с рюмкой соджу произносит речь Сокджин, после чего все выпивают до дна, а я стараюсь не кривить лицо из-за жгучего напитка. Да, мы промышляли этим раньше, но сейчас была моя первая законная рюмка, даже показалось, что она была слаще других. Я выслушивал поздравления от друзей по очереди, и чем дальше мы продолжали пить, тем речь каждого становилась всё более сумбурной. Зато это задавало настроение. — Чимин-хён, ты всегда можешь обратиться ко мне за помощью, стоит только посмотреть вверх, — очередной тост снова сопровождается смехом, а я с улыбкой смотрю на довольного Чонгука. В любой другой день он отхватил бы подзатыльник, но сегодня можно всё. Разбушевавшемуся внутри веселью нужен выплеск, поэтому мы в какой-то момент оказываемся в гостиной с микрофонами в руках, крича на весь дом любимые песни. По помещению скользят разноцветные огни, а в динамиках слышны наши крики со смехом. Моему счастью не было предела, пока я не посмотрел в сторону Юнги. Он с улыбкой наблюдал за нами со стороны. Мой любимый хён. Никто не знает моих истинных чувств к Юнги. Я тайно влюблён в него почти с самого начала образования компании. Даже не знаю, что с этим делать. Многочисленные сценарии в голове подталкивали на различные ходы развития событий, но я предпочитаю держать свои чувства при себе. Мне хватает его присутствия рядом. Однако сейчас чувствую большую нехватку внимания. — Почему ты не веселишься со всеми? — непринуждённо я подал голос, аккуратно сев рядом. — Нет настроения, прости, — ответил Мин с натянутой улыбкой, — голова из-за шума разболелась, хотел бы ненадолго выйти на свежий воздух. Не будешь против? — А можно с тобой? Так я навязался на прогулку с Юнги, пока остальные сполна отмечали моё совершеннолетие. Никто и не заметит нашей временной пропажи. Довольный я припрыгивающим шагом следовал за Мином, пока тот вальяжно шёл, рассматривая ночное небо. Мне уже стало неловко за свою инициативу, тишина между нами становилась всё громче, а из головы, как на зло, испарились все мысли. — Как у тебя дела с танцами? — неожиданно прерывает молчание Юн. — А, да, з-занимаюсь, как обычно, только родители всё больше настаивают, чтобы завязывал с этим, — на одном дыхании ответил я, на что Мин повернулся в мою сторону и озадачено посмотрел, явно не ожидая такого ответа. — Почему? — Выпускной класс всё ближе, экзамены, сам понимаешь, — как ни старался я успокоить нервы, речь всё равно оставалось прерывистой, напряжённой. — Не понимаю, — тут же следует ответ, и Юнги снова вырывается вперёд, — если тебе нравится, то почему должен бросать это дело? — Танцы не больше, чем увлечение, с этим же жизнь не свяжешь... — даже виновато пытался оправдаться я. — Но тебе же это нравится, — Юнги резко останавливается и встаёт напротив меня, — как можно променять свою страсть на нелюбимую работу? Ты же живёшь танцами, как ты можешь бросить это? Глаза мельтешили по асфальту, рассматривая наши пары обуви, совсем не зная, что ответить. Тело покрывалось мурашками из-за холодного ветра, который в очередной раз напомнил, что уже не тёплое время суток. На мои плечи Юнги неожиданно накинул кофту, от чего я испуганно посмотрел ему прямо в глаза. — Я не хотел на тебя давить, — начал мягко говорить Мин, — просто хочу, чтобы не родители за тебя принимали решение. Чимин, ты должен услышать своё истинное желание, а то жизнь пройдёт зря. Я зачарованно разглядывал черты лица Юнги, наслаждаясь подаренному мгновению. Мы почти никогда не откровенничали, сейчас был особенный момент. — Тебе же холодно, — единственное, что я смог из себя выдавить, на что Юнги тепло улыбнулся и отрицательно покачал головой, от чего моё сердце застучало ещё сильнее. Неожиданно для нас обоих я прильнул к Мину, заключив его в самые крепкие объятия. Чувствуя чужое тепло, его руки на моей талии под кофтой, я невольно словил себя на мысль, что нахожусь дома. Так комфортно и спокойно, от чего глаза слипаются, хочется растянуть это мгновение как можно подольше. Я люблю его. Всегда знал, что Юнги-хён только кажется отстранённым и холодным, на самом деле он самый заботливый и мягкий человек, которого я знаю. Я непроизвольно вздрогнул, когда Юнги уткнулся носом в моё плечо, прижав к себе ещё ближе. Я потерял связь с реальностью. Ноги подкашиваются, нужно держаться за его шею крепче. Скорее всего, Юнги почувствовал моё волнение и хотел уже отстраниться, но не позволил это сделать я, слегка схватив его за предплечья. У него был тёплый, расслабленный взгляд, от которого я не в силах был оторваться. — У тебя очень красивые глаза, — на выдохе тихим тоном сказал я, на что Юнги смущённо улыбнулся, оголив свои дёсна. Он не догадывается, что это является секретным оружием против моего и так влюбленного сердца. — Ты пьяный, Чимин-и. Мне сразу же стало горячо, щёки точно приобрели пунцовый оттенок. — Может, так даже лучше, — на выдохе произношу я и дальше не отдаю отчёт своим действиям. Меня ошпарило кипятком, когда я неожиданно накрыл его губы своими. Чувствуя мягкость чужих губ, я боялся, что могу задохнуться, но, когда Юнги притянул к себе ближе, я забыл, что нужно хоть иногда делать вдох. Ресницы дрожали, а его губы неуверенно скользили по моим. Я чувствовал, что мог вот-вот упасть, но меня неожиданно оттолкнули, и вот уже на меня смотрит пара бешенных глаз прямо в душу. Юноша глубоко дышит, щёки красные, он не может связать и слова. — Этого не было. — Отрезает Мин и тут же проходит мимо меня, быстрым шагом скрывшись за углом. Тогда остался я, его кофта и единственная свидетельница луна, которая, как мне казалось, явно осуждала меня.

***

За ночь головная боль не стала меньше. Думал, алкоголь перестанет давить на мозг, но в итоге понял, что это совесть меня же и душит. Безрассудность действия можно списать на нетрезвую голову, но неприятный осадок всё равно остался. Меня также мучило сомнение: Юнги же не сразу оттолкнул, даже прижал к себе крепче, почему тогда он так поступил со мной? Все остались ночевать у меня, родители должны приехать днём. Всем составом мы сели завтракать, но стоило оказаться за одним столом с Юнги, как я тут же понял, что и кусочка не смогу прожевать. Из-под лба я подглядывал за Юнги, и меня ещё больше напрягло его странное поведение. Юношу будто подменили. — Кстати, хён, где ты пропадал всю ночь? — обратился Чонгук к Юнги, на что тот зыркнул на младшего не самым добрым взглядом. — Не твоё дело. — Кинул Мин, что создало напряжение в помещении. — Тон смени, — попытался осадить Намджун, но Юнги был слишком пьян. — А то что? — отозвался парень, явно настроенный агрессивно. — Успокоились, не время ругаться, — вклинился в разговор Сокджин, но в ответ получил грубое: — Рот не затыкай и лучше не лезь. — Мин Юнги, — не часто я видел закипающего Джина, от чего становилось ещё страшнее, — пускай я не намного старше, но остаюсь хёном, так что не смей язык свой распускать. Что на тебя нашло? — Старший, а мозгов никогда не хватало, — прошипел Мин, но его все услышали. Я боялся встревать в разговор. Оба хёна не на шутку разозлись, особенно Сокджин, чья гордость была задета. Юнги тонко надавил на его комплекс. Обратного пути уже не было. — Послушай, Мин Юнги, — старший рефлекторно встал, в глазах бушевали языки пламени, — не знаю, что у тебя там произошло, но это не даёт тебе право так высказываться про других. — А сам лучше? Про тот случай не хочешь рассказать? — Юн последовал примеру, теперь оба агрессивно метались ядом через стол. Уже хотел вмешаться Намджун, но Сокджин посадил его обратно и сквозь зубы процедил: — Мы на многое закрывали глаза, списывая на твое нелегкое положение в семье, но ты... Резкий удар и Сокджин падает на пол, схватившись за щеку. Младшие подбежали к нему, Хосок с Намджуном хотели заломать Мину руки, но тот вырвался и закричал: — Не дорос я до сына председателя, да!? Противно было со мной находиться рядом? Твоё место там, узнай, какого таким, как я... — Юнги, — мой обжигающий шёпот привлек внимание всех, — зачем ты это делаешь? Пара бешеных глаз уставилась на мой застывший силуэт. Хотелось залезть под стол, пока юноша не рявкнул: — Да пошли вы все! — и Юнги выбежал из дома. Я хотел последовать за ним, но меня остановил Хосок и серьёзно покачал головой. Сокджин уже прикладывал замороженное мясо к опухшей щеке, всё время повторяя: — Что на него нашло? Будто подменили. Кто-то знает, что у него вчера произошло? Чимин, разве вы вчера вместе не выходили гулять? — все уставились на меня, а я почувствовал себя на допросе. Я пытался спрятаться в своих же объятиях, пока меня не приобнял Хосок со словами: — Не дави на него, хён. Юнги уже постарался, наплевав на праздник Чимина. Что бы там не произошло, это не должно испортить День рождение. Может, заварим рамён? Мы все расселись в гостиной, поедая заваренную лапшу, общаясь так, будто ничего полчаса назад не произошло. Не смотря на приподнятое настроение друзей, на моей душе кошки скребли. — Мне кажется, нужно его проверить, — шепнул я Намджуну. — Забей, в лучшем случае к себе ушёл, — кинул Ким, продолжая слушать очередную нелепую историю от Тэхёна. Под смех ребят я незаметно собрал грязные тарелки и направился на кухню, где проскользнул на улицу, но от увиденного моё сердце на мгновение перестало биться. Машины Сокджина нет, ворота открыты. Пулей залетаю в комнату, начинаю тараторить, по щекам текут первые слёзы, в голове вырисовываются худшие исходы событий. — Не нагнетай раньше времени, Юнги обычно хорошо водит, даже в нетрезвом состоянии, — с этими словами Намджун набирает номер Мина, но его телефон оказывается вне доступа сети. Для меня это становится последней каплей. Я вслепую натягиваю первую попавшуюся пару обуви и выбегаю за пределы участка, направляясь к проезжей части. Лечу со всех ног, холодный ветер обжигает горло, чужие кроссовки жмут, но несмотря на плохую выносливость я прибавляю скорости, надеясь увидеть машину Сокджина около дома семьи Мин. Далеко бежать не пришлось, уже стояли люди, желая рассмотреть аварию поближе, горели мигалки скорой, пожарных машин. Слёзы наворачиваются с новой силой, видя разбитую всмятку чужую машину и зелёный Мерседес семьи Сокджина без капота, с помятыми дверями. На асфальте валялись запчасти автомобилей, Юнги и пострадавшего не было. — Что с ними? — вытирая рукавом слезы, отчаянно спрашиваю я у врачей. — У обоих тяжёлое состояние, доставлены в больницу, — безжизненным голосом ответила девушка. — Они будут жить? Какие у них травмы? — продолжаю допытывать, на что девушка зыркнула недоброжелательным взглядом. — Мы не имеем права разглашать информацию о пострадавших. — Они будут жить!? Я о многом прошу? — истерически крикнул я, но тут меня похлопали по плечу со словами: — Вы кого-то знаете из пострадавших? Можете дать показания? — Что с ними? Пожалуйста, скажите! — меня снова проигнорировали, достав небольшой блокнот с ручкой, начав делать пометки. — Вы можете просто сказать, что с ними?! Что с Юнги? — мой голос перешёл на крик, но полицейский меня будто не слышал, продолжая что-то записывать. — Вы издеваетесь? Скажите! Последнее слово отозвалось эхом. Что с ними? Что с Юнги? Скажите! Они живы? Кто жив? Кто такой Юнги? Скажите!

***

Открываю глаза, не могу сфокусировать взгляд, пока что всё в светлых пятнах. На щеке застыла слеза. Всё сходится в одно целое, наконец-то могу рассмотреть вытянутую лампу на потолке. После внимание переключается на интерьер, где узнаю медицинскую палату. К рукам подключены различные датчики, а на лице кислородная маска. Голова раскалывается, тело ломит, будто не переставая работал двое суток. Пошевелить пальцами рук пока что сравнимо с поднятием штанги. В палату забегает перепуганная медсестра. Девушка замирает на месте, словно увидела мертвеца, после чего суматошно копошиться у подключённых аппаратов и в итоге на выдохе произносит: — Вы проснулись. Меня это вводит в конфуз, собственно, а не должен был? — Вы хорошо себя чувствуете? — медсестра произносит каждое слово чётко и громко, словно разговаривает с человеком с ограниченными возможностями. Я в ответ слегка киваю. — Вы меня видите? — продолжаю неуверенно кивать, — можете пошевелить пальцем? — в ответ на очередную просьбу слабо приподнимаю указательный палец. — Это просто чудо, — восторженно прошептала медсестра, — сейчас позову врача, подождите немного. В палату зашёл мужчина с пробивающейся сединой, он вызывал ощущение строгого, мудрого человека, но даже его вид выдавал беспокойство. — Добрый день, Пак Чимин, — начал говорить мужчина, — Ваше пробуждение является действительно счастливым случаем. Вы меня хорошо понимаете? В очередной раз киваю, разглядывая врача, с жадностью вслушиваясь в каждое слово. — Вы были в коме. Почти два года, — пока что информация является слишком масштабной для быстрого принятия, — мы проведём диагностику Вашего состояния, позже сообщим о пробуждении родственникам. Всё было как в тумане, когда вокруг меня носились врачи, через слово переспрашивая: «Вы в порядке?». А какое должно быть у меня состояние, осознавая, что из моей жизни вычеркнуто считай что два года. Сколько я пропустил? Как сильно изменились ребята? Они уже учатся в университетах, а я в свои двадцать остался учеником старшей школы, даже не выпускником. Как это всё наверстать?.. — Вы помните, кем работали? — спрашивает тот самый мужчина врач, уже известный, как мистер Ли. Разве я подрабатывал? Видя моё озадаченное лицо, врач поспешил успокоить: — У Вас была кома не самой лёгкой стадии, провалы в памяти будут естественные поначалу. Для нас остаётся чудом, как Ваш организм остался без повреждений. Его слова всё же успокоили. Я дышу своими лёгкими, сейчас мне приподняли кровать, благодаря чему могу находиться в полусидящем состоянии. Несмотря на свой явно не лучший внешний вид, я с нетерпением жду близких. Какого было родителям без меня? Как переживала всё это время бабушка? Поскорее хочется увидеть повзрослевших ребят. Зашла медсестра, предупредила, что ко мне по очереди зайдут трое людей. Первая в дверном проёме показалась мама. На мгновение у меня перехватило дыхание. Как же она постарела. Неужели так может измениться человек за два года? Её глаза больше не искрятся, они похожи на два дремучих болота. — Чимин, — вместо приветствия прошептала мама, после чего упала на стул рядом и прильнула к моим ногам, — сколько раз мне снился этот момент, неужели ты очнулся. Женщина тяжело всхлипывала, пока я растеряно поглаживал её по волосам, разглядывая пробивающееся белые пряди. Мама всегда выглядела роскошно, могла посоперничать с корейскими селебрити. Сейчас же она выглядит измученно, словно всю жизнь пахала на заводе. Её будто подменили. — Прости, что так долго, — виновато промямлил я, при этом подметив, как всё-таки мой голос сломался за два года. — Главное, что сейчас ты здесь, — мама откинулась на спинку стула, начав вытирать слёзы. — Почему папа не приехал? Бабушка в порядке? — женщина с ужасом посмотрела на меня, словно я спросил о чем-то запретном. — В п-порядке, — выдавила из себя мама, после чего ещё немного молча подержала мою руку, пока её не прервал стук двери. Мама не просто выглядела подавленной, она была словно убита внутри. Её внутренний огонёк погас. Как же я потрепал её нервы во время отсутствия. Даю обещание, что теперь буду не отходить от мамы. Мой поток мыслей прерывает новый гость, который вводит немного в ступор. В дверях топчется взрослый парень с тёмными, удлинёнными волосами. С затаившем дыханием он всё ближе подкрадывается ко мне, а мне неловко от того, что я не помню этого человека. Он ещё старше меня, кем он мог быть для меня? Из вежливости не буду подавать виду, что забыл его. Как сказал врач, на первых стадиях это нормально. Мужчина бесшумно сел, с испугом осмотрел меня, словно увидел приведение, после чего молча дотронулся до моей руки, поглаживая каждый палец, от чего мне стало неловко. Но я тут же отпрянул от него, когда парень захотел приблизиться ко мне, с желанием приобнять. Как только я оказался на краю кровати, со стороны послышался испуганный голос: — Чим, ты чего? — Я не хочу, — в ответ парень озадаченно свёл брови. — Мы так давно не виделись, разве ты не хочешь обняться? — отчаянно задаёт вопрос собеседник, на что я медленно качаю головой. — Врач сказал, что у меня могут быть провалы в памяти. Извините, но кем Вы мне приходились? — попытался я сгладить обстановку, но лицо парня резко помрачнело. — Чимин, ты шутишь? — в ответ серьёзно качаю головой. Парень отворачивается в сторону, тяжело делает вдох, после чего со стеклянными глазами спрашивает: — Как меня зовут? — Не помню. Парень молча скрывается за дверью, где почти сразу же появляется перепуганный Хосок. Стоит растерянно, а я не понимаю, почему до сих пор не нахожусь в его крепких объятиях, сравнимыми с удушьем. — Ты очень возмужал, Хосок. Парень выходит из транса, но вместо приветливой улыбки я слышу нервное: — Ты же меня помнишь? — Как я мог забыть своего лучшего друга? — хочу разбавить атмосферу, услышать быстрее шутку от Чона, но он серьёзным голосом уточняет: — А того парня ты забыл? — Врач сказал, что пока я не всё смогу вспомнить. А когда остальные ребята придут? Хосок настороженно всматривался в меня, после чего в конце произносит: — Мы с ними давно не общаемся. — Что-то случилось? — уже испуганно я задал вопрос. — Мы же после школы все перестали общаться, ты сохранил общение только со мной и Юнги. — Юнги, это тот парень? — с каждым моим уточнениям впадины у глаз Чона по ощущениям становились всё больше. — Чимин, ты серьёзно забыл его? Ты не понимаешь, кем вы друг другу приходитесь? — Хосок, ты меня, если честно, уже пугаешь. — Он твой парень, Чимин. — Какой парень? — на автомате прошептал я. — Ты же любил Юнги ещё со школы, вы вместе были почти пять лет. — Хосок, что ты несёшь? Какие пять лет? Думаешь, я бы забыл человека, который мне нравится? Хочешь сказать, я знаю его со средней школы? — Вот именно, что знаешь, после окончания учёбы начали встречаться, жили вместе, у вас общая квартира, вы... — Хосок, — ледяным тоном обрываю парня, — я не понимаю тебя. Прошло только два года. Какая квартира? Работа? — Сколько тебе лет? — серьёзно спрашивает друг. — Последний раз мы отмечали моё совершеннолетие, значит, теперь двадцать. Парень в ужасе мотает головой, не находит себе места, молча достаёт телефон и протягивает, где я вижу своё лицо. Моих щёк больше нет, на их месте впалые скулы из-за потери веса, возмужавшая челюсть. Волосы отрасли, концы коричневого оттенка, хотя я никогда не красил волосы. Под глазами впадины, вижу прорезавшиеся носогубные складки. Я больше не подросток. А взрослый мужчина. Такие изменения не могли произойти за два года. — Сколько мне лет? — Двадцать семь. Ты попал в аварию в двадцать пять. — У меня был любимый человек, которого я забыл? — игнорирую информацию с цифрами, не под силу подобное сразу воспринять. — Да. Меня начинает слегка трясти, а голова раскалывается. Я не просто забыл любимого человека. Я не помню период жизни, длинною в девять лет. — Хосок, что же делать, я... — по щекам стекают несколько слезинок, я то улыбаюсь, то в ужасе смотрю на друга, который сейчас побелел от страха. Он молча выбегает, вокруг меня уже кружат несколько врачей, но как вы мне уже поможете? Что вы сделаете, чтобы вернуть мои девять лет? Пора просыпаться.

***

Резко открываю глаза, оглядываясь по сторонам. Солнце взошло высоко, заливая лучами нашу спальню, щекоча мне глаза. Выбравшись из объятий одеяла, не спеша добираюсь до ванны, параллельно заставая Его за готовкой на кухне. Приведя себя в порядок, молча прокрадываюсь на кухню, удобно уместившись на небольшом диванчике напротив стола. Окно открыто, издалека слышится гул машин, а солнце продолжает ласкать Его силуэт. Вся атмосфера убаюкивает. — Мне опять кошмар приснился, — первый прерываю тишину, на что слышу уточняющий вопрос: — Кто на этот раз умер? — Хуже, — тяну небольшую паузу, дабы ещё больше заинтересовать собеседника, — я был в коме, после которой забыл часть своей жизни. И тебя. Он выключает плиту, подаёт всё нужное на стол с двумя тарелками еды, после чего молча садиться напротив и приступает к завтраку. — Ты кто? — грубо спрашиваю, видя размытое лицо напротив. — Попробуй вспомнить.

***

Вздрагиваю, осознавая, что это был сон. Палата в кромешной тьме, только пикают подключённые ко мне датчики. Уже не понимаю, что страшнее. Мои сны или новая реальность? — Как Вы себя чувствуете? — в который раз я слышу этот избитый вопрос, сейчас его задаёт моя лечащая врач-психиатр миссис Ким. — Хожу на долгие дистанции, хорошо ем, сплю, анализы... — Это я всё знаю, — перебивает девушка, — что с вашим ментальным самочувствием? Со мной Вы должны обсуждать тревожные мысли, а не анализы. Эта тема меня сразу начинает раздражать, и девушка прекрасно это видит. — Вы виделись со своими близки после первого визита? — Нет. — А куда поедете после выписки, знаете? — я отворачиваю взгляд, сжимая рукав больничной рубашки всё крепче, — Вы же целенаправленно не впускали близких под различными предлогами, Вам нужно... — А как бы Вы себя вели, забыв половину жизни? Я не помню своей работы, где жил, даже любимого человека забыл. Как бы Вы себя вели? — раздражённо отчеканиваю свою речь, не отдавая себе отчёта в том, что перешёл на грубый тон. — Вам нужно разговаривать с близкими, попасть в прежнюю атмосферу, дабы вспоминать... — А если не вспомню? — отчаянно смотрю в глаза девушке, дабы найти хоть какой-то чёткий ответ, — где гарантия, что я со временем всё вспомню? Как можно вспомнить свои старые чувства к человеку? Зачем вы мне все врёте?! Резко подрываюсь и хлопаю дверью, не желая больше выслушивать воображаемые прогнозы врачей.

***

Я лежал лицом к окну, когда услышал шуршанье у двери. Юнги неловко поглядывал на меня, а я понимал: вечно прятаться в палате у меня не получится. Я присел на кровать, а мужчина бесшумно подошёл ко мне и протянул тяжелый пакет. — Я купил тебе персиков. Ты их очень любил. Сначала я хотел вежливо отказать, но вовремя вспомнил слова миссис Ким о том, чтобы я пробовал мне ранее привычные вещи. — Спасибо. Можешь, пожалуйста, помыть несколько? Будем пробовать. Откусывая сочный плод, я про себя подметил, что фрукт действительно вкусный, отчего невольно улыбнулся. — Нравится? — Очень. Такие сладкие, но сейчас же не их сезон, правильно? Где ты их смог раздобыть? — на мои вопросы Юнги искренне заулыбался, от чего мне даже стало немного неловко, может, я даже задал слишком глупый вопрос. — Я всегда знал, где найти тебе персиков. Вне зависимости от сезона. От этих слов я невольно засмущался, продолжив откусывать фрукт. Чувствуя, как он рассматривает меня, я почувствовал жар на щеках, и чтобы прервать тишину, наобум спросил: — Почему ты не ешь персики? — Не хочу, — я искоса глянул на Мина, на что он в свою очередь явно понял истинный смысл вопроса и тоже взял фрукт с тарелки. Из-за чувства вины и неловкости начинала болеть голова, мы же были не чужие друг другу люди, а сейчас не могли простой диалог построить. — Почему тебе поставили капельницу? — потревожил тишину Мин. — Для успокоения нервов, — понимая, что нужно строить хоть из чего-то разговор, решаю продолжить: — Я повысил голос на мою лечащую докторку. Если честно, так стыдно сейчас. — Внезапные всплески эмоций на первых этапах — норма, она не обижается. — Ты с ней разговаривал? — мужчина лишь кивнул, а я понял, что всё это время выглядел как маленький обиженный ребёнок, который запирался в своей комнате. — Каждый раз, когда ты приходил, ты узнавал о моём ходе лечения? — Конечно. Меня записали как доверительное лицо. — Почему не маму? Отца? На этот вопрос Юнги немного замялся, но после ответил: — Твой отец в очередной командировке, а у мамы ослабла нервная система, её нельзя загружать лишними заботами, — немного помедлив, Мин продолжил: — Стоит вопрос, где ты будешь жить. Миссис Ким настоятельно рекомендует вернуться в квартиру, где ты проживал до аварии, но, просто... — Юнги замялся, на что я выпалил: — В чём проблема? — Мы вместе жили. Не знаю, захочешь ли ты обратно возвращаться... — Я хочу восстановить пробелы памяти, поэтому нужно слушаться указаний врача, — на мои слова Юнги словно просиял, он явно не ожидал такого ответа, — через сколько я смогу оказаться дома? — Планируют через неделю выписывать. — Если честно, уже не терпится. Есть ощущение, что там я быстрее восстановлюсь, чем под этими капельницами. Пусть я пока что не помню старого дома, но желание оказаться в родном месте ни у кого не отнять.