Don't you remember?

Sailor Song — Gigi Perez

И я уехал. На четыре месяца. — Я хочу уехать, — оторвавшись от его губ, признался я. — Ты подождёшь меня? Юнги мягко улыбнулся, поправил мою прядь волос и ответил: — Я научился тебя ждать. Думаешь, сейчас не смогу? Моё пребывание в Штатах сопровождалось чередой сообщений, видео, звонков. Погрузившись в танцы, я почувствовал себя снова счастливым, словно выпал шанс стать старшеклассником ещё раз. Конечно, работы ещё предстояло много, но я чётко понимал, что хочу свою дальнейшую жизнь связать с танцами. В это время Юнги не отставал! Он достал забытую музыкальную аппаратуру и погрузился в любимое дело вновь. Юнги присылал свои наработки, которые мне искренне нравились. Так мы оба вернулись к тому, что нас всегда делало счастливыми. Ведь лучше поздно, чем никогда, верно? Разлуку мы переживали с оптимистичным настроем, но порой становилось невыносимо. — Впереди ещё три месяца, а я уже не знаю, как дождаться твоих объятий, — мямлил я в кровати, всматриваясь в сонное лицо напротив с растрёпанными волосами по видеозвонку. — Мы и не такую разлуку проживали, — пытался подбодрить ситуацию Юнги. — Тогда я не знал, какого хорошо в твоих объятьях, а сейчас этого не хватает, — продолжал я откровенничать, пока Юнги смущённо не похихикал. — Когда приедешь, не выпущу тебя из своих рук. — Ты разве не мучаешься из-за разлуки? — Юнги немного подумал и сказал: — Меня очень греет мысль о том, когда ты вернёшься назад. Как я смогу в неограниченном количестве зацеловывать тебя или просто лежать вместе по вечерам. Мне это помогало, когда я был в неволе. Юнги был прав: время нельзя замедлить или ускорить, его можно только чем-то занять. В какой-то момент я слишком погрузился в рабочую атмосферу, от чего появлялось желание остаться здесь. Я знал, что Юнги не захочет покидать дом, поэтому напрямую сказал о своих переживаниях. — У тебя есть ещё полтора месяца, чтобы окончательно принять решение. — А если я всё-таки выберу остаться? — Тогда начнём искать компромисс. Но я тебя не оставлю. Не в этот раз. Признаться честно, я до последнего не знал, что выбрать. Америка захватила и влюбила в себя, но на этот раз я не мог поставить в приоритет только карьеру. Мне не менее важна моя семья. Наконец-то. Мой любимый человек, который с трепетом и преданностью ждёт дома. Сделал ли я правильный выбор, когда решил вернуться домой? А как же личный карьерный рост? А как же я? Только теперь я думаю не о «я», а о «мы». Я знаю, что смогу устроиться в Корее, а Штаты станут дальней мечтой на данный момент. Однако так могут рассуждать не все. Хосок принял решение остаться здесь. — Я буду скучать. Пиши почаще, — обнимая на прощание, просил я друга. — Точно не пожалеешь, если упустишь сейчас возможность? Я улыбнулся и сказал: — Меня дома ждёт кое-кто поважнее. Двенадцать часов в нервном ожидании. Кажется, осталось немного, но ощущается тяжелее, чем ждать двенадцать дней. Я правда вот-вот увижу Юнги? Смогу дотронуться до него? И нам ничего на этот раз не сможет воспрепятствовать? Я шёл в аэропорту на ватных ногах, но когда увидел с далека знакомую тёмную макушку, то понял, что всё было не зря. Ноги сами сорвались на бег, и вот я прыгаю в долгожданные объятия. Юнги прижимает крепко, на ухо прошептав: — Ну как? Рад вернуться домой? — Да. — Незамедлительно ответил я, прижавшись к Юнги сильнее. Отстранившись, я ожидал получить желанный поцелуй, но Юнги незамедлительно перенял часть багажа и мы, как ни в чём не бывало, направились к выходу. Я немного растерялся, ведь неужели за четыре месяца только я ждал этого сокровенного момента с нетерпением? По пути к машине Юнги расспрашивал про перелёт, но когда я первый сел за переднее сидение, у меня не получилось пристегнуться из-за него. Как только Юнги оказался за водительским сиденьем, он тут же прильнул ко мне, начав вводить в поцелуй. Юнги с улыбкой целовал растерявшегося меня, притягивая за шею ближе к себе. Рука моя уместилась на его щеке, спускаясь ниже, словно проверяя его на реальность. Юнги целовал жадно, но при этом не позволяя себе многого, а в совокупности с его прикосновениями я совсем размяк. Юнги оставил напоследок краткий поцелуй и довольно произнёс: — Подальше от лишних глаз. Он заводил машину, когда я неуверенно потянулся к его руке на коробке передач. Как только Юнги почувствовал прикосновение, он тут же переплёл наши пальцы рук. На моих губах скользнула усмешка. Пока мы ехали в новую квартиру, я всматривался в родные здания, прохожих, вывески на родном языке, понимая, как я на самом деле соскучился по этому. Юнги тянул интригу до последнего, решив не показывать по видеозвонку новую квартиру, в которую он уже успел переехать. С некоторыми частями прошлого я не смог смириться. Но также я и не обязан, если переезд сделает меня счастливее. — Твоей маме стало значительно лучше на реабилитации. Сказала, что с нетерпением будет ждать вашей встречи. Я улыбнулся. После моего отъезда мы настояли на лечении мамы. Юнги навещал её, а я был рад слышать, как из живого мертвеца она преображается обратно в человека. Не знаю, сможет ли она после восстановления жить также беззаботно, как и раньше, но здесь я понимаю, что некоторые вещи неизбежны и мы должны их принимать. Приехав к новому дому, я с нетерпением и волнением проходил в новую квартиру, но какого было моё удивление, когда при открытии входной двери в глаза ударил солнечный свет. Везде были установлены большие окна, даже в ванной. — Я пытался найти квартиру, которая хотя бы отдалённо напоминало тот дом, — объяснял Юнги, — но есть одна деталь, из-за которой я выбрал именно её. Мы прошли в спальню, и я увидел большое окно над кроватью. Потолок был скошен, от чего создавалось впечатление, что ты лежишь на улице, под открытым небом. Я поспешил открыть одно из окон и солнце тут же пощекотало лицо, стараясь согреть своими лучами. — Нравится? — довольно спросил Юнги, от чего я спрыгнул с кровати к нему в объятия, с восторгом объявив: — Идеально! Юнги указал на стену у кровати, где я увидел пустую висящею гирлянду. — А где фото? — поинтересовался я, на что Мин с улыбкой ответил: — Подумал, что пора создавать новые воспоминания, — Юнги играючи начал водить носом по моей щеке, сладко протянув: — Например, сегодня. — Я удивлённо отстранился и уточнил: — Куда едем? — Увидишь. — Довольно ответил Мин. — Не много ли интриги на сегодня? — Много не бывает.

***

Юнги привёз нас в глухое место. Мы находились на голой возвышенности, где снизу текла буйная река, а окружал нас лес. — Как ты узнал про это место? Здесь явно не отдыхал никто до этого. Юнги доставал всё нужное из машины, параллельно рассказывая: — По этим критериям и нашёл. Нужно просто отъехать от истоптанных мест для отдыха и можно наткнуться на такой уединённый уголок. Мы вместе жарили мясо на передвижной плите, спускались к буйной реке, где я сделал много снимков, а к вечеру достали веток из леса и разожгли небольшой костёр. — Слушай, солнце садится, а палатку мы не поставили, — напомнил я, на что Юнги хитро улыбнулся и попросил одному прогуляться к реке. Я вслушивался в шум воды, не понимая, что ещё можно придумать, но когда Мин позвал к себе, то я увидел поднятый багажник, где уютно были разложены подушки с пледом и включена тёплая нижняя подсветка. — Где ты всему этому научился? — с улыбкой поинтересовался я, на что Юнги смущённо отвёл глаза и протянул: — Хосок много чего рассказывал… про твои маленькие желания тоже. Я искренне посмеялся. Мы не спешили ютиться в машине. До глубокой ночи мы грелись у костра, попивая чай, пока Юнги не посмотрел наверх и с облегчением выдохнул: — Наконец-то. Он потушил остатки костра и выключил все источники света в машине, погрузив нас в полную тьму. — Экономим свет? — поинтересовался я, но Юнги ничего не ответил. Я не мог нормально разглядеть его дальнейшего хода действия, пока он не взял за руку и подвёл к склону. На траве уже лежал застеленный плед, а когда Юнги подозвал лечь рядом, я не смог поверить своим глазам. Это были всё те же звёзды. Но их было больше. И ярче. — В этом месте особенно хорошо видно звёзды: мы находимся на возвышенности, в поле видимости ветки не мешают обозрению, а также нет ни одного источника света, — рассказывал Мин, прижимая ближе к себе. — В Америке на каждом шагу горят фонари, я и забыл, что значит тёмное небо, — с тихим восторгом протянул я. Мы некоторое время лежали молча, пока Юнги аккуратно не спросил: — У тебя нет разочарования после приезда сюда? — я повернулся к нему лицом, на что Юнги пояснил: — Обычно, люди расстраиваются после Штатов, возвращаясь в свою реальность. А у тебя правда был шанс остаться там… мне просто было неловко, что ты приехал, по сути, из-за меня. Тебе не было бы там одиноко вместе с другом, а здесь… — А здесь у меня ты. — Коротко и ясно подытожил я. — После всего пережитого я бы не смог ещё раз расстаться с тобой. Я счастлив быть дома, в родных местах. К тому же, там бы я не смог вот так лежать с тобой и смотреть на звёзды. Тогда зачем мне Америка? — я искренне похихикал, видя, как Юнги тронула моя искренность. Мы лежали повёрнутые друг к другу, пока я думал о том, как же рад наконец-то лежать рядом с любимым человеком. Юнги заботливо поглаживал меня по щеке. — Не могу поверить, что ты рядом. Сколько раз я лежал так один, держа телефон и видя твоё маленькое изображение с сонными глазами. И вот ты лежишь совсем близко, — шептал Юнги, от чего у меня смущённо поднимались краешки губ. — И как, я реален? — хихикнув, спросил я, на что Юнги слегка кивнул головой. — А ты проверь. Я тут же почувствовал его губы на своих. Юнги поначалу целовал осторожно, растягивая каждый момент, будто правда проверяя на подлинность, а после осмелел и начал целовать с большим напором. Он притянул к себе за талию, пока я свободной рукой поглаживал его по спине. Юнги глубоко дышал, отрываясь от моих губ и начиная целовать шею. Я прикрывал глаза из-за забытых приятных ощущений, но в миг я приостановил Юнги за плечи, когда тот навис надо мной. — Давай продолжим в тепле, — предложил я. Машина была прогрета, а в добавку с его поцелуями мне становилось вдвойне жарче. Какое-то время я сидел на его коленях, а он, не отрываясь, зацеловывал мои губы. В маленьком пространстве я мог удариться головой о потолок, поэтому был прижат к чужому телу максимально близко. Юнги поглаживал меня по спине, пока мои руки были на его плечах. Не успевая за его напором, я в силах был только отвечать на его ласку. В какой-то момент Юнги навис надо мной и закинул мои ноги к себе за спину, а я весь покрывался мурашками, когда Мин прижимался ко мне максимально близко, от чего я чувствовал его возбуждение. Юнги начал по чуть-чуть задирать мою футболку, сначала целуя живот, от чего мне становилось щекотно, а после задрал ткань насколько можно, целуя грудную клетку и соски. Я нервно вздрогнул, на что Мин глянул на меня, помог снять футболку окончательно и, избавившись от своей тоже, прижался ко мне максимально крепко. Он оставлял краткие поцелуи на губах, задерживаясь на шее, от чего я нервно глотал воздух. Целовал, придерживая меня за бедро, прижимаясь с большей страстью, от чего я всё время ёрзал под ним. Тело начало потрясывать, когда Юнги спустил руку вниз, начав массировать моё возбуждённое место. Я промямлил о том, что хочу большего, на что Юнги потянулся к бардачку, откуда достал всё необходимое. С выдавленной на пальцы смазкой Мин начал проталкивать их внутрь меня, параллельно обволакивая губами мой вставший половой орган. Я совсем терялся из-за двойной стимуляции, от чего тело моё периодически вздымалось вверх и с моих губ слетали тихие стоны. Я попросил его не задерживаться, после чего Юнги стянул с себя оставшуюся одежду и, придерживая мою одну ногу, начал понемногу входить. Поначалу было неприятно, но вскоре я попривык, от чего Мин не смог сдерживаться и ускорять темп. Юнги ухватился за спинку переднего сиденья, дабы зафиксироваться в удобном положении и начать набирать быстрый темп, но маленькое пространство сковывало его. Я видел, как он резко менял положение, от чего мог в любой момент удариться, на что я прошептал: — Аккуратнее. Но Юнги не послушал и резко выпрямился, от чего стукнулся головой о потолок машины. Он раздражённо шикнул, потирая голову, а я тихо посмеялся с него. — Иди сюда, — с этими словами я притянул Юнги близко к себе, начав оставлять короткие поцелуи на его губах и одновременно прося о том, чтобы он медленно двигался. Юнги понял, к чему я клоню. Он одной рукой придерживал моё бедро, размеренно двигаясь, параллельно целуя в щёку. Я тихо стонал, ухватившись одной рукой за плечи, а другой блуждал по спине, спускаясь ниже. Юнги двигался с любовью и нежностью, без спешки, что совсем сводило меня с ума. Он не отрывался от моего лица, пока я сбито дышал и закусывал губу. Его тёмные пряди щекотали моё лицо, от чего я невольно улыбался. Поцеловав напоследок в губы и оперевшись на руки, Юнги начал набирать темп. Он входил в меня уже без болезненных ощущений, от чего иногда мог сделать резкие толчки, входя полностью. Не контролируя стоны, я не заметил, когда стал лежать по диагонали, а Юнги благодаря этому мог держаться то за спинку сиденья, то за стенку машины. Я чувствовал, как вот-вот достигну пика, от чего Юнги подхватил меня за бёдра, сделал последних несколько глубоких толчков, и я излился себе на живот. Пока я приходил в себя, Юнги достигнул пика следом за мной. Он любовно достал влажные салфетки, протерев мой живот и пододвинул ближе к себе, чтобы я не лежал под углом. Отдышавшись, я положил голову на плечо и ногу закинул на него. Устало выдохнув, я начал проваливаться в сон, пока Юнги напоследок целовал меня в лоб и слегка поглаживал по спине до того, пока не уснул.

***

— Принеси ещё два стакана! — крикнул я Юнги, продолжая следить, есть ли всё нужное на столе. — Почти готово! — послышался звонкий голос Сокджина из кухни. — Давайте уже начнём отмечать! — заныл голодный Чонгук при виде множества блюд на столе, на что получил предупредительный взгляд от Хосока, который приехал на не надолго домой. Дверь в гостиную слишком резко пихнули, и она со всей силы ляпнулась об стену, от чего даже Юнги вышел из кухни. — Простите, — виновато отозвался Намджун, неся в руках блюдо от Джина. Когда мы расселись, меня хотел уже поздравить Тэхён, но тут подорвался Чонгук с тостом: — С Днём рождения! — все на него недопонимающе посмотрели, на что Чон опустошил рюмку и сказал: — Давайте попробуем уже наконец-то еду Сокджин-хёна! За столом доносились поздравления, шутки и громкий смех. Про себя я подметил, как за столом сидит уже не компания мальчишек с заваренным рамёном и отцовским «одолженным» алкоголем, а взрослые мужчины, которые словно становились мальчкишками снова, стоило собраться им снова вместе. Я рад был наблюдать, как не смотря на большой перерыв в общении, мы снова сошлись. Как парни беззаботно друг с другом общаются без оставшихся обид. Получается, можно простить, даже если было слишком стыдно и даже если это было давно? — У нас кое-кто ещё не поздравил именинника, — с хитрой улыбкой посмотрел Тэхён на Юнги. Я смеялся, видя, как Мин смущённо вставал, при этом зная его нежелание откровенничать на публику. — Давно мы не отмечали твой День рождение со всеми, верно? — с улыбкой спросил Юнги, на что я кивнул, но как только Мин заметил неодобрительный взгляд Тэхёна, он перешёл к сути: — Я просто в небольшой растерянности, потому что не знаю, что тебе пожелать. Тебе уже всего нажелали сегодня, и все мечты у тебя сбылись... Знаешь, Чим, тогда я просто поблагодарю тебя за то, что ты есть. Ты самый сильный человек, которого я знаю. Может, прозвучит пафосно, но ты правда самое дорогое, что у меня есть. И я готов был бы пройти всё ещё раз, чтобы в итоге быть с тобой рядом. С Днём рождения, мой Чимин. В знак благодарности я чмокнул в щёку моего смущённого парня, после чего заметил, как из-за стола пропали Тэхён с Хосоком. И какого же было моё удивление, когда они вышли с двумя тортами, на которых красовались свечи «28» и «29». — Чимин, мы решили так сделать, потому что у нас не получилось отметить твой прошлый День рождение, — мягко пояснил Сокджин. Я заметил, как цифра «8» отличалась от остальных вставленных, на что Юнги подсунул ко мне старую свечку в виде цифры «1». — Эти свечи ждали тебя долго, — с улыбкой сказал Юн. Поначалу я растерялся, но после сформулированных мыслей первым спросил: — А где торты на двадцать пять и двадцать шесть лет? — увидев их все перепуганные лица, я искренне засмеялся. — Не волнуйтесь, четыре даты за раз отметить у нас все равно бы не получилось, уже силы не те. Я увидел, как они расслабились, осознав, что я спокойно отношусь к их креативному подарку, после чего я продолжил: — Вот, что я понял: не важно, двадцать восемь тебе или двадцать девять, помнишь ли ты свои двадцать пять или только восемнадцать. Важно, как ты проживаешь свои года. И пусть ты забудешь год или два из своей жизни, может, так даже лучше! Нужно жизнь проживать так, чтобы не скучать по своему прошлому десятилетней давности. Делать всё, чтобы твоя жизнь стала лучше. Отпустить старые обиды, рискнуть, и наконец-то заняться тем, что тебе действительно нравится. Бороться за свою любовь до последнего. — Я поднял рюмку с соджу и с хитрой улыбкой добавил: — И отмечать День рождение нужно также празднично, как и восемнадцатилетие. Все выпили, а я задул свечи тортов. Ожидается весёлая ночь.