Don't you remember?

Мы вернулись домой, начали вливаться в привычный темп жизни. Днём Юнги работал за компьютером, я перечитывал тексты, тренировал мозг к будущему выходу на работу. Вечером мы отогревались под пледом и поедали самый вкусный домашний ужин. Иногда выбирались на свежий воздух, но промозглый ноябрь мало радовал, поэтому мы прятались либо в кофейнях, либо в излюбленном месте — дома. Я наводил порядки, создавал атмосферу в квартире, пытаясь воссоздать ту самую ауру, как в том двухэтажном доме. Мне казалось, о большем и мечтать не нужно, когда есть родной дом и любимый человек рядом. Всё подкосило одно сообщение на телефоне Юнги, которое я случайно заметил, когда он отошёл. Оно было от Хосока: «Когда ты собираешься ему рассказать? Ты не можешь умолчать об этом в принципе. Оттягивая, ты делаешь только хуже. Чимин в состоянии принять любую информацию. Мы не дадим такое умолчать, сами в конечном итоге всё расскажем» Я совсем растерялся, услышал приближающиеся шаги, и пулей отскочил от рабочего стола. С того момента в голове появилась мерзкая, ноющая мысль — залезть в телефон Мина. Неведение нагнетало, мучило перед сном, из-за любопытства я хотел позвонить Тэхёну или Хосоку, но рассудком понимал, что в конечном итоге всю правду должен достать из Юнги. Это явно касается именно нас. Почему я не мог спросить напрямую? Эта мысль мучила не меньше, чем ощущение, что Юнги что-то скрывает. Мне не хотелось этого признавать, но я боялся, что Мин даже так сможет что-то упустить. Это будет последний неприятный момент из прошлого, который я узнаю, и мы отпустим этот этап как страшный сон. Я хочу сперва сам докопаться до правды. И убедиться, что Юнги не стал бы привирать. — Всё в порядке? Ты в последнее время задумчивым стал, — подметил как-то Юнги, когда я застопорился во время приготовления обеда. — Да, всё хорошо, — поспешил я заверить, но недоверчивый взгляд Юнги подсказывал, что ему такого ответа мало. — Может, на улицу будем чаще выходить? Скорее всего из-за недостатка воздуха голова болит. Я подсмотрел пароль от телефона, когда мы лежали на нашей кровати. Про себя я удивился, как он спокойно лазил в телефоне при мне, не боясь, что я могу что-то не то увидеть. Может, нет никакого страшного секрета? Хосок преувеличил? Тревожные мысли взяли над собой вверх. Дождавшись, когда Мин пойдёт в душ, я взял телефон и начал искать переписку с Хосоком. Внутри начало что-то трескаться, когда я всё дальше просматривал сообщения: «Я по-доброму хочу тебя упросить рассказать всё Чимину. Он должен это знать. Иначе расскажет Тэхён, но он должен услышать это именно от тебя.

Скоро я соберусь с силами, не давите. У нас только всё стало налаживаться, чего вы лезете в наши отношения?

Потом что моего друга обманывают, а мы все должны подыгрывать тебе.

Я не обманываю его, ещё просто не время.»

— Да о чём они, — суматошно отматывал я переписку, пытаясь найти конкретную зацепку, но тут Юнги вышел из ванной, и мне пришлось отложить телефон. В сообщениях конкретики не найду. Нужно копать глубже. Если не отыщу чего-то важного в доме, спрошу у Тэхёна. Если и есть какие-то документы, как в родительском доме, то только в тумбочках или в шкафу в гостиной. Через неделю составил «скромный» список продуктов и протянул со словами: — Съезди, купи, пожалуйста. — Зачем столько… — удивлённо протянул Юнги, просматривая список, — давай съездим вместе и ты наберёшь, чего тебе нужно. — Неважно себя чувствую. Пожалуйста, съезди один, — я сделал расстроенный вид, на что Юнги повёлся, и вскоре я наконец-то надолго остался один. Я начал перерывать весь шкаф, но кроме черной коробки с уже знакомым содержимым ничего не нашёл. Внутреннее сомнение не покидало меня, поэтому я продолжил лазить по полкам, но безрезультатно. Время шло, идеи с предполагаемым тайником заканчивались. Но какого было моё удивление, когда я поднял верхнюю часть дивана и внутри под сложенным одеялом лежал пакет. Первая мне попалась в руки довольно старая толстая тетрадь. Листая страницы, я узнал свой почерк. Личный дневник. Семилетний давности. «03.09.15 Сегодня Юнги исполнилось двадцать два. Я навестил его, принёс подарок, но Юнги всё равно выглядел подавленным. У его родителей получится приехать только завтра, а с ребятами он так и не помирился. По-моему, обещал приехать Намджун, но у него не получилось. Я старался подбодрить Юнги, но он только виновато улыбался через стол. Я напомнил ему, что дождусь его. Он совсем растрогался и поспешил закончить встречу. Буду с нетерпением ждать следующей встречи.» Я в ужасе перелистываю страницы, не понимая, о чём идёт речь. Замечаю страницу, на которой засохли мокрые капельки. Явно слёз. «16.01.16 Юнги осталось отсидеть совсем немного! Его выпускают досрочно. Он сам узнал про это недавно, такой довольный был. Я жду его возвращения с нетерпением. Как же хочется прогуляться по городу как нормальная пара! Он мне напоследок сказал: «Я тебе до самой смерти буду благодарен. Никогда не брошу тебя, Чим. Люблю тебя». Он редко говорит эти слова. Ничего, Юнги выпустят, и мы скажем это друг другу не раз! Люблю его.» Прочитав ещё несколько записей, я с ужасом понимаю, что Юнги скорее всего сидел в тюрьме. Встречи, передачки, жестокое обращение, невиновен… Не об армии идет речь. Или мне это всё снится, или я чего-то не понимаю. Суматошно нахожу его паспорт, открываю сайт милиции, пытаюсь вбить данные на запрос о судимости… Получилось. Фотография юного Юнги, приговорён к двум годам лишения свободы за тяжкие телесные повреждения пострадавшему в ДТП. В следствии нахожу информацию, что он также был лишён водительских прав на пять лет. Голова плохо соображает, но я не могу сейчас расклеиться, нужно достать всю информацию по максимуму. Нахожу в пакете среди моих старых школьных альбомов разбитый телефон. Ставлю на подзарядку. Заработал. Пароль такой же, как и сейчас. Телефон плохо функционирует, но старые переписки с Юнги найти смог. Последние сообщение было выслано Юнги почти два с половиной года назад, как раз до моей аварии. Дословно там было: «Пожалуйставозьми трубку я люблю тебчч» Отматываю переписку выше, где нахожу отрывки разговора: «Юнги, ты когда приедешь домой? Ты обещал сегодня быть пораньше.

Не получится, давай в другой раз.

Ты придурок, Мин Юнги. Не можешь банального обещания сдержать.

Прости, Чим, я правда занят. Не обижайся.»

Пролистывая всё дальше, я нарывался на подобные диалоги, где мы могли ругаться, обижаться, но мирились явно уже вживую. Отложив телефон и вернувшись к дневнику, я чуть больше ознакомился с нашими прошлыми отношениями. «Мы постоянно оба на работе. У него нет сил на меня, как и у меня на него. Не помню, когда мы в последний раз проводили время как настоящая пара. Он всё ещё любит меня?» Натыкаюсь на порванную в углу страницу, почерк размашистый, опять капли слёз. «Неужели так сложно уделить мне внимание? Мы всё ещё встречаемся? Или эти отношения нужны одному мне? Нужны ли они нам на самом деле? Я вру себе, когда говорю, что люблю его? Или ненавижу?» Я сидел опустошённый за рабочим местом Юнги, когда взгляд мой скользнул на его полку с книгами. Взгляд зацепила книжка без названия на корешке. Достав её и пролистав несколько страниц, я понял, что это личный дневник Юнги с отчётами для миссис Ким. Я не знал, что он тоже вёл подобные записи. Без каких-либо закладок и пометок, я начал читать первую попавшуюся запись: «Чимин стремительно идёт на поправку, он стал более самостоятельным, может рассуждать на сложные темы без головных болей. Мне забавно наблюдать, как он старается без подсказок приготовить обед, но в конечном итоге всё равно забудет посолить. Любознательный до своего прошлого, я не знаю, как всё вывалить на невинного Чимина. Ощущение, что испачкаю новую страницу, когда можно было с ней обращаться поаккуратнее. Может, ему действительно чего-то лучше не вспоминать? Я знаю, что именно я должен буду рассказать про основные этапы наших отношений. Но кем я стану в его глазах после этого? Иногда кажется, что лучше вывалить всё. Да так, чтобы он оправданно возненавидел меня и ушёл. Эти мысли появляются, когда я совсем отчаиваюсь в восстановлении наших прежних отношений. Чимин сейчас совсем другой. Я пытаюсь себе напомнить, что мой Чим до аварии был вспыльчивым из-за жизненных трудностей, но только я привык к прежнему ему. Я не знаю, каким он был бы добрым тогда, если бы не свалившиеся обстоятельства. Из-за этого диссонанса создаётся ощущение, что сейчас это не мой Чимин. Это парень, которому выпал шанс начать жизнь сначала. Но в ней не должно быть меня. Смогу ли я привыкнуть к новому Чимину? Или до конца буду надеяться, что прежний Чим вернётся. Я по-прежнему его люблю или мои чувства питает надежда, что прежний, неидеальный, но родной Чимин вернётся? Я запутался…» Дальше читать у меня не хватило сил, подступившие слёзы горько покатились по щекам. Поджав ноги под себя, я плакал от обиды, не в силах воспринять слишком много навалившейся информации за раз. Голова раскалывалась, трещала по швам, а смесь эмоций выходила потоком слёз. Я потеряно лежал на диване, когда раздался поворот ключа и в коридоре начал раздеваться Юнги. — Я купил ещё торт, решил, что вечером за сериалом… — довольный голос Мина оборвался, когда он прошёл в гостиную, где увидел перевернутую комнату вверх ногами. — Что произошло? — перепугано спросил он, на что я молча взглянул на него. — И долго ты бы это всё скрывал? — безэмоционально я подал голос, смотря, как растерянный Юнги не спеша проходил в комнату. — Тебе кто-то рассказал? — осторожно спросил Юнги. — Увидел случайно сообщение Хосока в твоём телефоне. Расследование было несложным. Юнги присел рядом со мной и хотел уже было дотронуться до меня, но я резко подорвался и направился в коридор, однако Мин настойчиво схватил за предплечье и чётко спросил: — Ты куда? — Я хочу побыть один. Я уже было нажал на ручку двери, но Юнги резко развернул в свою сторону и уверенно схватил за руки, дав понять, что не желает сейчас отпускать. — Ты стыдишься меня? — отчаянно подал голос Мин, на что я вырвался из его хватки и четко произнес: — Сколько ты бы ещё откладывал этот разговор? — помедлив, Юнги ответил: — У нас сейчас было всё хорошо, я не знал, как преподнести это… — Была бы твоя воля, не рассказал бы в принципе, — улыбнулся я с сарказмом, — только зачем ты тянул, если я уже не прежний? Зачем играешь в отношения? Юнги совсем помрачнел от моих слов. Сухим тоном он сказал: — Я понимаю, тебе обидно и неприятно от новой информации, но лазить в моём дневнике… ты всё напутал, давай ты успокоишься и тогда мы… Я откинул его руку, предпринимая попытки уйти, но Юнги отчаянно крикнул: — Я дорожу тобой! Любым. Только как я тебе должен объяснять это всё на эмоциях? — Дай пройти, я не хочу сейчас здесь оставаться… Юнги отдёрнул меня и раздражённо крикнул: — Как, по-твоему, я должен сейчас тебя спокойно отпустить?! Ты ещё не до конца восстановился, — Юнги устало выдохнул и спокойнее добавил: — Прости. Ты можешь сглупить на эмоциях, у тебя не закончен этап восстановления, твоей психике нельзя было про всё резко узнать. А ты умудрился увидеть то, что не имеет значения в данный момент. — Ты прятал мои вещи, где я искренне писал про наши отношения, — я не мог себя остановить, — ты же не хотел, чтобы я вспомнил подробности наших разваливающихся отношений? — Чимин, пожалуйста… — Нет, выслушай меня! Думаешь, не узнай я про наше прошлое, сейчас отношения стали бы идеальными? Может, я и изменился, но что насчёт тебя? Ты уже недоговариваешь, хотя эти вещи касались не только тебя, но и меня. Это и мои воспоминания тоже! Как можно построить нормальные отношения, когда ты с самого начала пытаешься приврать? Почему же сразу не выкинул дневник?! Юнги попытался дотронуться до меня, но я оттолкнул его со словами: — Оставь меня сейчас в покое! — повторную попытку открыть дверь снова не дал Юнги, который уже с силой схватил за плечи и чётко произнёс: — Я боюсь тебя одного в таком состоянии отпускать. Чимин, ну пожалуйста… Я резко ударил его по руке, на что Юнги с жаром произнёс: — Да что на тебя нашло?! Ты снова эгоистично хочешь уйти непонятно куда, а я должен ждать с надеждой? — парень продолжал что-то объяснить на повышенных тонах, но я чувствовал, как всё начинает ходить вокруг меня ходуном, становится душно, ощущение, будто внутри что-то лопнет. Я не могу сейчас находиться здесь. — Мне что делать, пока ты непонятно где будешь пропадать? Я понимаю, не самая приятная информация, но так реагировать… — Ты не можешь измениться, — холодно перебил я Юнги, чувствуя, как накопившиеся эмоции вот-вот выйдут наружу, — ты даже сейчас не понимаешь в чём реальная проблема. Видя разбитый взгляд парня, я развернулся и уже было открыл дверь, но при очередной попытке остановить меня я не выдержал и со всей силы пихнул его, отчего Юнги потерял равновесие и повалился на пол. Он зашипел, схватился за локоть, я уже хотел помочь ему, но вместо этого воспользовался моментом, закрыл дверь снаружи и поспешил выбежать из здания. Вслед я слышал его голос, но меньше всего мне сейчас хотелось видеть именно Юнги. Я обгонял прохожих, дабы быстрее затеряться в толпе от Мина и найти уединённое место. Столько спутанных мыслей. Мы ссорились не только из-за потери интереса друг к другу? Он всегда мог соврать? Что происходило до этого? Правда ли он любит меня? Кроме Юнги никто не расскажет, но скажет ли он правду? Сможем ли мы построить вновь отношения? Виски продолжают пульсировать, люди с вывесками стираются в яркие пятна, я продолжаю бежать, ноги сами несут в незнакомом направлении. Или нам правда лучше расстаться? Не идти наперекор судьбе. Я услышал крик сзади, но среагировать не успел. Пронзительный звук тормозов машины. Замерев на проезжей части и в последние секунды смотря на приближающую машину, в голове пронеслась последняя мысль: «Может, это и есть моя судьба?»