Мститель и малолетка

      Охуенно, конечно, я день вчера провёл. К презентации не притронулся даже, а её так-то завтра на проверку сдавать. Хорошо мозгов хватило ноут с собой взять. Пока Алексей-да-мне-ваще-норм-не-спать-по-сто-суток-подряд дрыхнет без задних ног, решаю проверить, что я там на горящей жопе в пятницу сделал. Час уходит на исправление исправлений, сношу к чертям часть материала, а то воды получилось столько, что аж перед бедными детьми в Африке неловко. К трём часам у меня минус спина, минус жопа и минус вайб, зато готовая красотка, которую я скидываю себе и на флешку, и в «Телеграм», и ещё на всякий случай на почту.              — Закончил? — спрашивает, как только я заваливаюсь на кровать с кряхтением.              — Угу. С тебя массаж, только не маньяка-садиста, а такой… будто бы я цыплёнок, которого хочется зацеловать.                — Это получается, когда вырастешь, петухом станешь? — спрашивает, раздевая меня.              — Пошути тут ещё, я же и клюнуть могу, — барахтаюсь на кровати, показывая, что я всё ещё жду свой массаж. Лёха начинает водить по спине, и я могу поклясться, что ничего приятнее мне за всю жизнь не делали. Ну, кроме того, конечно, что он делал вчера сначала на маминой кровати, а потом уже здесь.                Бля, почему Саня своим звонком решил мне обломать именно этот прекрасный момент?              — Чё? Да не ной ты. Чё случилось? — сук, из его гундежа я пока понял, что всё очень плохо.                — Мы с Лерой расстались.              — Бля. Ну это бля, — поднимаюсь, отмахиваясь от обеспокоенного Лёхи, ставлю на громкую и натягивая футболку. — Ща я буду. Ты где?              — Около падика твоего, — вот же ж бля. — Макар, одолжи полтос? Я по частям отдам.              — Могу максимум пятёрку одолжить, — и ту по какой-нибудь контрольной. — Откуда у меня, бля, палтос?              — Ну тебе же плюшки разные от государства капают из-за того, что ты безотцовщина, — спокойно, Лёх, не надо замахиваться на телефон. Он не ведает, что ляпает, у Сани горе. А полтоса у меня и правда нет, так что если ты этот телефон расхуячишь, то новый я не куплю.              — Сань, ты чё думаешь, что мне каждый квартал из-за этого по новой приставке и яхте выдают?              — Не знаааю… — ну что за стон отчаянья. Вы же со своей Лерой по три раза на дню цапаетесь.              — Короче, жди, ща я через пятнадцать минут буду, — сбрасываю звонок, накидываю бомбер и притягиваю к себе охуевшего Лёху.              — Это вот такое в порядке вещей?              — Их срачельники? Ну да. Ща мы с Саней по пивку выпьем, кто-то из них: либо он, либо Лера не выдержит и начнут пьяные войсы записывать. Ну и помирятся. Надеюсь, не на моей кровати, как в прошлый раз.              — Вернёшься?              — Не знаю пока. Отпишусь через пару часов, ладно? — чмокает меня в губы быстро и к себе прижимает. Ой, Лёш, сам бы с превеликим удовольствием в твоих объятьях провалялся весь день. Но у Санька там трагедия вселенского масштаба, надо его из этого депресняка вытаскивать. А то что я за друг тогда такой получаюсь?                Надеюсь, Павлик уже в курсе всех последних новостей и сейчас нормально расскажет, что у них на этот раз произошло. Пока топаю, слушаю войс от Паши на семь минут. Страшный он человек. Говорит медленно, а ускоряешь — и ни слова не понятно. Из постоянных «вооот», «короче», «ну там это» становится ясно, что пятьдесят ка Сане понадобилось на новый телефон для Леры.                 Прихожу, Санёк кому-то в трубку угукает и ещё головой для надёжности кивает. Тебя ж не видно, ёпт, голубь херов.              — О, Макар, здоров, я побежал, — по плечу меня хлопает и сорваться собирается. Хватаю за рукав этого бегуна и на себя дёргаю.              — Ты чё, охуел? Я нахрена приходил? — он если от Холеры своей ещё по харе не получил, ща тогда мой пацифистический подзатыльник отхватит.              — А я откуда знаю? Я думал, ты бабки скинешь, а не притопаешь.              Отпускаю его, Саня тут же стартует, а я остаюсь стоять в полных ахуях около своего падика.              Вы: «вернусь. даже раньше, чем ты думаешь».              Сука, если б не блядские правки, которые показывать завтра, то я сейчас в магазине бы не пивас брал, а текилу.              Захожу к Лёхе с пакетом бутылок и ебанутым выражением лица.              — Вот ничего сейчас не говори, — предупреждаю сразу, как только он воздуха в лёгкие набирает.              — Пошли, включим самое жуткое видео про расчленёнку, будешь есть чипсы, а я тебе спину гладить.              — Звучит как охуенный план.              — Может, тебе поплакать? — спрашивает, когда я тяжко вздыхаю, присаживаясь.              — Лёх, ты совсем ебанулся? Ещё я из-за долбоёбов не ревел, — утягивает меня на середину кровати и к себе прижимает крепко.              — Ты ток не подумай, что я рассорить вас хочу или что-то против дружбы вашей имею… Просто выглядит это так, будто тебя пользуют.              — Да не, хуйня, — да реально, бля, хуйня. Никто меня не пользует. У Сани там любовь, и гормоны голову совсем отключили. Нормальный он.              — Хорошо, — что ещё за «хорошо»? Какое-то это «хорошо», звучащее как «ну ты и еблан, Макар».              — Мне не нравится твоё дурацкое «хорошо», — сообщаю Лёхе серьёзно, переворачиваясь к нему лицом.              — Ты просто слишком добрый и ко всем хорошо относишься. Вот иногда не самые приятные люди могут этим и пользоваться, — ну что за милый тон? Ещё и по волосам гладит. Типа чтоб я не расстраивался?              — Пффф… Чепуха, я ваще не добрый.              — Ты припёрся к бухому менту в отель, потому что боялся, что он расшибёт голову, потом к нему же с минералкой, а потом занял ему денег, зная всего несколько дней.              — Не, ну ты — это другое дело. Я же сразу видел-чувствовал, что ты хороший.              — Чувственный мой, про доклад, который ты в одного делал, напомнить?              — Лёх.              — Понял, не лезу. Про Белинского каннибала или Тольяттинского потрошителя ?              — Первое, — бубню, отвернувшись.              Не добрый я, блин. И никто мной не пользуется.