3:26

      Я, вроде, не была легкомысленной девушкой, не влюблялась так резко, не бросала парней, не меняла их как перчатки, да и не пыталась, потому что сердце особо никого не любило, ссылаясь на учебу с ее бесчисленными книжками, оттого сейчас и чувствовала себя не очень. Саша всеми силами отвлекала меня от преподавателя, а я, в свою очередь, не появляясь рядом с кафедрой, обходя ее тридцатыми путями, что было очень сложно.       Корпус филологов и историков отличался прямыми коридорами, где никогда не спутаешь этаж или кабинет, а попасть в нужную часть было легче легкого — подняться по одной из лестниц в начале или конце здания, поэтому на втором этаже за неделю моего духа и не было. Нужно не то, чтобы забыть Максима, нужно его не видеть и избегать, но это сложно, учитывая некоторые обстоятельства.       Моя смена на работе началась не очень хорошо. Женщина, не нашедшая нужную книгу, долго орала на меня, уверяя, что в книжном в большом торговом центре она обязана быть. А мне, в свою очередь, хотелось кинуть в нее «Войной и миром» в трех томах, лишь бы та заткнулась. Сашка, придя на работу специально показать мне квартиры, презрительно закатывала глаза так, что казалось они скоро встретятся с мозгом на другой стороне и помашут ручкой.       — Вот сука, — прошипела подруга, обнимая меня. — Короче, я набросала пару вариантов, но они все однокомнатные, зато рядом с универом, — перевела тему она. — Ну как рядом, в двадцати минутах ходьбы пешком, зато вместе будем. А еще каждодневная ходьба повлияет на фигуры, к концу пятого курса похудеем. Второй вариант дешевле, но в старом доме. Третий уже дороже, однако две комнаты и за сорок минут от университета, — девушка протянула телефон.       Квартиры оказались не такими плохими. Первая и третья понравились, а вот вторую с бабушкиной обстановкой, где скоро каждая деревянная мебель скажет «пока», отсеяла сразу. Стоимость других не сильно отличалась, но при помощи Влада мы можем даже оплатить третью. Влад, конечно, расстроился, что Сашка будет снимать квартиру со мной, но решил помочь нам с ее съемом. Мне вот интересно, каково это быть богатым, оплачивать все свои "хочу", не думая о том, что в конце месяца не останется денег на пельменей со сметной.       — А он точно поможет? — с подозрением спросила я, остановившись на третьем варианте. — В смысле, я знаю, что он согласился, но вдруг что случится.       — Все будет просто охуенно, не переживай, — уверяла меня Крыльцова. — Тогда сейчас напишу арендатору, договоримся на просмотр завтра. Влад согласился даже перевести наши вещи, помочь с переездом и, чтоб ты вообще выпала, купить нужную технику, если ее там не будет, — похвасталась она. Вот отхватила себе вкусный богатый кусочек. Завидую.       — Серьезно? — удивилась я, подняв одну бровь. — Это замечательно!       Мне правда было завидно ее отношениям, когда мои предполагаемые треснули по швам, разойдясь окончательно. Где-то в глубине души надеялась на счастливый финал, заведя двух кошечек, и прекрасную окрылённую любовь, но судьба решила иначе. Я понимала, что ничего не может быть, однако обида вливалась в меня литрами, отчего слезы по ночам стали неприятным дополнением, а просмотр переписки с Горьким только усугублял положение. Саша пыталась мне помочь, но каждый разговор о нем доставлял неистовую и обжигающую боль, разливавшуюся в груди. Как никогда, я пыталась не думать о нем, но выходило с трудом. Спасала только она и Юра иногда, который начал мне писать, а также сидеть на работе со мной, в ожидании своей смены.       — Оп-оп, кто тут? — в магазине появилась кудрявая макушка, а затем и лучезарное лицо сменщика.       — Это кто? — шепотом спросила Крыльцова, переваливаясь телом через прилавок.       — Юра Добровольский, студент факультета адаптивной физической культуры, спортсмен, комсомолец и просто приятный человек к вашим услугам, — конечно же, он все услышал и протянул подруге руку.       — Саша Крыльцова, лучшая подруга Эли, — девушка с подозрением пожала его ладонь, странно поглядывая на меня. — Ты не говорила о нем.       — И о ней, — подхватил парень. — Какая красивая у тебя подруга, Элин.       — У нее парень есть, — хмыкнула я. — А ты чего тут делаешь, не твоя смена же?       Парень слащаво улыбнулся, скидывая свою куртку на стул рядом со мной, развернулся на пятках, оглядел магазин, и только после этого ответил:       — Просто так. Нужно же посмотреть, как работает младшая. Оказывается, не зря пришел. Отлыниваешь от дел, да? — Юра прищурился и поджал губы.       — Боже, удались от сюда, прошу. Я разобрала поступление, расставила идеально по полкам, обслужила ту еще суку. Покупателей нет, поэтому отстань, — уж слишком грубо ответила я, отчего сменщик обиженно хмыкнул, но ничего не сказал, а только присел на стул.       — Мне скучно стало дома, — признался парень. — Твоя мордашка придает мне сил учится дальше, поэтому и пришел подпитаться энергией заучки, заодно дождаться директора. Зарплата сегодня!       — Так вот, — как ни в чем не бывало продолжила Саша. — Я написала ей, сказала, что завтра после четырех можем подъехать. Влад заберет нас.       — О чем договорились? — парень излишне самоуверенно вытянул шею, смея влезть в чужое пространство, а заодно и в телефон Крыльцовой. — Квартиру снять хотите? Хорошая, мне нравится, — заключил он.       Эти двое вмиг развеяли мою грусть, став проводником в счастливый мир, где я могла спокойно расслабиться. Такой шутливый дуэт окрасил все, чего мог. Они сразу нашли общий язык, вывели меня на тропу, где я не думала о Максиме, смогла искренне улыбнуться. Юра просидел в магазине не долго, а Сашка ушла чуть позже, сообщив, что завтра после университета надо быть готовым.       Пары стали проходить короче, день, кстати, стал тоже коротким. Уже в назначенное время стемнело окончательно, люди спешили домой, а мы предвкушали новую жизнь вдвоем. Еще несколько месяцев назад я и не думала, что начну работать и съеду от родителей с их вечными упреками за мою успеваемость, а сейчас вдыхаю настоящую свободу, пусть и давшаяся с трудом.       Саша разделяла мои чувства, на лице играло воодушевление: она постоянно прикусывала нижнюю губу, проверяла адрес той квартиры, просто бездумно смотрела в телефон, листая главный экран, и мило топала ножкой. Влад приехал быстро, отчего даже в такой прохладе не успели замерзнуть, мы ввалились в машину с улыбками до ушей, предоставляя парню вести нас к мечте.       — Если все пройдет хорошо, то уже завтра могу подъехать и забрать ваши вещи, — сказал он, не отрываясь от дороги.       — Все должно пойти хорошо, — серьезно ответила я, не представляя, чему нам боятся.       По диалогу Саша отметила вежливость арендодателя. На нашу просьбу снять квартиру на видео, женщина ответила, сопровождая своим голосом и объяснениями. Да и самое жилье выглядит опрятно.       — Верю, — отмахнулся Влад. — Скоро Новый Год, — констатировал факт он. — У Артема родители уезжают в Сибирь, чтобы отпраздновать там, поэтому он всех наших пригласил к себе, — я напряглась и вытянулась вперед, оказавшись между передними сиденьями лицом. — Закажем еду из ресторана, накупим кучу алкоголя и, может быть, украдем что-то из винотеки Белоусовых: они строго настрого запрещают туда входить, видите ли коллекционное дорогое вино не для рта молодых людей, не ценящих его.       — А Максим там будет? — все-таки спросила я, поджав губы.       — Не знаю. Нет? Он, как мне помниться, не приезжает в тот дом уже давно, а сам живет в какой-то новостройке. Я не его близкий друг, чтобы сказать наверняка, — парень на меня через зеркало посередине. — А что, хочешь его увидеть?       — Ага, конечно, так и хочется видеть преподавательскую морду во время Нового года, — слукавила я, махнув головой.       Скорее всего, Саша не рассказала Владу о моих чувствах. Если бы она все-таки это сделала, тогда бы точно тут же сгорела со стыда или от подколов парня, которые иногда выходят из его уст. Не знаю, соглашаться ли на его предложение отметить праздник вне дома, потому что лишних раз встретиться с Белоусовым желания не было. Точнее, оно было, но и нет. Мне хотелось вернуть наше общение, то время, когда я знала его как «Горького», либо же как «Максим Витальевич», прочувствовать атмосферу доверия и нелепой ненависти, но теперь стыжусь посмотреть в голубые глаза, которые я так грубо отшила.       — Если не хочешь, можем остаться в нашей будущей квартире, купить небольшую елку, украсить все гирляндами и мишурой, испечь вкусный ужин и чокнуться бокалами в полночь, — вмешалась Саша, посмотрев на меня через плечо.       — Ты же обещала встретить его со мной, — буркнул Влад, но обиды в голосе не было, скорее детская наигранность.       — Нет-нет, я пойду, не переживай, — горько улыбнулась я, не намереваясь влезать в их отношения.       Я не должна боятся встретиться с Максимом, удерживать себя от веселья. В конечном счете, через несколько дней экзамен по его дисциплине, поэтому в любом случае увижусь с Белоусовым, а там мне придется собраться с мыслями, выдержать вновь взгляд, не дать показать, настолько сильно волнуюсь.       — Отлично! — просиял Якунин, сворачивая во дворы.              Адрес верен, а значит эта многоэтажка наша цель. Через несколько минут подъехала владелица квартиры, женщина средних лет улыбнулась нам и повела в дом. Во взгляде Сашки, когда мы поднялись на нужный этаж, читалась радость от увиденного: все в точности, как на фотографиях и видео. Небольшой коридор, ведущий в кухню-гостиную, с другой стороны спальня, а чуть дальше — раздельный санузел. Мы уже выбрали, кто где будет спать: Сашка в спальне, потому что там есть большой шкаф для ее вещей, а также я не буду ей мешать утром перед работой в выходные, а гостиная досталась мне из-за небольшого офисного стола в углу для ноутбука и огромного удобного дивана с балконом.       — Я уже спрашивала, — Маргарита Филипповна, так звали женщину, остановилась посреди кухни после показа квартиры, повернулась к нам лицом, а затем присела на деревянный стул. — Однако, снова спрошу. Курите? Пьете? Есть домашние питомцы или дети?       — Ни в коем случае, Маргарита Филипповна, — подруга помахала руками. Врет и не краснеет! — Мы, студентки, весь день в университете, вечер — на работе. Нет вредных привычек, животных, а в особенности детей не имеем. Уверяю, мы не доставим хлопот и будем платить вовремя!       — А это кто? Вы говорили о двух девушках, — женщина покосилась на Влада, он оперся на косяк двери, оглядывая внутренне убранство.       — Наш друг, — частичная ложь. — Он помог доехать.       — Хорошо. Смотрите, арендная плата составляет тридцать тысяч, залог — половина. Заключим договор, а там уже заезжайте и живите, — заключила она.       Как и было сказано, Маргарита и Саша заключили договор, мы отдали сорок пять тысяч на руки, а она — две пары ключей от квартиры и один от почтового ящика. Влад на правах «друга, который очень беспокоится о нас» задал несколько вопросов о соседях, квитанциях и подобном. Ответами был доволен, поэтому и согласно кивнул, а после Сашка поставила подпись.       Теперь мы тут живем, черт возьми! С этого момента больше никаких неудобных ночевок у подруги, ссор с родителями каждый день, уродливого лица брата и другого дерьма, которого уже успела поесть за всю жизнь! Я счастлива от одной мысли, что теперь сама могу распоряжаться своей жизнью, не слушать советы других, знать, что дома в любом случае будет ждать Сашка, которая души во мне не чает, либо уютная тишина в нашем гнездышке.       Мы проводили взглядом Маргариту, оставшись в квартире втроем.       — Да! — Крыльцова прильнула ко мне, вовлекая в теплые объятия. — Завтра уже буду готова, а ты? — оторвавшись, спросила она.       — Не знаю, у меня после университета работа, домой приду после десяти, — сообщила я, прикидывая, сколько у меня потратиться время на сбор всех своих пожитков. Вот мать «обрадуется», когда расскажу, что сняла с Сашей квартиру.       — Предлагаю отвезти тебя завтра, а Элю, когда она будет готова, ок? — сказал Якунин. — У нас завтра пары заканчиваются в одно время, отвезу тебя до дома, а там уже дождусь.       — У меня папа будет дома… — замялась подруга.       — Как раз познакомлюсь.       Дальше я их уже не слушала. Голубки ворковали друг с другом, примечая дальнейшие действия, а меня ждал длинный разговор с родителем, поэтому морально готовилась ко всему. Однако, когда зашла домой, мать на такое заявление лишь недовольно хмыкнула, отец даже не оторвался от телефона, а Антон вздохнул то ли от облегчения, что больше не будет терпеть сестру, то ли от грусти. Не знаю, как реагировать. Они меня за дочь уже не считают, так что ли? Ну и пусть, черт побери! Хватит с меня приторно сладкой, обманчивой лжи о прекрасном ребенке с красным дипломом и криками каждый день. Лучше уж знать, что я для них — корочка о прекрасном окончании школы, нежели любимый ребенок.       Честно, не знаю, что и думать. Почему так вышло? Они не хотели девочку, поэтому сюсюкаются с братом, либо же на мне все свои несбывшиеся мечты воплощают? Отец Сашки любит ее так сильно, что такой любви хватило бы и на меня, а они… Возможно, я не понимаю их точки зрения на мир и воспитание, не понимаю, зачем так ненавидеть своего же ребенка на протяжении двадцати лет, чтобы вот так реагировать на отъезд?       Насколько же сейчас выгляжу жалкой, решив собирать вещи уже сегодня, дабы не откладывать на другой день и поскорее съехать. Их оказалось немного, влезли в чемодан и в коробку, которую нашла на балконе. Всегда же смогу вернуться и забрать остальное, так ведь? Не поменяют же они замок за время моего отсутствия.       И снова заплакала. Было так больно в груди, отчего она разрасталась в геометрической прогрессии, расплываясь во мне, потекла по венам, подкатила к горлу. Вот она новая жизнь, так какого хрена так больно? Почему грустно осознавать, что здесь, в родном доме, тебя даже не любили, черт возьми!       — Ты плачешь? — я резко подняла голову, встретившись взглядом с Антоном. Он тихо зашел в комнату, закрыв на собой дверь.       — Забей, — собравшись, утерла слезы ладонями, и, как ни в чем не бывало, продолжала складывать остатки вещей.       — Мне будет тебя не хватать, — мальчишка присел рядом, сцепил руки в замок и посмотрел в стену, словно набирался смелости что-то сказать. — Ты ведь будешь приезжать?       — Туда, где меня нахуй пошлют? Не хочу, — огрызнулась я, с силой бросив предмет будничного обихода в коробку.       — Мне жаль, прости. Может ты думаешь, что мне глубокого плевать на тебя, но это не так, — я посмотрела на брата.       — Не ври мне. Им, повторюсь, похуй на меня. Тох, я из кожи вон лезла ради красного диплома, победы на олимпиадах, ради множеств грамот по учебе, а что в итоге? Не пизди, что ты сейчас волнуешься за меня, не говори, что тебе жаль меня. Засунь это в жопу, ясно? — рыкнула я, выплевывая слова резко, без тени сожаления. — Маменькин сынок, которого любят, прощают. Тебе можно все! В твои годы я сидела за учебниками. Шаг влево, шаг вправо, расстрел, по-другому нельзя было. Я лучше? Не смеши меня.       — Но это правда! — взвыл он, нахмурившись. — Прости, если потревожил, — не выдержав моего напора, Антон собрался покинуть комнату, но остановился. — Я видел, что тебя докинули до дома. Тот парень новый ухажер Саши?       — Тебе какая разница?       — Мне она нравилась, — Антон поджал губы. — И сейчас тоже. Передай ей, что я за нее счастлив, — и покинул меня, оставив в комнате множество вопросов без ответов, а также меня удивленную.       Такое заявление выбило всю грусть. Я догадывалась, что ему нравилась подруга, но не была уверена, что это правда. Не везет в любви, оттого мы и семья. Антону еще немного до совершеннолетия, но влюбился в девушку старше него. Родня, которая тонет в всепоглощающей любви, застревает в ней, как в зыбучем песке, откуда не выбраться, да и палку не подадут, потому что до сих пор не придумали лучшего лекарства от этого чувства. Ноги путаются в ней, руки не слушаются, а сердце давно отдано другому, но, в отличие от меня, Антон любит больше, отчего и опустил Сашу, а я все возвращаюсь к Максиму, как к спасательному канату. Этот круг вечен, цикличность уробороса пугает, но круговорот на то и есть, что будет преследовать всегда, пока сам его не разорвешь. И пора бы мне принести ножницы и порезать, иначе точно утону.       Несколько дней прошли быстро, Влад помог переехать, как и говорил. Мы успели расставить все на наш вкус, развесить одежду и с улыбкой сесть смотреть телевизор, на котором показывали идиотский российский сериал, но он шел мимо, потому что впереди экзамен, на котором нам нельзя оплошать. Саша пусть и пыталась учить, но вся информация проскальзывала мимо ушей, когда я давно запомнила это. Она бесилась и злилась, однако продолжала запоминать термины и определения, а я только смеялась с ее реакции.       Утренняя совместная рутина казалась нам очень долгой. Сашка слишком долго принимала душ, красилась, да вообще все делала, словно профессиональный ленивец, хотя в университет приходила самой первой. Для меня вставать утром всегда было пыткой, но от ее громких хлопков дверьми, топота ног по полу заставили проснуться и открыть глаза. Быстро накинув толстовку, не собиравшись наряжаться для экзамена, и надев черные джинсы, я налила кофе для бодрости и закинула парочку бутербродов с сыром и маслом в рот.       — Ты не пойдешь так, — цокнула она, оглядев мой вид.       — Пойду, — твердо произнесла я, прожевывая хлеб. — Так удобно и тепло.       Спорить она не стала. Видимо мысли об экзамене заполонили ее голову. Мы решили проехаться на автобусе, чтобы сэкономить время. Всю поездку молчали, повторяли материал, выдыхали синхронно, когда очередной термин засел плотно в голове, а затем уже разочаровано, когда увидели родной университет. На первом этаже толпой стояла наша группа в ожидании преподавателя, каждый глядел в тетрадь, хотя находились и те, кто скучающе выжидал.       Мы встали неподалеку, глядели в окно, понимали, что до смерти осталось совсем недолго. Старшекурсники рассказали, что он очень строг, но справедлив, задает наводящие вопросы, ждет, пока студент вспомнит, но, если понимает, что знаний ноль, выгоняет из аудитории на пересдачу. В себе я уверена, даже под натиском кристальных глаз смогу рассказать материал, если понадобиться, а вот Сашку пробило на дрожь. Мы знали, что спрашивает он, опираясь на контрольную работу и ошибки в ней, а значит, раз готов отвечать, просто нужно выйти, и здесь я знала, что помогу подруге при надобности.       Все резко затихли, а я повернула голову. Максим Витальевич твердой походкой с ключами и листами в руках шел к нам, оглядывая каждого. На нем типичная рубашка и брюки, на голове небольшой беспорядок, который был к лицу. А вот на лице… Не сказала бы, что совсем все плохо, но с последней нашей встречи что-то было не так. Мешков или синяков не было, только сильная усталость, давающая знать, насколько он заебался.       Мы юркнули за остальными, когда кабинет открылся, приметив нашу излюбленную парту.       — Всем доброе утро, — хрипло начал мужчина. Я вздрогнула от этого голоса и невольно подняла глаза на него: Максим смотрел в стену позади нас, не пытавшись найти меня, либо какого-то из нашего курса. Максимально безразличный, тупой взгляд, ни грамма эмоций, только дикое желание не сидеть с нами. — Бакунина, прошу раздать всем контрольные работы, — обратился он к старосте, девушка встала и начала ловко шагать между рядами, отдавая нам работы. — Посмотрите свои ошибки, проделайте работу над ними, а потом можете подходить ко мне и сдавать экзамен. Автомата у меня нет, однако чистые работы будут оценены, а значит задам лишь один небольшой вопрос. Всем ясно?       Группа почти хором ответила «да». Я взглянула на свою работу, написанную, как и предполагала, без ошибок. На полях напротив каждого задания красной ручкой выведен «плюс», а в конце «28 б. Так держать, молодец)». Что это значит? Он всем так писал или только мне? Как бы не пыталась держать себя в руках, ком в горле все равно образовался, дышать стало труднее и опаснее для меня же: лишь бы не заплакать. Я сжала ручку до боли в ладони от ногтей, попытавшись взять свои чувства под контроль. Белоусов мог проверять работу до нашей разборки, считая это послание некой пасхалкой к нашим сложным отношениям, а теперь от написанного не было смысла.       — Все нормально? — шепотом спросила подруга, заметив мое состояние.       Я ничего не сказала, лишь показала свою работу ей. Сашка мягко положила свою руку мне на плечо, подбадривая, на что я просто пожала ими, отодвигая лист бумаги от себя. Мне не нужно делать работу над ошибками, а вот у нее есть парочка. Чтобы выкинуть из головы преподавателя, взялась за помощь Крыльцовой. Время тянулось медленно, давя на стены помещения, прерывающиеся постукивание ручкой со стороны стола Максима Витальевича очень сильно отвлекали от вспоминания материала, но и выдавали его нервозность. Казалось, что все студенты только и думают, как подойти к нему и собраться с мыслями, рассказать все и выйти победителем в нечестной схватке.       Только вот этот бой будет для меня последним, потому что после него пойму, смогу ли противостоять мужчине и своим чувствам, либо поддамся им.       — Задолбал стучать, — после того, как отдала работу Саше, сказала я. — В общем, раз никто не хочет, то буду первооткрывателем сего театра одного актера, иначе свихнусь.       — Ты точно будешь в порядке? — сочувственно спросила она.       Отвечать не хотелось, да и не была уверена в своем поступке. Конечно, учитывая, что знаю материал, пусть было и трудно запомнить, рассказать с волнением в голосе — это то еще испытание. Пока шла мимо рядов, теребя пальцами лист контрольной, следя внимательно за сменяющимся выражением лица преподавателя. Он сначала удивился, затем рвано вздохнул, сложил руки на столе и перестал клацать ручкой, дожидаясь меня.       — Что у вас? — от «вас» меня передернуло, заставив вжаться в стул напротив него, на который я села.       — Максимальный балл, — холодно отчеканила я, протягивая лист.       — Отлично. Вы прекрасно справились, поэтому долго задерживать не буду. Расскажите типы лексических значений слов, — мужчина смотрел куда угодно, но только не на меня.       И вот хотчеться плюнуть ему в лицо, но понимаешь, что не надо… Хотя…       Это я знаю, в начале дисциплины писали, учила долго и муторно, потому что слишком много информации на данную тему есть. Если уж хотел спросить что-то легкое, то мог про синонимию или антонимию, например, а не про лексическое значение слов. Пока рассказывала, следила за мужчиной, отмечая странность в его действиях. Он более не тот Максим Витальевич, и уж тем более не «Горький». Слишком усталый, будто не спит по ночам, нервный, отчего руки, бросившие ручку ранее, постоянно к ней тянулись, а спина настолько натянута, что осанка казалась слишком неестественной.       Как же хочется залезть в голову и узнать, что происходит в ней. Что он чувствует сейчас, что чувствует ко мне?       — Вы полностью поддерживаете свой титул «отличника», другого от вас не ожидал. Пять, — заключил он, принимая мою зачетную книжку.       Но я так просто не уйду!       — Что это? — я наклонилась ближе к нему, пальцем указав на его воодушевляющую фразу.       — Вы единственная, кто написал контрольную на двадцать восемь баллов. Думаю, такая поддержка характерна для вашей работы, — безэмоционально ответил он, не поведясь на мою провокацию.       — Какая-то неформальная поддержка, — тихо буркнула я, не довольна его ответом. Где-то в глубине души мне хотелось, чтобы такие слова он написал, потому что я особенная, но уж точно не так. — До свидания, спасибо.       Вот бы остановил, сказал парочку слов, подшутил или состроил хитрую, присущую только ему, гримасу. Возможно тогда, наплевав на все, осталась. Так нужно мне понять, что он чувствует, чего жаждет. Я знала, что Белоусову нужно наше общение, но на нем далеко не уедешь. Так происходит всегда, человеку нужен человек, иначе он загнется. После разговоров по ночам, узнав все секреты другого, начинаешь привыкать к нему, растворяться в нем, а затем понимаешь, что просто друзьями быть невозможно, потому что один, в данном случае я, влюбляется в другого, отчего требуется большего.       — Измайлова, — окликнул он, а в моих глазах возникла надежда. — Надеюсь на плодотворную работу в следующем семестре, а также на продолжение нашего научного пути.       — К сожалению, Максим Витальевич, — я сделала логическое ударение на его имени, — не могу ответить тем же. Я уже говорила, что не хочу связывать свою жизнь с научными работами, но, уверяю, в следующем семестре не подведу. С новым годом, — в конце поздравила с наступающим праздником, выдержав небольшую паузу, а также дистанцию, с которой все наше общение и началось.       Не знаю, что он хотел добиться этим, какие цели преследует, так выделяя среди других, пусть и малозначимо. Я смогла выдержать сегодняшнее испытание и, точно уверена, в дальнейшем тоже все будет хорошо.       Покинула аудиторию с твердыми намерениями отработать день, отметить праздник в доме у Артема так, будто это мой последний раз и, возможно, переключится на что-то более стоящее, нежели на преподавателя филологического факультета.