3:26

      Что скрывается по ту сторону сети? Если собеседник отправляет веселый смайлик, то он правда смеется или это для того, чтоб не обидеть? Я не любила общаться по интернету, считала это бредом, ведь лучше позвонить, узнать истинные эмоции, встретиться, в конце концов, чем чатиться через маленький экранчик телефона.       Его зовут Максим, он любит горький чай и малину, а знаниям орфографии и пунктуации можно только позавидовать. При живом общении никогда не узнать, насколько подкован в этом вопросе человек, но по интернету сразу все видно. Он написал, когда я заканчивала первый курс и сдавала сессию. Моя нелюбовь к соцсетям помешала мне узнать его в первые дни, но знания русского языка зацепили меня. При первой попытке Максима познакомиться он раскритиковал мое сообщение, где я допустила ошибку. Ссора, но именно она зажгла огонек интереса к его персоне.       Он оказался интересным, но на мое предложение встретиться отказался. Я приняла это. Хотя в одно время в голову приходили сомнения: а хороший ли он человек? Теперь, спустя пол года, я знаю, что он не плохой человек, а очень даже веселый, харизматичный и, наверное, стал моей отдушиной, ведь знает все мои проблемы, но о нем мне ничего не известно. Разве только видела татуировку на его плече. Эту фотографию рассматривала несколько раз, пытаясь узнать о нем хоть что-то. Край белой рубашки, который он отодвинул специально, сигнализировал мне о его серьезной работе, либо Максим просто школьник. Позади стоял стеллаж, забитый книгами, что было подтверждением о его начитанности и многогранности. В итоге я пришла к выводу, что он точно не младше меня.       У меня были попытки узнать о нем, но он так умело увиливал от ответов, отчего пришлось забросить эту затею и остановиться на середине пути. Таинство его личности сравнимо лишь с огнем и керосином: чем больше добавляешь второе, тем сильнее загорается первое. Каждое его сообщение — мой керосин, а я в нем — огонь.       — Эля! — крикнула подруга, когда я зашла в аудиторию. Она помахала рукой, зовя меня на последнюю парту.       Начало третьего семестра ожидалось крайне интересным, ведь у нас будут новые преподаватели, дисциплины. Я иду на красный диплом, поэтому первый месяц для меня будет раем. Сиди, слушай лекции, иногда записывай что-то, а после начала семинарских недель можно и поработать. Прошлый год смогла закончить на отлично, поэтому и этот обязана завершить красиво и увидеть в электронной зачетке долгожданное зеленое «отлично».       — Привет, — я улыбнулась и села за парту.       — Как лето провела? — я пожала плечами. А ведь правда, ничего интересного рассказать не могу. Дача, работа, таинственный парень — все это стало частью моих двух солнечных месяцев. Мать постоянно брала меня с братом на эту дачу, словно от этого зависела ее жизнь! Обязательно надо было сажать столько овощей, чтобы потом стоять раком и полоть эту идиотскую редиску?! К сожалению, все это делала только я, а братец сидел в доме и играл, иногда помогая отцу в чем-то. Чертов младшенький!       — Мы с парнем были на море, прикинь! Ты должна была видеть мои истории в… А, ты ж не любитель социальных сетей, — пыл Саши угас, она лишь хмыкнула, достала смартфон и начала показывать мне фотоотчет с поездки. Красивые виды, а они с Димой такие счастливые, аж завидно становиться.       Все время перед парой мы рассматривали ее галерею, а когда прозвенел звонок, до дрожи напоминающий мне школьный, зашел преподаватель, словно так и ждал эту трель. Эту педантку зовут Галина Викторовна. Так началась самая скучная лекции по истории русской литературы, от которой глаза мои начинали закрываться.       Горький: Доброе утро, хахаха, я проспал работу и сейчас стою в пробке, — я усмехнулась, глядя в телефон, а затем поймала себя на мысли, что он впервые обмолвился о работе. — Я так ненавижу первое сентября, готов удалить этот день.       Книжный червь: Понимаю, — в ту же секунду ответила я. — Я тоже. Как никак, для меня это означает начало учебного года. Ты бы знал, как на паре скучно!       Горький: О, понимаю, сам отучился. Что за пара?       Книжный червь: История русской литературы. Будто бы я не знала о классицизме, когда готовилась к ЕГЭ. Бред, — начала жаловаться я, а затем заметила, как Саша странно коситься в мой экран.       — Кто такой Горький? — Девушка прищурила свои серые глаза, подняла одну бровь и уставилась на меня.       — Друг по переписке, — отмахнулась я, словно не понимаю ее намеки.       — Ты ведь не пользуешься…       — Но новости-то я читаю, — шикнув, погасила телефон и села вполоборота, понимая, что сейчас будет допрос с пристрастием. — Я не такая уж и бабка.       — То есть друг, а не парень? Странно все это, — Саша задумалась и начала своим указательным пальцем водить по щеке. Такой ее жест я выучила наперед — происходит серьезный мыслительный процесс.       — Ну мы познакомились в начале мая. Он написал мне, а, по-твоему, я должна была кинуть его в игнор?       — Красивый?       — Не знаю.       — А голос хотя бы бархатный?       — Не знаю.       — Ты общаешься почти полгода с каким-то мужиком, которого толком-то и не видела?! — подруга вскрикнула на всю аудиторию, а на нас покосился взгляд Галины Викторовны. — Простите, — уже шепнула Саша, поняв, что нужно заткнуться, а я была только рада ее молчанию.       А что мне делать? По телосложению не видно, что это старый хрыч, что пытается соблазнить студенточку. Да и мне кажется, что ему не более тридцати, хотя множество «но» все еще присутствуют. Мало знать, что он любит! Я хочу больше. Хочу увидеть его, поговорить, узнать возраст и профессию.       Лекция закончилась, а это означало лишь одно — совместный поход в буфет. Крыльцова была худющей девчонкой, которая могла есть и не толстеть. Поэтому каждый раз мы шли в столовую заполнить ее желудок, поговорить о всяком, а потом в университетскую курилку. Я клялась себе, что никогда не закурю, но нервишки, как и я, сдали, поэтому теперь сижу на самой большой зависимости — табак и никотин.       — Эль, а у нас разве не должна была преподавать Елена Артуровна? Вроде старшие говорили, что у нас она будет вести «Лексикологию и фразеологию» на втором курсе, — Саша посмотрела на расписание, затягиваясь электронной сигаретой, а я в этот же миг зажгла нечто похуже, удовлетворяясь приятным дымом. — Теперь у нас какой-то М. В. Белоусов, — заключила она, нахмурив брови.       — Обидно, конечно, что Ленки не будет, но, надеюсь, что этот не как Галина Викторовна, — я вздохнула, вспоминая экзамен у противной бабули.       Она, словно змея, душила на каждом вопросе в билете. Постоянно требовала называть писателей полностью, а не только по фамилии. Теперь я на всю жизнь запомню Кантемира, точные эпохи развития литературы восемнадцатого века и самый большой вклад Карамзина в историю. Если кто-то посреди ночи разбудит меня и спросит, какие реформы в этой области произошли, я без запинки расскажу все.       — Девчат, — мы повернулись. Симпатичный парень на всех парах подходил к нам, тяжело дыша. — Не найдется сигаретки? — спросил он, а я, как ни в чем не бывало, достала пачку и протянула, открывая пальцами на ходу. — Спасибо, — улыбнулся и побежал дальше, заворачивая ко входу в университет.       — Это что за красивый вихрь пролетел? — усмехнулась Саша, провожая его взглядом.       — У тебя Дима есть, — осудила я, потрепав ее по волосам — девушка ниже меня на пол головы. — Я докурила, пошли. И, дорогая, избавляйся от привычки засматриваться на мужиков, — хмыкнула я, по-чеширски улыбаясь.       И правда, очень красивый вихрь. Возможно, студент исторического факультета, потому что на нашем таких я не видела. Он высок, выше моих метр семьдесят два. В лицо не заглядывалась, зато руки жилистые, красивые длинные пальцы, что так изящно для торопливого взяли сигарету. Черт, я же не засну сегодня, буду думать только об этих прекрасных руках. В этом урагане я заметила лишь это и растрепанные черные волосы.       Мы зашли в аудиторию ровно со звонком, сели за свою парту. Так хорошо, что кабинет не поменялся, а свои вещи мы могли спокойно оставить на месте. Сейчас будет та самая пара, о которой говорила подруга. В телефоне не было уведомлений от Максима, поэтому я со спокойной душой открыла книгу в смартфоне, пока Крыльцова красивым почерком подписывала тетрадь. Эта девчонка одна из тех, что пытаются идеально вести конспекты, подчеркивать разными маркерами тему и каждую важную деталь. Дверь открылась спустя несколько минут, а мы с Сашей очень удивились. В кабинет зашел тот самый парень, только уже с прилизанными волосами, а от него исходил шлейф одеколона. Так значит, это наш новый студент или же все-таки…       О нет, Белоусов.       — Студенты, доброе утро, — я покраснела, ведь самолично дала на перемене сигарету из своей пачки, засмотрелась на эти руки, чуть ли не представив их в своих самых влажных снах, а теперь он с чистой совестью здоровается с нами. Сбоку я услышала сдержанную ругань подруги, и, черт возьми, не могла не согласиться с ней. — Меня зовут Максим Витальевич, я ваш преподаватель по дисциплине «Лексикология и фразеология». Лекции записываем, так как в конце семестра я буду проверять их наличие. За наш курс занятий будет три лабораторные по темам, а так же контрольная работа. Я не люблю принимать экзамены, поэтому надеюсь на вашу продуктивную работу.       Меня бросило в дрожь. Он так холодно отчеканил эти слова. От того вихря не осталось и следа. Он страшен. Дыхание участилось, а на меня начала накатываться истерика. Я понимала, что не выдержку и пары минут в аудитории, поэтому быстро, даже не взглянув на преподавателя, вышла в коридор отдышаться и прийти в чувства. Его тон на улице был веселым, без капли льда, я даже успела заметить полуулыбку. Не заботит, что он буквально у своих студентов попросил сигарету, меня больше пугает этот тон. Весь первый курс я выстраивала идеальное отношения ко мне от преподавателей, показывала, какая умница учится на факультете, а Максим Витальевич разбил это все! Единственный вывод, который мне проситься: высокомерный ублюдок, с которым я точно завалю экзамен и ничего не сдам.       Книжный червь: Максим, это полный абзац! — написала я ему, когда пришла в себя. — У нас препод новый та еще тварь. Я не сдам сессию с ним, я нахрен все завалю. — Не дождавшись ответа, мне пришлось вернуться на пару.       На протяжении всей пары я замечала холодный взгляд преподавателя на себе, отчего становилось неуютно. Сама того же не ожидая, начала писать лекцию в тетрадь, хотя и не думала, что сегодня возьму ручку в руки. Все в его жестах вызвало во мне агрессию: от прикосновения мела к доске до типичного для любого преподавателя ходьбы рядом с рабочим местом. Каждый раз, когда я все же решалась поднять голову, встречала пару ярко-голубых глаз, пробирающий до дрожи. Пара шла медленно, всякая минута была похожа на час. Я более не могла находиться в аудитории, мечтала уйти, либо, наоборот, чтобы он ушел.       — Мне нужно в курилку, — заявила я, когда Максим Витальевич скрылся из моего поля зрения после звонка. — Да, опять, — под ее вопросительный взгляд сказала я.       Курилка — мое особое место, где можно услышать сплетни корпуса университета, обсудить преподавателей, либо втоптать их в грязь. Там курили все: от мала до велика, от первого курса до последнего, и не единый преподаватель не мог потревожить эту идиллию. Кроме него.       Даже спокойно вкусить никотина не дают. Стоит, курит мои сигареты, спокойно выдыхая дым, смотря в телефон. Я встала за пару метров от него, а затем, плюнув на все свои предрассудки, пошла к самому любимому месту во всем этом унылом здании, которое, похоже, вскоре мне разонравится. Максим Витальевич не обратил на нас внимание, а я уж было подумала, что мои догадки о его высокомерии — правда, поэтому уже подожгла свою раковую палочку, втянулась, наслаждаясь глотком пусть и нездорового воздуха, как заговорило это чудо, выбивая из меня дым вместе с кашлем.       — Элина Измайлова, верно? — спросил он, повернув голову на нас. — А вторая — Александра Крыльцова? Курить вредно, — заявил он, а я чуть было не выпустила свою агрессивную натуру наружу, оплескав его ядом.       — Не нам это говорить, — менее эмоционально, как хотелось бы, ответила я. Злость так и кипела, но пришлось вовремя остановиться. Он мой преподаватель, от котого зависит диплом, а в этом семестре чертов зачет, поэтому гордость закопала по глубже в купе с достоинством.       — Мой организм, в отличие от вашего, сформирован, — сухо бросил он. Теперь я точно поняла, что от того урагана, который так заинтересовал меня, не осталось ни следа, а его идеальные руки начнут сниться мне в кошмарах. Я ничего не ответила, выкинула начатую сигарету в пепельницу в виде жестяной банки и, вздернув голову, ушла, а Саша поплелась следом.