Пуленепробиваемый

Я девятьсот раз повторил себе, что не должен злиться. Сэм работал под прикрытием. Женщина, скорее всего, тоже была под прикрытием, а если и нет, то она была бородой, и он не прикасался и не прикоснется к ней каким-либо образом, который можно было бы истолковать как отдаленно романтический. Я знал это, знал его, и все это было слишком нелепо, чтобы даже рассматривать. Мой мозг понимал. Мое сердце поддерживало эту идею, зная, что оно чувствует к нему, зная, что он чувствует ко мне, и все это было хорошо и прекрасно, за исключением того, что мое тело разгоралось и нуждалось в нем при одной только мысли о нем. Холодный душ, который я принял по возвращении домой, не помог, и я был таким же твердым, ноющим и несчастным, как и тогда, когда пришел туда. Пришлось воспользоваться тяжелой артиллерией и посмотреть «Спасти рядового Райана». Тот, кто может не рыдать после первых десяти минут этого фильма, не говоря уже о том, чтобы сохранить свое либидо, обладает безумно страшным сексуальным влечением. Мое же засохло и умерло, и я уснул на диване. К утру воскресенья я был вне себя. От него не было ни звонка, ни электронного письма, ни позднего ночного звонка. Его дело, в чем бы оно ни заключалось - в стриптизершах, наркотиках, музыке Ханса Циммера, - было для меня непонятным, но, очевидно, бесконечно более важным. Я позвонил и отменил ужин с Дейном и Аджей, потому что я был ужасной компанией. Незачем делать несчастными и их. Я остался дома и начал уборку, но так и не смог довести до конца ни одно дело. Как правило, я немного разбрасывался своими проектами по дому, так что обычно посуда была вымыта, но не высушена. Белье было сложено, но не убрано. Ванна почищена, но пол не вымыт. И все бы ничего, но я оставлял чистящие средства в разных комнатах своего дома. Однажды Сэм нашел салфетки «Клорокс» в холодильнике, потому что именно туда я направлялся, пока меня не отвлекло то, что в это время показывали по TNT , или то, что крутили по VH1 . Я ждал лучшей рокерской прически, но пока они ее не сделали. Должен быть какой-то шум на заднем плане, когда я убираюсь или просто нахожусь дома. Тишина меня пугает, если только я не читаю, но поскольку чтение обычно усыпляет меня, все получается. Итак, в понедельник утром, перед работой, я ходил и раскладывал по местам разные вещи, пылесос, который все еще стоял посреди коридора, веник, который лежал рядом с входной дверью, и все остальное, как вдруг мне позвонила Мишель. – Джори, дорогой, ты просил снять тебя с аккаунта Фишера? – Нет, а что? – ответил я, зевая. – Потому что ты с него снят, а Фэллон работает со мной. Я ненавижу Фэллона. Я был в замешательстве, поэтому, приехав на работу, сразу же зашел к своему боссу, Беккеру Роу, который делал маневр влево, а затем вправо, чтобы попасть в свой кабинет в обход секретарши. – Джори? – раздраженно воскликнул он, увидев меня, и махнул мисс Шелтон, чтобы та заглохла, когда она войдет в комнату. – Все в порядке, – сказал он ей, – мне все равно нужно было встретиться с мистером Харкортом сегодня утром. Просто это произошло несколько раньше, чем я предполагал. Произошло... это... ой-ей. – Пожалуйста, Джори, присаживайся. Никогда, никогда не бывает хорошо, когда тебя приглашают присесть и поговорить с боссом первым делом в понедельник утром. Я был уволен. – Я разозлил мистера Фишера, да? Он прищурился на меня, прежде чем испустить долгий, глубокий вздох. – Да, разозлил, и должен сказать, что твои выходки на этот раз были, по общему мнению, совершенно и абсолютно непрофессиональными. Забавно - да, но гарантированно сохранить мне работу - скорее всего, нет. Мне стало интересно, кто же меня сдал. – Мистер Фишер позвонил, поговорил с Норой и... – Мистер Фишер звонил? – Да. Хейс Фишер позвонил сам, чтобы поворчать на меня. Вот засранец. И он пожаловался Норе Талбот, нашему операционному менеджеру. – Она сказала, что он был в ярости. Нора Талбот ненавидела меня. Даже если бы мистер Фишер был только очень, очень раздражен, он был бы «в ярости», когда эта история повторилась бы моему боссу. Не то чтобы я сомневался в том, что мистер Фишер меня ненавидит. Очевидно, то, хотел ли мистер Фишер, чтобы Дейн спроектировал для него дом, не имело большого значения в общей картине. – Ваше полное отсутствие приличий стало нежелательным бременем для этой фирмы, и более того... – Сэр, – сказал я, прервав его, – вам действительно не нужно перечислять все мои недостатки. Мы оба знаем, что их много, и никто из нас не хочет торчать здесь весь день. Я прав? Я был прав. Я всегда был прав в плохих вещах. Было бы здорово хоть иногда ошибаться. Все, кроме меня, были на обычном утреннем собрании в понедельник. Я убирал со стола последний чек в нагрудный карман пиджака и уходил - никаких личных памятных вещей, только одна семейная фотография - до того, как все выйдут. Конечно, я смотрел на фотографию Сэма, когда спускался на лифте со своей коробкой. Охранник проверил ее, когда я выходил, но это не помогло. Хуже всего было то, что мне некому было пожаловаться на то, что моя жизнь в этот момент была в полном беспорядке. Дейн разозлится на меня за то, что я пошел к Эдди Лирону после того, как он запретил мне это делать. Если бы я рассчитывал на сочувствие или шоколадный коктейль, чего я действительно хотел, мне пришлось бы признаться. А у меня не было настроения признаваться или быть взрослым. Идея закидать туалетной бумагой двор мистера Хейса Фишера была очень привлекательной. Но Дейн отменил бы встречу с этим человеком без всякой причины, просто решив, что тот - козел, из-за которого меня уволили. Но на самом деле меня уволили, потому что я просто не мог держать свой большой рот на замке. И технически в этом был виноват Дейн, потому что он никогда не заставлял меня держать рот на замке, но он был моим братом, так что..... Все это крутилось у меня в голове, но пока я пытался поймать такси со своей коробкой, в которой не было ничего, кроме фотографии Сэма в рамке, я чувствовал себя дерьмово. А потом начался дождь. – Джори? Я повернулся налево, и там был Фэллон Штраус. Он входил в здание, а я выходил в последний раз. Я покачал головой и начал уходить. Но он вдруг оказался передо мной, поднял надо мной зонтик и заглянул мне в лицо. – Что ты делаешь? – спросил он, оглядывая меня с ног до головы. – Я иду домой, – ответил я, обходя его, и дождь, который уже начал накрапывать, промочил меня за несколько секунд. – Джори, – рявкнул он на меня, снова преграждая мне путь, и зонтик не дал мне утонуть, когда он подошел ближе. – О чем ты говоришь? Мы оба опаздываем на эту дурацкую встречу. Я покачал головой. – Меня только что уволили. Его лаймово-зеленые глаза стали огромными. – Ты шутишь? – Нет, я не шучу... Мне нужно идти, Фэл. Я здесь утону. Он схватил меня за отворот пиджака и потащил за собой через пол-улицы к стейк-хаусу с широким навесом. Ресторан еще не был открыт, так что мы были одни, но было шумно, вода хлестала по бокам, как будто небо разверзлось и просто сбросило воду вниз. – Джори, – сказал он, отряхиваясь и снимая очки в проволочной оправе, которые запотевали. – О чем, черт возьми, ты говоришь? Я положил свою уже промокшую коробку на скамейку под доской с меню ресторана и забрал у него очки, прежде чем он успел сказать хоть слово. Моя футболка, надетая на два слоя ниже пиджака от костюма, была сухой. Я тщательно протер линзы, холодный воздух ударил в мой голый живот, как лед, когда я протирал их, а затем передал обратно. Выражение его лица было трудно разобрать. – Это был, конечно, прекрасный вид, – сказал он, озорно улыбаясь. – Прости? Он покачал головой. – Господи, Джори, ты действительно настолько забывчив? – Ты меня потерял. Он тяжело вздохнул. – Ты серьезно? Беккер уволил тебя? – Да, только что. Видимо, я разозлил мистера Фишера. Он кивнул. – Понятно. Это объясняет мою встречу с клиентом сегодня днем. Я должен был встретиться с Мишель сегодня утром. – Должен был? – Да, – сказал он, проводя рукой по своим коротким темно-каштановым кудрям. – Слушай, я уже давно работаю над одной сделкой, о которой хотел с тобой поговорить, так что это совершенно удивительно, что я встретил тебя... и в то же время охренительно страшно. Я изучал его лицо и понял, что он очень нервничает. – Джори, сегодня я увольняюсь и перехожу на работу в «Бенчмарк Лимитед», и мне было бы очень, очень приятно, если бы ты пошел со мной. Я все еще был дома и спал в своей кровати, я просто знал это. – Что? Он быстро выдохнул. – Ты... я слушаю тебя, когда у нас проходят собрания и все такое, и твои идеи насчет мероприятий хороши. Просто они никогда не назначают тебя ответственным за что-либо, потому что ты такой весь из себя. Я думаю, что твои мысли и бешеный азарт были бы прекрасны, если бы их сглаживал кто-то, кто мог бы приструнить тебя и довести дело до конца. Я находился в какой-то альтернативной вселенной, где мы с Фэллоном Штраусом были друзьями или вообще говорили друг с другом больше десяти слов за всю нашу жизнь. – Я тебя пугаю. – Немного, но продолжай. – Мишель так переживает, что я хочу получить ее работу, что не может с этим смириться, – улыбнулся он мне, переминаясь с ноги на ногу, его беспокойная рука вернулась к кудрям, пощипывая их. – Но она сказала, что в том, что касается концепций и придумывания неожиданных вещей, ты - лучший парень. Просто ты дерьмово доводишь дело до конца. Что было правдой. Мишель очень хорошо знала меня на работе. – Ей не нужно было говорить это дерьмо. Улыбка озарила его глаза, и я впервые увидел этого человека. У него были темные, густые, волнистые каштановые волосы, оливковая кожа и выразительные брови, из-за которых казалось, что он что-то замышляет. Красивый - нет, но теплый и легкий, чтобы понравиться, - да. Так почему же я не видел его до этого? – Итак, Пит Риггс из «Бенчмарк» сказал мне, что я должен привести тебя сюда, чтобы ты посидел, поговорил с ним, и он посмотрел, что ты из себя представляешь. Я имею в виду, что это планирование мероприятий, и я знаю, что это не то, чем ты хочешь заниматься в своей жизни, но ты понимаешь, что ты очень хорош в этом, и люди либо любят тебя, либо ненавидят с первой же секунды знакомства с тобой. С этим не поспоришь. – Так что, может быть, ты хочешь пойти домой, переодеться и встретиться со мной за обедом в «Карнивале» в центре города в час дня с Питом и его деловым партнером, Анной Перлман. – Ты серьезно? – Да, – сказал он, усмехаясь, – вполне. Я думаю, что мы с тобой могли бы отлично сработаться, и хотя я знаю, что это может быть ненадолго, поскольку, как я уже сказал, я знаю, что это не мечта всей твоей жизни или что-то в этом роде, я готов попробовать. – Когда ты... – Я собирался попросить о встрече с тобой сегодня. Я отправил тебе сообщение. И после того как он ушел, после того как я согласился на встречу, когда я проверил, сообщение было на моем телефоне. Оно начиналось с Джи. Не Джори, а Джи. Мне это очень понравилось.

****

Я хорошо привожу себя в порядок. На встречу с возможным новым работодателем я надел свой костюм из пинвала под твидовое пальто. Я думал, Фэллон потеряет сознание от шока. – Что? – Нет, ничего, – сказал он, окинув меня взглядом. – Ты просто... ты выглядишь, ты хорошо выглядишь. Я улыбнулся ему. – Где столик? – Хочешь выпить? – Нет, я в порядке. Он подвел меня к столику, и как только я подошел к нему, я включил обаяние. То, как сильно Фэллон хотел, чтобы все получилось, вызвало интерес с моей стороны. Он был рад работать со мной, и я почувствовал то же самое в ответ. Давно уже никто не был рад моему присутствию. Джина любила меня, но я выматывал ее. Для Мишель я был рутиной. Она должна была быть начеку, заботиться о своей карьере, а значит, беспокоиться о том, что я скажу или сделаю и как это отразится на ней. И я все это понимал. Я изматывал всех, кто регулярно вступал со мной в контакт. Возможно, в этом и заключалась причина длительного отсутствия Сэма. Может, ему просто нужен был перерыв. И дело не в том, что меня не любили. И Джина, и Мишель обожали меня, но это как когда твой пьяный дядя уходит домой, и ты можешь спокойно вздохнуть и насладиться остальными членами семьи. Я заставлял Джину и Мишель опасаться, и я устал от этого и от того, что со мной так обращались, даже если я вел себя наилучшим образом. Но Фэллон, Фэллон хотел, чтобы я был с ним в одной кабине. Он не относился ко мне так, будто я глуп, обуза или отнимаю силы. Он не закатывал глаза, не говорил, что мне повезло, что я красивый, потому что я не был умным, и не успокаивал меня. Он относился ко мне как к равному, он рассчитывал на меня, и это было совсем по-другому и даже приятно. Я не хотел его подвести. Это вдруг стало очень важно, и все остальное отступило на второй план. – Очень приятно, – ответил я мистеру Риггсу, а потом сказал это и миссис Перлман. Я молчал, кивал во всех нужных местах и улыбался, когда кто-то смотрел на меня. – Что ты думаешь? – спросил меня Фэллон в тот момент, когда вы заказываете обед и когда его приносят. Сразу после того, как все передают официанту меню и вам приходится начинать новую тему. – О чем? – спросил я. – Джи? – Как будто ты действительно хочешь знать или хочешь, чтобы я сидел здесь и был вежлив? – Я бы тоже хотела знать, – сказала миссис Перлман. Она мне уже нравилась. Мистер Риггс выглядел нерешительным. Я не был уверен, что именно я заставляю его нервничать, или ресторан, или его джин с тоником, или его галстук, с которым он все время возился... Я не знал. Но миссис Перлман, Анна, она мне нравилась, и я видел, что нравлюсь ей в ответ. Но это было как бы само собой разумеющееся. Я и женщины - это было предопределено. – Я думаю, люди не хотят, чтобы им лгали. Я думаю, если их мероприятие отстойное или идея плохая, вы должны сказать клиенту «нет, это отстой, и вот почему», а не просто согласиться с этим, а потом указать на это и сказать, что, по крайней мере, это была не ваша идея, так что это не ваша вина. Потому что вы создали эту катастрофу, как бы вы ее ни преподносили, так что если она отстой, то по всем правилам и вы тоже. Просто выплюнь это, вот мой девиз. – Мистер Хар... – Нет, подождите, – поправил я себя, подумав. – Это девиз Дейна. Мой - если сомневаешься, выкинь, потому что если это действительно важно, ты можешь попросить кого-нибудь прислать тебе другой по факсу. – Мистер Хар... – И это только мой рабочий девиз, заметьте. Дома я храню всякую всячину. Кое-что. Не газеты и тому подобную ерунду, я не барахольщик. Я имею в виду старые пластинки или фотографии - фотографии никогда нельзя выбрасывать. Все трое уставились на меня так, будто у меня выросла еще одна голова. – Что? – Ладно. – Мистер Риггс широко улыбнулся, и я увидел, как он выдохнул и стал совершенно другим человеком. Он внезапно устроился поудобнее прямо передо мной. – Мне нравится честность, мне нравится, когда людям все рассказывают, а если они не хотят, чтобы им рассказывали, я не хочу, чтобы они были моими клиентами. Мистер Хар... – Джори, – сказал я. – Джори, – повторил он. – Превосходно. Думаю, вы с Фэллоном хорошо сработаетесь. Давайте обсудим некоторые цифры и посмотрим, сможем ли мы составить какой-нибудь пакет. Миссис Перлман предложила мне хлебную палочку и сказала, что хотела, чтобы я работал на нее с тех пор, как она присутствовала на мероприятии «Прайс» в «Четырех сезонах» год назад. «Четыре сезона» год назад. – О, вечеринка «Лихорадка субботнего вечера», – сказал я, ухмыляясь. – Ваш церемониймейстер уволился в последнюю минуту, и вам пришлось его заменить, – улыбнулась она мне. – Мистер Хар... Джори, я давно так не смеялась. Я плакала из-за своего мужа. Я взял ее руку и сжал ее. Она сжала в ответ. – О, – быстро сказала она, почти поражаясь самой себе, и мы все посмотрели на нее. – Я только что соединила то, что ты сказала минуту назад о Дейне... Ты родственник Дейна Харкорта, архитектора? – Да, мэм. Он мой брат. Все, что ей понравилось во мне несколько секунд назад, стало еще лучше, поскольку я был подкреплен своим братом и его безупречной репутацией. – Дейн Харкорт - самый удивительный, интригующий мужчина... он просто действительно..... – Что-то, – подсказал я. – Да, – выдохнула она. И по тому, как зазвучал ее голос, когда она произнесла его имя, я понял все, что мне было нужно. Она была влюблена в моего брата. Не в том смысле, что она не любила своего мужа, а в том, что все женщины, которых я знал, немного влюблялись в него. И это было нормально. Его жена не возражала против этого. Единственное, что ее раздражало, - это тотальный флирт. Я до сих пор помню тот вечер, когда Аджа и Дейн познакомились. Это был сбор средств на благотворительном вечере, и дама пересекла зал, чтобы пригласить его на танец. И дело было не в том, что она была первой женщиной, которая пригласила его, а в том, как она с ним разговаривала. Уверенно, властно, но в то же время тепло. Она знала, кто она, знала, что она собой представляет, и знала, что перед ней ее будущий муж. Дейн, которому нужен был партнер, равный, находил в большинстве случаев женщин, желающих отдать ему свою жизнь, желающих, чтобы он вел их за собой. Аджа Грин была другой. Она хотела соединить свою жизнь с его, а не исчезнуть. Ей не нужно было, чтобы он заботился о ней; она могла позаботиться о себе сама. Она никогда не ревновала и не была собственницей, будучи уверенной в том, что она - единственная для него. Дейн согласился с ней после того, как они произнесли первые слова. Аджа была не первой женщиной, пригласившей его на танец, но и не последней. – Джори? – Прости, – ответил я, прокашлявшись. – Приятно слышать, что он тебе нравится, потому что на самом деле он какой-то придурок. Она хихикнула, кивнула и сжала мою руку, прежде чем отпустить. – Правда? – Клянусь. – Ну, давай теперь поговорим о тебе. Посмотрим, сможем ли мы прийти к условиям, которые тебя устроят, – вздохнула она, и в этот момент Фэллон тоже вздохнул. Через три часа я стоял на улице под навесом в муссон и ждал такси вместе с Фэллоном Штраусом. Через месяц, поскольку компания переводила офисы из одного здания в более централизованное место в центре города, в понедельник мы снова встречались с мистером Риггсом и миссис Перлман, и они готовили для нас пакет документов. Это было обещание работы без подписанного контракта, но благодаря репутации компании мы были уверены, что станем новой творческой командой в «Бенчмарк Лимитед». – Я не знаю, что сказать, – сказал я ему, – и это глупость, поскольку если я вообще что-то сказал, значит, я что-то сказал. Он покачал головой. – Господи, Джори, ты действительно нечто. – Нечто хорошее или что-то плохое? – Хорошее, – улыбнулся он, протягивая руку и поправляя мой галстук. – Так что я иду в офис и убираю свой стол. Давай поужинаем на этой неделе и все обсудим, а потом встретимся несколько раз перед началом работы, хорошо? – Ты принимаешь близко к сердцу эту идею с командой, да? – А ты? Он вытащил меня из профессиональной смерти, и я был в большом долгу перед ним. – Я – да. Но что еще важнее, он мне нравился. – Как насчет того, чтобы встретиться в «Триесте» в Линкольн-парке в субботу в восемь? Я куплю тебе стейк. – Да? – Да. Я бы хотел познакомить тебя с моим партнером. – Правда? – Это было очень мило и много значило - рассказать о себе. – С удовольствием. – С удовольствием? Я кивнул. – Хочешь взять с собой детектива Кейджа? Я прочистил горло. – Детектив Кейдж на задании, поэтому он не сможет прийти. Но я с удовольствием приду и познакомлюсь с твоим мужчиной. Его улыбка была огромной. – Хорошо, тогда в восемь. – Восемь. Он посмотрел на меня, и я бросился на него. Когда я обнимал его, последние остатки его резерва растаяли. Он обхватил меня и выжал из меня все дыхание обратно. Наблюдая за тем, как он идет по улице прочь от меня, я наконец проверила свой телефон. Сорок два пропущенных звонка - это много.