Наследник рода Блэк

Орион и другие Гидры сидели на первом уроке Трансформации Человека. Это занятие заменило Ритуалы Крови, а они по прежнему будут изучать Создание Темных Заклинаний. Также к основным предметам были добавлены Искусство Исцеления и Астрономия, из-за чего Орион хотел бы знать, откуда у них столько времени на изучение всего с таким количеством занятий. А у него также частные уроки окклюменции с мастером Сельвансом. Орион сомневался, что в этом году у него будет время есть и спать. — Добро пожаловать на Трансформацию Человека, — начал говорить старый белобородый волшебник: — Я мастер Исидор Голмирн. У вас будут занятия в течение следующих двух лет, и вы обрадуетесь, узнав, что кое-что из того, что вы изучали на Ритуалах Крови, окажется полезным на этих занятиях. На Ритуалах Крови вас учили, как модифицировать свое тело, используя кровь существа, характеристики которого вы хотите иметь. На моих занятиях вы научитесь делать это, не прибегая к крови или ритуалу. По сути заклинания могут применяться для преобразования частей нашего тела в часть животного или магического существа в течение определенного периода времени. Обычно воздействие этих заклинаний краткосрочное в отличие от кровных ритуалов, но есть преимущество: заклинание можно сотворить в любой момент, при этом не собирая кровь. Это гораздо быстрее, поскольку вам не нужно проходить ритуал. Он сделал небольшую паузу и продолжил: — Представьте себе ситуацию, когда вам понадобится дышать под водой. В этой ситуации вы воспользуйтесь заклинанием, на время создающее жабры. Не задумывались ли вы о том, что вам придётся спасаться бегством от противника? Тогда вы сможете наложить чары, которые трансформируют вашу нижнюю часть тела в лошадиную. Возможно также наступит время, когда вам понадобится ночное зрение. Тогда вы используйте заклинание для превращения ваших глаз в совиные. Вот несколько примеров применения трансформации человека. Заклинания трансформации человека используются для изменения только лишь одной части тела. Для того, чтобы полностью превратиться в животное, вам нужно будет изучать анимагию. Тем, кому это интересно, могут начать обучение со мной на четвёртом курсе. Для того, чтобы выучить заклинание, вам необходимо сначала представить часть тела, которую вы хотите изменить, и черты животного, которого вы хотите изображать. Вам нужно будет долго медитировать, и в конечном итоге вы сможете постепенно трансформировать желаемую часть тела. После долгих тренировок вы сможете произнести заклинание и мгновенно изменить свое тело. Откроем учебник на странице… Орион и его друзья оживленно покинули класс и пошли в Большой Зал ужинать. Орион наблюдал за другими учениками и сразу увидел, что ученики более взволнованы, чем обычно. Появилось много небольших групп, перешептывающихся между собой, и он чувствовал, что некая энергия витает в воздухе, словно все с волнением ожидают, что что-то произойдёт. Он понял, что происходит. У большинства родственники или близкие друзья семьи являются Пожирателями Смерти или сторонниками, не имеющими метки. Орион догадался, что прошла молва среди темных чистокровных о новом появлении Темной Метки. И поэтому все дети размышляли об этом и ждали новостей о возвращении Темного Лорда. Он посмотрел на своих друзей и увидел, что у Лезандера обеспокоенное выражение лица; в глазах Калипсо мелькала уверенность и вновь обретенная решимость; Эвандер беззаботно болтал; Виктор сидел с решительным и серьезным выражением лица, что для него довольно нехарактерно; и даже Кара казалась менее смешной, чем обычно. Орион вздохнул. Их всех затронет возвращение Темного Лорда и приближающаяся война. Осталось лишь надеятся на то, что его друзья и их семьи останутся невредимыми. Война будет ужасной, а он не может избавиться от страха, когда думал, что если темная сторона проиграет, то он потеряет все, что любит. Он не может представить мир без чудес Темных Искусств и чистоты его магии; без темных чистокровных, их древних обычаев и уникальной культуры; без чувства принадлежности, которое всегда возникает у него, когда он находится среди них. Лезандер наклонился ближе к нему и прошептал: — Мой отец благодарит за предупреждение о возвращении Темного Лорда. Он хотел бы встретиться с тобой. Орион удивленно повернулся к нему: — Твой отец хочет встретиться со мной? Глава вампиров клана Зравен хочет встретиться со мной? — со страхом и неверием спросил Орион. Лезандер тепло улыбнулся. — Разумеется. Я много ему рассказал о тебе, — сказал он, пристально смотря в глаза Ориона. Орион быстро прошептал в ответ: — Ты не сказал ему о… Понимаешь… Видениях? Лезандер покачал головой и серьёзно ответил: — Я бы никогда не предал твое доверие. Орион улыбнулся ему. — Спасибо. Когда он хотел бы встретиться со мной? Лезандер ухмыльнулся. — Полагаю, в конце учебного года. Лучше всего — следующим летом, поскольку, по моему мнению, ты захочешь провести Рождество со своим отцом. Орион кивнул. — Да, спасибо. Скажи своему отцу, что я польщен его просьбой и с радостью принимаю его приглашение. Лезандер сжал его руку и кивнул. Калипсо повернулся к ним и спросила: — О чем вы двое шепчетесь? Лезандер пренебрежительно махнул рукой и сказал: — О, как обычно. Война, Темный Лорд, Пожиратели Смерти… Калипсо взволновано сказала: — Да, мы живём в захватывающие времена. Наблюдать за возвращением Темного Лорда просто поразительно. Никогда бы не подумала, что эти времена наступят так скоро. Орион издал нечленораздельный звук, Калипсо нахмурилась. Орион объяснил ей: — Сомневаюсь, что это время можно назвать захватывающим. Полагаю, тут лучше подойдёт слово «опасное», — вздохнул он. — Я понимаю, что он — наш шанс изменить исход событий в нашу пользу, но меня не покидает чувство, что мы сильно пострадаем. Войны — это не пикник. Я просто опасаюсь, сколько это будет стоить. Калипсо покачала головой и решительно сказала: — Любая цена стоит победы в войне и заполучения свободы. Орион тихо ответил: — Да, раньше я тоже так думал. Но потом я задумался над тем, смогу ли я пожертвовать друзьями или отцом только ради победы в войне. Я пришел к выводу, что оно того не стоит. Иногда я думаю, что предпочел бы жить в мире, даже если придётся поддерживать статус-кво, нежели рисковать теми, кого люблю. Калипсо яростно схватила его за руку и сердито сказала: — Нельзя так думать, Орион. Мы все готовы рисковать нашими жизнями, чтобы создать лучшее будущее для таких как мы. Не стоит поддаваться пораженческим настроениям, когда война ещё не началась. Ты должен быть сильным. Орион кивнул и ответил: — Понимаю, но ты готова рискнуть своим отцом, Калипсо? Калипсо запнулась, но затем ответила: — Да. Он хочет бороться за наше общее дело, а я уважаю его. Я знаю, что он будет попадать в опасные для жизни ситуации. Но я знаю, что могу, — она сглотнула и продолжила более мягким тоном: — Я знаю, что могу потерять его на войне, но он сразится за меня, и я буду сражаться за него, а мы оба сразимся за тёмную магию. Я готова пожертвовать своей жизнью ради победы в войне. Орион улыбнулся ей и сказал: — Я восхищаюсь тобой за это. Ты сильнее меня. Калипсо покачала головой. — Нет. Я знаю тебя, Орион. Я знаю, что ты станешь великим. Просто иногда ты слишком много думаешь, — она рассмеялась. — Ты куда больший идеалист, чем я. Я знаю, что ты готов сражаться за наши идеалы. Я знаю, что ты сделаешь все, что в твоих силах, чтобы помочь возглавить наши идеалы. Орион думал об этом. Да, он убежден, что революция необходима, и хотел, чтобы темные волшебники победили светлых волшебников ради свободы. Он хочет пожертвовать своей жизнью, чтобы увидеть, как это произойдёт. Но Орион не может сказать, что готов столкнуться лицом к лицу с возможностью того, что его отец может умереть. Не тогда, когда у него нет утешения в знании, что Сириус готов пожертвовать своей жизнью за дело. В отличии от Калипсо, у которой есть такое утешение в отношении своего отца. Но то, что она сказала, совершенно верно: он не может быть пессимистом и поддаваться пораженческим мыслям, когда борьба ещё не началась. Он должен быть сильным и учиться нести любые потери. Он нежно сжал ее руку и сказал: — Ты, конечно же, права. Я готов пожертвовать своей жизнью, чтобы увидеть, как мы преуспеем. Я научусь быть сильным и противостоять всему, что может произойти. Калипсо тепло улыбнулась и ответила: — Ты не один. У тебя есть я. Я буду сражаться рядом с тобой. Лезандер положил руку на руку Ориона, сжимавшую руку Калипсо, и добавил: — У тебя тоже есть я. Я помогу тебе, чем смогу, Орион. Калипсо подняла брови и спросила: — Но ты — вампир. Я думала, что вы не будете вмешиваться. Лезандер нахмурился и зарычал: — Это не значит, что я не могу защитить его. Калипсо приподняла брови, но она не стала комментировать. Она только посмотрела на Лезандера и Ориона. Орион мягко ответил: — Спасибо вам обоим. Я всегда буду защищать тоже. Вы так же дороги мне, как и мой отец. Вы тоже моя семья.

***

Той ночью Орион лежал на своей кровати, нежно гладя шипящую Сильвану с улыбкой на лице, поскольку он думал о Лезандере и Калипсо. Он не лгал им. Он и правда чувствует, что они также дороги ему, как Сириус. Он сильно любит их обоих, и огромная ноша упала с души, когда они оба пообещали помочь ему. Реакция Лезандера также удивила его. Его светло-голубые глаза блистали, когда он говорил, что защитит Ориона даже несмотря на то, что вампиры не собираются вмешиваться. Он заинтересовался желанием защищать своего друга. Лезандер всегда мягко утешал его после видений, и он — единственный, при ком Орион открыто плакал. Он чувствовал, что может быть самим собой с Лезандером. Орион чувствовал, что может открыто говорить о своих эмоциях, не считаясь слабым. Лезандер так отличается от Тома. Том тоже может быть нежным, но он редко такой, предпочитая противостоять Ориону и всегда злился на него за то, что мальчик слишком эмоциональный. Но Орион должен признать, что это также помогло ему, поскольку сделало его сильнее. И он понял, что Том заботится о нем по-своему. Том никогда не говорил этого, но это видно по обеспокоенному взгляду и по мягкому тону голоса. Орион должен признать, что Том — загадка, которой он очарован. Довольно сложная загадка, которую трудно расшифровать. Том презирает слишком эмоциональных и считает любовь слабостью, а не силой, но не такой уж и хладнокровный, каким считает себя. Он заботится о темных чистокровных, о безопасности и успехе Ориона, и о будущем магического мира. Он также является идеалистом, более безжалостным идеалистом, но тем не менее. И Орион признался самому себе, что он также заботился о Томе. Довольно забавно, особенно если учесть, что он — просто портрет, но ничего не поделаешь. Внезапная вспышка боли в шраме вырвала Ориона из его размышлений. Погружаясь в уже знакомую темноту, он успел лишь подумать: — Не снова… Пожалуйста… Он находился в просторном зале и восседал в кресле, больше похожем на трон. Повсюду слышались шелест мантий и хлопки аппараций. Прибывающие люди все как один были в черных мантиях с глубокими капюшонами. Белые маски закрывали половину лица. Медленно, один за другим, они подходили к нему. В полукруге черных мантий было несколько пробелов: здесь явно ожидали кого-то еще. Он молча поднялся со своего трона, насчитав вокруг тридцать человек. Затем один из Пожирателей смерти упал на колени, подполз к Волан-де-Морту и поцеловал подол его черной мантии.  — Хозяин… хозяин… — пробормотал он. Остальные Пожиратели смерти сделали то же самое. Один за другим они подползали на коленях к Волан-де-Морту и целовали его мантию прежде, чем подняться и отойти в сторону. Мало-помалу они образовали круг. Орион хотел вырваться из этого унизительного проявления подчинения. В этом кругу были прогалины, как будто они оста­вили место для кого-то еще. Он посмотрел на лица с капюшонами. — Добро пожаловать, Пожиратели Смерти, — тихо сказал Волан-де-Морт. — Двенадцать лет… Прошло двенадцать лет со дня нашей последней встречи. И все же вы ответили на мой зов будто это было вчера… Значит, нас всех по-прежнему объединяет Черная Метка? Или нет? Никто не осмелился ответить. — Я чую вину, — произнес он. — Воздух насквозь про­вонял виной Орион почувствовал, как гнев начинает расти в нем. Вокруг полукруга пробежала дрожь. — Я вижу, вы живы и здоровы, силы ваши не иссяк­ли — вы так быстро прибыли! — и я спрашиваю себя… А почему этот отряд волшебников так и не пришел на помощь своему хозяину, которому они клялись в вечной верности? Никто не говорил. Никто не двигался. — И я отвечаю, — продолжил Волан-де-Морт свистя­щим шёпотом. — Они, должно быть, поверили, что я по­вержен, что я погиб. Они снова вернулись в стан моих врагов, и клялись в своей невиновности, в том, что они ничего не знали, что были околдованы… И я спрашиваю себя: как они могли поверить, что я не восстану вновь? Те, кто знал, как я защитил себя от смерти? Те, кто своими глазами видели доказательства моей безмерной силы, когда я был самым могущественным из всех теперешних волшебников? И я отвечаю: может, они поверили, что су­ществует еще более могучая сила, которая может унич­тожить даже лорда Волан-де-Морта… — сказал он, пронзая взглядом одного из Пожирателей смерти с кривым носом и длинными сальными чёрными волосами, которые можно увидеть под капюшоном: — Может, они теперь клянутся в верности другому… Может, этому защитнику грязнокровок и простецов Альбусу Дамблдору? Орион почувствовал, что его гнев усилился, и он почувствовал необходимость наказать тех, кто не верил, что он достаточно силен, чтобы вернуться. При упоминании имени Дамблдора стоящие в кругу зашевелились, послышалось бормотание, кое-кто пока­чал головой. Он проигнорировал их. — Я разочарован… Признаюсь, я весьма разочарован… Один из Пожирателей смерти неожиданно бросился вперед и рухнул к ногам Волан-де-Морта. Тело его сотря­сала дрожь. — Хозяин! — крикнул он. — Хозяин, прости меня! Прости нас всех! Волан-де-Морт с хохотом поднял палочку и произ­нес: — Круцио! Пожиратель Смерти на земле корчился и визжал. Орион хотел крикнуть, чтобы он прекратил мучить своего последователя. Но он знал, что нельзя вмешиваться. Нельзя допустить того, что его обнаружат. Он подавил крик и молча продолжил наблюдать за происходящим. Он поднял свою палочку. Подвергшийся пыткам Пожиратель Смерти лежал на земле, тяжело дыша. — Вставай, Уилкс, — тихо сказал Волан-де-Морт. — Встань. Ты просил прощения? Я не прощаю. И я ничего не забываю. Двенадцать долгих лет… Двенадцать лет вер­ной службы — и тогда, может быть, я вас прощу… Он подошел к волшебнику справа от него.  — Люциус, мой скользкий друг, — прошептал он, останавливаясь перед ним. — Ты помог мне вернуть тело. Хотелось бы знать, правда ли ты знал о свойствах дневника. Или ты просто сделал все, чтобы избавиться от свидетельства твоей прошлой преданности мне? Или все же знал, что он поможет мне вернуться? Дневник? Какой дневник? Мысли Ориона запуталась. Затем он вспомнил черную раскрытую тетрадь рядом с телом девчонки Уизли. И он вспомнил, как Люциус бросил две книги вместо одной в её котел в тот день в «Флориш и Боттс». Получается этот дневник помог душе Волан-де-Морта обрести тело? Но как? — Мой Лорд, я подозревал, что дневник поможет вам. Я помню, как вы дали его мне и сказали, что это ключ к вашему бессмертию. Вы оказали мне большую честь, и я хотел помочь вам вернуться, — послышался тихий голос Люциуса Малфоя из-под маски. — Ах, но только тогда, когда настало удобное для тебя время. Почему ты не использовал его раньше, если ты действительно хотел, чтобы я вернулся? — тихо сказал он, но Орион почувствовал сильный гнев. Он надеялся, что Люциус не будет наказан. Орион не знал, сможет ли он это пережить. Он уважает взрослого волшебника и думает, что много сделал для их дела. — Мой Лорд, я оказывал влияние на Министерство Магии. Я готовил почву для вашего возвращения… Он прервал его: — Посмотрим, — он сделал паузу и тихо сказал: — Мне говорили, что ты не отрекся от прежней жизни, хотя и был вынужден надеть личину приличного человека. Ты, я думаю, по-прежне­му готов возглавить тех, кто не прочь помучить маг­глов? Орион почувствовал, как у него упало сердце. Помучить магглов? Люциус? Нет, зачем им делать такие жестокие и ненужные вещи?! О, Мерлин, им не нужно повторять это снова! Орион внезапно застыл, когда почувствовал, как Волан-де-Морт мысленно вздрогнул. Волан-де-Морт почувствовал его? Он оставался неподвижным, как мог, очищая свой разум от всех мыслей. Люциус молча кивнул. И он продолжил говорить: — Возможно, ты работал над внедрением в Министерство Магии, но лучше бы ты направил все свои силы на скорейшее возвращение меня. Ты меня разочаровал… Я ожидаю от тебя более вер­ной службы. — Конечно, милорд, конечно… Вы милостивы, благо­дарю вас, милорд… Волан-де-Морт двинулся вдоль круга и остановился у большого промежутка между Малфоем и следующим Пожирателем смерти: здесь, похоже, не хватало двоих. — Здесь должны стоять супруги Лестрейндж, — тихо произнес Волан-де-Морт. — Но они замурованы в Азка­бане. Они были преданы мне. Они предпочли отпра­виться в Азкабан, нежели отречься от меня… Когда стены Азкабана рухнут, они будут вознаграждены так, как и мечтать не могли. Дементоры присоединятся к нам… Они наши естественные союзники… Мы снова призовем ве­ликанов… Все мои верные слуги вернутся ко мне, и целая армия существ, сеющих страх… Он снова пошел по кругу. Мимо некоторых Пожира­телей Смерти он проходил молча, перед другими оста­навливался и говорил с ними. — А здесь, — Волан-де-Морт подошел к двоим самым высоким Пожирателям смерти. — Здесь у нас Крэбб… Ты сработаешь лучше на этот раз, правда Крэбб? И ты, Гойл? Оба неуклюже поклонились, глухо бормоча: —Да, хозяин… — Конечно, хозяин… — То же самое касается и тебя, Нотт, Треверс, — тихо сказал он, проходя мимо двух фигур, кроме Гойла. — Милорд, я падаю ниц перед вами, я ваш самый вер­ный и покорный… —Достаточно, — произнес Волан-де-Морт. Он остановился перед самой большой прогалиной в круге и глядел на пустое место своими ничего не выра­жающими, красными глазами, как будто видел стоящих перед ним людей.  — А здесь у нас не хватает шестерых… Трое погибли, служа мне. Один побоялся вернуться… Он пожалеет об этом. Один, я думаю, покинул меня навсегда… Он, конеч­но, будет убит… И еще один, самый верный мой слуга, ко­торый снова служит мне верой и правдой. Орион мысленно нахмурился. Кого он имеет в виду? Он предположил, что побоявшийся вернуться — это Питер Петтигрю. Сердце Ориона сжалось, когда он понял, что тот, кто по словам Волан-де-Морта покинул его навсегда и, следовательно, должен быть убит, это Игорь Каркаров. Но кто тот, кто особенно предан и все еще находится в Азкабане? Он повернулся и посмотрел на последнего Пожирателя Смерти: — А вот и наш шпион, — сказал он с холодной улыбкой. — Хотя это заставляет меня задуматься, за кем ты шпионил. Должен признаться, я был весьма удивлен, когда узнал что Дамблдор поручился за тебя на суде. Он сказал, что ты все это время шпионил на него. И ты все это время работал его Мастером зелий. Он уже убедил тебя снова шпионить на него? Вот почему ты вернулся ко мне, Северус? Орион мысленно ахнул. Северус Снейп. Дамблдор, должно быть, послал его, как подозревает Волан-де-Морт. — Мой Лорд, я всегда оставался преданным вам. Я остался с Дамблдором, чтобы собрать информацию о нем, когда вы вернетесь. Я был уверен, что… — начал говорить Снейп. Он почувствовал гнев и поднял палочку: — Круцио! Орион почувствовал интенсивность темной магии Волан-де-Морта, которой волшебник усилил заклинение. Все его существо затрепетало от этой мощи; колоссальная сила Темного Лорда наполнила его, смешалась с его собственной магией. Это было так ярко, так желанно. Он уже чувствовал это: в тот самый день, когда впервые произнес смертельное заклятие. Те же ощущения, та же сила. Перед этим невозможно было устоять. Снейп корчился на полу, его тело билось в конвульсиях. Кажется, он пытался сдержать крики, но после нескольких минут сломался и пронзительно закричал. Орион уверен, что этот крик еще долго будет преследовать его в ночных кошмарах. Темный Лорд остановил проклятие и быстро произнес: — Легилименс! И Орион погрузился в сознание Снейпа вместе с Волан-де-Мортом. Он видел промелькнувшие воспоминания, и едва мог различить некоторые… Вот молодой Снейп сидит в библиотеке с красивой рыжеволосой девушкой, с тоской смотря на нее… Вот черноволосая женщина обнимает его в детстве и плачет в углу, когда человек угрожающе подошел к ним с ремнем в руке… Вот Снейп целует мантию Волан-де-Морта, говоря: «Мой Лорд, я услышал пророчество…» Снейп готовит Веритасерум и планирует использовать его без обнаружения Дамблдором… Снейп шпионит за Дамблдором и с тоской думает о возвращении своего лорда… Затем это внезапно прекратилось, и Орион почувствовал, как покинул разум Снейпа. Орион с трудом понял все, что видел. Ему придется подумать об этом позже. Он должен наблюдать за произошедшим. — Возможно, ты говоришь правду. Но скажи мне, Дамблдор знает о моем возвращении? Он снова собрал Орден Феникса? Снейп неуверенно поднялся с пола и склонил голову: — Нет, мой Лорд. Он ничего не подозревает. — Не мешало бы тебе никогда больше не предавать меня, Северус. Мое терпение в отношении тебя не безгранично. Ты сказал, что собираешь информацию о старике. Я надеюсь, что ты говорил мне правду. Предоставишь полный отчет на следующей встрече. Вернёшься к шпионажу и доведешь до меня всю информацию, которую сможешь получить о членах Ордена Феникса, даже если они еще не собрались. Я хочу знать, чем они занимались последние годы. Снейп поклонился дальше и сказал: — Конечно, мой Лорд, я в вашем распоряжении. Он прошипел: — Да, и не забывай об этом, Северус. Повисла тишина. Пожиратели Смерти оставались неподвижными, а взгляд прикован к нему. Затем кто-то заговорил: —Хозяин, мы жаждем узнать… Умоляем вас рассказать нам… Как вы добились этого… Этого чуда… Как вам удалось вернуться к нам… — почтительно сказал Люциус. Орион сосредоточился на том, чтобы внимательно слушать. Да, ему самому довольно любопытно. Темный Лорд лениво прошелся обратно к своему трону, сопровождаемый взглядами своих последователей. — Вы, конечно, знаете, что этого мальчика, Гарри Поттера, называли причиной моего падения? — тихо сказал он: — Вам известно, что в ночь, когда я потерял свою силу и свое тело, я хотел убить его. Его мать погибла, пытаясь спасти его… И невольно дала ему защиту, которой, признаюсь, я не предусмотрел… Я не могу убить его. Орион еле сдержался от презрительного фырканья прямо в сознании Волан-де-Морта. Чушь собачья. Ориону прекрасно известно, что жертва его матери не имеет ничего общего с тем, почему он пережил убийственное проклятие. В бесчисленных книгах по темным искусствам ясно сказано, что никакая любовь или магия жертвоприношений не могут остановить проклятие Авада Кедавра. Он уверен, что Волан-де-Морту тоже это известно. Но он предположил, что Волан-де-Морт не может признаться в этом своим последователям. Он не может признаться, что понятия не имеет, как Гарри Поттер выжил или какие у него есть силы, которых Волан-де-Морту не хватало или о которых он не знал. Он продолжил говорить: — Должен признаться, друзья мои, я просчитался. Мое заклятие было отражено глупой жертвой этой женщи­ны и обратилось против меня самого. О-о… это запре­дельная боль, друзья мои, и я к ней был совершенно не готов. Я был вырван из тела, я стал меньше, чем дух, чем самое захудалое привидение… но все-таки я был жив. Чем я был, не знаю даже я… Я, который дальше кого-либо про­шел по тропе, ведущей к бессмертию. Вы знаете мою цель — победить смерть. И похоже, какой-то из моих эк­спериментов сработал… потому что я не погиб, а ведь это заклятие должно было меня убить. Но я стал слабее лю­бого живого существа, и я не мог себе помочь… Потому что у меня не было тела, а для необходимого заклятия тре­бовалась волшебная палочка… Помню только, что секун­ду за секундой, бесконечно, я заставлял себя существовать… Я обосновался в далекой глуши, в лесу, и я ждал… Я был уверен, что кто-нибудь из моих верных Пожирате­лей Смерти попытается разыскать меня… Орион мысленно нахмурился. Он не сказал им правду. Он не сказал, что пытался добыть философский камень или что его вторая душа получила тело, используя дневник. Орион подозревает, что Волан-де-Морт не очень-то доверяет своим последователям. Очевидно, он хочет сохранить в тайне информацию, касающуюся его двух частей души, поскольку они — его ключи к бессмертию. Но о каких экспериментах говорил Волан-де-Морт? И он сказал, что их было несколько… Если бы дневник — только один из них, то какими были другие? Прошел ли он через ритуалы крови? Он наложил на него заклинания? Он продолжил: — Но я не хочу, чтобы все здесь заблуждались. Гарри Поттер избежал смерти благодаря счастливой случайности, благодаря жертве своей матери, а не благодаря каким-либо силам, которыми он обладал. Но я узнал, что мальчик сбежал от своих опекунов- магглов. Что он, скорее всего, мертв, поскольку даже Дамблдор не смог его найти. Но, тем не менее, мы должны в этом убедиться. Поэтому один из наших приоритетов на сегодняшний день — его поиск. Нельзя позволить ему вернуться к Дамблдору. — Мой Лорд, если вы позволите мне такую дерзость, то могу ли я спросить… Каковы ваши планы относительно мальчика, если он жив и мы его поймаем? — спросил Снейп. Он молча посмотрел на Снейпа, а затем тихо сказал: — Либо склонить на нашу сторону, либо убить. Он — икона Света, и поэтому он может иметь силу, которая объединит их. Если он перейдет на нашу сторону, то для Света это будет большим потрясением и они впадут в отчаяние. Если он этого не сделает, то его быстро убьют. Орион удивился. То, что сказал Волан-де-Морт, было именно тем, что ответил Том, когда он задал ему тот же вопрос. Но, возможно, это не должно быть таким удивительным, ведь это вполне логичное действие. И у него появилась надежда, что Волан-де-Морт не станет его убивать, если когда-нибудь узнает правду и сможет доказать, что он действительно поддерживает Тьму. Они продолжали говорить о своих планах скрыть возвращение Темного Лорда. Волан-де-Морт выслушал сообщения Люциуса и тех, кто добился большого успеха в проникновении в несколько министерств магии. Волан-де-Морт также упомянул, что они не станут атаковать Азкабан, поскольку он не хочет предупреждать светлых волшебников о его возвращении, но они начнут переговоры с дементорами и планирование нападения, даже если оно, несомненно, осуществится через год. В какой-то момент Орион почувствовал, что у него больше нет сил вслушиваться в их разговоры. Истощенный до предела, он начал медленно возвращаться в свое сознание.

***

Он проснулся, тяжело дыша, и увидел, что снова лежит на кровати в обнимку с Лезандером. «Это становится традицией», — устало подумал Орион. Он вытянул шею, чтобы посмотреть на Лезандера, находящегося в нескольких дюймах от его лица. Лезандер тихо сказал: — С этим пора кончать. Ты кричишь и корчишься от боли всякий раз, когда это происходит. Орион прошептал: — Это управляемо и, кроме того, полезно. Я получаю конкретную информацию, — он остановился и расширил глаза. Лезандер нахмурился. — Ты видишь Темного Лорда в своих видениях. Вот как ты узнал на первом курсе, что что-то должно было случиться, и именно так ты на втором курсе узнал, что он вернулся. Орион не знал, что ответить, но Лезандер вздохнул и продолжил: — Я имел в виду то, что сказал во время ужина. Я хочу помочь тебе, хочу защитить тебя. Я мог бы помочь тебе с этим, если ты попросишь… Орион прервал его и грустно сказал: — Я не могу тебе сказать, Лез. Кроме моего отца больше никто не знает. Лезандер с отчаянием посмотрел ему в глаза и эмоционально сказал: — Но ты страдаешь. Я лю… Забочусь о тебе, Орион. Я хочу помочь тебе. Я не предам тебя. Я вампир, я нейтрал. Мне все равно, на чьей ты стороне. Я забочусь только о тебе. Орион заинтересовался тоном голоса Лезандера и тем, что он хотел сказать. Но Лезандер растопил его сердце, говоря такое. Он тепло улыбнулся ему и ответил: — Спасибо тебе, я тоже забочусь о тебе. Но всё очень сложно. Я и правда на Тёмной стороне, но… Он не знает, что сказать. Должен ли он раскрыть свой секрет Лезандеру? Орион доверяет ему и знает, что он — нейтрал, и поэтому у него нет реальной причины предать его, да и никто не сможет заглядывать к нему в разум. Лезандер крепче обнял его и тихо сказал: — Пожалуйста, доверься мне. Орион посмотрел в лучистые синие глаза друга, которого он никак не мог прочесть, и почувствовал, как его сердце болезненно сжалось. Он должен быть честным с ним. Должен рассказать ему все и найти утешение в его объятиях. Он нервно сглотнул и сказал шепотом: — Я вижу Темного Лорда в своих видениях. Это было всего два раза, но на этот раз я увидел гораздо больше, чем я действительно хотел… — он запнулся и вздрогнул, вспомнив крики Снейпа, когда его пытали круциатусом. Он закрыл глаза, но все еще видел, как Снейп корчился и содрогался от боли, а его ужасные вопли звенят в ушах. Орион тихо всхлипнул, а Лезандер начал нежно поглаживать его волосы. Орион наклонился к успокаивающим объятиям Лезандера. Он продолжал дрожащим голосом: — Я видел, как он мучает Пожирателей Смерти. Это ужасно, жестоко и бессмысленно. Теперь я знаю, каково это. Я должен быть готов. Лезандер ответил: — Сомневаюсь, что многие могут стоять и смотреть, не чувствуя чего-то, Орион. Вполне естественно, что ты всем сердцем это прочувствовал. Это должно было быть ужасно. Орион слегка улыбнулся. Лезандер всегда так хорошо понимал его чувства. Лезандер с беспокойством спросил: — Но почему это происходит с тобой? Темный Лорд делает это специально? Чтобы помучить тебя? Он тебя знает? Орион рассмеялся. — Нет, он не делает этого специально. Он даже не подозревает об этом. И я думаю, что он замучит или убьет меня, если когда-нибудь узнает, — затем он сделал паузу и принял решение, которое может многое изменить: — Это происходит со мной, потому что я… Связан с ним. Лезандер нахмурился и спросил: — Что ты имеешь в виду? Орион осторожно вздохнул. Он пока не может рассказать ему все. — Я не могу объяснить тебе. Это ради моего же блага. Я лишь могу сказать тебе, что эта связь иногда позволяет мне получить доступ к его разуму. Я правда не знаю, как это работает. Но обычно она начинается с сильной боли. И я боюсь… — он запнулся и еще одна дрожь пробежала по его телу. Он тихо сказал: — Боюсь, что и он сможет заглянуть ко мне в разум, когда обнаружит связь. Возможно, он захочет причинить мне боль через неё, а я не думаю, что смогу помешать ему сделать это. Лезандер вздохнул и сказал: — О, Орион. Почему такие вещи происходят с тобой? — он грустно посмотрел на него и спросил: — И ты ничего не делаешь для своей защиты? — Я изучаю окклюменцию. Это единственная возможность, которая может мне помочь. Но я никогда не буду уверен, хватит ли этого или достаточно ли я силен, чтобы создать умственные барьеры, которые бы задержали его. Лезандер нахмурился и, казалось, что-то обдумывал. Он посмотрел в глаза Ориона и тихо сказал: — Придёт день, когда я смогу помочь тебе, — прошептал он, крепче обнимая Ориона: — Если когда-нибудь ты позволишь мне… — он нервно сглотнул и сказал: — Если бы ты мог бы мне ответить вз… Лезандер не смог продолжить и замолчал. Орион нахмурился, но не нарушил зрительного контакта. Лезандер смотрел на него с надеждой в глазах, с глубоким чувством, которое Орион не мог объяснить. Они долго молча лежали на кровати Ориона. Орион — слишком устал, чтобы двигаться, а Лезандер, казалось, был доволен, просто обнимая и поглаживая его волосы, пока тот не заснул.

***

На следующий день Орион пытался вспомнить и проанализировать все, что увидел. Он думал о Волан-де-Морте и его дневнике; о других упомянутых им экспериментах; о том, как Снейп корчится на полу, крича от боли; о прекрасных, наполненных эмоциями глазах Лезандера; о его нежных ласках и чувстве комфорта и безопасности, которые он испытывает, находясь рядом с ним; о предстоящей дискуссии с Томом и то, что он должен сказать ему; о Сириусе и его обещании, что он не станет преследовать Петтигрю; и, наконец, о воспоминаниях Снейпа. Он сидел на кровати после занятий и сосредоточился на том, что видел. Первое воспоминание, пришедшее ему в голову, стало то, как молодой Снейп с тоской смотрит на рыжеволосую девушку. Орион закрыл глаза и сосредоточиться на образе. Девушка прекрасна, а вокруг нее витает аура нежности и любви. У нее тонкие черты, а глаза прекрасны… Они… Они неописуемого зеленого оттенка… Орион шокированно открыл глаза. У нее такие же как у него глаза! Он тяжело вздохнул, вспомнив фотографии Лили, которые показал ему Сириус. На них она была старше, но сходство неоспоримо! Это его мать! Снейп с тоской смотрел на его мать! Он любил ее! Они были не просто друзьями, как говорил Сириус. Снейп любил ее. О, Мерлин. И она вышла замуж за его врага. Это должно было уничтожить его Орион нахмурился. Волан-де-Морт убил её. Стало ли это причиной того, что Снейп перешёл на другую сторону? Почему он отправился к Дамблдору? Что такого сказал ему Дамблдор, что смог убедить его? Дамблдор использовал любовь Снейпа к матери Ориона, чтобы привязать Снейпа к себе. Может ли Дамблдор манипулировать любовью этого человека подобным образом? Орион кивнул. Да, он верит, что Дамблдор может сделать подобное без угрызений совести. Он жалко оправдает это. Но это худшая из возможных манипуляций. О, Орион не верит, что Снейпа было трудно убедить, поскольку в тот момент он был обезумевшим из-за ее смерти, а Волан-де-Морт в этом виноват… Орион нахмурился. Мальчик заметил несостыковку. Если то, что Дамблдор сказал на суде, является правдой, то Снейп был шпионом задолго до того, как Волан-де-Морт убил ее. Тогда у Снейпа не было причин идти к Дамблдору, поскольку она была жива. Значит, Лили была в опасности, а Снейп хотел защитить ее, поэтому и отправился к Дамблдору с просьбой о помощи. А Дамблдор использовал любовь Снейпа к ней и взамен попросил, чтобы Снейп стал его шпионом. Орион гневно зарычал. Вот же манипулирующий старый козёл! Воспользовался Снейпом таким отвратительным способом! Подобное претит ему. Но не ясно только одно. Почему Снейп боялся за нее? Пусть она и состояла в Ордене Феникса и была магглорожденной, но должно же было быть нечто особенное, из-за чего Снейп был уверен, что на нее нападут. Как, впрочем, и произошло. Орион ахнул. Снейп знает, почему Волан-де-Морт напал на них! Ему известно, почему Волан-де-Морт хотел убить Гарри Поттера! Борода Мерлина! То, о чем он всегда интересовался, известно Снейпу! Что говорил Сириус? Что Дамблдор внезапно убедил Поттеров и Лонгботтомов скрыться. Дамблдор никак не объяснил это, а просто сказал о своей уверенности в том, что Волан-де-Морт попытается напасть на них. Снейп, очевидно, рассказал Дамблдору настоящую причину! А старый болван не рассказал всё, что ему известно его матери или Джеймсу Поттеру. Этот ублюдок скрыл от них важную информацию! Информацию, которая могла бы быть полезной, которая могла бы спасти их жизни! Орион чувствовал ​​холодную ярость из-за старого волшебника. Но вскоре успокоился, когда ему в голову пришла другая мысль: при чем тут Лонгботтомы? Из информации Снейпа неясно, кто является целью? Но целями стали дети. Волан-де-Морт просто хотел убить его… А это значит, что он также хотел убить сына Лонгботтомов… Как его зовут? Из писем Драко он вспомнил, что мальчик Лонгботтом учился на Гриффиндоре, а иногда рядом с ним околачивался Рон Уизли… Невилл! Невилл Лонгботтом. Так что он тоже был целью. Но почему? Почему Волан-де-Морт нацелился на детей? Совершенно очевидно, что Волан-де-Морт сначала хотел убить его, а затем, вероятно, планировал убить Невилла. Но какой смысл такому волшебнику как Волан-де-Морт убивать детей? Почему он видел угрозу в паре детей? Орион расстроился и разозлился, что Дамблдор знает ответ на эти вопросы. Дамблдор и Снейп, вероятно, единственными, кто знает причины Волан-де-Морта. «Дамблдор скрыл эту важную информацию от Лили», — мрачно подумал Орион. И Дамблдор, очевидно, играет на чувстве вины и мучениях Снейпа после смерти Лили, чтобы он сохранить верность светлой стороне. Дамблдор не смог защитить Поттеров, но позволил Снейпу нести вину. Снейп, несомненно, все еще на стороне Дамблдора. И он понимает его. Волан-де-Морт убил женщину, которую он любил, а Дамблдор, должно быть, выставляет все так, что Снейп чувствует себя виноватым, когда это неправда. Особенно если учесть, что Дамблдор не сдержал слово и не защитил Лили. Снейп явно не видит, что виноват Дамблдор не только в этом, но и в том, что так использует любовь Снейпа и что скрыл информацию от Лили. Ориону не известна причина, но его мать имела право знать любую информацию о ней и ее сыне. Она имела право знать настоящую причину того, почему Волан-де-Морт хотел убить её сына. От Сириуса Орион знал, что она была гениальной. Возможно, она смогла бы найти способ выбраться, если бы знала, какую информацию Дамблдор отказался предоставить. И в любом случае Дамблдор не имел права скрывать подобное от его матери и от него! Эта информация касалась их! А теперь это касается его! Моргана его побери, пусть старый козёл катится к черту! Он никогда не позволит Дамблдору манипулировать собой! Старый волшебник явно не испытывает угрызений совести, когда использует слабости и чувства людей в своих целях. Орион не попадется в его игры и манипуляции. «Бедный Снейп», — печально подумал Орион. Он, вероятно, ненавидит себя, а Дамблдор поощрает эти чувства, чтобы Снейп решительно выступал против Волан-де-Морта. Орион вздохнул. Но Волан-де-Морт тоже виноват. Снейпу и правда не к кому было обратиться. Один убил женщину, которую он любил, а второй манипулирует им ради собственной выгоды. «Как и им самим», — настороженно подумал Орион. Но он уже сделал свой выбор. Он никогда не простит Волан-де-Морта за убийство матери, но ему будет проще понять, если узнает его причины. И он отчасти понимает, не зная подробностей. Волан-де-Морт думал, что Орион является угрозой и пошёл убивать его. Он не может винить его за это. Да, жестоко убивать ребенка, но шла война, а Ориона считали врагом, угрозой делу темных волшебников. Так зачем Волан-де-Морту ждать его взросления? Но если рассуждать хладнокровно, то есть смысл уничтожить своих врагов как можно скорее. И он это понимает. А его мать помешала. «Храбрая, любящая Лили», — грустно подумал он. Она стояла без оружия против вызывающего страх волшебника и охотно отдала свою жизнь за него. Он почувствовал, как по щекам текли слезы. «О, мама, как я люблю тебя», — подумал Орион. Он вздохнул и продолжил думать. Ему нужно найти настоящую причину. Он должен знать на случай, если Волан-де-Морт когда-нибудь узнает, что он Гарри Поттер. Ему нужно знать на случай, если Волан-де-Морт что-то упустил из виду или есть что-то, во что он искренне верит и поэтому попытается убить его, как только его поймают. Он снова вздохнул. Ему придется подумать о способе получения этой информации позже. Он покачал головой и рассмотрел следующее воспоминание Снейпа. О да. Снейп следит за Дамблдором и с нетерпением ждёт возвращения Волан-де-Морта. Орион фыркнул. Очевидно, ложные чувства и, возможно, ложные воспоминания… Но это значит, что Снейп — сильный окклюмент. Ну, это не кажется невозможным. Снейп — могущественный темный волшебник, который, по-видимому, обладал способностям к окклюменции, чтобы противостоять легилименции Волан-де-Морта. Во всяком случае, от этих воспоминаний нет пользы. Следующим воспоминанием стало то, как женщина плакала и держала маленького Снейпа, а мужчина приближался к ним с ремнем в руке. Орион мысленно вздрогнул. Стало понятно, что именно мать защищала его от жестокого обращения отца. «Еще один общий момент со Снейпом», — грустно подумал Орион. Хотя у него не было матери, которая защитила бы его от жестокого обращения дяди Вернона, детство Снейпа казалось таким же ужасным, как и его. Но это само по себе странно. Если Снейп — чистокровный, то его отец не стал бы вредить ему… Чистокровные заботятся о своих детях… И последнее воспоминание… Что это было? Снейп целует мантию Волан-де-Морта и говорит… Говорит… О пророчестве! Снейп услышал пророчество! Орион нахмурился. Пророчества не самые полезные вещи. Да и вреда причиняют больше, чем пользы. Они могут быть исполнены, а могут и нет. Определённости относительно будущего в них нет, а только возможное развитие событий. Да и много раз исполнившиеся пророчества были самоисполняющиемися пророчествами. То есть они исполнились, потому что какой-то тупой волшебник услышал его, воспринял буквально, принял меры и вызвал цепную реакцию, которая привела к исполнению пророчества. А если бы волшебник просто оставил бы пророчество в покое, не возействуя на него, ничего бы не произошло, и предсказанное пророчеством никогда бы не сбылось. Да, пророчества — очень коварная шутка. Итак, Снейп услышал его и рассказал Волан-де-Морту… Орион заинтересовался, о чем там говорится. Если Снейп рассказал Волан-де-Морту, то, значит, оно касается либо лично Волан-де-Морта, либо войны, либо некоторых ключевых участников войны… Касалось Волан-де-Морта… А Снейп услышал пророчество… Глаза Ориона расширились. Возможно ли это? Может ли это быть ответом? Конечно нет! Нет, нет и ещё раз нет. Орион отказывается верить в это. Он отказывается верить в то, что его мать умерла из-за такой глупости, как пророчество. Неужели Волан-де-Морт настолько тупой, раз серьезно отнесся к пророчеству? Разве он не знал, что он заставит пророчество исполниться, если примет меры? Неужели он такой идиот?! Орион вздохнул. Ну, по правде говоря, о чем говорится в пророчестве он не знает. Возможно, Волан-де-Морт думал, что двое детей станут его врагами. Возможно, в пророчестве говорится, о чем-то другом… Хотя в этом есть смысл. Какая ещё информация убедила бы Волан-де-Морта, что некоторые дети могут быть опасны? Так что, возможно, в пророчестве что-то сказано о детях и угрозе, которую они представляют темным волшебникам… Или угрозу Волан-де-Морту. Орион вздохнул, чувствуя, что повторяет это в сотый раз. Если это так, то Волан-де-Морт дурак. Орион фыркнул. Действительно, со всей серьёзностью отнестись к пророчеству! Он ожидал, что Тёмный Лорд будет выше таких мелочей. Все равно это мало что значит. Ему плевать на пророчество. Все они являются чепухой, а он уверен, что там нет ничего важного.

***

Орион лег на спину, закончив просмотр воспоминаний Снейпа. Благодаря им он узнал много новой информации, но также появилось много вопросов. Но со временем он найдет ответы на них. Он сосредоточился на других вещах, которые он видел на собрании Пожирателей Смерти. Он вспомнил, как они проявили страх и целовали мантию Волан-де-Морта, когда стояли на коленях; то, как Волан-де-Морт пытал их без необходимости; несправедливость обвинений Тёмного Лорда, заключавшаяся в том, что они не вернули его раньше. Орион разозлился. Том предупреждал его о том, как проходят собрания, но переживать их — это совсем другое. Он решил, что его беседа с Томом давно назрела, и достал медальон. Он открыл его и, как обычно, положил на грудь. — Привет, Том. Том улыбнулся ему и ответил: — Привет, Орион. Какие у тебя новости? — Вчера Темный Лорд впервые встретился со своими Пожирателями Смерти. Теперь Том широко улыбнулся. — Отлично. Наконец он сможет начать подготовку к войне. Орион кивнул: — Да. И я хочу сказать тебе спасибо за то, что подготовил меня к встрече. Я бы не смог этого вынести, если бы не ожидал… Том прервал его: — Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что готов к встрече? Тебя там не было! Орион поднял бровь. — Не было, но я видел и слышал, что произошло из первых уст. Том прищурился и тихо сказал: — Это невозможно. Ты не являешься Пожирателем Смерти, поэтому у тебя нет возможности увидеть, что происходит на собраниях. Орион пренебрежительно махнул рукой. — О, есть способы. Но это не столь важно… Том зарычал. — Конечно, важно! Если ты хочешь, чтобы я продолжал оказывать тебе помощь, ты сейчас же скажешь мне, как тебе удалось поглядеть за встречей Пожирателя Смерти! Орион ухмыльнулся. — Почему я должен говорить тебе, когда ты сам хранишь множество секретов? Том посмотрел на него и сказал: — У меня нет секретов от тебя. Орион рассмеялся. — Да ладно, Том. Если это правда, то расскажи мне, кто ты на самом деле? Глаза Тома сузились и он зарычал.  — Портрет. Орион удивленно покачал головой. — Ты должно быть веришь, что я полный идиот, раз думаешь, что я такой наивный. Ты не просто портрет. Когда ты злишься, у медальона происходит энергетический всплеск, — сказал он и повернул голову в сторону: — Что очень странно, особенно если учесть, что у портретов нет чувств. Так как энергия медальона может быть связана с твоими чувствами и настроением? Том молча смотрел на него, а Орион усмехнулся: — Ладно, ладно. Я не заставлю тебя рассказать мне что-либо. Просто будь честным и не жди, что я раскрою тебе свои секреты. И кроме того, у меня есть предложение. Я буду рассказывать тебе о собраниях Пожирателей Смерти, за которыми я «шпионю», а ты будешь давать мне советы. Таким образом, мы оба получим то, что хотим. Том нахмурился, но ответил:  — Очень хорошо. Я согласен. Орион кивнул и продолжил: — Ну, аппарировало примерно тридцать Пожирателей. Все они подходили к Темному Лорду, вставали на колени и целовали полы его мантии, — сказал он, скривившись. — Для них это было довольно унизительно, а мне так омерзительно было наблюдать, как такие гордые темные чистокровные ползали у его ног. Орион покачал головой. — Я не понимаю, почему Темный Лорд требует настолько жалкой демонстрации от Пожирателей Смерти. Это унизительно. Том зарычал. — Это оказание надлежащего уважения. Им известно, что он лучше их, а поэтому должны действовать соответственно. Орион нахмурился, смотря на него: — Он не лучше, просто превосходит по силе. А это не дает ему права относиться к другим как грязи. Мы — темные волшебники и должны уважать друг друга. Том покачал головой. — Я уже объяснял тебе это, Орион. Орион вздохнул и сказал: — Я знаю! Просто ужасно наблюдать, как некоторые волшебники, которыми я восхищаюсь, например, Люциус Малфой, ведут себя так покорно! Почему Тёмному Лорду требуется постоянное заверение от всех остальных, что он могущественный или лучший? Сам факт того, что ему доставляет удовольствие наблюдать за тем, как у его ног унижаются, указывает на слабость характера. Словно он не уверен в своих силах… — задумчиво сказал Орион. Том злобно плюнул. — Конечно, он уверен в своих силах и способностях! И он доказывает это, требуя уважения со стороны Пожирателей Смерти! Орион покачал головой. — Он требует не уважения, а подчинения и унижения. Нет, я думаю, что я прав насчет его характера. Он почему-то не уверен в своем превосходстве над темными чистокровными… Ты уверен, что он не полукровка? Это, возможно, объяснило бы его комплекс неполноценности… Том разозлился и закричал: — У него нет комплекса неполноценности! Орион приподнял брови. Он попытался успокоить волшебника: — Хорошо, Том, не нужно так раздражаться. Я просто размышлял… Том все еще пребывал в гневе, но, казалось, немного успокоился и просто кивнул. Орион истолковал это как знак продолжать. — Он был зол на них, потому что они не пытались вернуть его раньше. Что я считаю крайне несправедливым, учитывая, что многие из них использовали политические рычаги, чтобы помочь сообществу темных волшебников. Люциусу Малфою пришлось довольно нелегко, но, к счастью, его не пытали. Том махнул рукой. — Ну, совершенно очевидно, что он разозлился на них за это. Прошло двенадцать лет. Я уверен, что Пожиратели Смерти могли вернуть его раньше, если бы они правда этого хотели. Они заслужили любое наказание Тёмного Лорда. Орион нахмурился. — Ну уж точно нет! У них есть свои дела, Том! Не думаешь же ты, что они будут жить и дышать ради Темного Лорда? Том спокойно ответил: — Они клялись ему в вечной преданности. Конечно, их главной приоритетной задачей должно было стать его возвращение. — Я так полагаю, что ты также согласен с тем, что нужно пытать Пожирателей Смерти! — с дрожью в голосе сказал Орион. — Что он пытал Снейпа настолько сильным круциатусом, что бедный волшебник корчился и мучился в агонии почти десять минут! И у меня до сих пор стоит в ушах его крик! Это было ужасно! Это было жестоко и варварски! Том засмеялся и высокомерно сказал: — Он это заслужил. Орион трясся от гнева и горя. Теперь, когда ему известно о Снейпе, он не может понять, как его пытали. Снейп довольно смелый, раз вернулся к Темному Лорду, зная, что его заподозрят и накажут, но он всё равно это сделал только чтобы передавать информацию Дамблдору и отомстить за смерть Лили. И Ориона ранил тот факт, что Снейп пострадал из-за этого. А Волан-де-Морт чрезмерно усилил его страдания. Орион почувствовал, как слеза скатывается по его щеке и сердито сказал: — Мерлин, почему все разговоры с тобой заканчиваются моими слезами? И ты за это меня еще больше презираешь! Я не могу говорить с тобой о таких вещах, ведь ты не понимаешь! Кажется, Лез единственный, кому не безразличны мои чувства. Кажется, он единственный, кто меня понимает! Том мрачно нахмурился и спросил: — Кто такой Лез? Орион сердито ответил: — Ты знаешь, кто. Я уже упоминал, что Лезандер — мой лучший друг. — Ах, маленький вампир. А теперь поясни, почему ты сказал, что он единственный, кто понимает тебя? Единственный, кому не безразличны твои чувства? — тихо спросил Том. — Он помогал мне, когда я возвращался с собраний, хорошо? Относился с пониманием, когда я плакал из-за того, что видел. Он не считает, что эмоции делают меня слабым! Он понимал, что для меня это трудно и утешал меня! — с чувством сказал Орион. — Тогда он твой маленький парень? — хмуро спросил Том. У Ориона отвисла челюсть и он ахнул: — Что? Том зарычал. — Ты становишься сентиментальным, когда говоришь о нем. Прислушайся к себе, это выглядит жалко. Ведёшь себя, как маленькая влюблённая девочка. Орион нахмурился. Влюблённая? Том считает, что ему нравится Лезандер? Затем он вспомнил о том, какие чувства испытывает, когда находится рядом с Лезандером. Ему нравилось, когда вампир обнимал его, гладил по волосам, шептал утешительные слова. Но является ли это чувство — любовью? Возможно, но он не уверен в этом. Он никогда не чувствовал себя так с кем-либо еще. Он не получал ни от кого другого удовольствие, кроме как от Лезандера. Ну, Орион наслаждался компанией Тома, даже когда тот был противным. Но он предположил, что тут все по-другому, ведь Том — портрет. Он задумался о Лезандере. Он ему нравился? В голове Ориона пронеслось воспоминание смотрящего на него Лезандера. Голубые глаза полны какого-то странного чувства… Орион ахнул. Лезандер смотрел на него с любовью. Точно так же Снейп смотрел на его мать. Лезандер любит его! И он… Этот взгляд, эти нежные руки, поглаживающие его волосы, то, как он заботился о нем… Да, Орион должен признаться, что ему тоже нравится Лезандер! Он чувствовал радость и нервничал. Это стало настоящим откровением, когда он наконец смог назвать то чувство, которое начал испытывать к Лезандеру. Сейчас он понял то, чего не мог понять раньше. Орион мрачно ухмыльнулся и сказал мягким шепотом: — Возможно, ты прав. Возможно, я его люблю! Мерлин, раньше я этого не осознавал. Всё происходило постепенно… Но то, как он заботится обо мне, как он смотрит на меня… Думаю, что он тоже любит меня… Том фыркнул с отвращением и плюнул: — Любит? — он злобно засмеялся: — Ты думаешь, что мальчик любит тебя? Или что ты любишь его? Это смешно. Орион сердито посмотрел на него и обиженно сказал: — И что в этом такого смешного? Что кто-то может заботиться обо мне? Что кто-то может даже любить меня? Я недостоин того, чтобы меня любили? В любом случае, ты знаешь о любви? Ты когда-нибудь заботился о ком-либо, кроме себя?! Лицо Тома потемнело, и он начал что-то говорить, когда Орион прервал его: — Знаешь что? Я не хочу сейчас с тобой разговаривать. Я расскажу тебе об остальной части собрания в другой раз. Пока. С этими словами Орион закрыл медальон и бросил его в ящик тумбочки.