Сапфир

      Каждый день подобен аду. И вроде бы головой понятно, что следует делать и о чем думать. Но эта голова и являлась корнем проблемы, которая пускала под кожу свои крюки, проникая глубже вплоть, стремясь засесть навечно. Под глазами уже не просто синяки, а непроглядная чернота, будто вышел в лес глубокой ночью, не взяв с собой фонарь. Уставшие и покрасневшие глаза постоянно смотрели в пол, иногда отрывались от него, когда настойчивый мужчина тряс его за плечи, пытаясь вернуть в реальный мир. Хан пару секунд смотрел на Хаэ, поджимал губы и возвращал взгляд в пол. Он не мог ему рассказать о том, что пережил. Когда он только попал в Биёль, когда только услышал о старике и его выходках, он думал, что сможет это легко пережить. Ради цели можно пойти на все, что угодно. В итоге душа его трещит по швам с такой скоростью, что он сам не успевает хотя бы ухватиться за ускользающую нить.       С того злополучного дня прошла практически неделя. Пак за это время пару раз ездил в больницу, проведать господина Ли и повидаться с Сон Хеном. Врач все это время караулил постель главы Тальджин, запрещал тому лишний раз даже двинуться. От этой опеки пострадавший мужчина был готов уже выть. Но также он был очень благодарен этому парню, который так быстро смог привезти его в чувства, обеспечивает всем необходимым лечением. Хаэ, когда только заходит в палату, несколько минут уделяет Минхо, потом воркует с Соном, и убегает с красными ушами, если перед уходом врач его приобнимет. Ли наблюдал за этим с ехидной улыбкой, притираются друг к дружке, голубки. Казалось бы, лежи себе в палате, да поправляйся быстрее, но Минхо много раз уже пытался уговорить Хена отпустить его домой, на душе было беспокойно. Пак считал, что глава Тальджин рвется так к своим детишкам, уверял, что хорошо за ними ухаживает, те вовремя кушают, лотки всегда убираются. Поводов для беспокойств нет. А вот на вопросы о Джисоне толком не отвечал. Сказал лишь, что внешне цел, никаких царапин даже. Бывший член Биёль же каждый день по часу торчал в ванной комнате, сдирая кожу ногтями по всему телу, постоянно пытаясь смыть ощущения прикосновений к своему члену, да так, что тот начал саднить. Нежная кожа не выдерживает такого обращения с собой, отчего тому было неприятно даже соприкосновения его с тканью трусов. Спать стало невозможно теперь по двум причинам: кошмары, начавшие мучить его с того дня, и воспаленная кожа по всему телу. Днем, когда было необходимо выйти из комнаты, он натягивал на себя вещи с высоким горлом, длинными рукавами, ссылаясь на то, что подмерзает. То были попытки скрыть следы собственных ногтей на своей коже. Были моменты, когда он долго сидел на полу, обнимая руками колени, покачиваясь из стороны в сторону, пока по щекам стекали обжигающие слезы.       На девятый день пребывания в больнице господина Ли, лицо парня было больше похоже на фильм ужасов. Перед очередным посещением своего господина, Хаэ в очередной раз попытался накормить этого ребенка, жившего все эти дни на бутербродах и воде, изредка чаем. Были и моменты, когда он пулей вылетал из своей комнаты и несся в туалет, извергая в белый трон содержимое желудка. Пак никак не мог разговорить его, ничего не мог сделать для него. Джисон полностью закрылся в себе.       Одиннадцатый день пребывания Минхо в больнице… Кажется, что прошла уже целая вечность. Пак с самого утра отправился к мужчине, пока Хан чудом ухвативший час сна, свернувшись калачиком на постели, мирно посапывал. Постепенно его одолел глубокий сон, организм старался набрать сил, которых ему так сейчас не хватало.       Дверь пикнула, когда от нее ввели код. Сколько прошло времени? Джисон разлепил глаза, протянул руку к телефону, тыкая по экрану пальцем. Четыре часа с того момента, как ушел секретарь господина Ли. Значит это он вернулся… Хан поджал к себе ноги, морщась от неприятных ощущений, когда одежда задевала струпные корочки. Он уже давно не выходил встречать Пака, да и тот от него этого вовсе не требовал. Самому мальцу казалось, что если сейчас он попытается встать с кровати, то просто рухнет на пол, и будет лежать так вечность, распластавшись. С кухни слышались обыденные звуки, вот Хаэ поставил греться чайник, вот достал сахар с полки. Ничего нового. Господин и сегодня не вернулся домой…       Дверь в комнату медленно открылась, пропуская внутрь свет с коридора. Она была полностью погружена в темноту, шторы плотно закрыты, все источники света выключены. Лишь экран телефона слабо горел, подключенный к зарядке, показывая насколько зарядился. Парень лежал спиной к двери, и даже не двинулся в ответ на это медленное, тихо вторжение. Джисон считал, что это Пак в очередной раз пытается узнать, что же с ним такое. Если на него не реагировать, мужчина просто уйдет. Но он не уходит. Медленно опустившись на край кровати, мужчина протянул руку к чужому лбу, касаясь с такой нежностью, которую за все это время он чувствовал только от одного человека.             — Температуры нет…— задумчиво произнес тот, все еще не спеша убирать руку с чужого лба. Хан даже перестал дышать. Секунду мальчишка так и лежал, не двигаясь, не реагируя, а потом резко оторвался от постели, поворачивая голову в сторону мужчины. Его глаза блеснули в свете, проникающего в комнату из коридора, наполненные слезами.       — Господин Ли, — он буквально выдохнул это имя, пока лицо его выражало печаль и облегчение. В груди все сжалось, в горло словно налили раскаленного свинца. Он вцепился содрогающимися руками в ладонь мужчины, которая все еще находилась на его лбу, перенося ее на свою щеку. Глаза застелили слезы, отчего тот никак не мог понять, какое же выражение лица у сидящего рядом Минхо. Казалось, что тот улыбается…или удивлен. Чертовы слезы, которые тот никак не мог взять под контроль. Джисон зажмурился, втягивая воздух заложенным носом, а когда открыл глаза, лицо Ли оказалось настолько близко, что мальчишка чуть отшатнулся назад от удивления. Глава Тальджин коснулся своим лбом лба Хана, нежно потерся, как делают это коты о протянутую к ним ладонь, и прошептал:       — Почему же ты плачешь, бельчонок? — вот оно, то как называл его только этот человек. Обращение, которого он на самом деле так долго ждал. Запах мужчины, который успел немного выветрится из его же квартиры, хлынул в нее обратно подобно прорванной плотине. Уже такой родной аромат, родной человек, которого хочется вжать в себя и не опускать. Но в итоге вжатым оказался сам Хан. Ли осторожно высвободил свои руку из цепкой хватки, скользнул руками по плечам юноши к спине, попутно подвинувшись ближе, прижимая к себе так, как прижимает плачущего ребенка мать. Вот так, сидя в полумраке, обнимая мальчишку и поглаживая одной ладонью по спине, Минхо чувствовал, как намокает ее рубашка, как слезы проникают к самому его сердцу, пробуждая те эмоции, что все это время спали. Он не требовал от него ответа, просто ждал, лишь начав покачивать его в своих объятиях. Хан слышал, как бьется чужое сердце, так успокаивающе равномерно. Горло постепенно начало отпускать, слезы боли сменились слезами облегчения. Одно присутствие главы Тальджин начало затягивать раны, которые ему нанес Хонгсу. Он сжал рубашку Ли, оторвал голову от его груди, но не поднял взгляда. Шмыгнул носом, проталкивая воздух в легкие и начал хриплым голосом:       — Он попросил меня…иногда сообщать о том, что происходит в Тальджин…— с огромными паузами между словами, он выдавил из себя это предложение.       — Это все, что произошло? — одна рука Минхо скользнула со спины на плечо мальчика, по нему к его ладони, в которой тот сминал белоснежную рубашку. Хан дернулся, сжав губы с такой силой, что те побелели. Не знающий о ранах, которые нанес себе за все это время Хан, Ли задел их совершенно случайно. Заметив реакцию мальчика на прикосновение, он нахмурился, ненадолго размыкая объятия, осторожно касаясь пальцами рукавов кофты. Воспоминания о прикосновения вновь начинали овладевать им, поглощать в пучину ужаса, пробегаясь своими ледяными щупальцами по спине, спеша оказаться у головы, затмить собой взгляд и утянуть на самое дно. Но прикосновение, которое он ощутил было совершенно другим. Вместо шероховатой и грубой кожи, он чувствовал очень мягкую, подобно дорогому щелку. Касание было таким аккуратным, нежным, что тот удивленно взметнул глаза к лицу Минхо и замер. Все это время мужчина смотрел на него, внимательно, следя за каждым его вдохом и выдохом. А потом взгляд Минхо опустился к руке Джисона, сердце замерло, голова чуть ли не взрывалась от нахлынувшего потока мыслей. Увидит… Он сейчас все увидит. Вдох получился таким судорожным, таким хриплым, будто он находится на последней стадии смерти, вот-вот покинет этот мир, а потом он сам не заметил, насколько быстрым были его движения. Он вывернул в последний момент свою руку из рук мужчины, вцепился в них подобно утопающему, врезаясь своими губами в чужие, приоткрывшимися в удивлении. Вот он, действительно первый его поцелуй. Он вышел таким странным, таким позорным, что уши моментально вспыхнули от смущения. И больше всего ему было стыдно за то, о чем он подумал в самый последний момент, перед тем, как их губы соприкоснулись. Если уж Минхо и было суждено увидеть эти адские раны, которые он нанес сам себе, если уж прикосновения Хонгсу до сих пор отчетливо чувствуются по всему телу, пусть этот мужчина перекроет их своими, нежными, такими на самом деле желанными. Глаза Ли бегали по лицу Джисона, словно сомневаясь в реальности происходящего. Ущипнете его, ежели это на самом деле сон. Но вот они, соленые от слез губы юноши, так неловко соприкасающиеся с его собственными. Вот поцелуй из неловкого, такого неуклюжего перерастает в уверенный, когда они сплетают свои языки, наполняя комнату вульгарным причмокиванием. Их пальцы соединяются в замке, крепко сжимая руки, будто их кто-то может оторвать друг от друга. А потом Ли плавно отстраняется, встречаясь взглядом с юношей, ставя между ними немой вопрос. Бывший член Биёль делает глубокий вдох, опуская глаза на их все еще сцепленные руки, шепчет губами все еще влажными от поцелуя, с ощущением прикосновений губ Минхо:       — Господин Ли… Вы мне так нужны, — голос подводит на последнем слове, срываясь, практически прохрипев его. Глава Тальджин расцепив их руки, секунду смотрел на него взглядом таким отстраненным, словно сознания в теле и не было. Потом заходили желваки на его скулах, на удивление так отчетливо видных в этом полумраке. Он резко поднялся с кровати, и сердце юноши провалилось под самую землю — мужчина сейчас уйдет. Минхо дошел до двери, и на удивление Хана остановился, закрывая дверь, возвращаясь обратно.       — Хаэ нет, не переживай, — произнес он так тихо, словно слова его были ложью, и секретарь вообще стоит за только что закрытой дверью, прижавшись к дереву ухом. Однако, того действительно в квартире не было, уже ушел. Он заходил хлебнуть воды, забрать пару своих вещей и теперь умотал на прогулку с Сон Хеном. Дойдя до кровати, мужчина замер. Хан смотрел на его фигуру, поглощенную темнотой, нервно теребя пальцами штанину. Они смотрели друг на друга, время шло, и паника вновь начинала подступать к юноше. Хотелось позвать главу Тальджин, услышать, как тот отвечает в ответ, но имя его встряло в горле. Вместо этого, мальчишка придвинулся к самому краю кровати, касаясь босыми ногами холодного пола. Ли медленно опустился перед ним на колени, осторожно касаясь горячими ладонями чужих стоп. Джисон ахнул, хотел отодвинуть ногу в сторону, но не тело не двигалось, и тогда он сипло позвал:       — Господин Ли…       — Пообещай, что после мне все расскажешь, — вытолкнул из себя Минхо, роняя голову на колени бельчонка, делая долгий вдох, а потом шепча так, словно сам вот-вот расплачется, — я же вижу…вижу, что этот паршивый старик что-то сделал. Пожалуйста, бельчонок… Скажи мне, прошу тебя, умоляю, — его голос наполнился такой болью, словно в его тело вновь загнали несколько пуль, но теперь даже Сон Хен не мог ему помочь. Джисон молчал, долго, заставляя время теребить осевший осадок в их душах, заставляя себя начать сомневаться в решениях.       — Хорошо, — наконец тихо отозвался юноша, для более громкого ответа у него не нашлось храбрости. Ли медленно поднял голову с чужих колен, медленно поднялся с пола, протягивая руку к щекам, кожу которых стянуло от горьких слез. Юнец потянулся навстречу прикосновению, позволяя трясущимся рукам мужчины ощутить тепло своего лица. Секунду они смотрели друг другу в глаза, горящие от вспыхивающих в этот момент между ними чувств, а потом вспыхнул огонь, обжигая их уже соприкасающиеся губы. Нос парня уткнулся в щеку Минхо, обжигая своим прерывистым дыханием, будто бы его то с головой шпыняли в воду, то вытаскивали для очередного вдоха. Его губы иной раз оказывались нежно зажаты между зубов главы Тальджин, по ним проводили языком, словно те являлись леденцом, который так хотелось быстрее съесть. Этот человек умел возбудить с помощью одного только поцелуя… Целоваться с таким крайне опасно, но в то же время, попробовав один раз назад дороги явно нет. Он весь как наркотик, которые моментально вызывает привыкание. Его взгляды, слова, прикосновения, да даже чертов аромат духов. Все становилось причиной скручивающегося внизу живота таким тягучим, сильным возбуждением, которое явно не захочет покидать тело самостоятельно. Затем между его ног оказалось колено, а сам мужчина медленно наваливался на него, вынуждая плюхнуться спиной на кровать. Поцелуй завершился коротким прикосновением губ, после которого мужчина пару раз поцеловал линию нижней челюсти, попутно проскальзывая руками под пижаму. Горячие ладони проскользнули по животу к груди, накрывая собой соски, оглаживая ее так, словно делали тысячу раз. Минхо еще в первую их встречу обратил внимание на грудную клетку парня, тогда ему показалось, что грудь его будет чутка меньше, но в итоге с точности да наоборот. Хан набрал в легкие побольше воздуха, задерживая дыхание, когда сосок оказался бережно зажат между пальцев, отпущен и оглажен со всех сторон. Тело окутывало приятное расслабление, какое бывает после легких упражнений. И не смотря на то, что он отчетливо видел и чувствовал этого мужчину, в подсознании был страх, что все это ему мерещится, что Ли до сих пор находится в больнице и прикасается его паршивец Ким Хонгсу. Держать дыхание дальше становилось проблематично, тело отчаянно хотело новую порцию воздуха, руки сминали одеяло и простынь, паника начинала окутывать липким холодом пальцы ног…       — Джисони, выдохни. Я не сделаю ничего, если тебе так страшно, — руки мужчины выскользнули из-под пижамы, он положил голову на грудную клетку бельчонка, слушая, как бьется его сердце, слыша, как медленно тот выдыхает. Он начинал догадываться о том, что привело к этому состоянию парня, почему он сказал, что нужен ему. Этот пазл складывался максимально быстро, моментами вызывая скребущее по душе ощущение, в конце оказывающееся утопленным мыслями о том, что ради него он готов сделать и это. Если мальчишка хочет, если ему нужно — Минхо сделает. Но даже догадываясь о том, что сделал Хонгсу с юношей, глава Тальджин все равно хотел услышать все именно из его уст. Джисон расслабил пальцы, оторвал руку от постели и положил ее на спину мужчины.       — Кожа…немного пострадала.       — Где?       — Там…— выдавил из себя Джисон, поджимая губы. В голове вспыхнула мысль, что сейчас начнутся расспросы, что и как произошло. От них хотелось скрыться, взять пистолет и вгонять пули в пол, постоянно зажимать курок, заглушить слова оглушительными выстрелами. В голове они уже начинали воспроизводиться, такие же, когда пули проникали в тело Минхо, заставляя кровь покидать его. Комната утонула в тишине. Минхо не начал его спрашивать то, чего тот так боялся, лишь поднялся с груди юноши, опустил взгляд на чужой пах.        — Я тебе все еще нужен сейчас? — от этих слов у него самого дернуло сердце. Джисон скользнул взглядом к лицу Минхо, к его горящим в темноте глазам, таким ослепительным, будто бы две звездочки. Облизнул губы, чувствуя вкус мужчины на них. Глубоко вздохнул, позволяя аромату духов проникнуть в тело. А затем он медленно протянул руку к ладони мужчины, задирая свою пижаму и возвращая пальцы к соскам.       — Да. Вы мне очень сейчас нужны. Я…я чувствую его всюду. Руки хватают меня везде, залезли под самую кожу, сжимая все внутри. Сжимают мою шею, душат меня. Мне так больно…страшно…господин Ли, — его голос дрогнул, в горле решительно зарождался болезненный ком, ставшей причиной с трудом звучащих слов. Он все еще не отпустил руки Минхо, и почувствовал, как тот сжал его ладонь, переплетая их пальцы в крепкий замок.       — Я здесь, Джисон-и. Никуда не уйду, если тебе хочется.       — Хочется, — прохрипел юноша, поднимаясь, расплетая их руки, поднимаясь на колени, попутно стягивая с себя пижамные штаны с нижнем бельем. В темноте невозможно разглядеть все, и будь на то воля Минхо, он бы включил свет и осмотрел каждый сантиметр юного тела. Парень отбросил их к изголовью кровати, опустил руки на плечи мужчины, вынуждая того немного развернуться, а потом опустился на его колени, утыкаясь носом в шею. Ли сидел так несколько минут, чувствуя тепло тела, так близко находившегося к нему, потом обхватил руками мальчика, прижимая к себе еще сильнее.       — Точно? — все же решил он уточнить, так, на всякий случай.       — Да, — прошептал юноша, обдавая горячим дыханием шею Ли, отчего тот мгновенно покрылся мурашками. Руки его проскользили по спине к ягодицам, сжимая их в своих ладонях, наслаждаясь прикосновением кожи с кожей. Джисон довольно выдохнул, поднимая ягодицы навстречу ладоням, желая этих смелых прикосновений еще. Иногда пальцы оказывались между ягодиц, иногда и вовсе уходили на бедра, постоянно меняя поглаживания на сжимания. Хан оторвался от шеи, сначала неуклюже ткнув губами в щеку, потом в кончик носа, в итоге найдя свою изначальную цель. Он дразня коснулся концом языка губ мужчины, затем прижался и замер так на секунду, словно бы проверяя, перехватит инициативу у него или нет. Ли расплылся в улыбке, оглаживая бедро, возвращая руку на мягкую булочку, вновь ее сжимая, оттягивая в сторону, отчего юноша ахнул. В этот момент губы парнишки оказались пойманы в легкий поцелуй. Хотя он думал, что его вновь начнут поедать, в этот раз он был таким медленным, словно бы владелец сладостных губ, глава Тальджин, целовал его нескрываемо ленясь. Однако в этой медлительности страсти скрывалось намного больше, чем можно было представить. Они медленно сменили позу так, что мальчишка прижимался спиной к груди Ли, поцелуй оказался разорван, губы мужчины коснулись мочки уха. Ладонь скользнула между чужих ягодиц, прижимая пальцы к сжимающемуся сладкому местечку, желая скорее проникнуть внутрь. И тут до мужчины снизошло озарение в виде отсутствия смазки, не только в этой комнате, но и во всей квартире в целом. Он замер, пытаясь придумать, как выпутаться из этой ситуации. Не может он прямо сейчас оставить возбужденного парня и броситься со всех ног в ближайший магазин, чтобы купить смазку… Джисон слегка повернул голову, в попытках увидеть хотя бы часть лица остановившегося человека, и позвал:       — Господин Ли?       — А? Прости… Я просто немного задумался, — он нервозно облизнул губы, попутно начиная обшаривать свободной рукой карманы брюк, как обыденно происходит в попытки найти что-то, уповая на удачу. И вот, удача не оставила его и в этот момент, в левом кармане обнаружилась упаковка с презервативом, в которой также находилось небольшое количество смазки. Стоило ей мелькнуть в руках Минхо, как Хан задал вопрос, ударивший его под дых:       — Вы носите с собой презервативы?       — Нет-нет…нет. Это даже не мои брюки, — поспешил оправдываться Ли, а потом резко замолк, понимая, что его фраза прозвучало еще страннее. Будто бы он украл чьи-то штаны.       — Не Ваши? — продолжал тиранить его мальчишка, собираясь уже полностью перевернуться на спину, чтобы было удобнее смотреть на своего собеседника. Уши мужчины горели адским пламенем, глаза бегали по очертании мебели, скрывающейся в темноте, а голова старательно пыталась придумать, как составить предложение, способное оправдать и защитить его чистую совесть.       — Видишь ли, когда я собирался покинуть больницу, в коридоре в меня врезался ребенок. Видимо дитя пришло вместе с родителем кого-то навестить, и его опекун немного не уследил за ним. А бежал он в руке в стаканчиком сока. По закону подлости сок оказался на моих брюках, и мне пришлось идти к Сон Хёну с просьбой одолжить вещь, у нас с ним схожие размеры одежды…       — Получается, что это принадлежит господину Сон Хёну? — он указал пальцев на упаковку в руке Ли.       — М…да, и возможно у него возникнут некоторые проблемы. Но да ладно, думаю, что он сможет разобраться как-нибудь, — Минхо пожал плечами, ловким движением открывая упаковку, выливая находившуюся там смазку в свою ладонь, прижимая ее потом к анусу парня. Хан поежился, поджимая губы от прохладного ощущения из-за оказавшейся на чувствительной коже слизкого вещества. Мужчина выудил из упаковки и сам презерватив, натягивая его на свои пальцы, через секунду проходясь ими по сладкому местечку Джисона. Юноша слегка повернулся, прижимаясь частью живота к скомканному одеялу, сгибая ногу в тазобедренном и коленном суставе, чуть приподнимая поясницу навстречу руке, ласкающей его. Страх, который все это время пускал свои корни в душе исчез. Ныне хотелось отдаться этому человеку полностью, несмотря на нанесенные себе раны, которые периодически доставляли дискомфорт. Пальцы мужчины вновь двинулись вверх-вниз, наслаждаясь тем, как от этого движения сжимается анус парня. И вот он вновь начинает уходить в это движение, но неожиданно останавливается посередине, медленно проталкивая кончик своего пальца внутрь. От ощущения чего-то инородного внутри себя парень закусил губу, втягивая воздух носом, пытаясь окончательно расслабиться, но в итоге сжимаясь сильнее.       — Постарайся расслабиться, бельчонок, — он прошептал это прямо в самое ухо, а потом зажал мочку между своих губ, вызывая море мурашек, и щекочущее чувство внизу живота, будто бы по нему провели едва касаясь ногтями. Расслабление давалось тяжело, вроде бы начинало получаться, но стоило почувствовать легкое проталкивание вглубь себя, как палец вновь оказывался намертво зажат. И парень был очень благодарен тому, что его не торопили. Ли покорно ждал момента, когда он хотя бы на секунду перестанет быть в капкане, чтобы продолжить свой путь до конечной цели — максимальное удовольствие для юноши. Тянулись сладостно мучительные минуты, пальцы проскальзывали все глубже, пока большой палец не оказался между ягодиц, указывая на то, что дальше протолкнуться уже не получится. Бугор с брюках главы Тальджин пульсировал, просился наружу, требовал внимания и к себе, желая оказаться на месте пальцев, протолкнуться вглубь, почувствовать себя зажатым Ханом. Однако Ли лишь отодвинул свой таз чутка назад, скрещивая ноги, стараясь сделать все так, чтобы бельчонок не соприкоснулся даже случайно с его возбужденной плотью. Еще несколько минут они так и лежали, лишь иногда мужчина целовал мочку уха бывшего члена Биёль. Потом Хан попросил вытянуть руку и положить под его голову, протянув обе руки к ладони, оказавшейся в паре сантиметров от глаз, крепко ее сжимая.       — Я привык. Можете про…! — он резко втянул воздух ртом, словно вырвался из оков воды, когда пальцы внутри него шевельнулись. Короткое движение заставило его содрогнуться всем телом, поджать пальцы на ногах, вцепиться мертвой хваткой в чужую ладонь.       — Не приятно? — поинтересовался Ли, когда юноша медленно выдохнул, вновь расслабляясь в его руках.       — Н-нет, просто не ожидал, что будет так ярко ощущаться, — смущенно пробормотал он, попутно направляя ягодицы немного навстречу. Своеобразное разрешение продолжать дальше. И раз оно все же было получено, повторять дважды нет нужны. Глава Тальджин коснулся губами виска мальчишки, шевельнув пальцами внутри, наслаждаясь теплом и сжатостью со всех сторон. Постепенно из движений на одном месте все переросло в полноценное скольжение пальцев вперед-назад. И с каждым таким движением внутрь, сопровождаемым сладким вздохом, легким содроганием тела и попытки пойти навстречу ягодицами, лишь бы быстрее ощутить это чувство наполненности, сильнее сводило низ живота, намекая на скорое приближение точки в их действиях. Вздохи переросли в полноценные стоны, иногда переходившие в вскрикивания, в попытках произнести имя того, кто творил с его телом эту чертову магия, заставляя сердце трепетать, хотеть большего. Иногда в голове всплывали мысли, как было бы замечательно повернуться к нему лицом, оказаться сверху, прижаться грудью к сладким губам, чувствовать их прикосновение к своим пробужденным от сна соскам. Как было бы замечательно почувствовать вместо пальцев член… Он сморгнул, неожиданно пришло осознание, что его мысли путаются, гуляют от адекватности до хрупкого льда. Перед глазами были руки, которыми он вцепился в ладонь, все продолжал ее сжимать, иногда чувствуя нежное поглаживание большим пальцем. Все постепенно становилось мутным, тело до этого момента бывшее таким тяжелым, постепенно начинало превращаться в пушинку. Хан медленно закрывал глаза, иногда жмурился, а потом резко их распахивал, будто его ударило током. Юноша окончательно потерялся в звуках, которые окутывали его. Вот собственный вздох, стон, попытка позвать по имени мужчину, а потом непонятное нечленораздельное произношение чего-то, больше уже походившего на какой-то заговор. Редкое хлюпанье смазки, когда пальцы практически полностью выходили из него и потом проскальзывали внутрь вновь, заставляя поджиматься пальцы ног. В какой-то момент медленное движение руки Минхо переросло в более быстрое, отчего юноша не заметил, как и без того измученное сознание и тело за эти дни окончательно начинало уплывать. А потом он вжался пальцами в ладонь так, что ногти впились в нежную кожу чуть ли не до крови, сам он вытянулся, прогибаясь в пояснице, словно в попытке соскользнуть с пальцев. Хан сам не понял, в какой момент из него вырвался крик одновременно со спермой, плеснувшей узором затейливой паутинки на одеяло. Ощущение легкости в теле вновь исчезло, словно весь мир навалился на него, начиная с ног и заканчивая головой. Приятная темнота увлекла в свои объятия забирая из рук мужчины. Сбившееся дыхание медленно перешло в ровное, перетекающее в тихое сопение. Руки сжимающие ладонь Ли расслабились, отчего ноющая боль от проникновение ногтей в кожу окутала мужчину. Пальцы осторожно покинули отключенное тело, бросая рядом использованный презерватив. Глава Тальджин поднялся, опуская ноги на холодный пол, направляя взгляд на свой пах, тяжело вздыхая. Пару минут он сидел так, представляя в своей голове журчание водопада, щебетание птичек, как падает башня на землю. Однако возбужденная плоть отказывался поддаваться здравому смыслу. Тогда он поднялся, осторожно выскользнул из комнаты, добрался до шкафов с чистым постельным бельем, чистой пижамой. Попутно он дернул со стола кухни салфетки. Вернувшись в комнату с охапкой этих вещей, опять тяжело вздыхая, принялся возвращать комнату в нормальное состояние, как и ее жителя. Сначала он осторожно вытер Джисона, забрал использованный презерватив и отправил все в мусорку. Теперь предстояло переодеть юношу и сменить постельное белье так, чтобы не разбудить бельчонка…       Перед своим уходом из комнаты Хана, глава Тальджин приоткрыл окно, пропуская приятную ночную прохладу внутрь, бережно укрыв мальчишку одеялом. Казалось, за таким занятием его проблема уже должна была успокоиться сама, но к великому его сожалению, они никуда не делась. Смотря на свой пах, он чувствовал, как начинают гореть его уши.       Горячая вода стекала по коже, заставляя ту блестеть от движений на свете люстры. Рука Минхо равномерно двигалась, пока память воспроизводила в голове картину недавнего времени. Какого было находиться внутри Джисона, ласкать его, попутно целуя висок, мочку уха и шею. Какого было слышать его стоны, видеть, как содрогается в сладком экстазе тело. Ладонь начинала гореть от трения кожи с кожей, постепенно сводило щекотливым ощущением низ живота. Он оперся другой рукой о стену, подставляя полностью голову под струи воды, шепча одними губами имя парня. Черт возьми, он дрочит на человека, который сейчас спит в его квартире. На человека, который ломался все это время, не мог нормально отдохнуть, поесть, выбраться из ловушки собственных мыслей. Ли закусил губу, сжимая головку своего члена, отчетливо чувствуя, как плотно засел аромат Хана в его носу. Резкое движение ладони от головки до самого основания, тяжелый вздох, вздувающиеся вены на шее и лбу. Какой стыд и сильное желание ударить самого себя по лицу, он должен был сдержать себя, но в итоге дрочит в ванной, нашептывая имя парня. Очередное резкое движение, теперь от основания к головке, и мужчина замирает. Оргазм втягивает его в секундное спутывание сознания, приятную дрожь по всему телу. Вода смывает сперму с руки, унося ее в сток. Пару секунд он стоял вот так, потом вытащил голову из-под воды, запрокидывая ее и делая глубокий вдох. В голове копошился рой различных мыслей, постепенно перетекающих к главной проблеме — Ким Хонгсу.       — Чертов старикан, — прорычал мужчина, резким движением руки выключая воду, срывая полотенце и укутывая себя в него, через мгновенье шлепая мокрыми ногами по холодному полу в сторону своей комнаты.       Хаэ врезался поясницей в переключатель света, отчего комната то тонула в темноте, то словно бы оказывалась в взрыве фейерверка. Его губы прилипли к чужим, руки обвили шею, подобно удаву, что повис на своей жертве. Горячее дыхание обжигало щеку, когда его партнер отрывисто выдыхал. Они поедали друг друга, словно звери, голодавшие не одну сотню лет, смогли добраться до пищи. Нога Пака оказалась приподнята, бедро сжимала огромная и сильная ладонь, пах упирался прямо в его, делясь информацией о своем неимоверном возбуждении.       — Господин Пак…— прошептал Хён, когда поцелуй был завершен, но губы их все еще соприкасались. Ангелочек поднял на него взгляд голубых глаз, пожирая, не оставляя и шанса на то, чтобы уйти нетронутым. Он потерся о возбужденный пах врача, выдыхая его имя.       — Господин Сон, — стоило имени сорваться с губ, как секретарь оказался подхвачен сильными руками, прижатым к себе вплотную, как мать прижимает к себе свое дорого любимое дитя. Хаэ целовал лоб, виски, задевая ладонями его серьги. Сон покачиваясь двинулся вперед, упираясь коленом в столешницу. Оказывается, кухня в квартире секретаря была объединена с гостиной, и врач пошел с той стороны, что вела не к дивану. Да и черт с этим. Ягодицы блондина коснулись твердой поверхности, поясница обхвачена ладонями врача, сжимающими так, как утопающий хватается за веревку. Их губы вновь слились в страстном поцелуе, где врача нещадно съедали. Рука Пака переместилась на грудь парня, сжимая ее, наслаждаясь ею. Он давно засматривался на эти мышцы, которые скрывались за облегающими водолазками. А сегодня, сейчас, у него есть возможность не только это увидеть, но и потрогать. Ну а кто такой Пак Хаэ чтобы этого не сделать? Он настолько увлекся, что у него урвали инициативу, проникая шальным языком в его рот, проходясь по ряду ровных зубов, чувствуя вкус этого человека. Сон простонал прямо в поцелуй, когда секретарь ущипнул его за самый сосок, потом накрыл свой ладонью, сжимая грудь целиком. От этого стона Пак покрылся мурашками, и остался с полной уверенностью в том, что если не стащит с себя брюки, то те просто треснут на его возбужденном паху. Другая рука метнулась к бугру в штанах Сона, поглаживая и сжимая, делая все возможное, лишь бы вновь услышать тот великолепный стон. Хён оторвал одну руку с поясницы секретаря, опуская ее в свой карман, округлив глаза и замирая. Хаэ оторвался от его губ, устремляя негодующий взгляд.       — В чем дело?       — Презерватива нет…— растерянно отозвался врач. Ангелок посмотрел на него еще секунду, потом метнул взгляд в сторону, облизнул губы и произнес:       — Налейте мне водочки, пожалуйста, — он указал рукой в сторону, где стояла бутылка, больше похожую на обыденную бутылку с водой и стакан.       — Водички? — недоуменно переспросил врач, все же сомневаясь в услышанном.       — Водочки, — повторил Пак, уже расстегивая ширинку собственных брюк, через секунду скидывая их на пол вместе с нижним бельем.