Сапфир

      Мелодия выстрелов. Это самая любимая музыка для сумасшедших людей, которые теряют голову, слыша ее. Сердце счастливо заходится в груди каждый раз, стоило только пальцу надавить на курок и позволить утонуть в звуке выстрела, будоража самую глубину души. Минхо был главным любителем подобного, иногда позволяя себе спустить патроны в человека, сердце которого более не бьется. В такие моменты его полностью покидал контроль, он давал своему маленькому сумасшествию полный контроль над телом. И сейчас ему очень хотелось сделать это, казалось, что низкий голосок шепчет ему на самое ухо, чтобы он снял пистолет с предохранителя и позволил себе разгуляться по полной программе. Подняв взгляд на верхние этажи, стоя у самого входа в офис Джалии, он лишь глубоко вздохнул, топя свое настоящее желание в глубине гадкого здравомыслия.       — Господин Ли, действительно ли мы устроим здесь перестрелку?       — Хотелось бы. Давно я не позволял себе расслабиться.       — Понял.       — Хах, мне нравится, что ты так быстро все схватываешь, бельчонок, — Минхо расплылся в улыбке, быстро сошедшей с лица. Они спокойно зашли внутрь здания, где их тут же встретила охрана. Парни нахмурились, переводя взгляды то друг на друга, то на главу Тальджин. Между ними велся немой диалог, словно если с губ слетит хоть одно слово, это приведет к непоправимому. Джисон стоял за спиной Минхо, мужчина затолкал его туда сразу, стоило им пройти за порог здания.       — Что глава, что его подчиненные. Одного поля ягоды, сразу видно, — с нескрываемым недовольством произнес Ли. Парни переглянулись между собой еще раз, а потом уставились на мужчину, говоря одновременно:       — Уходите.       — Я бы с большим удовольствием, только вот надо передать вашему главе пару слов.       — Глава не сможет с Вами встретиться.       — Ха…а я и не спрашивал, может он или нет, — он просто обошел их, поманив за собой Хана. Мальчишка удивленно посмотрел на парней, а затем быстрым шагом двинулся за мужчиной, стараясь нагнать того. Один из парней схватил члена Биёль за локоть, крепко сжимая и дергая на себя.       — Нельзя.       — Нельзя трогать друг друга, когда на кону битва глав. Но Джалия уже тронула людей Тальджин, так что теперь можно, — Минхо потер переносицу, уставая от этого разговора, которого так хотелось избежать. Вырубить этих двоих с самого начала было бы правильным решением, хоть от него и отказались еще в самом начале. Все же не хотелось лупить всех людей, которые находились в этом здании в данный момент, целью их пребывания тут являлось лишь напугать главу Джалии, а потом разобраться на битве, которую организует старик.       — Господин Ли, могу ли я немного размяться?       — Раз уж молодые господа сами так себя повели, почему бы и нет, — стоило этим словам сорваться с губ Минхо, как Хан засиял от счастья. Мальчишка задрал голову к парню, расплываясь в широкой улыбке, а затем зарядил локтем тому в солнечное сплетение без всякой пощады. Рука удерживающая его расцепила пальцы, выпуская из крепкой хватки, пока ее владелец опустился на колени, кашляя и попутно пытаясь сделать вдох. Его партнер удивленно вскинул брови, делая два решительных шагах навстречу к Хану. Он занес руку для удара, целясь кулаком в лицо, набирая скорость, чтобы сокрушить мальчишку силой. Однако тот юркнул вниз, кулак прошел над его головой. Джисон переместил вес на руки, упираясь ими в пол, выкидывая ногу вверх, знакомя чужой подбородок с подошвой своих любимых кроссовок. Его противник отшатнулся, теряя равновесия и чуть заваливаясь назад, готовый упасть на жесткую плитку, но все еще тщетно пытаясь поймать баланс и встать твердо на ноги. Бельчонок ухмыльнулся, плюхаясь на пол своими мягенькими булочками, вытягивая ногу вдоль пола, подставляя подножку своему обидчику. Парень взмахнул руками, отчаянно пытаясь ухватиться за воздух, через секунду позволяя своему затылку поцеловаться с плиткой. Холл наполнил стон, пропитанный адской болью, пока двое парней распластавшись на прохладной поверхности, устилавшей пол, пытались прийти в себя. Хан бодро поднялся на ноги, отряхивая ягодицы ладонями, поворачиваясь спиной к Ли, задавая тому невинный вопрос:       — Чисто?       — Подожди секунду, — отозвался мужчина, подходя ближе, чуть наклоняясь и пару раз проходясь ладонью по ткани штанов, а потом с гордостью сообщил, — идеально чисто.       — Спасибо, господин Ли, — Джисон бросил короткий взгляд на развалившихся на полу парней, а потом двинулся в сторону лифта, чтобы наконец добраться до Джа Лина. Глава Джалии является самой обычной занозой в заднице. Много раз на собраниях ему делали замечания касательно поведения и речи, но тому словно горох об стенку, явно было все равно. Особенно в Джа Лине появилась любовь пытаться задеть как-нибудь Ли, хотя тот каждое собрание если и цапался, то только со стариком. На остальных присутствующих людей глава Тальджин редко обращал внимания, поскольку к нему они не могли иметь никаких дел. Их офисы и территории находились далеко друг от друга, отсюда и простая причина отсутствия проблем. Из всех тех, кого мужчина игнорил, самым недовольным был именно Лин. Сначала он довольствовался колкими фразами на собрании в адрес Минхо, которые пропускались тем мимо ушей, затем начал атаковать склады, расположенные далеко от главного офиса, а в последний раз покусился на важный склад для Тальджин, чем вынудил обратить на себя внимание. Проще говоря, корнем проблемы стало просто задетое хрупкое самолюбие Джа. И если игнорирование этих мелких выпадов не помогло, тогда проще просто избавиться от проблемы полностью. Однако даже тут возникли повороты событий, ставшие причиной растягивания времени. Если бы не вмешавшийся дед, Минхо уже расправился бы с Джалией, вычеркнув ее существование и стерев всех, кто в ней состоял.       Дверь лифта плавно отползла в сторону, позволяя двум людям покинуть его стены и оказаться в просторном зале, усыпанным огромным количеством цветов к горшках. Напротив лифта оказалась одна единственная дверь, на которой красовалась золотая таблица с именем человека, которому принадлежал кабинет — Джа Лин. Из помещения слышались отрывки фраз, которые владелец выкрикивал, затем удар, кулак впечатался в поверхность стола. Через пару секунд Лин затих, разговор закончился и тот обессиленно плюхнулся в свое кресло усыпанное огромным количеством мягких подушек. Уж очень этот артист погорелого театра любил свои ягодицы и чтобы те сидели только на мягоньком. Он уронил голову в собственные ладони, потирая большими пальцами виски, будто так в его черепную коробку могли залезть умные мысли. В дверь кабинета постучали несколько раз и не дожидаясь ответа открыли, спокойно проходя внутрь. Так и не поднявший головы мужчина пробубнил:       — Не помню, чтобы отвечал и разрешал войти. Уйдите.       — Боюсь, что мне немного все равно на Ваши разрешения и запреты, господин Джа, — с полуулыбкой на лице протянул Ли, особенно наслаждаясь тем, как резво его собеседник поднял голову и уставился на него ошарашенным взглядом.       — Что Вы здесь делаете? Пришли убить меня и нарушить порядок битвы глав? — Лин вцепился руками в подлокотники, сжимая их до такой степени, что даже побелели костяшки пальцев. Хорошая попытка скрыть собственное напряжение, которое окатило его словно волна в пятьсот двадцать четыре метра.       — Боже…напряглись то как, — Минхо подошел к мужчине вплотную, кладя ладонь на чужое плечо, вдавливая тело в кресло, расплываясь в более широкой улыбке.       — Господин Ли…отпустите.       — Я подумаю над этим. Но давайте пока поговорим в таком положении, хорошо? Итак, Вы приказали своим подчиненным крутиться возле моего офиса, а также изувечить парочку моих мальчиков. К Вашему сожалению, каждый из моих подчиненных подобен сыну, а трогать моих сыновей не стоило с самого начала.       — А не стоило начинать конфликт, господин Ли! — взорвался мужчина, переходя на крик, попутно пытаясь подняться. Его глаза взметнулись к лицу главы Тальджин, гневно сверля чужой лоб. Рука на его плече надавила вновь, отчего приподнявшаяся с кресла задница вновь оказалась прижата к подушкам.       — Ну-ну, успокойтесь. О каком конфликте может идти речь, когда все происходящее было только Ваших нежных ручек дело. Не моей прихотью было сначала пытаться заставить меня среагировать на жалкие выпады слов, а потом и трогать мои склады, в конце затронув довольно важный из них. Хоть так подумать, я Вам и слова не сказал, и в грудь пальцем не тыкал, дабы Вы вот так начали действовать, дорогой господин Джа.       — Что?! Да что Вы говорите! — Лин чуть не задохнулся от возмущения, перехватывая чужую руку, что так свободно поселилась на его плече, скидывая ее и тут же рывком поднимаясь с кресла. Джа Лин замахнулся, чтобы нанести удар, который бы пришелся прямо в нос Ли, как замер и рывком повернул голову в сторону стоявшего у двери все это время парня. В тот момент, как глава Джалии поднял руку и сжал ее в кулак, дабы нанести удар по прекрасному лицу мужчины, Хан выдернул пистолет из кобуры, скрытой под одеждой, мгновенно снял с предохранителя оружие и направил дуло в сторону лба Лина.       — Опустите руку, сейчас же, — отчеканил каждое слово мальчишка, хмуря брови. Глава Джалии сжал челюсти так сильно, что казалось его зубы вот-вот треснут. Ладонь Минхо обхватила занесенный кулак, плавно отводя его в сторону и вниз.       — Так вот, — начал Ли, кинув короткий взгляд в сторону своего милого защитника, расплывшись в сладкой улыбке, — возвращаясь к самому началу нашего разговора. Я здесь просто для того, чтобы сделать Вам предупреждение и хорошее предложение. В Ваших же интересах внимательно меня слушать. Не трогайте Тальджин, просто ждите битвы глав, а там уже все и решится.       — Это предупреждение. А предложение? — настороженно поинтересовался Лин, скрещивая руки на груди.       — На битве глав можете пользоваться любым оружием, я же определенным, которым на месте выберете для меня Вы.       — Но ведь это значительно влияет на исход битвы, она становится не равносильной…— вмешался Джисон, пока в его голове поселялись отнюдь не радостные мысли о дальнейшем исходе событий.       — Согласен с ним, господин Ли. Предложение хоть и хорошее, однако Вы ставите себя в очень невыгодное положение. Битва глав никогда бы не проводилась подобным образом. Я выдвигаю свое предложение: только пистолеты. И у меня, и у Вас.       — Ха…ха-ха, я думал, что Вы согласитесь, с учетом тех Ваших действий до этого момента, но это неожиданное благородство…ладно, — мужчина пожал плечами, развернувшись на самых пятках, и двинулся к выходу. Лин опустился в кресло, расслабляя напряженные плечи. Выжил.       Стоило оказаться в машине, как завибрировал телефон, настойчиво требуя к себе внимания. Хаэ словно с небес следил за ними, дабы подобрать такой идеальный момент для звонка. Разговор вышел не долгим, по делу, пара фраз и конец. Видимо от того, что его господин не устроил кровавое месиво в офисе Джалии очень порадовало Пака, отчего тот открыто облегченно выдохнул прямо в трубку. После этого они еще несколько минут не уезжали, пытаясь определится, куда им стоит поехать, чтобы оставшееся время этого дня провести отдыхая. В конце концов, они отправились в кино.       Вот он и наступил, этот злополучный день, от которого зависит даже не одна жизнь. Рано утром Минхо уже отправился в офис, и стоило его руке лечь на дверную ручку, как за его спиной появился Хан. Мальчишка сонно потирал глаза, явно отвыкший за эти довольно спокойные дни просыпаться так рано. Еще вчера вечером они решили ехать в офис Биёль раздельно, вдобавок Джисону придется делать крюк, дабы в конце подойти к зданию с совершенной другой стороны, словно бы вышел со своего старого места жительства. Ли заранее сообщил ему код от своей квартиры, вдруг тот вернется раньше.       — Тебе еще не скоро выходить, мог бы еще поспать, — мужчина развернулся в нему, всматриваясь в милое лицо мальчишки, отчаянно пытавшегося держать собственные глаза открытыми и придать своему виду хоть немного бодрости.       — Вас проводить, — медленно протянул Хан, в моменте потирая глаза, наконец полностью их разлепив, осматривая внешний вид владельца квартиры. Хоть он и не озвучивал того, что у него творилось в голове, но всегда любовался мужчиной, даже если тот щеголял перед ним в широких штанах, да растянутой домашней футболке или вообще без нее. Хотя потом, как выяснилось, Ли редко позволяет себе подобное, поскольку шрам на его животе он никому не хотел показывать. Однако Хан стал его случайным свидетелем, возможно по той причине, что мужчина в тот момент просто забылся.       — Вот как…спасибо, бельчонок, — Ли дождался пока парень подойдет ближе, а затем положил ладонь на его растрепанные кудрявые волосы, нежно поглаживая макушку.       — Вы…— начал Хан, но тут же запнулся, поняв, что чуть не слетело с его губ. Рука на его голове остановилась, говоря о том, что ее владелец все же ждет продолжения фразы. Член Биёль не осмеливался поднять взгляд, сверля глазами чужую обувь.       — Я? — наконец спросил глава Тальджин, понимая, что так возможно получится подтолкнуть собеседника к продолжению.       — Вы, пожалуйста, будьте осторожны, — протараторил он, сминая пальцами и без того мятую ткань собственной футболки, резко подняв голову и встречаясь взглядом с Минхо. Все же, за то время, которое они пробыли вместе, парень уже успел немного, но привязаться к нему. Глава Тальджин казался ему безумно хорошим человеком, способным понять и поддержать, а потому терять его вовсе не хотелось. От мысли о возможном неблагоприятном исходе событий для Тальджин и их господина, в груди все сдавливало в огромный комок, отчего даже вдохнуть казалось будет проблематично.       — Хорошо, я постараюсь, — Ли слабо улыбнулся, убирая руку с чужой головы, наконец покидая родные стены.       Он и не думал скрывать от своих подопечных то, во что умудрился ввязаться. У некоторых из них была семья, у кого-то успели родиться дети, да и что уж говорить, любой человек не хочет расставаться со своей жизнью, даже если в карманах его единственных штанов лежит всего лишь одна купюра, на которую ничего нельзя купить. Жизнь бесценна. Это понимание крепко засело в голове мужчины, становясь грузом тяжелой ответственности, которую тот и так нес за них, а сейчас особенно. Поэтому все люди, что идут за ним уже не первый год, даже новички, все знали о том, что происходит. Хоть он и не сообщил об этом лично, но Хаэ прекрасно выполнил свою работу.       Стоило Минхо оказаться в просторном холле своего офиса, как перед глазами предстала картина, от которой сердце в груди сжалось до размера песчинки. Все его подчиненные, одетые в строгие черные костюмы, выстроились с двух сторон, склонившись в ужасно низком поклоне, выражая свое неизмеримо глубокое уважение. Как только стих звук его шагов, все собравшиеся хором поприветствовали своего главу, все также продолжая стоять.       — Что здесь происходит…? — хоть он и озвучил этот вопрос, ответ на него был известен с самого начала. Все собравшиеся здесь стояли для того, чтобы произнести простые, но крайне важные для души слова.       — Господин Ли, мы хотели бы поблагодарить Вас от всей души за все дни, что провели вместе в Тальджин. Мы никогда не забудем то, как оказались здесь, — их голоса звучали в унисон, огромное количество мужчин склонивших головы произносили эти слова так, будто репетировали не один день. И как бы сильно удивился Минхо, узнав, что произносимые ими слова вовсе не заготовленный заранее текст, а идущие из глубины души. Каждый стоял, вспоминая свои теплые и смешные, возможно грустные моменты, которые удалось пережить состоя в этой организации. И понимая, что может быть случится такое, что Ли проиграет и всех его подчиненных убьют, никто из них не думал о том, чтобы винить и злится. Стоило их голосам затихнуть, как один из парней выпрямился, подошел к Минхо, крепко сжимая его ладонь, смотря прямо в глаза, удивленно распахнутые и смотрящие прямо, без силы отвести взгляд в сторону. Он заговорил так тихо, чтобы никто другой не слышал этих слов, они предназначались только одному человеку — их главе. Вот так, один за другим, они подходили к мужчине, брали его за руку и смотря прямо в душу, шептали то, что так давно хотели сказать. С каждым таким подходом, сердце главы Тальджин сжималось все сильнее, его подчиненные, его мальчики, сыновья, близкие сердцу люди, с которыми он прошел такой тяжелый путь, пытался держаться при них скалой, сейчас тормошат и без того тревожную душу. И вот когда все присутствующие сказали ему лично все, что хотели, они вновь склонились в поклоне, оказавшемся даже ниже предыдущего, прокричав хором:       — Спасибо Вам за все, наш глава, наш отец!       — Да что вы…что же вы делаете…— голос Ли дрогнул, кулаки сжались так, что побелили костяшки. Его образ, которого он так старался придерживаться, чтобы эти ребята могли положится на него, начал давать слабину. Слыша то, как они назвали его, склонив головы, кто-то намного младше, а кто-то даже старше самого Ли, ему хотелось упасть перед ними на колени и просить прощения за то, в какую авантюру оказались втянуты они, ни в чем не виноватые.       — Кажется, господину Ли нужно было все это услышать, — прошептал Сон Хен на ухо секретарю Паку. Ангелочек кивнул, наблюдая за происходящим. Эта парочка стояла в стороне, прячась за колонной. Хаэ казалось, что если в этот момент Ли увидит его, то воспользуется присутствием секретаря и сбежит. Пак терзался сомнениями с самого начала, стоит ли давать добро на то, о чем его просили члены Тальджин или нет. Однако точкой в решении стало то, что Минхо закрылся в своей квартире на неделю, скинув все на плечи ангелочка. Сам мужчина считал, что набирается сил перед боем, от которого зависит многое, но на деле пытался скрыться от тревожащих его душу мыслей касательно ребят. В какой-то момент холл утонул в тишине, все смотрели на своего главу, дожидаясь его слов. Мужчина сделал шаг вперед, потом еще один. Хаэ встрепенулся, он хотел выйти к нему и остановить, сам не заметив, как прошептал:       — Уйдет! Он сейчас просто уйдет!       — Стойте! — прошептал Сон прямо тому на ухо, хватая за локоть. Пак обернулся к нему, удивленно хлопая глазами, обратно повернул голову в сторону Минхо. Хен притянул к себе секретаря, поглаживая ладонью по плечу, пытаясь вернуть тому спокойствие. Хаэ переживал за Минхо настолько сильно, что постепенно начинал терять контроль над собой, а желание сделать все возможное, дабы важный для него человек смог хоть немного вздохнуть с облегчением, брало вверх.       — Простите…простите, что от меня теперь зависит, увидите ли вы членов своей семьи или нет, увидите ли вы как растут ваши дети, близких друзей, животных. Я искренне прощу прощения, что ваши жизни зависят от меня. Одно дело умереть в битве, другое умереть подобно скоту, отправленному на убой. Хоть вы и так всегда были готовы проститься с жизнью в любой момент, когда выполняли мои поручения, я каждую минуту молился, чтобы с каждым из вас все было хорошо. До сих пор удача шла с нами вровень, но кто знает, на каком повороте коварной жизни она покинет нас. Мы прошли долгий путь, не время останавливаться. И хотя сейчас от меня зависят ваши жизни, чего быть не должно, я прошу вас поверить мне, как это было всегда. Я сделаю все возможное, чтобы вы вновь увидели всех своих близких, чтобы продолжали жить, — Ли склонил голову, сверля глазами пол, не в силах посмотреть на всех людей, что слушали его сопливое выступление. И хотя сейчас он даже засомневался, стоило ли говорить все это, дело было сделано, слова слетели с губ, а другие их услышали. Хаэ замер, сомневаясь в реальности происходящего, настолько привыкший к вечному молчанию господина на серьезные темы, способного лишь игриво возмущаться. Ли придерживался правила: чем меньше знают люди, тем легче им доверять. Если человек мало знает о другом человеке, то и болтать ему особо будет нечего.       — Пожалуйста, возвращайтесь! — прокричали хором члены Тальджин, вновь склонившись в поклоне.              После того, как Минхо покинул здание, Хаэ и врач вышли из своего маленького укрытия. Помимо того, что от души отлегло у главы Тальджин, также легче стало и Паку. Однако выражение его лица все еще оставалось напряженным. Он долго смотрел на выход из здания, будто бы опасался возвращения господина. Сон осторожно коснулся его плеча, возвращая того в реальность. Пора было выполнить просьбу ребят полностью.       — Как того и хотели, вы сказали все, что было на душе господину Ли. Теперь, я должен выполнить ваше желание до конца. Я прекрасно понимаю, что все мы хотим, дабы господин вернулся к нам, а не пришли люди из Биёль с целью довести битву глав до точки. Как и сказал господин, одно дело умереть в битве, другое дело отправиться в мир иной подобно скоту, отправленному на убой. Поэтому, мною дано добро. Как секретарю, мне будет сообщено о том, кто победил. В случае проигрыша господина, снимите пистолеты с предохранителя и застрелитесь.       Вот оно, чертово здание Биёль. Чертов дед, с его шилом в причинном месте и любовью поиграться с жизнями других людей. Хотя, конечно, больше ему нравилось издеваться над телами, ломая людей, видеть, как огонь надежды гаснет в их глазах и те становятся подобием тряпичных кукол. Хан долго стоял возле входа, так и не решаясь зайти внутрь. Там, в кресле главы, восседает человек убивший его отца и мать, а все ради какого-то гребанного камня. Прошло столько лет, но стоило только увидеть лицо этого паршивца, как Джисону хотелось засадить ему пулю в лоб, хотя это было невозможно. На улице показался Кан Йонэ, взглянувший на парня с пренебрежением, и с ним же в голосе произнес:       — Три часа будешь здесь стоять? Глава давно тебя ждет, двигай булками.       — Здравствуйте, господин Кан, — сухо произнес мальчишка, когда поравнялся с мужчиной и склонился в не глубоком поклоне. Йонэ недовольно цокнул языком, собираясь уже упрекнуть за отсутствие должного уважения к старшему, но в итоге лишь закатил глаза и толкнул дверь, заходя внутрь. До кабинета Хонгсу они поднимались в полной тишине, лишь изредка бросая друг на друга взгляды. Около двери мужчина прижал Хана к стене, пробегаясь руками по всему телу, в поисках скрытого оружия.       — Даже пистолет с собой не взял? Удивительно, мелкий.       — Потерял, а новый не было времени взять, — отмахнулся Хан, на самом деле оставивший пистолет в квартире Минхо. И то, тот был не его, а взятый у Хаэ. Действительно собственный он выкинул из-за увиденной при нормальном освещении еще в первые дни проживания в квартире Ли, отсутствия пригодности для использования. Оружие повидало много чего, часто использовалось не так, как следовало бы, а потому быстро отправилось в рай пистолетов, если такой существует. Йонэ никак не среагировал на его слова, лишь сделал пару шагов назад и кивнул на дверь. Парень постучал в нее, и услышав одобрение старика, скользнул внутрь, даже не попрощавшись со старшим. Любезничать с тем, кто так сильно хотел засадить ему пулю в лоб, не очень хотелось.       Старик сидел за широким столом, заваленным огромным количеством уже подписанных им документов. Он был любителем сначала все подписать и сделать, а только потом отправлять в нужные для хранения места или к нужным людям. Хан встал напротив стола, не подавая голоса, лишь убрав руки за спину. Минут пятнадцать Ким ничего не говорил, редко что-то подписывал и откладывал бумагу в стопку уже готовых. Потом медленно поднял голову, кивнул парню в знак приветствия, ухмыльнулся, окидывая взглядом, наконец положив ручку на стол.       — Приятно видеть тебя целым, малыш.       — Добрый день, господин, — тихо отозвался он, складываясь в низком поклоне. Злить этого старикана не хотелось, как и видеть, поэтому чем легче и быстрее пройдет их разговор, тем быстрее тот покинет его кабинет.       — Добрый…трудно назвать его таким. Мне очень тяжело это говорить, но возможно скоро ты покинешь нас, — Хонгсу улыбнулся, для справки больше, нежели искренне хотел.       — Вы…хотите от меня избавиться? Я перестал быть для Вас полезным? — парень встревоженно переминался с ноги на ногу, вцепившись взглядом в лицо Кима.       — Нет, что ты, Хани. Дело вовсе не в тебе. Помнишь ли ты господина Ли Минхо? Видимо после твоего прихода к нему с моим поручением, ты ему пришелся очень по душе. Хотя, конечно, мне не очень хотелось бы позволять ему смотреть на тебя, но с другой стороны это отличный шанс. Он изъявил желание забрать тебя в Тальджин. Я не прошу делать это часто, но было бы славно, предоставляй ты сведения, добытые там.       — Вы хотите, чтобы я был шпионом там…       — Умный мальчик, — хмыкнул старик, поднимаясь со своего места. Стоило его фигуре вырасти в глазах Джисона, как тот знатно напрягся. Хонгсу медленно двинулся к нему, пожирая своим взглядом.       — Я понял, господин, — спешно отозвался он, опуская глаза в пол, будто тот мог сейчас провалиться под ним, открывая путь к безнаказанному бегству.       — И раз это последний раз, когда ты находишься здесь в качестве человека, принадлежащего Биёль, позволь одарить тебя небольшим подарком, — рука Кима потянулась к лицу мальчишки, нежно касаясь его щеки, оглаживая ее с невероятной извращенной любовью. Голова Хана оказалась медленно повернута к старику, а чужое лицо вблизи к его. Сердце упало в пятки, казалось даже покинуло тело и пробило пол. Под кожей зашевелились личинки страха, распространяясь по всему телу. Осознание пришло в тот же момент, как с противных губ Хонгсу слетели слова о подарке. Другая рука паршивца медленно, подобно змее на охоте, двинулась сначала по пояснице, притягивая к себе юное тело, а затем скользнула к ягодицам, безжалостно сминая одну из них. Джисон шумно втянул воздух носом, замирая от охватившего его ужаса. Он молился всем богам, чтобы это обошло его, как обходило до этого момента, на протяжении всего его пребывания в Биёль, но удача кончилась.       — Господин…пожалуйста, — тихо произнес юноша, упираясь руками в чужую грудь, в тщетной попытке отодвинуться.       — Отказываешься от моего подарка? — с раздражением задал вопрос старик, сжимая ягодицу сильнее, переминая ее пальцами подобно тесту.       — Да, — с твердостью в голосе отозвался Джисон, начав отпихивать от себя мужчину уже смелее. К черту все, лишь бы сбежать из этого кабинета.       — Ха-а, надо было звать тебя к себе в кабинет, гляди к этому моменту был бы послушнее. Сними штанишки, малыш, позволь мне полюбоваться твоими красивыми местечками, заполнить тебя своим подарком полностью. Многие из Биёль уже бы давно просили меня скорее одарить их приятным проникновением…— прошептал старик, попутно поднимая руку с ягодице к пояснице, оттуда вперед, к паху парня. Джисон напрягся еще сильнее, вскинув голову, чтобы посмотреть в глаза Кима, как в этот момент в его губы впиявились. Поцелуй выходил очень грубым, отвратительным, от него и прикосновения к паху, в горле встало содержимое желудка, так и рвавшееся на свободу. Хан забил рукой в грудь мужчины, с каждым разом прилагая все больше и больше сил, в надежде, что так тот под влиянием боли отпустит его. Замер он лишь в тот момент, когда ширинка с пуговицей на его штанах оказались расстегнуты, и те предательски поползли по ногам вниз, открывая вид на нижнее белье. Хонгсу моментально накрыл ладонью ткань трусов, за которой пряталось одно из самых чувствительных мест мальчишки. Рука старика плавно двинулась по круговой, периодически сильнее надавливая то одним пальцем, то другим. Страх окончательно сковал тело юноши, словно тот оказался во власти сонного паралича и мог лишь наблюдать за тем, что происходит, не в силах двинуться и издать звук. Может быть, если не дышать, если не двигаться, если молится и надеется? Никаких если, суровая реальность происходящего билась в висках, отдавала по всему телу пульсациями ужаса. Чужой язык переплетается с его, властным движениями овладевая всем телом. Рука стянула трусы до середины бедер, открывая себе доступ к члену. Шершавая ладонь накрыла его, затем скользнула ниже, прошлась по яичкам и дальше, к анальному отверстию. Хонгсу пару раз двинул рукой от ануса с члену, царапая нежную кожу промежности потрескавшейся и огрубевшей ладонью, отчего Хан вздрагивал, выл в отвратительный поцелуй. Ким ухмыльнулся, обхватывая ладонью член юноши, резким движением с сильным сжатием двигая ею от головки до основания. Ноги Джисона подкосились, рука вновь забила в чужую грудь, пока таз отчаянно пытался уйти назад, в попытке избавить тело об боли, как физической, так и психической. Поцелуй оказался разорван, в моменте парень прокусил чужую губу, что стало его спасением. Рвотный позыв проявил себя молниеносно, заставив юношу согнуться, но желудочное содержимое так и не проявилось на полу. А вот рука, все еще нещадно царапающая нежную кожу его члена, никуда не делась.       — Больно! Господин, мне больно! — вскрикнул юноша, обхватывая чужую руку своими ладонями, пытаясь ее убрать. Его ноги делали несколько маленьких шагов, но Ким следовал за ним, не прекращая доставлять ему болезненные ощущения. Так они дошли до самой стены, в которую парень ткнулся спиной. В ловушке, не сбежать, не спастись…       — Господин, сообщили, что прибыли главы Тальджин и Джалии. Их проводили в тренировочный зал, — послышался голос Кан Йонэ из-за двери. Этот мужчина все время находился там, прекрасно слыша крики Джисона. Рука терзавшая его член, наконец остановилась и подарила телу свободу. Хонгсу вытер другой рукой окровавленную губу, словно заметив кровь только сейчас, бросил за трясущееся тело парня скучающий взгляд и ответил, словно ничего здесь не происходило:       — Понял, иду.       Стоило старику покинуть свой кабинет, как парень трясущимися руками натянул на себя обратно трусы и штаны, на ватных ногах двинулся к двери, и не закрыв ее за собой, пополз вдоль стены в сторону туалетов. Сначала шаги давались ему с трудом, рвота вновь и вновь подступала, заставляя лишь мучиться от рефлексов. Через две минуты он перешел на быстрый шаг, а потом и вовсе побежал. Коридоры слились в одну единственную непонятную полосу, больше походившую на бесконечный лабиринт, чем на офисное здание. Влетев в туалет, он плюхнулся на колени, обхватил руками унитаз, когда рвотные массы хлынули из него. Слезы стекали по щекам, застилая взор мутной пеленой. Он снова и снова утирал их руками, но те предательски появлялись вновь. Чуть не сломался, было так близко. Еще чуть-чуть, и он бы разбился в руках этого старика, как хрупкое стекло при падении на пол. Он сидел на полу еще несколько минут, так и не решаясь подняться на ноги. Пах болел, болела душа.       С горем пополам, юноша вышел из туалетов, опираясь на стены дошел до зала о котором говорил Йонэ, и тихо скользнул внутрь с другого входа, чтобы не находится рядом с остальными. Зал выглядел не слишком крутым, площадки для наблюдение располагались возле входов, по бокам были лестницы, ведущие вниз, где расположилась площадка. В ее центре стояли Минхо и Лин, смотревшие на Хонгсу снизу вверх. Старик кивнул тем в знак приветствия, на которое ответил лишь глава Джалии. Ли перевел взгляд на стоявшего рядом со стариком Йонэ. Тот на секунду посмотрел вниз, но потом вернул взгляд туда, куда смотрел с самого начала, на противоположный конец зала, где расположился Хан. Юноша пытался вернуть себе самообладание, как-то успокоится, руки тряслись настолько сильно, что держи он их просто вдоль туловища, это было слишком заметно. Потому, он вцепился в ограду мертвой хваткой, так, что скорее проще вырвать ее и оттащить его вместе с ней, а не пытаться отцепить его.       — Давайте начнем, — наконец произнес Хонгсу, опираясь на ограду руками, натягивая на свое лицо довольную улыбку. К ним спустился юноша, державший в руках огромную коробку. Как только он подошел к ним, открыл крышу, старик продолжил свою речь:       — В этой коробке по два вида каждого оружия. На выбор есть два развития событий. Первым вариантом является решение взять одинаковое оружие, которое вы не сможете поменять в ходе битвы. Либо начнете бой без оружия и в ходе него будете находить по всей территории. Выбирайте, а после продолжим, — стоило ему замолчать, как Лин потянулся к коробке, выуживая оттуда пистолет. Осмотрев его вдоль и поперек, молодой человек посмотрел на своего будущего противника. Ли долго не думая, опустил руку в коробку, также доставая пистолет, но осматривать не стал, не видел смысла.       — Пистолеты, — озвучил громко юноша, державший коробку, через секунду уже спешивший убраться от этих двоих подальше.       — Наш зал имеет возможность выстроить хаотично расположенные стены, которые будут играть как роль защиты вас от противника, так и мешать вам видеть его. Цель битвы глав очень проста — убийство главы, с последующим полным уничтожением его организации. В нашем случае, дополнительно, при победе главы Тальджин господина Ли Минхо, Хан Джисон из Биёль перейдет к нему. Удачи, — после этих слов послышалось скрежетание механизмов, несколько пластин утонуло в полу, пропуская наружу стены. В считанные мгновения зал наполнился различными поворотами, за которыми можно было спрятаться. Ближе к самому центру стен было меньше, сам же центр полностью пуст. Везде было огромное количество камер, изображение с которых транслировалось на огромные экраны, медленно опускавшиеся над центром до уровня глаз людей, находившихся на площадках для наблюдения. Зал окатил противный писк, а потом отсчет: три…два…один.       Минхо моментально снять пистолет с предохранителя, вскидывая руку, давя на курок, позволяя пуле покинуть дуло пистолета. Звук выстрела пролетел по всему помещению, оглушая всех присутствующих. Юноша с коробкой в руках присел на корточки, возле расслаблено стоящего Хонгсу, прижимая руки к ушам. Джа Лин отшатнулся в сторону, чудом избежав попадания в плечо, снял пистолет с предохранителя и направил его дуло в сторону Минхо. Выстрел не заставил себя долго ждать, только вот мужчина не уворачивался. Пуля пролетела в нескольких миллиметрах от него лица, словно сама удача была на его стороне. Лин не оставлял попыток попасть, пока противник его находился перед глазами. Казалось, что если они разойдутся и будут прятаться меж стен, найти друг друга окажется невозможным. Лучшим вариантом для главы Джалии было прикончить своего врага здесь и сейчас. Поэтому мелодия выстрелов, оглушающая и пожирающая, заставляющая кровь в венах нестись быстрее, охватила помещение подобно музыке играющего оркестра. Минхо расплывался в улыбке все сильнее, словно с каждой потраченной пулей сумасшедшая его сторона отправлялась в пляс. В какой-то момент он двинулся в сторону, плавно, будто танцуя, иногда вскидывая руку для ответного выстрела, заставляя Джа перекатываться в сторону, приседать, ползти, выпрыгивать и вновь прятаться. А потом, глава Джалии и вовсе скрылся за стеной. Минхо выдохнул, быстро оглядываясь по сторонам, а потом сделал шаг назад, скрываясь за укрытием, до которого дошел таким чудным способом. Лин напряженно смотрел в разные стороны, будто бы Минхо мог оказаться позади него, подобно призраку, способному проходить сквозь стены. Шли секунды, минуты, но тот никак не появлялся. Сумасшедшая мелодия выстрелов остановилась, оркестр сделал перерыв. И потом, когда сердце в его груди уже начало успокаиваться, перед ним появилось дуло пистолета, вскоре ткнувшееся ему прямо в лоб. Казалось бы, вот и все, наступил конец. И страх овладел им за долю секунды, заставляя сердце биться о ребра так сильно, что начало казаться, будто то уже насадилось на одно из них. Но в этот момент, Лин споткнулся о собственную ногу, его голова исчезла с направления пистолета. Понимая, что вот он шанс, мужчина на максимальной скорости своих возможностей направил свою ногу к ногам Минхо, ударяя по щиколоткам, сбивая того на пол. Ли издал непонятный звук, шлепнувшись на жесткую поверхность, но не давая себе возможности придти в себя, пожалеть свои ягодицы, вскинул пистолет и спустил курок. Джа в этот момент проделал тоже самое. Звук двух выстрелов в один и тот же момент подобно грому, растянулись по залу, еще где-то ударяясь и отражаясь от стен, растягиваясь в эхо. Однако, никто из них не попал, оба припали к земле. Ли плюхнувшись на спину, Лин же ушел в бок. Глава Джалии попытался уйти в перекат, чтобы быстрым движением подняться на ноги, но не успел и двинуться, как оторвавший от земли спину Минхо всадил пулю в чужую голень. Мужчина взвыл, рефлекторно хватаясь за ногу, пока та сгорала в костре боли. Глава Тальджин ловким движением поднялся на ноги, когда в его сторону направили пистолет. Деваться было некуда, зажатый между двумя стенами, образующими узкий проход, побежать назад верная смерть. И стоило нажать на курок, как через мгновение пуля пробила чужое плечо. Стиснув зубы, Ли ответил двумя выстрелами, и скрылся за поворотом. Лин понимал, что медленно, но верно, они движутся к стенам ближе к краю, где их в разы больше.       — Черт! — выругался он себе под нос, пытаясь подняться на ноги. Первое ранение, первая кровь, теперь все нужно закончить в разы быстрее. Чем больше крови он потеряет, тем хуже будет ситуация. Также думал и Ли. Уходить далеко от своего врага не было разумным решением, искать его потом среди огромного количества этих стен, с учетом того, что и враг тоже движется, фигня затея. Поэтому он отступил всего лишь за две стены, имея приблизительное представление о том, куда двинется и где может находится Лин. Плечо отдавало болью по всему телу, двигать им было невозможно тяжело. Прислонившись к стене, он пару раз вздохнул, тихо и медленно, дабы не привлечь к себе внимания. Совсем рядом послышался топот, тяжелый, бежать Лин больше не мог, но двигался все рано быстро. Кровь оставляла на полу капли, выдавая его маршрут. Если бы только за ним шел Ли. Джа оказался с другой стороны, в тот момент, когда Минхо выглядывал из-за стены, смотря в противоположную от мужчины сторону. Медленно подняв пистолет, он втянул воздух носом, готовясь к тому, что это последний момент жизни главы Тальджин. Палец плавно надавил на курок, и выстрел вновь, привычно, оглушил его. Пуля врезалась в стену, Минхо пригнулся, мгновенно оборачиваясь в сторону стрелявшего, вскидывая руку и стреляя в ответ. Мужчина спрятался за стеной, а потом медленно двинулся в обход. Ли также пошел вперед, стараясь срезать и перехватить своего врага. Удача та еще шутница, как и жизнь. Двое мужчин вписались друг в друга, сливаясь в какой-то непонятный комок. Наблюдавший за этим Хан, и без того вцепившийся мертвой хваткой в изгородь, сжал ее с такой силой, что создавалось впечатление, будто метал под его рукой уже давно смялся. Хонгсу на другой стороне зала лишь расплылся в улыбке. Минхо оказался на мужчине, занося руку для удара, которую успели перехватить и увести в сторону. Чужой пистолет ткнулся ему в живот, а палец уже собирался надавить на курок, когда Ли в самый последний момент ударил рукой с пострадавшим плечом по руке Лина с оружием, отчего выстрел произошел в бедро.       — Да сдохни ты уже! — взревел глава Джалии, вновь вскидывая пистолет, уже направляя его в лоб мужчине. Двинуть раненой рукой больше не получалось, боль была настолько сильной, что сознание постепенно теряло ясность, больше походе на просмотр фильма в полусонном состоянии. Увести пистолет в сторону больше не было возможным, здоровая рука находилась в хватке Джа, а раненая держала пистолет. Минхо продолжал сидеть на нем, смотря мутными глазами, пока под ним тяжело дышал мужчина, упорно державший пистолет у его лба.       — Стреляй, — прошептал Ли, расплываясь в легкой улыбке. Лин уставился на него, выпучив от удивления глаза. Конечно он знал о том, что есть такие сумасшедшие люди, которые в последний момент своей жизни теряют всякий страх перед смертью. Но вот увидеть это в живую было слишком неожиданно. Рука затряслась, теряя решимость так стремительно, что в голове начала повторяться одна и та же фраза, кричащая: либо сейчас, либо никогда. И тогда, стиснув зубы, сделав глубокий вдох настолько, что у него раздулись ноздри, палец надавил на курок. Ничего.       — А…? Нет, нет… Не может быть…— в панике забился Лин, когда понял, что произошло.       — А патроны считать? — с издевкой прошептал Минхо, чуть приподнимая руку с пострадавшим плечом, стреляя в чужую кисть. Мужчина застонал от пронзившей боли, разжимая хватку, освобождая здоровую руку главы Тальджин. Тогда, тот моментально перехватил оружие, прижал пистолет ко лбу Джа, слыша крик отчаяния и животного страха, расплывшись в сладчайшей сумасшедшей улыбке, произнеся лишь одними губами прощание, выстрелил. Это была последняя пуля. Кровь ярким пятном, подобно опрокинутой банке с красной краской, разлилась по полу. Прозвучал противный писк, а потом отсчет: три…два…один.       — В битве глав победил глава Тальджин, — объявил Хонгсу голосом не слишком радостным, да и в целом, все его лицо последние минуты этого сражения оставалось таким грустным, словно тот наблюдал самую печальнейшую картину во всем мире. Возможно, тот очень надеялся на то, что в этот раз удача обойдет Ли, вот только та видимо слишком сильно его любила. Ким бросил короткий взгляд в сторону Джисона, прошептал что-то Йонэ и ушел. Стоило только Хану поймать на себе этот короткий взгляд, как его сердце прыгнуло в горло и плавно начало возвращаться назад. Ему и так очень сильно хотелось быстрее вернуться в квартиру Ли, быстрее отмыться от тех прикосновений, которые все еще чувствовались. Особенно пах, он горел так, будто бы к нему в трусы запихали огромное количество раскаленного железа. Парень с трудом сглотнул, чувствуя, как вновь в панике заходится сердце, сделал медленный вдох, а потом развернулся, доставая телефон и набирая сообщение Хаэ.       Быстро приехала скорая, которую отправил Сон Хен, забрав израненного, но живого Минхо. Джисона забрал секретарь, а в машине, заметив подавленное состояние до этого вполне активного кудряша. Парень сидел так, будто его сознание находилось вообще за пределами тела, целого города, а то и вообще мира. Пару раз Хаэ попытался спросить, в чем дело, но в ответ тот либо молчал, либо сжав челюсти просто отрицательно мотал головой. Тогда секретарь принял решение остаться на эти дни, пока господина не выпишут из больницы, в квартире, вдобавок и присмотреть за мальчишкой.       Стоило им зайти в квартиру, как юноша извинившись за вторжение, поспешил проскользнуть в предоставленную ему комнату. Само по себе нахождение здесь позволяло немного расслабиться, наличие аромата Ли Минхо словно бы придавало ему сил. Будь и этот мужчина сейчас рядом, он был бы для него полным спасением. Вот только рядом его сейчас нет… Хаэ возился на кухне с пушистыми детишками, кормя и наглаживая каждого. Все это время Хан сидел на кровати, заламывая собственные пальцы, иногда начиная задыхаться, когда в голове всплывала пережитая картина, потом медленно дыхание возвращалось в норму. В голове был целый рой мыслей, которые тот пытался запереть на замок, но те все равно проскальзывали. В моменте он резко поднялся, сжал губы, и направился в ванную. Хотелось смыть с себя этот день, лень под одеяло и сказать всем, чтобы сходили куда подальше, и к мыслям это тоже относилось.       Оказавшись в ванной, он долго стоял под водой, не понимания, вода застилает ему глаза или слезы. В какой-то момент он опустился на колени, прижал руку к груди и зажмурившись, начал покачиваться из стороны в сторону. Болезненный ком встал в горле, когда до него дошло понимание, что по щекам стекает не только вода, но и слезы. Он долго сидел вот так, тихо рыдая и покачиваясь, позволяя воде унести его боль. А потом, в какой-то момент он вспомнил эти прикосновения… Взгляд упал на член, который так грубо трогал Хонгсу своей шершавой ладонью, царапая нежную и чувствительную кожу. Руки затряслись, сжались в кулаки до такой степени, что побелили костяшки. Парень поднялся рывком, потянулся к мылу и добротно намылив ладони, принялся скользить ими по члену, отчаянно пытаясь смыть те прикосновения, отчетливо чувствующиеся по всему телу до сих пор. Слезы сильно мешались, нос уже забился соплями, не давая нормально вздохнуть. Без того тяжелая голова сейчас была готова взорваться. Другие части тела тот уже драл ногтями, оставляя на коже яркие красные полосы, пока что скрывающиеся от его глаз под слоем пены. Потом он вновь вернулся к части тела, что пострадала от рук старика больше всего, вновь намыливая его, смывая пену, опять намыливая и снова смывая. Его губы поджались, брови сдвинулись к переносице и слезы полились сильнее прежнего. Шепотом, он начал звать его, повторяя имя множество раз, будто находясь в бреду, позволяя словам тонуть в шуме воды и своих всхлипов:       — Господин Ли…господин Ли…