Черный сапфир

23 декабря 2021 год

      Изабель… эта девушка не перестает меня удивлять. Она не только привлекательна внешне, но и имеет исключительный интеллект, несмотря на все произошедшее. Семь иностранных языков. Семь. Я не могу выучить испанский, живя в одном доме с носительницей языка, а ей удалось выучить семь. Уму не постижимо! И главное — как? Не считая двух родных, в автобиографии для университета я обнаружил записи о знании китайского, японского, французского, корейского, хинди и шведского. Зачем ей вообще шведский? Ладно бы это были всего лишь основы и разговорные особенности, но кроме всего прочего Изабель говорила на различных диалектах перечисленных языков. С ума можно сойти…       …а я ведь сам предложил ей выбрать любой университет, который она захочет. Тяжело понимать, что теперь мы не сможем видеться месяцами из-за учебы. Никогда не любил сидеть за книгами, но при этом был прилежным студентом. Возможно, моментами я и был бунтарем на пару с Теренсом, но все же, без этого я бы не стал тем, кем являюсь сейчас.       Было ли решение о поступлении именно в Лондоне спонтанными или же наобум, я не знал. После того как она призналась, что не доверяет мне, сердце вновь покрылось ледяной коркой. Головой я понимал, что сам в этом виноват. Я представился не с лучшей стороны, и теперь мучался от собственного характера. Но в ту ночь, нашу первую в качестве супругов, Изабель не бежала, а попросила помощи. Ее тело желало быть ближе. Дрожь, послужила ответом на невесомое прикосновение моих пальцев. Я позволил себе вольность, не спросив разрешения, и опустил ладонь на талию, прижав девчушку к своей груди. Открытые участки ее лопаток и плеч соприкоснулись с моей грудью.       Я слышал, как часто она дышала и видел, как сильно сжимает колени. Блять, я ведь практически ничего не сделал… Мое имя, прозвучавшее следом, затуманило разум, как и стон, который теперь преследует меня во снах… я не мог зайти дальше, не мог все испортить, поэтому и отстранился.       Тату. Она спросила про татуировку. Amor etiam deos tangit. Клеймо, выжженное на ключице. Я набил его в день, когда сделал предложение Саре. Мне хотелось свести надпись. Но я осознал, что она будет служить напоминанием о том, что перед любовью не властен никто.       Работа в офисе сегодня кипела. Да, моя основная должность — перебирать бумажки, контролировать действия связующих отделов и сидеть в кресле директора. В другие же дни, для всего остального мира моя истинная личность остается загадкой. Те, кто не знакомы со мной лично, с уверенностью предписывают едва ли не массовые убийства и терроры. Смешно просто до ужаса, хотя… что в наше время обыденная жизнь? Современности интересны страсти, интриги и скандалы, чего я не мог дать, а вот слухи вполне.       — Мистер МакКейн? — голос моего секретаря из динамика отвлек от буквенно-цифровой рутины.       — Да, Сиана? В чем дело?       — Охрана на первом этаже сообщает, что пожаловал господин Гевара. Он просит встречи с вами. Впустить?       Я молчал, продолжая сдавливать пальцами ни в чем неповинный карандаш, сломавшийся в итоге пополам. Сукин сын! Да как он вообще посмел заявиться в мою компанию?       — Пусть заходит, и попроси двоих парней сопроводить его и вывести обратно после.       — Конечно, сэр.       Мой взгляд уставился на дверь. Ох, как же сильно мне хотелось набить ему морду за всю ту боль, что он причинил моей жене. Хренов мелочник… ждать пришлось не долго.       Валерио вошел в кабинет так, словно бывал здесь каждый день. Бесцеремонно огляделся и сел в кресло.       — Добрый день, мистер МакКейн.       — Не могу сказать, что я рад вас видеть, — холодно бросил я, оторвавшись от документов. Держись, Роберт… — Хотя, пока вы не заявились, день и вправду был неплох.       Испанец засмеялся, поправив запонки пиджака. Армани? Серьезно? Нельзя было выбрать что-то менее приторное? Кусок дебила… Одет дорого, ухожен, глазки сияют. Выбить бы ему пару зубов и дело с концом.       — На самом деле, я пришел лишь по одной причине.       — Удивите меня.       — Поблагодарить, — мои брови медленно поползли вверх. Что, блять? — Вы оказали неоценимую помощь моему бизнесу в трудные времена. Сейчас дела идут вполне достойно, и продажи возвращаются на прежний рынок. Мои люди довольны и зарплатой, и премией, которую я выплатил за ожидание в качестве компенсации. Да и сам я забрался выше. Продал ту убогую халупу в Саутсайде и переехал в шикарные апартаменты с видом на город вместе со своей женщиной.       — Единственный человек, которого вам стоит сейчас благодарить — ваша дочь. Изабель невероятно чуткая, нежная и добрая девушка. Она осталась такой несмотря на все то, что вы с ней сделали. И, видят боги, я очень сильно себя сдерживаю, чтобы прямо сейчас не выбросить твой сраный зад из этого окна, ублюдок.       Было в его улыбке нечто, напоминающее звериный оскал. Я понял, что в нем не осталось ничего от нормального члена общества, или даже от человека. Он смаковал мою ярость, будто та была десертом.       — Маленькая сучка, — Валерио нервно потер шею. — Вижу, у вас получилось развязать ей язык? Похвально. А я-то думал, что постарался достаточно. Ну, и как моя девочка на вкус? Хороша?       — Не смей оскорблять мою жену в моем присутствии! — я настолько громко и сильно ударил руками по столу, от чего поверхность пошла вибрациями, привлекая внимание охраны. Быстро оценив ситуацию, парни поспешили зайти и скрутить нахала, поставив на колени. Моя грудь вздымалась от каждого вдоха и выдоха. Я не пытался унять бушующие эмоции, скорее наоборот, позволил им выйти наружу.       Костяшки пальцев легли аккурат на нижнюю челюсть мужчины. Он сдавлено захрипел, ведь у него не было возможности ответить мне. Я бил снова и снова: лицо, грудь, живот. Возможно, сломал ему пару ребер, но мне не хотелось останавливаться. Я видел мольбу в глазах напротив. Они просили пощады…       — Уберите этот мусор из моего офиса. И если он еще хоть на метр подойдет ко входу в здание — отвезти за город и закопать заживо.       Тело трясло. Совсем как после того, как я впервые окропил свои руки кровью. Я действительно хотел этого. Сбросить Валерио с высоты и наблюдать как он беспомощно падает вниз, разбиваясь об асфальт. Он был достоин такой смерти, хотя я бы предпочел наблюдать за тем, как его медленно убивают собственные решения. Представив нечто подобное, я направился в уборную, чтобы привести себя в порядок: смыть с пальцев чужеродную субстанцию, поправить одежду и выпустить пар с помощью холодной воды. Так иногда приходилось делать. Ничего, кроме контрастного душа не могло подавить мои вспышки гнева, и… ее глаз. Я бы смотрел в них вечность, если бы была такая возможность. Редкие, и необычайно красивые.       — Ах, вот ты где! — дверь с грохотом распахнулась, впуская незваного гостя.       — Теренс, мать твою! — я действительно испугался. — Какого хрена ты делаешь здесь?       — Прости, но то, что я достал не может ждать. Это не касается нашего дела, но напрямую связано с твоей милой женушкой, — он повертел перед моим лицом съемным носителем. — Поправляй трусишки, и пойдем. Уверен, тебя это будет волновать не меньше, чем тот мудак, которого ты избил.       По-хозяйски усевшись в мое кресло, Хью принялся листать многочисленные файлы, ища среди них один конкретный.       — Мне пришлось отвалить за запись несколько тысяч, Роб.       Включив проигрыватель, он уступил свое место, видимо заблаговременно, ведь то, что я увидел было не только с качественным изображением, но и со звуком.

      — Зачем ты так с нами поступаешь, Агата? — вопрос, адресованный неизвестной мне женщиной Валерио, моментально подкинул воспоминания об имени матери Изабель. Это она?

      — Зачем? Ты действительно не понимаешь? — теперь я видел ее лицо и понял, в кого на самом деле моя жена пошла своей внешностью. — Я ради тебя отказалась от всего! От своих друзей, увлечений, семьи! И что получила взамен? Бесконечные оскорбления, побои, ссадины, которые я устала скрывать. Когда ты стал таким, Валерио? Когда превратился из моего возлюбленного в чудовище? А когда Изабель подрастет и начнет понимать, что на самом деле происходит с нашей семьей, что будешь делать? Тоже начнешь ее бить?

      — Успокойся, — Гевара грубо схватился за женские плечи, от чего та вскрикнула. — Заткнись, дрянь. Смеешь указывать, что мне делать? Я дал тебе ту жизнь, о которой ты мечтала… сбежать от опеки и строгости родителей. Разве не этого ты хотела? Агата, не разочаровывай меня, и будь добра, играй и дальше роль любящей жены, пока я добрый.

      — Ты сделал это на мои деньги, любимый, — последнее слово она произнесла с нажимом. В голове отчетливо слышалось отвращение и ненависть к человеку перед ней. — Все то, что ты имеешь сейчас, куплено за деньги, украденные мною из сейфа отца. Я доверилась тебе, а ты…

      — Сука! — Валерио бьет наотмашь, склоняясь над упавшей. — Знай свое место, испанская шлюха. Думаешь, родила мне ребенка и дала несколько тысяч евро, и теперь тебе все можно? Приведи себя в порядок. Скоро приедет мой брат, хочу вас познакомить.

      Он разворачивается к женщине спиной, удовлетворенно усмехаясь собственной важности, но замирает, услышав брошенную вслед фразу:

      — Я подам на развод сегодня же.

                  Ничего хорошего это не предвещало, нутром чую…

      Будто озверевший пес, Валерио вновь подлетел к жене, ухватившись за горло обеими руками. Послышался сдавленный хрип. Черт возьми… это же не тот самый день? Взглянув на дату в правом углу записи я понял, что не ошибся, а значит сейчас…

      — Вал… — Агата пыталась говорить или закричать, но получалось лишь слабое шипение. Она цеплялась за его запястья в надежде ослабить хватку на шее, но не вышло.

      — Нас разлучит только смерть. Помнишь, любимая? — на его лице отразилась дьявольская улыбка. — Хочешь уйти? Тогда вперед.

      Я смотрел на то, как мать Изабель скатывается по лестнице вниз, получая травмы несовместимые с жизнью. Первый удар пришелся аккурат на затылок и видимо оказался роковым, так как стояла она спиной. Запись прервалась на моменте, где под женщиной начало медленно растекаться кровавое пятно в области головы.

      — Понял теперь почему я пришел сразу? — в голосе друга больше не было намека на веселье. Он знал - если покажет это, все изменится.       — Где… ты достал материал?       — Я не рассказываю об источниках, Роб. Единственное, что могу сообщить — видео на флешке осталось в последнем экземпляре. Его больше нигде нет, и тебе решать, что с ним делать.       — Кто-то еще видел? — сухо спросил я, продолжая буравить взглядом остановившуюся картинку с трупом.       — Кроме нас и того, кто достал запись? Нет.       — Хорошо, потому что Изабель не должна узнать о ней узнать. Она просто не вынесет этого после всего.       — Как ты хочешь, брат. Я сохраню видео для тебя на будущее, когда решишь поквитаться с ублюдком.       — Спасибо, что влез во все это, Терр.       — Ой, да брось… я до конца своей жизни буду должен тебе, так что плачу чем могу. Если больше нет вопросов, то я пойду. Есть еще дела.       — На Рождество приедешь? — странно, как разговор об убийстве плавно перешел к приближающемуся празднику.       — Не, взял билет в Лос-Анджелес к маме. Хочу навестить ее.       — Тогда передам Марии, чтобы не готовила твои любимые тарталетки.       — Бьешь по больному, а? — мы оба засмеялись, пожав друг другу руки. — До связи.       Как только Теренс вышел, забрав с собой найденную запись, я откинулся на спинку кресла, прикрыв веки. Я буду молчать до тех пор, пока это возможно.

***

      — Тереза, где Изабель? — обнаружив мою домоправительницу на кухне, я интересуюсь местоположением супруги.       — Была в комнате. А что?       — Можешь попросить ее спуститься в кабинет? Мне нужно с ней поговорить.       — Роберт, дорогой, у тебя есть ноги? Ты ни разу не ходил туда сам. Так что вперед. Не вечно же девочке бегать по чьей-то указке.       И то верно. Обдумывая слова сеньоры, я все же ступаю на лестницу, поднимаясь на второй этаж. Наши спальни находились не так далеко друг от друга — в одном коридоре — но от чего-то я постоянно обходил ее дверь стороной. Она не доверяет мне, а значит нужно сделать все, чтобы это изменить.       Постучав в дверь, я стал ждать. Я к подобному не привык, но ради нее… осознанно принес целибат. После смерти Сары я лишь однажды позволил себе лечь в постель с женщиной и только потому что был пьян, благодаря все тому же Теренсу. Помню, как она старалась произвести на меня впечатление своими формами, но я отмахнулся и всунул несколько сотен долларов, чтобы отстала. Между нами так ничего и не было.       — Роберт?       Изабель была искренне удивлена моему появлению у ее обители. И судя по внешнему виду, она не ждала гостей. Волосы, собранные в пучок, мешковатые светло-серые штаны, черный топ, поддерживающий грудь и розовые тапочки с сердечками.       — Можно войти? — спросил я, оторвавшись от лицезрения столь домашней картины.       — Да… конечно.       Я редко заходил в гостевые спальни, и поэтому мало представлял себе их внутреннее убранство. Здесь было уютно. Украшенная гирляндами с прищепками стена с фотографиями, ароматические свечи, купленные Терезой, учебники для изучения языков, различные заметки. Это определенно была спальня молодой девушки.       — Прости за бардак. Эми я сюда не впускаю, ну, разве что протереть пол и только. Не люблю, когда кто-то посторонний находится в моей комнате. Особенно если оставлять все без присмотра.       — Ничего страшного. Ты… интересно обустроилась. Снимки делала сама?       — На старый телефон. Да.       — Тебя много чего интересует, верно? Ищешь занятие по душе?       — Так и есть, — она проводит пальцами по изображению матери, державшей ее на руках совсем малышкой. — Когда живешь в постоянном стрессе, необходимо забивать голову чем-то другим. Лучше всего мне даются языки и фотография.       — Здорово получилось. Где это место?       — Не помню, если честно. Но мне нравится его атмосфера: кирпичные стены, старый асфальт и мусорные баки. Пахнет старьем и улицей, или винтажем.       — Саутсайд — не винтаж.       Мы оба смеемся, отвлекаясь на мгновение от всех насущных проблем. Не замечал, что у нее образуются ямочки на щеках при улыбке. Выглядит мило. Боги… а ведь она действительно мне нравится намного больше, чем я думал. О любви размышлять было еще слишком рано, но симпатия определенно присутствовала… с обеих сторон.       — Прочти, — я протягиваю ей свой мобильный с открытым электронным письмом. Это то, чего она ждала последние дни.       — Дорогая, Карла Изабель МакКейн, — при озвучивании моей фамилии совместно с ее именем я понимаю, что они идеально сочетались. — Рады сообщить вам, что вы официально зачислены на второй курс по направлению «Юриспруденция и право» университета королевы Марии. Дата начала вашего обучения, расписание и карта кампуса указаны в прилагающихся к письму документах. С уважением, руководство факультета. Меня приняли? Серьезно?       — Я ведь говорил, что ты поступишь. Я сделаю все, чтобы ты была счастлива, Изабель. Твое будущее — мое будущее тоже.       — Спасибо!- не ожидав внезапных объятий, я слегка попятился назад, но все же поймал ее и устоял сам.       Оторвав девичьи ноги от земли, крепко удерживая их хозяйку за талию, я начал кружиться под заразительный смех. Пальцы, вцепившиеся в плечи не приносили дискомфорта. Она прижалась ко мне грудью, и я почувствовал, как сильно бьется ее сердце… и мое тоже. Черт. Я отстранился нехотя, но девушку из кольца рук не выпустил. Она дышала прерывисто, смотрела в ответ и ждала. Чего?       От моего взгляда не ускользнуло невинное закусывание губ. Потом наши глаза встретились друг с другом. Я тонул в них каждым разом все сильнее… нельзя, Роберт. Она еще не готова.       Давление моих объятий спало, дав возможность выбраться, но Изабель потянулась навстречу, прошептав надломленным голосом:       — Не отпускай… пожалуйста.       Как можно было устоять против подобной просьбы? Я прекрасно помнил о признании в недоверии, но сейчас… она неосознанно возжелала быть ближе.       — Никогда, — ответил понимая, что эта девчонка окончательно и безвозвратно, завладела моим сердцем.       Стерев границы первым, я позволил чувствам освободиться. Они захлестнули нас обоих, определяя направление дальнейшей истории. Я не мог думать ни о чем, кроме долгожданного поцелуя. На секунду, меня вернуло в подростковые годы, где я был неопытным мальчишкой с глупыми мечтами, но здесь и сейчас, мои ладони исследовали юное тело жены. Это казалось недопустимым, невозможным и нереальным. Она была со мной. Оторвавшись, я увидел напротив то, чего не ждал раньше. Желание. Согласие на продолжение, абсолютно безмолвное, дало зеленый свет. Она боялась, но шла ко мне самостоятельно. Без принуждения и чужих указов.       — Изабель…- я поставил девушку на пол, с трудом оторвавшись от ее губ. Наши лица все еще находились в опасной близости.       — Что? — также тихо спросила она, оставаясь стоять на месте.       — Ты, маленькая обольстительница. Знаешь об этом? Мне действительно приходится прилагать усилия, чтобы не сделать лишнего, но твоя близость… я не хочу быть тем уродом, который использует определение брака в качестве предлога для жены во имя исполнения супружеского долга. Все… будет идеально, когда придет время.       Я оказался в ловушке, которую не планировал ставить.