Черный сапфир

      15 декабря 2021 год

      — И последний вопрос на сегодня, — мужчина по другую сторону экрана поправил очки, внимательно следя за моими действиями. — Вы можете рассказать, где появился первый суд присяжных в мире?       Я учила, учила, учила. Последние несколько недель я усердно готовилась к дистанционному экзамену на поступление в университет, который выбрала. Роберт, как и обещал, поддержал мое решение, хотя и был не в восторге от того, что мне придется уезжать в другую страну.       — Первым городом, где появился суд присяжных, являются Афины. Еще его называют Дикастерий. Проводили подобные мероприятия под открытым небом, и такой суд считался праведным, когда на нем присутствовало больше восьми ста человек, поскольку Древняя Греция считалась демократическим государством по определению Аристотеля. Судей на них называли декастатами или гелиастатами. Первая организация народного суда в Афинах, с помощью положительных законов, была делом основателя афинской демократии и первого предстателя афинского демоса, Солона. Подтверждением этому является сочинение Аристотеля, открытого в 1891 году. Законы Солона, принятые в шестом веке до нашей эры, возвращали афинскому народу те основные права гражданина — верховенство в законодательстве и в суде, — которые с течением времени были отняты.       — Вы написали в автобиографии, что знаете семь иностранных языков, кроме своего родного, и перечислили их. Можете пересказать свой ответ на… японском?       — 陪審裁判が最初に行われた都市はアテネでした。外交官。古代ギリシャは民主的なアプローチと考えられていたため、800人以上が参加すると公平とみなされます アリストテレスの次元 裁判官はデカスタティアンまたはヘリアスタティと呼ばれました。自然の安定化の助けを借りてアテネの人民法院を組織したのは、アテネ民主主義の創始者でありアテネ民主主義の最初の代表者であるソロンの仕事でした。 1891 年の法律。西暦6世紀に創設されたソロンはフィンランド国民に返還され、国民の基本的権利である立法や裁判所における優位性は一時的に剥奪された, — я говорила уверенно. Возможно, не слово в слово, как в первый раз, но не менее точно.       — У вас талант, мисс. Почему вы не подали документы на лингвиста?       — Я довольно часто встречала плохих парней в своей жизни, которые оставались безнаказанными, профессор. Поэтому, я и выбрала юриспруденцию и право. Хочу стать прокурором и работать в суде.       — Ваши стремления очень похвальны, что ж… итоговые результаты согласно проведенному дистанционному экзамену будут известны ближе к Рождеству. На электронную почту вашего мужа поступит письмо с ответом с официальным гербом университета. До свидания, и удачи.       — Благодарю, профессор. Всего доброго.       Отключив конференцию и ноутбук, я откинулась на спинку кресла. Мышцы ужасно ныли, так как на протяжении трех часов я не вставала с места ни на йоту.       В университете королевы Марии, куда я решила поступить действовали строгие правила: набор первокурсников на юриспруденцию и право проводился раз в четыре года. Так уж вышло, что этот набор был в прошлом году и мне ничего не светило ближайшие несколько лет, но Роберт пообещал разобраться, и мне написали.       Я прыгала от счастья, увидев назначенную дату дистанционного экзамена, а потом задумалась о том, как моим будущим одногруппникам объяснят появление новенькой. Еще не поступила, а уже грезила о жизни в общежитии, студенческих вечеринках и новых возможностях. Ох, Изабель, дождись их ответа, и уже тогда принимай решение.       Меня отвлек осторожный стук в дверь, следом за которым раздался голос одной из помощниц Терезы, Леи. Язык до сих пор не поворачивался называть их прислугой. Я позволила ей войти.       — Что такое?       — Мистер МакКейн просил вас пройти в кабинет, как только все закончится.       — Хорошо. Я приму душ и спущусь. Нервничала ужасно.       — У вас все получится, госпожа.       — Фу… не зови меня так, ради Бога, — я брезгливо поморщилась. — Можешь обращаться по имени, и спасибо.       — Как вам будет угодно.       Лея была ненамного старше меня. Возможно, лет так на десять точно, и если быть честной, то взгляды работников меня иногда напрягали. Особенно девушек. Они будто смотрели с осуждением и непониманием как человек, уровня Роберта МакКейна выбрал себе в жены восемнадцатилетнюю девчонку. Прохладная вода немного сбавила накал мыслей, оставив после себя неприятное послевкусие. Мне необходимо было проветриться после своего мозгового штурма.       Закончив с водными процедурами, я решила, что имею достаточно прав, чтобы входить в кабинет своего супруга без стука, и просто распахнула дверь. Он был не один, к сожалению.       — Прости, я не знала, что ты занят.       Неизвестный мужчина осмотрел мое тело с ног до головы, удовлетворенно улыбаясь, а затем толкнул Роберта в плечо.       — В жизни она намного лучше, чем на фото, большой босс. Теперь понимаю, почему ты женился.       — Заткнись, идиот. Изабель, познакомься с Теренсом. Он мой единственный близкий друг и деловой партнер.       — Ну, с партнером ты конечно, загнул. Я, скорее информатор, — шатен протянул мне руку, подойдя ближе, а затем оставил поцелуй на тыльной стороне ладони. — Рад личной встрече, юная леди. Не против, если мы с ним закончим, а потом я оставлю вас?       — Нет, конечно.       Я расположилась на диванчике, достав мобильный телефон. Меня не попросили выйти, а значит — мешать не буду. Оба мужчины вернулись к работе. Теренс просматривал документы и сверял с теми, что находились на компьютере. По всей видимости, они были на китайском, но не на упрощенном варианте.       — Как это переводится? — Роберт указал на монитор.       — 我是一个太监，正在寻找我的蛋蛋, — ответил второй, и я тихо засмеялась, чем привлекла внимание. — Что не так, куколка?       — Вы уверены, что правильно поняли смысл того, что там написано? Можно взглянуть?       — А ты знаешь китайский?       — И еще семь иностранных языков помимо английского, мистер Теренс, — мои глаза забегали по строчкам на мониторе под удивленные взгляды двух бизнесменов, хотя в принадлежности к ним друга моего мужа я сомневалась.       Жестом попросив карандаш, я принялась делать пометки на бумаге. Где-то зачеркивала и писала заново, где-то просто подправляла. Меня передергивало от грубого перевода. «Если делаешь что-то, то будь уверен в деле до конца», — так я всегда считала.       — 加密货币资金无法通过指定交易进行转移, — прочитав то самое предложение, озвученное ранее, я отложила свое минутное занятие с гордо поднятой головой. — Так это будет звучать.       — А я как сказал?       — Если перевести дословно, то… вы представились евнухом, ищущим собственные яйца, — Роберт прыснул в кулак, похлопав свободной ладонью по спине шатена. — Здесь легко ошибиться. Документ составлен и оформлен на традиционном кантонском диалекте. Такие часто используются в южных городах Китая. Например, в Гуанчжоу или провинции Гуандун. Иероглифы немного отличаются, поэтому иногда можно потерять их изначальный смысл.       — Сможешь просмотреть оставшиеся?       — Обижаешь, дружище. Посмотрю какие поправки внесла наша звездочка, и наберу позже, — Теренс собрал не просмотренные файлы в папку и покинул кабинет.       С нашей первой брачной ночи, события которой показались мне странным стечением обстоятельств, мы не оставались наедине. Ни разу. Я до сих пор отчетливо помню, как властно, но в то же время нежно он прижимал меня к себе и как его губы целовали шею. Что, черт возьми, тогда произошло? И почему я все еще стою рядом?       — Ты не говорила, что знаешь столько языков, — глаза МакКейна смотрели на меня снизу вверх.       — Ты не спрашивал.       Мы смотрим друг на друга в абсолютном молчании, пока он не протягивает руку. Я неуверенно вкладываю свою ладонь, позволяя скрепить пальцы в подобие замка. Роберт улыбается, мягко водя большим пальцем по моей коже. О чем же ты думаешь?       — Как прошел экзамен?       — Хорошо. Я ответила на все вопросы, которые задавал профессор. Сказал, что ответное письмо с результатами придет до Рождества на твою почту. Так что остается всего лишь ждать.       — Ты поступишь, Изабель. Можешь даже не сомневаться.       — А если нет? Что если они меня не примут? Получается ты зря потратил свои деньги, и…       — Я ничего не делаю не проверив риски, — он встает с кресла, но моей руки не отпускает. Дыхание учащается, когда чужое тело оказывается в непозволительной близости. — Ты все еще боишься меня?       Его голос перешел на шепот, будто кто-то имел наглость подслушивать приватную беседу супругов. Я хотела быть ближе, но меня будто что-то отталкивало из раза в раз.       — Я не боюсь. Уже нет.       — Тогда почему дрожишь?       — Я…- осознание бьет обухом. — Я тебе не доверяю.

***

      Стоя у заснеженного ограждения, наблюдая за проплывающими мимо теплоходами, я выдохнула ту горечь, что скопилась на душе. Ему было неприятно, но я сказала правду. Я больше не боюсь того, что Роберт может выйти из себя или повысить голос. Я просто не могу доверять кому-либо… даже Терезе. Женщине. Никому. В этом плане меня сломали окончательно, и кто знает, смогу ли я вообще избавиться от…       — Ваш карамельный латте, мадам, — справа возникает стаканчик с кофе.       — Спасибо.       Мой телохранитель, кажется, был единственным, кто не вызывал у меня негативных эмоций. Он буквально чувствовал, когда необходимо отойти на расстояние или же наоборот — быть рядом. Адам не был моим типажом в парнях внешне, а вот внутренне… очнись, Изабель! Ты ведь замужем!       — Какие планы на Рождество? Поедешь к семье?       — Не знаю, — с грустью отвечает он. — Хотелось бы, но отец вряд ли будет рад меня видеть.       — Почему?       Я видела, как воспоминания приносили ему боль, как тяжело было заново переживать неприятные моменты, но Адам заговорил:       — Пять лет назад я заканчивал королевский военный колледж Сен-Жан, Онтарио, под руководством своего отца, адмирала канадской сухопутной армии. Он, сколько я себя помню, всегда держал дом в ежовых рукавицах. Меня и моих старших братьев часто изнурял тренировками с утра до ночи, но смелости сказать ему «нет» хватило только одного человека. Догадываешься у кого?       Мы остановились недалеко от того места, где я ждала свой горячий напиток. Взгляд его карих глаз устремился к горизонту, словно искал выход из ситуации.       — Это произошло дома, в тот день, когда я официально получил звание майора и привез диплом. Отец пригласил едва ли не всю родню сообщив, что я пойду выше и добьюсь присвоения знаков отличия полковника, как Александр и Себастьян. Помню, как его лицо медленно багровело от злобы, когда я сказал, что больше не хочу быть военным. Слово за слово, и мы перешли от скандала к рукоприкладству. Я сломал ему левое запястье, а затем ушел. Больше мы не виделись.       — Что насчет мамы? С ней ты общаешься? Или с братьями?       — Иногда. Хотя в основном все сводится к стандартному: «Как дела?», «Что нового?» и прочее.       — Это ужасно — не иметь связь с живой семьей. Мне жаль, что все так сложилось.       — Почему ты извиняешься? — усмехнувшись, он повернулся ко мне, выбросив пустой стаканчик в урну.       Я в первый раз позволила себе засмотреться на своего сопровождающего. Его светлые волосы небрежно разбросал ветер, а природа вдобавок еще и приукрасила макушку белыми хлопьями.       — У тебя вся челка в снегу, — оставив свой кофе на периллах моста, я принялась избавлять парня от неудобства, пока моя ладонь не была поймана его.       — Знаешь… если я и буду чувствовать вину перед тобой, то пусть будет за дело.       Я распахнула глаза, смутно понимая происходящее. Совсем немного потребовалось для того, чтобы избавиться от оцепенения. Внутри зажглось нечто, напоминающее чувство, вспыхнувшее между мной и Робертом в отеле. Только вот сейчас на его месте был другой.       Адам ласково взял мое лицо в руки, не позволяя отстраниться и разорвать поцелуй. Я ощутила на языке вкус американо без сахара, но мне понравилось. Сделав шаг навстречу, я прижалась ближе, позволяя ему беспрепятственно зайти дальше. Тело откликалось дрожью, но не от испуга или страха, скорее от желания продолжения.       — Нет! — внезапно выкрикнула я, когда в голове засияла надпись «СТОП!» — Что ты… зачем?!       — Ты мне нравишься, Изабель, — он признался в симпатии так, словно делал подобное неоднократно. — Я знаю, что поступаю неправильно, ведь ты замужем за моим начальником, но прости, прошу тебя. Я не хотел настаивать. Просто ты ответила и…       — Отвези меня домой. Немедленно.

***

      Я проснулась в комнате, окутанной ароматом роз. Мне настолько понравился запах, что я инстинктивно начала искать источник. Встав и осмотрев светлое помещение, я обнаружила на столе электрический диффузор. Мягкое облако пара выходило сквозь специальное отверстие, заставляя окунуться в него с головой. Я будто не могла насытиться им, вдыхая снова и снова, пока не услышала за спиной голос мужа.

      — Я знал, что тебе понравится, — его ладони окольцовывают талию, привлекая ближе к себе. Удивительно, но я не отстраняюсь и не убегаю, продолжая нежиться в чужих объятиях.

      — Но выбрал его я, босс, — слева от нас появляется Адам, оставляющий поцелуй на моей щеке. Я улыбаюсь ему, отвечая взаимностью. Роберт не отпускает меня, но при этом позволяет охраннику зайти дальше.

      Шею обдало жаром. С губ сорвался тихий стон, давая мужчинам сигнал о том, что я жажду большего. Я не понимала, где чьи руки меня касались. Они были повсюду.

      — Пожалуйста, — мой собственный голос эхом отразился от стен.

      — Ты слышал, Адам? Моя жена просит, — низкий смех у самого уха заставил ноги подкоситься, но я не упала. Меня держали крепко. — Мы должны учитывать желание дамы.

      Роберт обхватывает мою грудь, чувствуя, как твердеют соски. Я выгибаю спину навстречу другому. Лямки пеньюара скользят вниз, открывая доступ ко всему. Язык моего телохранителя изучает сначала один, а затем и второй, пока пальцы его начальника опускаются ниже. Туда, где они нужны были не меньше.

      Я просыпаюсь в своей спальне глубокой ночью, пытаясь осмыслить увиденное во сне. Грудь тяжело вздымалась от переизбытка чувств, которые пришлось испытать, а тело продолжало дрожать. Я сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться, но как только веки закрылись, образы вновь появились перед глазами.       — Черт возьми, — я откидываюсь обратно на подушки понимая, что уснуть сегодня уже вряд ли получится.