Черный сапфир

      — Вы сегодня слишком задумчивы, босс.       Голос подчиненного выдернул меня из размышлений. Я взглянул в окно, затем вздохнул и прикрыл веки.       — Со мной связался Теренс. Один мужчина уже несколько месяцев пытается выбить личную встречу.       — Настырный он однако.       — Скорее, идиот, Адам. Такие либо находятся на грани банкротства, либо задолжали кому-то.       — И вам будет, если заключите сделку.       Я улыбнулся. А ведь мальчишка прав. У подобных людей нет ни жизненных принципов, ни чести. Жадные до денег мерзкие выблядки… благо, что есть кому собрать досье на этого торопыгу и сегодня я узнаю о потенциальном кандидате больше.

***

      Сотрудники офиса, как и всегда встретили меня приветливыми улыбками, провожая взглядами в спину до самого лифта. Изо дня в день. Одни и те же действия, начинавшие порядком надоедать. Дом-офис-сделка-дом. И только в таком порядке.       — Посмотрим, кто ты такой. Валерио?       Испанец? Ситуация становится интересной. Некогда успешный в бизнесе человек всего за семь лет опустился так низко, как ни падал никто. Компания, сводившая концы с концами с ежедневными жалобами персонала о невыплате заработной платы и скотским отношением директора. Стоило ожидать чего-то подобного. Саутсайд? Занесло его, однако знатно, раз переехал в криминальный район. А тут у нас что?       — Изабель Гевара, — прочитал я на обложке собранных документов.       Дочь? Восемнадцать лет. Воспитывает один, хотя и имел беспорядочные связи с несколькими женщинами после смерти супруги. Да и сейчас он не одинок. Живет с женщиной по имени Хлоя Тисс.       С фотографии на меня смотрели глубокие черные глаза. Прекрасные, но пугающе уставшие и безжизненные. Что же эта тварь с тобой делает?       — Сиана? Пригласи на беседу Валерио Гевара. Да, его самого.

      Правило первое. Не встречать клиентов в офисе.

      Его я запомнил еще с подросткового возраста, когда отец вводил меня в курс дел и объяснял положение нашей семьи в обществе.

      Правило второе. Узнать о них все, вплоть до цвета трусов.

      Правило третье. Обеспечить безопасность близких.

      Он ставил семью превыше всего, но будь я хотя бы в половину таким же… моя Сара была бы жива. Пальцы инстинктивно потянулись к первому ящику стола, выуживая фотографию в простой деревянной рамке. Я все еще не верил в ее уход, как и в то, что при том злосчастном выстреле она находилась на третьем месяце беременности.

      24 сентября 2014. Дата, выжженная в памяти раскаленным клеймом. Я не в первый раз увидел смерть, но именно в тот день лишился способности чувствовать. Ее больше нет. Их больше нет. Я забыл о страхе и человечности, приставив дуло того самого пистолета к голове убийцы моей жены и ребенка. Не понимаю почему, но читая информацию о Валерио я вспомнил его лицо. Тому подонку было смешно. Обгашеный наркотой он не понимал происходящего ни в момент совершения преступления, ни в тот момент, когда мозги покинули черепную коробку. Я улыбнулся, глядя на то, как медленно по земле растекается кровавая лужа, а затем разрыдался, ведь легче не стало.       Решение пришло, само собой. Достав из кармана телефон, я набрал номер.       — Тереза? Будь добра, подготовь спальню на втором этаже. Та, что с лоджией и с видом на город и парк. Полагаю, совсем скоро у нас будет гость.       «Или гостья», — завершил внутренний голос.

***

      — Господин Гевара?       Мужчина, сидящий за столом в указанном секретарем ресторане едва не подпрыгнул, когда я позвал его. Я кивнул Адаму встать позади и внимательно следить за новым клиентом.       — Мистер МакКейн, рад с вами познакомиться лично. Наслышан о вас, и…       — Вы искали встречи со мной, чтобы начать с любезностей? Не самая удачная идея.       — Простите, как вы верно уже знаете, моя компания находится в убытке, — «Точнее в полном дерьме». Мои мысли сегодня были удивительно красноречивы. — Мне нужны деньги. Много.       — Я могу предоставить любую названную вами сумму, но чем же в итоге вы будете расплачиваться, Валерио? — давай же, козлина, скажи то, чего я от тебя жду. — Не думаю, что ваш… бизнес в скором времени начнет приносить доход.       — У меня есть дом.       — В Саутсайде? Вы меня разочаровываете.       — Тогда, что на счет моей дочери? — вот ты и попался. — Она юна и красива. Скорее всего еще и девственница.       — Сколько вы хотите?       — Пять миллионов наличными.       — У вас большие аппетиты, — я ухмыльнулся, на мгновение опустив глаза. Девушку нужно было спасать немедленно. — Договорились. Я возьму вашу дочь в качестве залога. Привезите ее сегодня вечером по адресу, который вам сообщат позже. Деньги получите в то же время.

***

      — Estabas loco, hijo? Así que deshacerse de la vida de otra persona? Esta chica es una persona viva, no una cosa que compró en una tienda. El Señor es misericordioso…       — Я не понял ни единого слова, но судя по выражению лица и мимики, тебя идея не устраивает.       Тереза около получала входила и выходила из кабинета, сокрушаясь на родном испанском.       — Это варварство.       — Это бизнес. Он хотел денег? Он их получит. Послушай, — я обеими руками мягко придержал гневающуюся домоправительницу на одном месте. — Если девушка не захочет остаться — не останется. Я не собираюсь держать ее взаперти или принуждать к чему-то, ты же знаешь, как я отношусь к подобным вещам.       — Во сколько приедет гостья?       — Встреча назначена в семь. Проводи их по приезду в мой кабинет, сеньора Муньос.       — Искренне надеюсь, что ты знаешь, что делаешь.       «И я тоже надеюсь на это, Тереза. Я тоже».       Я остался ждать, и время, как назло, тянулось слишком медленно. Я развернулся спиной ко входу, наблюдая за стрелками настенных часов. Иногда казалось, что моя белая полоса закончилась давным-давно. Мне исполнилось тридцать три, а такое чувство будто все семьдесят.       За пределами дома, люди считали меня хладнокровным монстром, построившим империю на страхе и крови. Возможно, так оно и было, но в период правления отца. Признаюсь честно, его образ иногда появлялся рядом, говорил со мной и указывал путь. Он не ворчал, как раньше, не бил при малейшей ошибке и не наказывал за неповиновение. Лишь смотрел. Безразлично и самоуверенно, как получалось только у него одного. Томас МакКейн был странным человеком и умер в собственной постели во сне, хотя я считал это мягким уходом. Через пару месяцев мы с мамой узнали о злокачественной опухоли в ее голове и с тех пор все пошло по одному месту. Тогда-то я и познакомился с Сарой. Милая, добрая девушка с волосами цвета колосьев пшеницы. Она была моим солнцем, но, как и положено, однажды, пришел закат… всего.       Дверь открылась, и я услышал вновь голос, до самых краев наполненный лизоблюдством.       — Мистер МакКейн, рад нашей скорой встрече. Позвольте представить мою девочку.       Я усмехнулся. Твою девочку? Держу пари она искренне желает прирезать тебя во сне. Затем появился Адам, принесший кейс с миллионами. Надо же… продал собственную плоть и кровь ради вонючих бумажек. Мерзость.        — Спасибо, Адам. Будь добр, останься за дверью, — он коротко кивнул, передав мне наличные.       Те, кто работал со мной лично знали, какой я человек на самом деле. Они видели не босса компании, владевшего несколькими миллиардами активных счетов, а обычного мужчину, который иногда позволял себе расслабиться в домашней обстановке.        — Я увеличил изначальную сумму в двое, господин Гевара. Но есть условие, — поднявшись с места, взглянул сначала на будущего владельца моих денег, глаза которого уже отражали блеск жадности, а затем на девушку рядом.       Рост выше среднего, длинные темно-каштановые волосы, веснушки и взгляд… боги, ее глаза были прекрасны, несмотря на затравленный вид и явные признаки тревожности. Я улыбнулся.       — Я сделаю что угодно, — и как только таких людей на себе земля носит? — Что пожелаете.       — Вы предложили мне свою единственную дочь в качестве объекта пользования взамен той сумме, которую просили. Вот только она живой человек и сама решит оставаться в моем доме или же уйти.       — Но…       — Умолкните, Валерио. Я не закончил, — его нужно поставить на место… кусок отброса общества. — Здесь, десять миллионов долларов. Я отдам их, если Изабель согласится стать моей женой.       Она подняла голову, с непониманием рассматривая то меня, то отца. Да, ты не ослышалась. И лучше бы тебе согласиться, ведь только так ты сможешь освободиться из лап тирана и начать жить так, как хочешь. Под моей защитой, с моей фамилией и в моем доме. Вот Тереза то обрадуется, когда узнает.       — Я… Не понимаю, — тихий встревоженный голос с ее стороны заставил сердце дрогнуть.       — Чего же? Все довольно просто. Твой отец забирает деньги, ты остаешься здесь не под тем ярлыком, который он тебе приклеил, а со статусом моей невесты.       — Я не хочу.       — Дочка, — Валерио улыбается, но выражение его лица испугало бы и меня, будь я на ее месте. Он грубо схватил тонкое запястье, шипя на ухо что-то о согласии. Сукин сын…       — Адам! — обладатель сего имени сразу же заходит к нам, оценивая обстановку. — Выпроводи господина Гевара прочь из моего дома и проследи, чтобы больше ни я, ни моя будущая жена не слышали о нем.       — Слушаюсь, босс.       Я удовлетворенно наблюдаю, как мужчине заламывают руку и уводят на улицу. Слух улавливает ругань на испанском, но теперь мне не было до него совершенно никакого дела. Оставшаяся в кабинете Изабель дрожала, бросая взгляд в сторону распахнутой двери.       — Как давно он обращался с тобой подобным образом? — молчит. — Значит достаточно. Посмотри на меня, пожалуйста, я ведь все же не с твоим лбом говорю.       Ее глаза как бездонный черный океан, способный утянуть на самое дно. Мать твою, Роберт! Ты видишь эту девчонку в первый раз и ей восемнадцать!       — Тебе не нужно бояться меня, Изабель. Я не такой человек, каким меня считают большинство, и судя по твоей реакции ты тоже так думаешь, но уверяю… половина этих слухов лживы.       — Половина?       — О другой части моей жизни тебе знать не нужно. Пока не нужно.       — Почему вы предложили… Брак?       — Не хвалюсь страстью спасать замученных девушек, но твоего отца и человеком назвать нельзя. Здесь у тебя не будет ограничений. Статус, деньги, свобода. Можешь не заканчивать школу, если не хочешь. Я куплю тебе аттестат щедрым вложением в развитие инфраструктуру.       — Мистер МакКейн? — во время…       — Познакомься с Терезой. Она является домоправительницей и заведует всем персоналом, если тебе что-то понадобится, обращайся сразу к ней, и… у тебя будет личное сопровождение для охраны.       — Hola, cariño. Si quieres, puedes hablar español. Robert no entiende nada, — Изабель улыбнулась, отвечая на теплые объятия.       — Gracias señor. Encantado de conocerlo.       — Por muy sucio que parezca, tu padre te vendió a las manos adecuadas, — они совершенно точно говорят обо мне. — Es una buena persona y nunca te haría daño.       — Дамы, будьте добры говорить по-английски.       — За столько лет моего нахождения в этом доме, мог бы и выучить испанский ради уважения.       — Ты знаешь, что прямо сейчас принижаешь меня как строгого начальника в глазах моей невесты?       — Невесты?       — Я не давала согласия.       — Хочешь вернуться обратно? — я усмехнулся, но реакция, последовавшая после… Изабель вздрогнула и опустила взгляд, отходя ближе к Терезе. Я напугал ее? Какого хрена Валерио с ней делал, если она настолько боится собственного дома?       — Роберт, ты растерял всякое чувство такта в общении с женщинами.       — Простите, я не хотел. Отведи ее в комнату и скажи Адаму, пусть принесет те вещи, которые были привезены.       — Хорошо. Пойдем, дорогая. Ты не голодная? Мария сегодня на ужин приготовила цыпленка и…       Голоса постепенно стихали, удаляясь все дальше и дальше, оставляя меня в одиночестве. Я вновь задумался о Валерио. Почему тот стрелок так сильно напоминает его? Возможно, между ними есть нечто общее? Бред, они даже не похожи. Мысль об ответе нашлась сама собой.       Боль.       Эти люди нам обоим причинили боль.