Исповедь грешницы

      Человек прелюбодействует не только в момент измены или увлечения кем-то помимо супруга.       Звон разбившейся чашки эхом отозвался в кабинете. Разъярённый Забини ходил словно волк в клетке, не отрывая взгляда от своей жертвы.       — Три акционера разорвали с тобой контракт, Малфой.       Драко кивнул, поджигая сигарету. Тяжёлая затяжка осела горьким дымом на нёбе, позволяя прийти в себя. Бессонная ночь за документами оставила свой след под его глазами тёмными пятнами. Если бы не чёртовы мысли о чёртовой Грейнджер, он бы давно сосредоточился на этой волоките и закончил. Но он просто не мог.       Отрицание, гнев и торг.       Кажется, он мало её проучил.       — Забини, скажи мне то, чего я не знаю.       Резко развернувшись у стола, Блейз опёрся на дубовое дерево ладонями, вцепившись взглядом в Малфоя.       — Мы не можем его упустить. Если ты заставишь его плясать под свою дудку, всё вернётся на круги своя.       Палец мулата соскользнул с досье, открывая Малфою обзор на маленькую цветную фотографию в правом углу листа. Нечеловеческая ухмылка растянулась по его лицу, и, словно копируя настрой друга, Забини ухмыльнулся качая головой.       — Боже, Забини, ты предлагаешь мне начать войну?       — Всего лишь деловое предложение.       Взгляд серых глаз цепко прошёлся по печатным буквам, жадно собирая всю написанную информацию.       В последний раз этот человек снизошёл до них пять лет назад. И повод снова один. Крупье разыграл партию. Проверяет свои карты. Ищет новые масти. Бордовый конверт вскрывается под натиском острого ножа.       

      В особняке на Бриджет-Джон состоится новый сбор акционеров, где должны присутствовать все члены нашей большой семьи без исключения. Стиль одежды формальный. Цель мероприятия — игра. С нетерпением, ваш, Крупье Ларс Нильсен.

      Дрожащая рука смяла письмо, но изящный почерк главы нельзя стереть из памяти. Зачарованные чернила въелись в подкорку мозга и не исчезнут, пока человек не прибудет на мероприятие. Чёртов день.       — Вижу, ты рада меня видеть, Гермиона.       Сдерживая рвотный порыв, Гермиона посмотрела на прибывшую знакомую в её доме. Сладкие духи заполнили всё пространство, словно это недоразумение срочно пыталась перекрыть запах скунса на её голове, вместо того чтобы принять душ. Сколько можно отравлять ей жизнь?       — Здравствуй, Лати. — Натянув улыбку, на которую она только была способна, Гермиона едва заметно подошла ближе к окну кухни, открывая створку окна.       Мерлин, её уже ничего не спасёт.       — У тебя всё такие же убогие вещи, — оценивающий взгляд прошёлся по фигуре Грейнджер. Скривив губы, женщина фыркнула, демонстративно отворачиваясь. — Ты вышла за моего брата, чтобы он видел каждый день рядом с собой это?       Всё. Баста, сучка.       — Твой же муж как-то терпит домашнее животное.       — У меня аллергия на кошек.       — Не оскорбляй их.       — Хватит, — темный силуэт Форта вышел на свет, прерывая очередную перепалку. Натянутая, как струна, Гермиона выпрямилась. Неосознанная реакция тела на воспоминая о боли.       Она его не боится, нет. Остерегается.       Лата, демонстративно громко фыркнув, развернулась к выходу из кухни.       — Научи свою суку манерам. — Тихий шепот, так, чтобы это слышала Гермиона, и она слышит всё, что происходит. А если не хочет слышать, чувствует мурашками по спине, как та её ненавидит. Разочарованная сестра, что надеялась на богатую невестку, никогда не смирится с выбором брата.       Несколько минут тишины, выжидающей пока стук каблуков затихнет за закрытой дверью холла. Две фигуры, так и оставшиеся стоять натянутые, как струна. Каждый думал о своём. Дилан не смотрел на неё, но Гермиона и так представляла его эмоции. Выучила. Вызубрила. Знала от и до, когда её муж хмурится, нервно закусывает губу, перебирает пальцы и тяжело вздыхает.       Он не Малфой.       Мысли словно током прошлись по спине, застревая комом в горле. Да, Малфоя она не знает. Всегда одна и та же презренная ухмылка и стеклянный взгляд. Кто бы знал, что он такой хороший актёр.       — Она моя сестра.       — Она мне никто, — резкие слова намеренно бьют картечью в сердце, чтобы оно остановилось. — И ты для меня никто. Не забывай — мы партнёры.       Тёмная фигура развернулась к ней, резко заслоняя свет люстры. Высокий, статный мужчина, с волосами цвета вороньего крыла. Возможно, при других обстоятельствах Гермиона бы смогла его полюбить. Возможно, в другой жизни, если бы не знала правды. Взгляд Дилана в смешанном хаосе чувств заставляет её сердце вздрогнуть, но не более. Он сам же вырезал из её груди все чувства, на которые теперь надеется. Развернувшись, Форт ушёл, оставив Гермиону одну наедине со своими мыслями. Провожая шаги мужчины тяжелым взглядом, она наконец-то выдохнула, отпуская столовый нож на стол из-за спины с глухим шумом металла.

***

      Вкус металла, перекатывающийся по нёбу на его языке, вызывает только тошноту. Хвалёная аристократическая кровь абсолютно такая же, как и у обычных людей. Малфой однажды запомнил это хорошим уроком. Корусом Форгом. Сплёвывая алую слюну рядом с могилой учителя, Малфой присел на колено у надгробья, распутывая бинты с руки. Железный кастет упал на сырую землю. Поглощенный местью за смерть учителя, однажды Драко уже поквитался за свою вспыльчивость и неосторожность. Маггл в Нижнем Лондоне слишком сильно мозолил глаза своими способностями. Никогда ещё надменный слизеринец не признавал никого выше себя правителем. Корус заслужил это звание. Воспитал отличного пса, но не учёл, что после его смерти поводок останется без хозяина.       Если эта смерть была уроком, то Малфой его провалил.

***

      Тридцатое августа тысяча девятьсот девяносто шестого года. Подвал ночного клуба. Нижний Лондон.       Справа, блок, снизу, увернулся. По новой.       — Блядь.       С тяжёлой отдышкой Малфой упал на спину, перекатываясь от череды ударов. Зажав ноги противника, он повалил его за собой, пользуясь преимуществом в ловкости, и завёл руки за шею.       Раз.       Два.       Три.       Мужчина в два раза крепче Драко перевалился сверху, нанося удар за ударом. Кажется, он снова сломал челюсть. Малфой уже забыл, каковы на вкус чай или вода. Каждый день на протяжении почти года он принимал зелье для срастания костей, его кости просто уже не должны ломаться, а чёрт возьми, срастаться сами по себе. Выворачиваясь из рук мужчины, словно в тумане, Малфой выхватывает нож из ботинка. Не ожидая такого от ученика, Форгом не успевает среагировать должным образом и, чтобы защитить шею, закрывает удар ладонью. Кажется, теперь Малфой пришёл в себя. Протрезвел. Инстинкт самосохранения почти вопил сигнализацией, а кровь, ударившая в голову от адреналина, пульсировала так, что он не слышал собственные мысли.       А они вообще были?       Взгляд учителя, словно дикого животного, в мгновение парализовал мальчика, и лишь инстинкты кричали: беги! и Малфой побежал. Выхватив нож из хватки, он развернулся отползти в другую сторону, куда угодно на достаточное расстояние, чтобы просто выжить, но Форгом схватил его за челюсть, не позволяя сдвинуться.       — Молодец. — Глаза мужчины горели злостью, но только сейчас, едва уняв страх, Малфой смог разглядеть новую за этот год эмоцию. Удовлетворение. Быстрее, чем Драко сумел среагировать, учитель нанёс удар в висок. Последнее, что помнил Малфой перед отключкой, — вкус крови учителя. Совершенно такая же, как у него.

***

      Рука на плече даёт знать, что рядом. Что здесь. Они знают и поддержат. И Малфой благодарен. Они это знают. Старой дружбе длиною в года не обязательно каждый раз говорить о чувствах, которые не умеешь выражать.       — Ларс назначил встречу. Тебе нужно поспешить.       Малфой кивает, делая затяжку.       — Но тут такая проблема. — Нотт вступил в диалог, едва заметно сдвигаясь за спину Забини. — В клубе Грейнджер.       Едва не ломая сигарету, Малфой перевёл взгляд на друзей, жалея, что не может испепелить их одним лишь желанием.       — Нотт.       — Да?       — Восток или запад?       — Что?       — На какую окраину тебя отправить?       — Малфой!       — Исчезни.       Щелчок пальцев, и от стоящего за Забини силуэта простыл след. Проматирившись, мулат вновь осуждающе что-то причитал слизеринцу о его характере, но тот и не думал слушать.       — У него дела дома. Поехали.

***

      Раз. Серотонин.       Человеку свойственно адаптироваться к окружающей среде. Со временем рецепторы чувств привыкают и к жару и резкому свету, а нормы морали, твердящие о чистоте и привычной правоте, меняют своё устойчивое понятие на то, что необходимо в той или иной ситуации.       Два. Адреналин.       Страх блокирует наши эмоции. Страх неожиданности — худший из лучших. Сладкая тяга к первой сигарете. Ты не знаешь, будет ли больно твоему горлу или твой страх так и останется неосознанным.       Три. Дофамин.       Ты делаешь первую затяжку. Осознавание поражения своего страха. Его место занимает норадреналин. Тянешь вторую, третью, выдыхаешь. Закидываешь голову, выдыхая яд из своих лёгких, насильно заставляя мозг думать, что это не опасно. Самообман.       Четыре. Окситоцин.       Доверяешь обману, позволяя выдуманной иллюзии окутать себя. Одна за одной. День, два, три, четыре. Горло болит, дышать тяжело, но ты уже не можешь остановиться. Тебе нравится, как минутная слабость кружит голову.       Пять.       Помни.       И Гермиона помнит этот отвратительный запах духов и такой невзначай растёртый поцелуй на белоснежной коже за ухом. Пухлые губы скривились, не стесняясь показать своё пренебрежение. Глаза едва не сжигали двух мужчин перед собой. Что она должна чувствовать перед самым авторитетным человеком Нижнего Лондона? Страх, потерю, уважение? Уважение к человеку, что был неизвестно где, пока дети сражались с убийцей? И что он сделал, чтобы занять место, на котором сейчас находится? Единственное, в чём понимала его Гермиона, — они оба члены замечательного брака.       Интересно, кто-нибудь, кроме постоянной шлюхи, знает, что он изменяет жене?       Мерлин, Гермиона, ты отвратительна.       Затушив кручёную о стеклянную пепельницу, она перевела взгляд с крупного мужчины на Малфоя. Влезать в разговор двух мужчин смысла не имело. Зачем они вообще оставили её за столом? Очерчивая изгиб длинной шеи, её пальцы неосознанно потянулись к впадинке у своего уха, массируя выступ. Взгляд Малфоя ускользнул от Ларса, встречаясь с её. Не прерывая диалог, Малфой повторил её движение, стирая помаду. Мерзкий хорёк. Мерзкая ухмылка. Мерская…       — Дама?       — Да? — словно Гермиона ни на секунду не отрывалась от их диалога, передала нужные документы крупье.       Мужчина улыбнулся одними глазами, подхватив папку, благодарно кивнув.       — Я бы хотел, чтобы вы разыгрывали карты.       — Что? Но разве это не ваш… эм, — не зная, как подобрать формулировку, чтобы не задеть главу. Пьедестал? Вечер, мать его?       — Думаю, было бы интересно, если бы мужчины сыграли между собой, — мягко подтолкнул он к её руке другую папку в кожаном переплёте, подзывая официанта.       Боже, он что, сейчас в открытую высказал дискриминацию? К ней-то?       Уловив перемену настроения Грейнджер, Малфой резанул по ней стальным взглядом. Молчи, Бога ради, Грейнджер, заткнись.       Немая перепалка глаз. Её грудь всё чаще вздымается от нетерпения, он же неестественно напряжён.       Нет.       Да!       Нет.       Нет?       — Да не хмурься ты так, Драко. Обычная игра. — Мужчина хитро улыбнулся, поглядывая на Грейнджер. — Или ты боишься проиграть перед дамой?       — Что вы. Я не проигрываю, — ухмыльнулся он, отпивая виски.       — И кто же будет играть? — не выдержала Гермиона.       — Масти — парировал Крупье, и пазл наконец-то сложился в её голове.

***

      Маленькая конопатая девочка бежала через поле к бабушкиному домику. Тучи сгущались, колени саднило, и маленькие струйки слёз скатывались по её лицу. Гермиона всё агрессивнее тёрла их, чтобы бабушка не увидела её слёз и не думала, что ей больно. Бабушке нельзя волноваться, она может снова заболеть. Скрипнув дверью, Гермиона скорее скидывает обувь и бежит с ней в ванную очистить одежду и промыть рану. Как она могла так неудачно упасть. Мерлин, и прям перед мальчишками в лужу. Щёки заалели ещё больше от воспоминаний, и хотелось почти выть. Ей так нравился тот мальчик, что смеялся над ней.       — Гермиона? Боже, да что же это случилось? — Чуть полноватая женщина вышла в дверной проём, аккуратно забирая мокрые сапожки из рук ребёнка. — Давай переодевайся и пойдём в зал.       Быстро скинув с себя одежду и переодевшись в домашний сарафан, Герми лихо сбежала с лестницы и прыгнула к бабушке на диван.       — Ну что ты? Снова тот задира тебя доставал?       — Нет! Он хороший, это я была не права.       Тяжело вздохнув, бабушка достала йод обработать рану.       — И чем же он тебе так нравится?       Немного задумавшись, Гермиона улыбнулась.       — Ну хоть он и хулиган, но я видела, как он читал мою любимую книгу. Я хотела поговорить с ним о ней, но он сказал, что я несу несуразицу и вообще не он её читал. А я точно знаю, что это он. Я видела.       — Он был с мальчиками?       — Да.       Мягко улыбнувшись, бабушка закинула ножки Гермионы к себе.       — Я уверена, в следующий раз ты сможешь за себя постоять. Знаешь, иногда и шестёрка может побить туза.       — Ты о чём?       — Хочешь, научу?       Заинтересованная в чём-то новом, маленькая Гермиона только спустя время, ночью, поняла, что бабушка уболтала её, чтобы помазать ранки йодом и она не поняла, что было больно.

***

      — Вставай!       Резко сдёрнув одеяло, Гермиону окатили холодной водой. Откашливаясь, она перекатилась с кровати, жадно хватая воздух. Лати стояла напротив, презренно скривив губы. Весь её взгляд говорил, как ей мерзко здесь находиться и Грейнджер должна быть ей благодарна, что она омрачила её утро, но что-то та довольной не выглядела.       — Живее! Мне нужно собрать тебя до вечера. — наклонившись к лицу Гермионы, она тихо, словно крыса, зашипела: — И не смей мне опозорить брата.       Дверь захлопнулась так же быстро, как и открылась оставляя Гермиону одну тихо проклинать новый день. Плюхнувшись лицом в изгиб кровати, она приглушённо взвыла, напоминая себе, что если бы это была крыса, раздавила бы каблуком. Выпив лекарство с прикроватной тумбочки, Гермиона высушила себя, уходя на кухню.       Дома, улицы, магазины. Ей так некогда. Нужно на работу, разобраться с документами, повторить стратегию.       — Да хватит бежать.       Словно не слыша её, Латифа как ураган бежала по магазинам, меняя один за одним в поиске идеального платья.       — Если тебе плевать на мужа, — акцентировала она статус, — то мне нет. Мне нужно идеальное платье.       Хорошо. Гермиона подождёт. Запомнит. Она умеет терпеть. Ведь всё воздаётся, не так ли Господь?       Забрав сумки, Дилан получил предупреждающий взгляд.       Не разговаривай со мной — убью.       И Гермиона ушла наверх под визг сестры на шее у брата. Плюхнувшись на кровать, она запечатала дверь на все запирающие, которые только знала. Всего пара часов. Наверняка Малфой сейчас запряг своих домовых эльфов отглаживать ему костюм. Выбирает, каким гелем зачесать свою платину и советуется с Забини насчёт парфюма. Почему-то такие мысли вызвали у неё смешок.       Чёртов азарт.       Мягкая ладонь нежно прошлась по изгибу груди, спускаясь ниже. Пуговица, плотно прилегавшая к ткани джинс, слетела с петли, позволяя молнии с тихим шумом спуститься вниз.       Холодный взгляд Малфоя, порезавший сегодня её кожу. Не слабая. Гермиона ждёт свою добычу.       Низ живота наполнила тягостная услада, разливаясь желанием по всему телу. Ловкие пальцы пытались вспомнить те движения, его движения. Мягко, аккуратно, вбирая влагу. Набирая темп, Гермиона чуть выгнулась, позволяя себе получить больше эмоций.       Запах кожи… сильные руки… длинные пальцы.       Сдерживая стон на кротких резких толчках, Гермиона выдохнула весь воздух, что задержала на минуту слабости. Борясь с раздражением неприятной липкости на пальцах, она позволила себе пару минут полежать, ни о чём не думая. Пошло всё к чёрту.       И запах знакомых женских духов тоже.

***

      — Добро пожаловать на сегодняшний вечер!       Яркий блеск зала ослепляет, поражая своей красотой. Мраморные колонны, наполняющие открытое помещение, кованые лестницы на второй этаж напоминают бальный зал Хогвартса. Изысканные мужчины в дорогих костюмах беседуют с потенциальными коллегами, пока их спутницы салютируют друг другу шампанским в знак приветствия.       Если бы Гермиона не знала, что улыбки эти натянутые, спутницы — её эскортницы, а потенциальные коллеги — барыги и убийцы. Также те, кто охотился за её головой. Проходя дальше и замечая знакомые лица, Гермиона оставила себе заметку, что стоит проверить, сколько её жизнь сейчас стоит на чёрном рынке.       Человек адаптируется ко всему.       Человек как животное — умеет выживать.       — Мисс, ваша карта за сегодняшней игрой.       Освободив руку из хватки Дилана, Грейнджер приняла карту из рук молодого помощника. Перевёртыш. Подставной. Она видела, как он заключал сделки за спиной у хозяина. Улыбнувшись отрепетированными уголками губ, она прошла дальше в главное здание, рассматривая свою масть.       Дама пики.       Большой покерный стол уже был готов. Слот для купюр, лоток для дилерских чипов и держатель карты, держатели. Изысканный красный бархат в цвет её делового костюма обивает стол, показывая величие его хозяина. Не успела она дотронуться до стола, как её руку одёрнули, уводя за собой.       — Это ты сделала! — почти пищит шипя Латифа, сжимая руку Гермионы до покраснения.       — Что я сделала? — не понимая, о чём говорит эта умалишенная, Гермиона так и осталась стоять, хлопая накрашенными ресницами.       — Так, поговорите позже.       Вырывая руку сестры от жены, Дилан, нашёптывая успокаивающие слова, увёл Лати от Гермионы. Предплечье саднило от маленьких царапин от ногтей стервы, но это ничто по сравнению с удовлетворённостью. Перехватив фужер шампанского, Гермиона кротко отсалютировала своей эскортнице рядом с богатым столом. Нарядить любовницу мужа в ту же одежду. Так изысканно. Значит вот для чего Латифа так старалась вырядиться. Смех прервал ведущий мероприятия, объявляя последнего гостя. Сжимая ножку фужера как спасательный круг, Гермиона надеялась, что ей показалось. Зажмурила глаза и снова подняла, столкнувшись с чужим взглядом. Чужим, совсем не тем, к которому она привыкла. Под руку с Малфоем грациозно вошла Астория. Её шелковое телесное платье струилось лёгким шлейфом за обладательницей брильянтового колье. Драко смеялся. Она могла поклясться, что он смеялся, наблюдая за ней. Закрывая зверь за Забини под руку с Паркинсон и Ноттом, ведущий объявил банкет открытым, ставя часы на десять минут.       Десять минут. Ни много ни мало. За десять минут Гермиона должна решить судьбу проигравшего.       Туз. Король. Джокер. Валет.       Дама.       Кровь стучит в висках. Астория тянется, что-то шепча Драко на ухо, и тот наклоняется, чтобы услышать её. Для Гермионы он не наклонялся никогда.       Ноготь отстукивает ритм на ножке фужера, пока она жадно его не опустошает. Дилан смотрит на неё, успокаивая сестру. Кольцо на пальце тянет, как и нить непреложного обета.       Забини игриво улыбается ей, взглядом бросая на стол. Он знает, о чём она думает.       Игра между домами, сферами, за власть. Нужен новый лидер, и кто это будет, решает она.       — Пожалуйста, можете проходить к столу.       Гермиона снимает линзы.       — Не делай глупостей, Грейнджер. — Горячая рука обожгла её плечо. Она уже знает, кто выиграет.       Мужчины сели за стол, занимая позиции. Зрители погрузились в тишину, занимая удобное место, чтобы видеть всё воочию.       — Первая игра. Начали.

***

      — Каре, банк достаётся Джокеру.       — Пас.       — Пас.       Хорошо. Нет, не хорошо, просто замечательно. У Малфоя, кажется, скоро покраснеют костяшки, как он злится на неё. Дилан растянул галстук, хватая воздух. Накалённая атмосфера длится уже около часа. Даже если все уже поняли, что она делает, ей плевать. Крупье, как и Джокера, кажется, забавляет ситуация, как Дама крутит козырными, но пока ей это допускают, она будет продолжать. Это не просто игра — битва насмерть. Нельзя позволить выиграть ни одному из них, иначе пострадают её самолюбие и весь чёртов Нижний Лондон. Как бы ей не было плевать.       Ей же плевать?       — Да, я выбрал прекрасного крупье на сегодняшнюю игру, не правда ли? — едва не смеясь мужчина отпил уже тёплый виски, прося добавить льда. — Наконец-то в нашей серой жизни появился азарт.       — Вы правы, — едва не рыча прошептал Дилан, испепеляя жену глазами. Похоже, сегодня она не вернётся домой.       — Фулл-хаус.       — Фулл-хаус.       Две пары карт падают на стол, и, кажется, кто-то сбоку ахает.       — Король забирает.       Малфой ухмыляется ей в глаза.       — Флеш.       — Флеш.       — Карта выше у господина Джокера.       Забирая своё, весёлый Забини, кажется, растерял свой порыв, посматривая на Драко, что вновь проиграл. Взглядом, ты что творишь, Грейнджер? Я труп, он собирает и продолжает смотреть в карты, боясь поднять глаза.       — Пас.       — Что?       — Пас, госпожа Дама-крупье — ухмыляется Малфой, скидывая карты, и Гермиона замирает.       Её губы едва не кривятся в возмущении, а сам Драко откидывается на спинку кресла, отпивая шардоне.       Она знает, что у него сейчас карта выше, чем у Ларса и Дилана. Чувствует на подкорке мозга, но он скидывает. Проигрывает. Он хочет её подставить!       Сжимая кулаки, она едва цедит:       — Принимаю.       И король скидывает:       — Стрит-флэш.       Подавившись воздухом, Гермиона не успевает ничего сказать.       — Погодите. — Шарудя в картах с невероятно умным лицом, Забини скидывает карты. — Стрит.       И Гермиона выдыхает.       — Выиграл господин Джокер. Удача на вашей стороне.       Аплодисменты заполнили зал, а Гермиона, едва улыбаясь, поблагодарила Забини и всех богов, в которых даже не верила. Карты собраны. Стол распущен.       — Чудесная игра, надеюсь на дальнейшее сотрудничество. — Ларс протянул руку, и Гермиона жмёт, отмечая её сухость. Он был спокоен.       Опасная улыбка со стальным взглядом мужчины говорила прямым текстом — не заигрывайся, Грейнджер. Не переходи границу. Она обязательно прислушается к совету, как только сядет в дальней комнате, подальше от всех людей в этом зале. Её трясёт, а к горлу подступает привычный вкус рвоты. Кажется, будто её душа только что отсоединилась от тела и вошла обратно. Хватит ей на сегодня адреналина. Дрожащая рука дёргает ручку двери, проникая в комнату. Сумасшествие. Теперь её цена повысится вдвое. Сжимая горло почти до боли, она сама перекрывает себе доступ к кислороду.       Она сошла с ума.       Тихий хлопок, и чужое тело больно вбивает её в шкаф, роняя несколько предметов. Кажется, что-то разбилось. Например, её позвоночник.       — Наигралась? — Бархатный рык в районе уха опаляет её, а дрожь увеличивается. — Всю трясёт, а там стояла стойко. Даже у львиной храбрости есть предел, не так ли? Хотя какая из тебя львица, Грейнджер? Тайпан. — Широкие ладони легли ей на талию, не давая отодвинуться, но больше не впивали в шкаф, держа расстояние. Спина всё ещё пульсировала от столкновения с ручками шкафа. — Так шустро собрать карты. Всех обмануть. И как Забини хватило смелости блефовать.       — Это всего лишь игра, Малфой, — прошептала она так же приглушённо, пытаясь различить его силуэт в темноте.       — Ты прекрасно знаешь, что это не так.       Гермиона тихо ухмыльнулась, пока не переросло в истеричный смех.       — Туз бьёт короля, король — даму, а дама — вальта.       Бархатный смех Малфоя наполнил комнату, и тот поднял глаза, смотря в её. В нём не было былой злости, холода или насмешки. Он действительно был, мать его, доволен.       — Ты решила бить Ларса? Мерлин, ты и правда сумасшедшая.       Малфой годами растил свою месть. Взвешивал все за и против, строил планы, а эта выскочка взяла и так элегантно опустила самого Крупье на место. Точнее, он позволил ей это сделать, и у неё получилось.       — Но Забини? Это было по-грейнджерски. — Уголки его глаз сомкнулись в хитром прищуре, наблюдая за ней. Словно змея легла под кожу.       — Ты забыл? — откинув волосы за спину, Гермиона вздёрнула подбородок. Мерлин, она как ребёнок. — Существует одно исключение. Шестерка, несмотря на свой низкий уровень, может победить туза.       Три секунды. Столько понадобилось глазам Малфоя, чтобы порезать Грейнджер на куски.       Закрыв дверь на замок, Малфой прижал ее спиной к себе и поцеловал в шею.       — Мы с тобой не закончили, — напомнил он, прикусывая мочку ее уха.       Гермиона не смогла выдавить из себя ни слова, потому что ладонь Драко легла на ее грудь. Второй рукой он прижимал ее к себе, обхватив за талию. Она смотрела на их отражение в большом зеркале трельяжного стола и не могла заставить себя заговорить.       — Молчание — знак согласия, — усмехнулся Малфой, вызывая раздражение.             Звон пуговиц, рассыпанных по полу паркета. Он порвал её любимую рубашку, позволяя ткани сползти вниз, демонстрируя белое кружево лифчика.       — Аккуратнее, Малфой, — почти шипела Гермиона, вспоминая цену куска ткани.       Драко еле ощутимо провел по ткани пальцами, заставив девушку задрожать. Его серые глаза жадно смотрели на их отражение в зеркале на раскрасневшееся лицо Гермионы, которая безвольной куклой застыла в его руках.       Ее душили стыд и возбуждение, жаркими волнами разбегавшееся по телу. Она молчала, не понимая, чего она хочет. Ей было страшно от того, как далеко может зайти её слабость, но в то же время ей очень хотелось это узнать.       — Астории это не понравится, — выдохнула Гермиона ему на ухо. — Не передумал?       — Нет, — прерывисто выдохнул Малфой, а в следующее мгновение рука расстегнула её брюки.       — Великолепный комплект, Грейнджер, рассчитывала на секс, — Драко буквально промурлыкал эти слова, проводя пальцами по резинке ее трусиков. — Ты думала об этом, когда собиралась?       — Нет, — всхлипнула Гермиона, чувствуя, как его пальцы гладят ее сквозь тоненькое, влажное кружево.       — Ужасно врёшь, — заверил ее Малфой, целуя острое плечо. — Прекращай себе врать, — посоветовал он, оставляя легкий засос на шее девушки.       Она не нашла ответ, растворяясь в ощущениях. Каждое его касание опаляло, взрывая что-то внутри. Гермиона наблюдала в отражении, как его рука бесстыдно гладит ее под тканью, как его наглые губы скользят по ее коже, и задыхалась от вида этого бесстыдства и удовольствия, которое накрывало ее с головой от каждого его прикосновения. Драко одним движением стягивает ее лифчик наверх, обнажая грудь Грейнджер, и обхватывает пальцами напряженный сосок.       Гермиона тихо застонала, зажмурив глаза. В ушах стучала кровь, она уже почти не отдавала себе отчет в происходящем, зная только то, что сделает все, что захочет Малфой, и плевать ей на гребаные устои. Она просто не хотела, чтобы это заканчивалось. Ей вдруг стало все равно, как это все выглядит, что он о ней подумает, ей просто хотелось чувствовать его дыхание на своей коже, и катись оно все в ад.       Малфой сходил с ума, наблюдая за тем, как она тает от его ласк. Тайпан. Он клялся себе не заходить слишком далеко, но сдерживаться было все сложнее. Продолжая ласкать Грейнджер через тонкое кружево, он вжался в ее ягодицы так, чтобы она почувствовала, как он возбужден. Он ждал, что она попросит его остановиться, но она только тихо всхлипнула, снова кусая губы. Дура.       — Гермиона, посмотри на меня, — потребовал Малфой, даже не думая, что та осмелиться отказать. Оба понимали — не сегодня. — Открой глаза.       Взгляды их встретились в зеркале. Полный неожиданной ярости взгляд Малфоя и ее, растерянный и затуманенный желаниями, которые он в ней пробудил. Гермиона тихо застонала, когда его пальцы проскользнули между ее бедер, касаясь там, где ей хотелось больше всего. Драко целовал ее, ловя губами прерывистое дыхание девушки, сходя с ума от ее тонких пальцев, скользивших по его спине. Она выжигала ими узоры, сводя с ума окончательно и бесповоротно.       Строптивая гриффиндорка. Замужняя женщина, она горела в его руках, выгибаясь ему навстречу, стремясь прижаться еще ближе. Драко осторожно уложил ее на спину, коленом раздвигая стройные ноги. Оба чувствовали, что уже на пределе, эмоции смешивались, сливаясь в водоворот, который уносил их все дальше.       Сил терпеть не осталось, и, когда Малфой вошел в нее осторожным, медленным движением, Гермиона всхлипнула, уткнувшись в его плечо.       — Ещё, Малфой.       Услышав сдавленный стон удовольствия, сорвавшийся с губ Драко, Гермиона выгнулась, позволяя ему наращивать темп внутри нее. Так, как она хотела. Так, как сегодня представляла. Его глаза стоили каждой секунды. Он смотрел на нее, как на какое-то божество, касаясь так трепетно, словно боялся сломать. Страсть сменилась всепоглощающей, ломающей грудь нежностью, которая была в каждом его осторожном прикосновении.       Недосказанность она ощущала каждой клеточкой своего тела.       Пожалуйста, не будь со мной нежен. Я могу к этому привыкнуть.       Но это уже не важно. Они получили свою дозу адреналина. Гермиона не хотела домой, но ушла первой, не дождавшись своего дилера из душа.