Исповедь грешницы

      Шум лайнера. Волны, бьющие об борт. Крики чаек. Умиротворенность.       Её тихая гавань.       — Гермиона? Что ты здесь делаешь? — Уизли стояла у перил, по-прежнему мягко улыбаясь. Но Гермиона знала, что это не нормальная улыбка нормальной Джиневры. Она протягивает к ней руку, но что-то мешает.       — У тебя все в порядке? Я скоро приду.       — Не спеши ко мне, Гермиона, — мягкая улыбка, но печальные глаза.       Гермиона проснулась с лёгкой одышкой. Будильник пропищал девять утра. Ударив по часам, она выползла из постели с тяжелым выдохом, убирая челку с лица.       Из коридора доносилась приглушённая мелодия. Малфой снова молится. Точно, чёртово воскресенье.       Подперев подбородок кулаком, она так и не встала с кровати, прислушиваясь к голосу.       Почему эта мелодия кажется ей такой знакомой? Это совсем не похоже на его обычную молитву. Прикрыв глаза, Гермиона пыталась вспомнить звучание.       Нет, выше, а здесь немного ниже…       — М-м…       — Совсем неплохо, Грейнджер.       Вздрогнув, Гермиона выпрямилась, посмотрев на Малфоя, что в проходе двери стоял, скрестив руки, ухмыляясь.       Твою же мать. Как она могла запеть вслух? Боже…       — Хватит скулить по утрам, Малфой, — она встала, собираясь обойти его, но он не позволил это сделать, оставаясь на месте.       — А мне показалось, тебе понравилось.       Уступая дорогу, он всё же пропустил Грейнджер, наблюдая, как её шея заалела от его слов. Проходя мимо него в ванную, она ничего не сказала, принимаясь раздеваться.       Вот так, святой, смотри и купайся в грехах.       Майка слетела вниз, оголяя худую спину.       Приятно удивленный поворотом событий Малфой тут же отвернулся, прикрыв дверь, но оставляя допустимую щель.       Гермиона открыла кран, пуская воду на оголённое тело.       Она беспринципная.       Она самоуверенная.       «Он же священник, значит отвернется», — подумала она.       «Сумасшедшая», — решил он.       Прислонившись спиной к стене, рядом с щелкой, Малфой запрокинул голову, чтобы его голос звучал лучше. Чтобы она слышала.       — You go down just like Holy Mary Ты спускаешься, как Святая Мария,       Капли с душа обрамляли её лицо, спускаясь по кончику носа на губы и ниже.       — Mary on a, Mary on a cross Мария, Мария на кресте,       Малфой ухмылялся, как подросток своей детской шалости.       — Not just another bloody Mary Не очередная кровавая Мэри,       Его хриплый голос проникал в её сознание.       — Mary on a, Mary on a cross Мария, Мария на кресте.       Гермиона не будет отрицать. Его чертовски сексуальный низкий тембр, в мелодии этой песни звучит запредельно непозволительно.       И она знает, что он это знает.       И прекрасно этим пользуется.       Закончив куплет, Малфой покинул каюту.       Выйдя из душа в полотенце, Гермиона босыми ногами прошла в комнату, оставляя следы.       

Я узнал, что тут своё место богослужения. Встретимся вечером. Может быть, я снова тебе спою.

      Смяв записку в кулак, Гермиона открыла окно, выкидывая её в океан.       И почему, чёрт возьми, она улыбается.       Сумасшествие.

***

      Послезавтра состоится выставка. Ей нужно продержаться совсем немного.             Открывая стол, крупье встал раскладывая карты. Для больших клиентов нужна полная готовность, даже если они не кажутся таковыми. Она это запомнила навсегда.

***

      Тринадцатое января. Нижний город Лондона. Заведение, Гоморра, 23:30.       Нижний Лондон был по началу отвратен. Словно она спустилась в ад, проходя все его круги.       От мелкошарящих по карманам детей-беспризорников до луж крови из шеи проходящего мимо человека под дурманом.       — Люди, управляющие городом, делятся по видам их занятости, — Дилан, раскуривая сигару, начал водить по столу, имитируя карту. — Их всего четыре: последний — ниша наркоты, — он указал пальцем в стол, показывая на якобы один из статов. — Без него не обходится ни один праздник. Третий — блядушники, — мужчина театрально ударил себя по лбу, извиняясь, — бордель. Этим заправляет моя хорошая знакомая. Второй — дом торгов и воровства, — раскинув руки, он в поклоне склонил голову, но тут же стал серьёзным, переплетя пальцы. — Первый. Глава наёмников. Через него проходят все сделки, — опустошив вновь налитый стакан, Дилан с шумом поставил его на стол. — Я говорю это, чтобы ты понимала, с кем придётся работать.       По мере возможности воспринимая информацию, Гермиона кивала в такт его словам.       Она ошиблась в выборе группировки? Надо было лучше ознакомиться с внутренними правилами этого мира.       — Но я не знакомилась ни с каким… — она не знала, как его назвать.       — Туз. Им прикрываются, спасают свои жопы за определенную плату. Но он редко снизосходит до нас, лишь на крупные мероприятия.       — То есть Джокер?       — Нет. Туз — высший чин в картах. Да и в очках. А джокер — выскочка, приз, бонус, на удачу. Не путай, — стальной тон заставляет напрячься. — Джокер — четвёртый, Туз — первый.       — В зависимости от игры.       — Я тебе уже показал нашу.       Да. Действительно. Буквально на пальцах.       Помолчав, сдерживая эмоции, Гермиона кивнула.       — И всё же я с ним не знакома. Значит, найм не прошёл? — она нахмурилась, сжимая на бедре раскладной нож.       Гортанный смех заглушил тихий джаз в комнате.       — Ты — мой маленький секрет, о котором ему знать не нужно. Я дам тебе то, что ты хочешь, взамен на твои способности.       Гермиона кивнула, пожав мужскую ладонь. Сегодня её первая игра. И жизнь наверняка смеётся над ней, ведь Он пришёл именно сегодня.       Широкоплечий мужчина вошёл в игровой зал, лишь своим видом заставляя склонить голову в почёте.       Чуть нервничая, Гермиона перемешивала карты в разных позициях, наблюдая за ним, пока тот не подошёл к её столу.       Склонившись, её помощник, похлопал два раза её по плечу, покидая поле зрения.       — Добрый вечер. Ваша ставка?       Она не видела его взгляд, но уверена, он изучил её полностью. Пронизывающая дрожь прошлась по спине.       — Если я выиграю, ваш хозяин вернёт долг моему другу за убитого дилера.       Скосившись на Дилана, что как только увидел прибывшего гостя, встал неподалеку от бара. Сжав челюсть, он сдержано кивнул Гермионе, раскуривая косяк.       При раздаче карт не помогли даже её линзы.       Тогда она проиграла впервые.       Гермиона не была осведомлена о способностях гостя и, что все кроме нее знали — она проиграет.       Забрав крупную пачку денег, он ушёл, оставив после себя странный осадок.       — Почему я не видела его лица?       — Его видят лишь те, кому он хочет его показать, — с ноткой грусти и злости ответил её теперь уже начальник. — Ты хорошо справилась.       Кивнув, Гермиона сняла с себя чары, принимая свой облик.

***

      Продефилировав на высоких каблуках, девушка подошла к её столу, мягко опускаясь.       — Здравствуйте! Я бронировала, — высокий голос, словно пищал Гермионе на ухо.       Конечно, вовремя.       — Мисс Аверно. Я вас ждала.       — А по твоему лицу и не видно.       — А тебе много надо, — Ухмыльнувшись, Гермиона разложила для вида карты. — Что с картиной?       — Она здесь. Это точно. Вам следует проявить осторожность, — перебирая нежными пальцами карты, девушка чуть склонила голову, заговорив тише. — Говорят, Он хочет вернуться.       Рука Гермионы дрогнула, так и не вытащив карту. Она сама упала из ее руки лицом вверх.       — Ох, туз. Вы выиграли, — хриплый голос над ухом разрезал оцепенение, и девушки пришли в движение.       — Ну что ж, я пойду. Хорошего вечера, — подцепив туфлю обратно на ногу, девушка мельком прошлась по щеке мужчины губами, шустро ускользнув от карих глаз.       Черт. Что это было? Ей снова придется играть наедине с этим человеком?       Ну она потом воздаст Коре.       Откуда эта бессознательная тревога.       — Вы встречаетесь?       — А что, похоже?       Кажется, что если она расслабится хоть на мгновение, то попадется в его ловушку.       — Да, — Гермиона отвернулась, растирая глаза. Красная линза скользнула с пальца в карман рабочих брюк. — Хорошо смотритесь вместе.       — С этой шлюхой? — колкая усмешка на его губах ошеломила её. Почему-то она не ожидала столь резких слов.       Каким-то образом… ещё до того как были розданы карты, кажется, игра уже началась.       Мужчина сидел, подпирая подборок, продолжая утопать в своём превосходстве.       Игральный стол — это целый мир.       Противник выходит, в надежде, что у него сильные карты, радуясь своим знаниям и возможностям, но если его рука в уязвимый момент дрогнет, оппонент скидывает свои. Вы в мгновение Ока оказываетесь в пасти животного.       Самое главное в жизни — скрыть свои внутренние переживания.       Стол, как и сам мир, имеют много общего.       Имея фулл-хаус, она не может рисковать ставкой. Вероятнее всего, у него тоже он. А может выше, стрит-флэш? Нет, она не может угадывать и рисковать.       — Пас.       — Будете продолжать?       — Да.       Его уверенность поражает. Словно все взгляды прикованы к их столу. Гермиона перемешивает карты, раскладывая на стол.       — Ставки сделаны, теперь флоп-карты.       Открытые карты — бубновый туз, шестерка и тройка крести.       У нее червовый туз и крестовый валет — получается одна пара.       — Колл.       — Принято. Открываю четвёртую.       Мужчина задумался. Голубые глаза изучали карты. Невероятная усидчивость. Вне игры он вёл себя свободно, но как только карты ложились на стол, он был полностью сосредоточен. Поистине приятный соперник.       — Чек.       — Открываю последнюю карту.       У Гермионы ни одной пары, кроме первой. Шансы, что у него тоже нет пары, высоки, но если будет — он победит, с двумя парами. Если это произойдет, то…       — Господин дилер, — голубые глаза из-под ресниц смотрели на нее снизу вверх. Гермиона сглотнула вязкость во рту. — А у тебя есть любовник?       — Нет, — второе правило крупье — не разглашать личную жизнь. Ври как хочешь.       Чего он добивается? Она даже его имя не знает, он незарегистрированный гость. Она не может ослаблять бдительность.       — Будете делать ставку?       Неважно, насколько он ее поднимет, деньги не имеют значения. Главная цель ее игры — не поддаваться его.       — Если решение не будет принято в течение пяти секунд, я буду расценивать это как пас.       — Жестко, мисс безэмоциональность. — Карты упали на стол рубашкой вверх. — Кол. Скажи, почему ты замялась?       — Я считала своих любовников.       Чистый смех не развеял напряженность за столом.       — Ну и сколько же?       — Без вас достаточно. Девушка на ночь у вас уже есть. Я говорю — пас. — Скидывая карты. В любом смысле.       Гермиона мягко улыбнулась уголками губ. Возможно, это было грубо, но почему-то она чувствовала, что этот человек не разозлится на ее слова.       Они продолжили играть в тишине.       — Дилер, как думаешь, какие у меня карты?       — Смею сказать, что у вас нет пары.       — Почему ты тогда сделала пас?       — Шестое чувство.       Эта перепалка заставила её слегка расслабиться, позволив вновь улыбнуться.       Усмехнувшись, мужчина с шумом сбросил карты лицом вверх.       — Жаль. У меня две пары.       Гермиона продолжает легко улыбаться, кивнув, принимая карты.       Эту игру в любом случае выиграл бы этот мужчина. Главное, что она не поддерживала ставки и сумма не выросла.       К мужчине подошёл вчерашний друг, лишь с улыбкой на нее посмотрев. Нагнувшись к его уху, что-то быстро прошептал, отклоняясь. Что-то он сегодня неразговорчив.       — На сегодня закончим?       — К сожалению, да.       С усталостью в голосе он поднялся с места, оставляя на столе чек с картой посещения.       — А и на будущее, не делай так больше.       Недоумевая, о чем он, Гермиона непроизвольно склонила голову в бок, чем вызвала его улыбку.       — Игры, что не в мою пользу, мне тоже нравятся.       Мужчина ушел, оставив её наедине со своими мыслями.       Всё же знает о линзах? Она была так неосторожна?       Взяв в руки чек, усмешка оскалом легла на ее губы.       Боже, он оскорбил её два раза за такой ничтожный промежуток времени.

***

      Запах парафина свечей ударил ей в нос, как только двери зала пропустили ее внутрь. Стук её обуви эхом разносился по стенам, прерывая тишину. Остановившись в середине, перед алтарём, Гермиона подняла взгляд на витраж.       Глубокая ночь на горизонте не мешала её взору увидеть поистине божественную красоту. Лунный свет, настолько яркий, что вырезы орнамента фиолетовых, розовых, голубых стекл вызывал восторг. Гермиона так и замерла, наслаждаясь атмосферой перед фигурой креста, что возвышалась перед ней.       Она словно в другом мире. Почему-то так спокойно. Может дело в том, что она слишком долго отталкивала это всё, решив, что её душа сгорит, как только она войдёт на Святой порог? Или она просто сегодня чересчур устала.       — Не ожидал, что ты придёшь, — Драко подошёл к Гермионе со спины, положив руку на плечо.       Боже, как она устала.       — Что-то случилось?       Гермиона отрешённо пожала плечами.       — Говорят, что возвращается один из главных фигур нижнего Лондона. И почему-то у меня было дежавю, что сегодня я его встретила.       Дёрнув головой, Малфой отошёл чуть за её спину, скрывая лицо. Он снова оказался прав.       — Ты обещал мне спеть, — совсем тихо, даже для церкви, сказала она.       — Разве? Я сказал может быть, Гермиона. Ты вновь врёшь, — его томный, размеренный тон голоса окутывал её словно в одеяло. Сонливость навалилась, едва позволяя стоять на ногах, и Гермиона разрешила себе сеть на лавочку.       — Ту песню… что ты пел в каюте… — она выдохнула, закрывая глаза. Её расслабленное тело полулёжа сидело на лавочке, откинув голову назад, позволяя волосам соскользнуть, оголяя шею из-под капюшона мантии. — Папа по праздникам пел её маме, дразня, потому что так звали мою бабушку. Они ехали к ней, но не успели. Разбились в аварии.       Она не видела, но чувствовала его взгляд. Пронизывающий, сопереживающий… и понимающий. Она знает, что отец сгнил в Азкабане, а мама, не пережив потерю мужа, скоропостижно скончалась. Не сказать, что ей было жаль Люциуса, но Нарциссу, со временем поняв, да.       Гермиона почувствовала, как Драко сел рядом, едва вздохнув. Тишина передавала всё.       Каждое мгновение.       — I've heard there was a secret chord That David played and it pleased Lord Butyou don't really care for music, do you?       Я слышал, был один тайный аккорд, Который Давид сыграл, и Богу это понравилось, Но тебе нет дела до музыки, правда?       Драко перевёл взгляд на Гермиону, чьё дыхание выровнялось, и грудь медленно поднималась и опускалась.       — Itgoeslikethis: the fourth, the fifthThe minorfall, the major baffled king composing Hallelujah       Он звучит так: четвертая, пятая, Минорное падение, мажорный подъем, Растерянный король сочиняет: «Аллилуйя»       Осознание, того что из них двоих истинное зло совершенно не она, вызывает улыбку на его губах.       И почему сейчас ему так легко.       — Hallelujah, Hallelujah Hallelujah, Hallelujah       Аллилуйя, аллилуйя Аллилуйя, аллилуйя       — Your faith was strong But you needed proof You saw her bathing on the roof Her beauty and the moonlight overthrew you.       Твоя вера была сильна, Но тебе требовалось доказательство. Ты увидел ее купающейся на крыше, Ее красота и лунный свет ошеломили тебя.       Медовые губы чуть приоткрылись, выпуская сдавленный выдох Гермионы. Она уснула под его песню, совершенно не задумываясь. Она ставит Драко в совершенно невыгодную для него ситуацию.       — She tied you a kitchen chair She broke your throne, she cut your hair And from your lipsshe drew Hallelujah.       Она привязала тебя к кухонному стулу, Она сломала твой трон, она отрезала твои волосы, И из твоих губ выманила: «Аллилуйя»…       Драко допел мелодию до конца, почти печально усмехаясь ситуации.       — Гермиона, ты даже не представляешь что творишь, — прошептал он сам себе, оставляя мнимую исповедь в стенах импровизированной церкви.       Подняв Гермиону на руки, он покинул святыню, ощущая холодные ладони на своей шее.       Истинно тайпан.